Жизнь лишь одна

Эпилог

Теперь будет уместно представить ту, которая приготовила для вашего назидания, дорогие читатели, этот биографический очерк.

Это я, Вера Сергеевна Кушнир, одна из пяти ещё находящихся в живых внучек Леона и Фанни Розенберг, третья дочь их старшей дочери Евгении и её мужа Сергея, нашла уже после смерти моих родителей в один прекрасный день в сейфе Миссии “Ве-филь” пачку пожелтевших машинописных страниц на английском и немецком языках и начала их читать…

Со времени смерти своих родителей моя мать руководила Миссией с помощью своей сестры Марии и активного комитета директоров. Она ушла в отставку в 80 лет и приблизительно тогда же пригласила меня войти в состав правления Миссии, чтобы представлять в нём семью основателей.

До этого, в течение почти тридцати лет, я принимала активное участие в радиовещании на бывший СССР, перевела на русский язык внушительное число духовной литературы, создала две радиопередачи — серии для детей и женщин и, собственно, была намерена продолжать в том же духе до конца своих дней. Но мать настаивала на моём участии в Миссии её отца, с которой я, безусловно, была уже знакома и даже одно время помогала в бюро, когда мать после смерти родителей перевела контору Миссии в Сайта Барбару. Но даже тогда, когда Миссия была ещё в Лос-Анджелесе, мы все — дети и внуки Розенбергов — вербовались во время отправки миссионного журнала “Свидетель Вефиля” и на упаковку контейнеров, которые один за другим плыли в Израиль в 50-х годах.

Приглашение матери “совпало” с переводом в другой город радиостудии, в которой я работала, так что я усмотрела в этом директиву от Господа и согласилась на её уговоры. С тех пор (1982) и по сей день и момент, в который пишутся эти строки, я принимаю активное участие в работе “дедовой миссии”, как я люблю называть Американо-Европейскую Миссию “Вефиль”.

Едва я успела вступить в правление Миссии, как мама и остальные директора “Вефиля” решили послать меня в Израиль для разрешения с Божьей помощью некоторых проблем, которые возникли из-за недостатка контроля над миссионерским полем, находящимся в тысячах миль от главной конторы Миссии в США.

Когда я прилетела в Хайфу летом 1983 года, “Вефиль” уже давно не был сиротским домом и в нём не было слышно звонких детских голосов, но зато там была молодёжь, и притом со всего мира! “Вефиль” превратился в молодёжную гостиницу тогда, когда благорасположение Израильского правительства к христианскому детскому приюту заменилось враждебностью после того, как добрый Бен Гурион перестал быть президентом страны.

Новые вожди были гораздо менее заинтересованы в христианской деятельности, дав повод “ревнителям закона” (современным фарисеям) вломиться в здание Миссии, избить Бирнбаумов и потребовать закрытия работы среди детей. Полиция увезла налётчиков, но на суде дело было проиграно христианами, чего и следовало ожидать в создавшейся обстановке.

Однако, в конечном счёте дело не было проиграно. Господь восторжествовал. “Вефиль” получил разрешение открыть центр молодёжи сверх 14 лет. Один из директоров правления был послан тогда (в 1967 году) в Израиль для того, чтобы переход был гладким; и с тех пор и по сей день Миссия “Вефиль” содержит две точки в Израиле: молодёжные гостиницы “Вефиль” в Хайфе и “Убежище” в Эйлате.

Дом в Эйлате был куплен в начале семидесятых годов на пожертвования тех, кто был озабочен спасением евреев. Известный многим русским верующим как духовный автор брат Н.И. Салов-Астахов, например, взял все свои сбережения из банка и вложил их в “Убежище” в Эйлате. Этот вклад в Божие дело дал стократный и больше прирост: сегодня, с прибытием в Израиль русских евреев, наше “Убежище” служит не только буквальным убежищем для многих, кто в нём нуждается, но благодаря работе наших миссионеров в нём, в Эйлате родилась поместная церковь, из которой дело Божие распространяется в другие точки страны. Тысячи Библий, другой литературы и аудиокассет развозятся оттуда в БеерШеву и другие места до самого севера страны. Господь чудеснейшим образом послал нужных людей в нужное время, и главная контора в Америке не могла бы представить себе лучшего штата, чем тот, который трудится сегодня в Израиле в этих двух точках.

Когда трудности и перемены происходили в 1967 году в Израиле, пастор Розенберг лежал на смертном одре и ничего не знал об этом. Перед его духовным взором уже открывались объятия Спасителя и Небо. Его жена Фанни болезненно переживала ещё одну потерю приюта, но всё-таки утешалась в Господе, до конца веря, что, как и в прошлом, Он обратит всё во славу Себе и в великое благословение. Она была права! Миссия очень даже жива сегодня, и если мы не перестанем о ней молиться, она пребудет до пришествия Господня. Ведь через неё ко Христу приходят драгоценные души из еврейского народа! Но что особенно бы обрадовало Розенбергов — это то, что опять через “Вефиль” спасаются во Христе именно русские евреи со всей территории бывшего Советского Союза, и тот факт, что эта биография попадёт в Одессу, на Украину, где её уже с нетерпением ожидают те, кто трудится сегодня среди евреев там, и где в начале этого столетия начиналась работа “дедовой миссии”!

Нападение на “Вефиль” в Хайфе в 1967 году было не первым и не последним. Попытки разрушить работу Миссии совершались и совершаются периодически и по сей день. Местные власти хотели бы задавить налогами наше бездоходное предприятие, а другие ярые враги Креста Христова “спят и во сне видят” уничтожение христианской миссионерской работы в Израиле. Но “не дремлет и не спит Хранящий Израиля” (Псалом 120:3), и в этом наше утешение.

Бирнбаумы возвратились в Америку в 1969 году, и профессор Бирнбаум отошёл к Господу в 1972 году. Его супруга Розали ещё жива, но ей тоже уже за девяносто лет. Она весьма одобрила моё желание написать биографию пастора Леона Розенберга и историю Миссии “Вефиль”.

Со времени моей первой поездки в Израиль в 1983 году я побывала там шесть раз и познакомилась со страной и её людьми “в крупном плане”.

Моё участие в Миссии “Вефиль” пробудило во мне заботу о спасении евреев повсюду. Заменив мою мать, я с 1985 года стала “голосом Миссии” (Уо1се о/ АЕВМ) в наших радиопередачах по Америке на английском языке.

Я чувствую, что должна продолжать эту работу до тех пор, пока Господь будет давать мне силы или пока Он Сам пришлёт нам способного директора, могущего взять руководство Миссией с тем же посвящением и любовью, какие были у её основателей. Это Божие дело, которое Он Сам хранил и несколько раз восстанавливал из праха в течение 90 лет!

Когда я нашла старые пожелтевшие рукописи, автор которых, вероятно, был намерен сделать из них книгу, я была глубоко тронута и тут же решила довести до конца это начатое им дело. За него пытались приниматься другие, но из-за чрезвычайной занятости разными делами откладывали его в “долгий ящик”, в котором я его нашла.

Я рассортировала ворох страниц, создала хронологический порядок, которого, к сожалению, не было, перевела немецкие страницы на английский язык, а потом на русский, выпустила всё второстепенное, а когда материал на жёлтых страницах иссяк, обратилась к старым номерам журнала “Свидетель Вефиля”, к памяти тети Марии Слорт и своей, и результатом стала вот эта биографическая повесть “Жизнь лишь одна” на английском и русском языках, которую более метко можно назвать: “Повесть о миссионерской выносливости”.

И всё же эта повесть не будет полной без моих личных наблюдений и личного знакомства с Розенбергами как семейными людьми, теми, кого я знала как дедушку и бабушку, а потом и прадедушку и прабабушку своих детей. Дело в том, что нередко прекрасный служитель Божий бывает небрежным семьянином и мужем. Но с Розенбергами всё было в порядке в этой области. Они были нежными и любезными не только друг с другом, но и со всеми членами всей огромной семьи. Их интересовали малейшие подробности в жизни детей и внуков и всех близких и даже дальних родственников, потому что они были молитвенниками и обо всех постоянно молились. Я уверена, что мы, дети Евгении и Сергея, приехавшие из безбожного СССР, пришли ко Христу молитвами не только своих родителей, но и этих стариков.

Я познакомилась с дедушкой и бабушкой Розенберг только тогда, когда мы приехали в Америку из Германии в 1949 году. Дедушка был нашим спонсором и позаботился о том, чтобы нам было удобно в дороге из Нового Орлеана в Лос-Анджелес. До Нового Орлеана мы плыли военным транспортным кораблём, но зато потом, на поезде, мы были единственными из всей большой группы D.Р. (перемещённых лиц), кого встречала в порту пожилая пара миссионеров и кто потом три дня провёл в прекрасном спальном вагоне.

Милые старички миссионеры, которые встретили нас в порту, не говорили ни по-немецки, ни по-русски, а мы не знали английского, но они провели с нами целый день, показывали нам свой город и в 11 часов ночи посадили на поезд. Они были друзьями дедушки и делали это ради него и Господа.

Мы ехали в Америку с европейского пожарища после шести лет войны, жизни в лагерях, прямо от открытой могилы второго за два года умершего ребёнка. Чуткость деда к нашему не столь отдалённому горькому прошлому, выраженная в предоставлении нам встречающих людей и спального вагона, осталась навсегда незабываемой в наших сердцах.

Мой муж Станислав Николаевич Кушнир ещё не был тогда возрождённым христианином, но не был и атеистом, получив воспитание в греко-католической вере. Он верил в Бога и Христа, но Христос не был его личным Спасителем. Несмотря на это обстоятельство, он был принят как родной. Бабушка осыпала его любовью и добротой, а с дедушкой он мог говорить на духовные темы и задавать бесконечные вопросы, что в конце концов привело его к духовному возрождению. (Я пережила духовное возрождение за три года до нашего приезда в Америку, когда мне было 20 лет.) Старики были безгранично терпеливы не только с моим мужем, но со всеми нашими неверующими или приближающимися к вере друзьями. “Твои друзья — это наши друзья”, — говорили они, когда мы представляли им кого-нибудь нового как своего друга или подругу.

Сильное впечатление на нашем сердце оставил тот тон, которым бабушка произносила имя Иисуса. Она вкладывала так много нежности в это имя, что оно всегда звучало как имя очень любимого существа. Она никогда не употребляла имени Спасителя легкомысленно или неуместно, и со временем мы все научились этому у неё.

Ни дедушка, ни бабушка никогда не пропускали возможности поделиться своей верой в Христа с другими. Как бы боясь, что случай засвидетельствовать о Нём может не повториться, они заводили речь о Нём прямо с ходу, как говорится “с места в карьер”. И это тоже послужило всем нам полезным примером для подражания.

В виду того, что дедушка часто бывал в разъездах и отлучках, бабушка выработала привычку поддерживать его и Миссию в своих молитвах. В его отсутствии она сама проводила молитвенный час с работниками Миссии.

Она читала им отрывки из Библии или коротенькие проповеди дедушки, а потом все вместе молились. Сама она читала Библию несколько раз в день, а вечером долго молилась на коленях. Она делала это до глубокой старости, хотя стояние на коленях было для неё нелёгким упражнением из-за покалеченного во время последних родов бедра (последним ребёнком Розенбергов была Мария Слорт).

Самыми трогательными были для меня лично (и, думаю, для всех членов нашей большой семьи) семейные общения во время праздников, дней рождения или посвящения новорождённых. На Рождество бабушка наполняла маленькие мешочки сладостями, сухими фруктами и орехами и сама раздавала их малышам, сидя на невысоком стульчике под сияющей разноцветными огнями ёлкой. Мы пели рождественские песни и слушали бессмертную повесть о рождении Христа в Вифлеемских яслях, прочитанную нам дедушкой, когда он бывал дома, или кем-нибудь другим, когда его не было. Потом все садились за огромный овальный дубовый стол, чтобы разделить праздничный ужин. Старики всегда сидели в возглавии стола, и дедушка громко молился, тоном подчёркивая всё главное, что имело отношение к празднику, и славил Бога за обильное благословение своей разросшейся в Америке семьи.

Мы приносили в дом Розенбергов каждого новорождённого младенца, и дедушка сам благословлял и посвящал всех их. Если деда не было дома во время рождения нового младенца, мы все ожидали его возвращения и только тогда собирались всем племенем в доме №252 на С. Диллон Стрит в Лос-Анджелесе, чтобы сам патриарх семьи совершал посвящение. Он брал на руки принесённого малютку, держал в ладони, как в чашечке, его малюсенькую головку, величиной с апельсин, и произносил такие глубокие и трогательные благословения, каких я никогда больше не слыхала ни от кого. Все наши дети были посвящены Богу таким незабываемым образом.

Дедушка Леон был посвящённый своей семье патриарх еврейской традиции.

С незапамятных времён он владел фотоаппаратом, а потом и киноаппаратом. Он произвёл сотни семейных снимков и множество бобин\6мм киноплёнки. Перед его домом в Лос-Анджелесе, после семейных встреч, нас нередко собирали на переднем газоне для очередных съёмок и заставляли “двигаться”, так как на этот раз дед снимал “кино”, добавляя к своим архивам ещё один документальный фильм.

Эти старые собранные вместе и перенесённые на видеоплёнку фильмы, сделались семейной реликвией. Просматривая её, наши сорокалетние дети опять видят себя учащимися ходить на кривых нетвёрдых ножках, верхом на деревянной лошадке во дворе, на качелях или толкающими деревянную детскую “косилку” по газону за своим папой. Этот неоценимый вклад дедушки Леона в нашу жизнь останется с нашими потомками, когда нас уже не будет.

В Америке Господь подарил нашим старикам ещё 20 благословенных лет полезной жизни и служения. Когда мы приехали в 1949 году, Миссия как раз была занята отправкой в Европу и Израиль огромных контейнеров с помощью. Мы все помогали. Гараж был до потолка набит пожертвованными вещами: одеждой, обувью, одеялами, галантереей и медикаментами. Мы прозвали этот склад в старой традиции парижских домов мод, вроде домов

“Диора” и “Вога”, и пока сами не встали на ноги, все одевались из этого “дома мод”. Такой системы “велфера”, какую мы знаем сегодня, тогда не было, и наши мужчины шли с первого дня на любую работу.

Выбирать без знания английского языка может разве что безумный, поэтому они поступали туда, куда их брали, без всяких вопросов, лишь бы только им что-то платили.

По Своей бесконечной милости и любви Господь подарил Розенбергам заботливую домашнюю работницу (и позже няню) в лице верующей женщины, немки-меннонитки, Елизаветы Вальтнер. Она прожила с ними всё время, пока Миссия оставалась в Лос-Анджелесе и пока они были живы. Она помогала им по дому, кухне и в Миссии, а потом заботливо досматривала дорогих ей стариков, когда они болели и умирали. Её одинокая фигура в чёрном костюме у могилы Фанни Розенберг навсегда врезалась мне в память. Елизавета стояла там, когда все уже начали расходиться.

Когда я положила ей руку на плечо и предложила уехать домой вместе с другими, она ответила сквозь слёзы: “Теперь я уйду на отдых и позволю Господу любить и баловать меня”.

Но не тут-то было. До отдыха ей было ещё далеко. Елизавета уехала в другой штат к своим родственникам и досмотрела там своего слепого брата и ещё несколько стареньких, умирающих родных прежде, чем сама ушла в старческий дом и закончила там свою жизнь.

У Елизаветы Вальтнер не было своей семьи. Она никогда не была замужем и всю свою жизнь служила Богу и ближним. Я верю, что Господь не оставил её без Своего близкого и заботливого присутствия в её последние дни на земле. Фанни Розенберг была для неё не просто хозяйкой дома, в котором она жила и служила, но они были подруги и сестры во Христе. Они читали вместе Слово Божие и молились. У Елизаветы была бескорыстная и жертвенная душа. На моём жизненном пути я не встречала другой такой преданной служительницы Божией. И это моё мнение разделяют все остальные члены нашей большой семьи.

Открытие старых, пожелтевших страниц незаконченной биографии моего деда было для меня, как нахождение золота на Клондайке во время золотой лихорадки в конце прошлого века. Я совершенно уверена, что эта удивительная и назидательная история тронет многие сердца и направит их к подножию Креста Искупителя, Спасителя и Господа всего мира Иисуса Христа. Особенно хотелось бы, чтобы ищущие истину евреи с помощью этой повести могли найти в Нём своего обещанного Мессию. Ведь в ней подробно описывается путь ортодоксального еврея ко Христу и затем его плодоносное служение своему народу — Израилю!

Хотя я поделилась некоторыми чисто личными наблюдениями из жизни этих двух закалённых и испытанных огнём миссионеров, желанием моего сердца не было прославление их, но только Того, Кто призвал их к Себе, чтобы они совершали дело приведения грешников к спасению во Христе здесь на земле. Да будет Ему Одному слава!

Я желаю закончить эту повесть пожизненным девизом моего деда, извлечённым из Первого Послания к Коринфянам, и тем благословением, которое дед произнёс над своим и Фанниным потомством во время своей первой серьёзной болезни, когда он думал, что время его отхождения близко.

Итак, девиз:

“Если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!” (1 Коринфянам 9:16) И благословение, которое начинается цитатой из Чисел 6:24-26: “Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! Да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя! Да обратит Господь лице Своё на тебя и даст тебе мир”.

“Эти благословения Бог поручил через Моисея Аарону первосвященнику и сынам его произносить над сынами Израилевыми во время служения во Святом Святых. И эти благословения я, ваш отец и дед, произношу над вами в надежде, что Господь позволит им сойти на вас.

Мне бы ещё очень хотелось увидать всех вас, но пусть Господь решает, будет ли это ещё возможно или наступил мой час предстать пред Ним в Небесах. Я вручаю всех вас Его заботе. Мне есть за что благодарить Его. Слава ему за все мои годы, дни и часы, которые Он по милости Своей даровал мне для служения Ему. Да прославится имя Его вечно, ибо благость и милость Его пребывает во век. Аминь”.

Это благословение мой дед по матери Леон Лазаревич Розенберг произнёс в воскресенье, 18-го января 1962 года, лежа на больничной постели, но Господь подарил ему ещё пять тихих и спокойных лет и отозвал его к Себе только в мае 1967 года. Я всегда чувствовала на себе Господне незаслуженное благословение, как тепло от сияния праведных предков. Да прольётся и на вас Божий свет и Его тепло.

Издано Славянским Христианским Издательством, США, 1997 г.