Жена напрокат

Пирожок

Слыхали? У нас муж любимую жену убил.

Пирожком.

Всё Ясенево так и присело.

Что за пирожок? Где добытый? Кем выработанный? Чем начинённый?

Без суда разве доедешь до точности?

И вот уже на суде, из-за решётки обезьянника, муж раскладывает правду-матку по полочкам.

– Не убивал я… Мы ж двадцать два года отжили!

Зал не поверил.

Уточнил, наводящий подпихнул вопросец:

– Может, тебе просто некогда было? По нечайке, может?…

Махнул муж на глупость рукой и продолжал так:

– Хозяйка была без вопросов. Что с лица, что характером… На кухне… Всё могла! И чай вскипятит! И так ядрёно! Он у неё кипел, не знал, куда деваться. Свистел как резаный! Значит, вскипятит… И даже нальёт… Всё могла! Вот только с пирожками не ладила.

А я пирожки любил… Пережиток барский…

Вижу, хочется ей мне угодить. Горячо. Наваляет целую горушку. И тогда обое мы краснеем. Она за свой труд. Я за своё бессилие съесть те пирожки. Без долота ж, без зубила, без молотка, без пилки не подходи к тем пирожкам!

За месяц с грехом и с зубилом пополам одолеешь-таки ту горку и больше в страхе не заикаешься про пирожки года с два.

Но любовь не мрёт.

Года через три снова одарит горкой. Один железней другого.

Раз пирожок упал ей на ногу.

– Как каменюкой кто отблагодарил! – поделилась впечатлением от того упада.

Полмесяца честно отгуляла на больничном.

А тут Восьмой заходит март.

На пирожки потянуло опадающего символа.

Думаю, надо всерьёз брать пирожковый редут.

Накупил ей килограмма с два кулинарных книг. Одна «Традиционная русская кухня» толще кулака. А «Большой рецептурный кулинарный словарь» и того толще. На то и «Большой»!

Но мне мало.

Так я ещё разбежался и на целую «Энциклопедию выпечки».

Будем по науке печь!

Глядишь, умягчим каменные пирожки.

Надо, сушу я голову, к книжкам-подаркам что-нибудь и от себя пристегнуть.

Тут у меня сынок возрос. Побежал шестилеточка в первые классы.

– Ну-к, сынок, потренируй ручку. Давай нарисуем мамке поздравленьице по случаю случайно случившегося случая!

«Дорогая мамочка! – живо-два сажает сын буквы-лягушки на открытку. – Поздравляю тебя с праздником 8 Марта и желаю много-много всего-всего, чего ты хочешь. А я хочу мягких пирожков!» – И кинул занятную петлю подписи.

«И я», – черкнул я ниже.

И тоже расписался.

Принялся сынок за адрес.

Против слова Куда накрутил:

«Планета Земля!»

И после Кому вывел:

«Мамочке любимой!!!»

Восьмого утром сын с открыткой, я с книгами двинулись на кухню поздравлять нашу единственную на всю квартиру красавицу.

Сын чинно прочитал открытку, заработал вежливое спасибо.

Я подаю книги свои – обиделась прям на эти книги с намёком, поскучнела в лице. И ни звучочка.

– Я тоже хочу чего-нибудь мякенького… – промямлил я.

– Значит… будет…

И запустила тесто.

Я опрометчиво поверил, что пирожки и впрямь выбегут из духовки пушистые.

По случаю праздника.

Ничего ж непозволительного я не хотел. Я просто хотел откусить от пирожка. И очень хотел.

А потому добросовестно кусанул!

Пирожку хоть бы хны. Ни вмятинки, ни царапинки.

Зато зуб у меня аврально хрустнул и трупно рухнул на пол.

В ужасе глядя на свою невосполнимую утрату, я запустил этот пирожок в его творца. С горячим распоряжением:

– Сама испекла – сама и кушай!

Но кушать ей уже не довелось. Пирожок был тяжелюха, будто в него запекли ком золота.

Это не я…

Это досада…

Это поломанный зуб кинулся пирожком!

На сломанный зуб суд и повесь всю эту худую петрушку.

1999