Жизнь лишь одна

Глава 30. Вынужденная изобретательность

Все попытки вывезти Фанни Розенберг были безуспешными, и она осталась под властью нацистов до конца Второй Мировой войны. Однако и это служило Божиим высшим целям. Сиротам была нужна “мать”, а оставшимся в Польше миссионерам и огромному числу верующих, принадлежащих к миссионерской церковной семье “Вефиля” нужна была опытная поддержка.

Все понимали, что пастор Розенберг был командирован за границу для восстановления связей и упрочнения источников помощи для содержания сирот, но никому не приходило в голову, что его возвращение будет отодвинуто на целых семь лет. Ему хотелось взять в эту поездку жену, чтобы она могла посетить больную дочь в Голландии и затем совершить поездку по Америке вместе с ним в поисках необходимой помощи, но, увы, у Господа были другие планы… В сиротском доме правой рукой сестры Розенберг была её дочь Елена, но им помогал большой штат работников.

Никто не ожидал, что жестокость нацистов примет такие широкие масштабы, какие она потом приняла. Шестеро миссионеров “Вефиля”, большинство питомцев и работников сиротского дома, а также несчётное число евреев-христиан до дна испили горькую чашу страданий с остальным еврейским народом. Гитлер ненавидел Христа за то, что Он был еврей, и потому евреи-христиане погибали в лагерях смерти и крематорных печах, ставших их местом упокоения, лишённые общечеловеческого достойного погребения и похоронного ритуала.

Для тех, кто верил в Иисуса Христа как в своего Мессию, смерть в Нём означала вечную жизнь и, следовательно, огромное приобретение. Они перешли в объятия Господа!

Только вечность откроет причины этого кажущегося бессмысленным избиения невинных. Там мы получим ответы на все свои “почему”. С каждым днём страдания увеличивались и становились почти невыносимыми для сестры Розенберг, которая должна была переносить всё это без мужа.

Бдительность гестапо и цензуры делали коммуникацию между ними почти невозможной. Те письма, которые доходили до мужа, были проверены цензурой и исчерканы, так что она прибегала к применению Библейских имён и названий и эпизодов из Библии, чтобы передать ему желаемое. Для этого требовалась особенная мудрость свыше, которая подавалась ей в удивительном обилии.

Первое такое “кодированное” письмо прошло цензуру и достигло адресата.

Оно звучало и печально, и ободряюще. Не будучи в состоянии прямо цитировать Писание, сестра Розенберг писала своему мужу, что она получила весточку от своего “дяди”, обращённого раввина, и что эта весточка была передана ей в конце восьмого месяца через друзей Бенито и была принята ею с большой радостью. “Та же весть, — писала она, — была послана и тебе”.

Никто бы никогда не догадался, что она имела в виду. Конечно, у неё не было обращённого из раввинов дяди, но она имела в виду Апостола Павла, бывшего раввина из Тарса, а друзьями Бенито были Римляне, родные по крови Бенито Муссолини. Дата означала главу и, в частности, её заключительные стихи. Да, это было слово из Послания к Римлянам 8, и каким утешительным было это слово!

Оно повергло пастора Розенберга на колени в благодарственной молитве и прошении, потому что великими испытаниями, о которых говорилось в этой главе, были: “скорбь, теснота, гонения, голод, нагота, опасность и меч”. Такими были условия жизни вокруг “Вефиля” во время нацистского террора, но, с другой стороны, было основание и для благодарности за победу веры его жены, и духовную плодотворность служения “Вефиля”, несмотря на страдания.

За этой вестью последовали другие, в том же духе и стиле. В них говорилось о “дядюшке Давиде”, певце, и о “дяде Иеремии” и других “родственниках”. Даты, названия улиц и номера домов указывали на места из Священного Писания — либо из Псалмов, либо из Пророков. Глубоко печальная весть пришла после первых жертв нацистского режима. “Дядюшка Давид” в этом письме жил на улице Певца под 52-м номером, в квартире не то четвёртой, не то седьмой (она, мол, не помнила точно). Леон же помнил всё точно и открыл Псалом 52:4-7: “Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного. Неужели не вразумятся делающие беззаконие, съедающие народ Мой, как едят хлеб, и не призывающие Бога? Там убоятся они страха, где нет страха; ибо рассыплет Господь кости ополчающихся против тебя. Ты постыдишь их, потому что Бог отверг их. Кто даст с Сиона спасение Израилю! Когда Бог возвратит пленение народа Своего, тогда возрадуется Иаков и возвеселится Израиль!”

Глава 31. Мрачная хронология трагических событий

Годы, последовавшие за молниеносным вторжением Гитлера в Польшу, были для Фанни Розенберг и её сотрудников и питомцев буквально прохождением “долиной смертной тени”. Трудности и лишения были невыразимыми. Сеяние доброго семени было сеянием со слезами, но Господь позволил им пожинать в радости обильный урожай душ среди евреев, которые страдали от немецкой оккупации, и среди сотен бедных и осиротевших деток, доверенных заботе Миссии. Они были действительно “снопами радостной жатвы” для славы Господа Иисуса. Вечность откроет важность как этой работы, так и даже выделенного для неё и кажущегося странным времени.

Бог никогда не ошибается!

Пастор Розенберг успешно добрался до США и до своих друзей там. Миссия “Вефиль в Польше”, а потом “Восточно-европейская”, была переименована в Америке в “Американо-Европейскую Миссию Вефиль” и под этим названием существует поныне. Бог держал в запасе много дивных сюрпризов для многострадальных Розенбергов, но тогда, в 1939 г., всё выглядело из ряда вон печально и безнадёжно, и если бы не их глубокая вера и полное упование на Господа, вряд ли бы нашли они в себе силу ещё раз начинать всё сначала в другой части земного шара. Но это были незаурядные христиане. Это были гиганты веры и молитвы, люди непоколебимого и несокрушимого духа, и потому их последние годы были хвалебной данью их Спасителю и торжеством веры и славы Божией над самыми ужасными обстоятельствами.

Первая миссионерская станция в Америке находилась в Миннеаполисе, в штате Миннесота. Конгресс приказал всем организациям, которые получали средства для людей в охваченных войною странах, посылать ежемесячные отчёты Государственному Секретарю. Миссия “Вефиль” немедленно исполнила этот приказ и начала посылать свои финансовые отчёты в Госдепартамент, указывая полученные суммы, а также — на чьи имена и с какими целями они отсылались за границу.

До тех пор, пока Америка не вступала в войну в Европе, было возможно посылать средства по международным нейтральным каналам и таким путём удовлетворять нужды Миссии в Польше. Но с течением времени новости из-за границы становились с каждым днём мрачнее, потому что нужды были не только материальными, но и духовными. По Божьему, умом непостижимому, предведению, число сирот росло с каждым днём за счёт посторонних детей, у которых либо не было родителей, либо родители были настолько бедны, что не могли их содержать. Для таковых была открыта суповая кухня.

Несмотря на эти обстоятельства, было всё ещё много причин для благодарности Богу. Господь поставил перед Миссией “Вефиль” огромное задание. Она оставалась единственной официальной Миссией в стране, которую не закрыли почти до конца 1944 г. В те тёмные времена на Миссии лежала обязанность позволить Евангельскому свету светить в кромешной тьме и в какой-то мере облегчать вопиющую к Небу нужду.

Удивительно, что письма с хвалою и благодарностью Богу продолжали достигать пастора Розенберга в Америке практически почти до самого конца войны, когда большая часть из того, что было плодотворной Миссией, погибло в яростном пламени войны, пропитанном ненавистью к евреям. Приводим только один пример такого письма: “Дорогие друзья, я знаю, что вам захочется прославить Господа с нами, помня нашу нужду и молитву о бедных сиротках, переживающих в настоящее время большие лишения.

Воздайте благодарение Богу с нами за защиту всей нашей миссионерской семьи во время войны в Польше.

Славьте Господа за Его нежную заботу и восполнение наших нужд. Через разных друзей он чудесным образом подаёт нам помощь.

Присоединитесь к нам в постоянной хвале Богу за продление служения нашей Миссии живым свидетельством в эти жуткие дни, которые обрушились на Восточную и Центральную Европу. Молитесь, чтобы всеблагой Господь сохранил наших работников и восполнил все их нужды.

Хвалите Господа за евреев-христиан, которые благодаря ужасным событиям учатся ценить свои небесные благословения”.

Такая хвала наполняла письма работников Миссии в самые тяжёлые времена страданий и утрат. В своих мемуарах Фанни Розенберг подробно описывает все события периода семилетней разлуки с мужем, но в данном труде мы решили сосредоточиться на самом главном в жизни и служении пастора Розенберга и его жены и, в первую очередь, обратить внимание читателя на руку Божию во всём, что происходило с ними, дабы поощрить и ободрить настоящие и будущие поколения миссионеров в нашей свободной стране Америке и во всех других странах мира.

Только Бог знает, почему Миссии “Вефиль” было позволено трудиться ещё долго после того, как другие миссии закрыли свои двери. Во времена, когда пищи становилось угрожающе мало, в сиротский дом приводили всё больше и больше сироток, увеличивая и без того почти не поддающееся контролю количество детей. Этими бедными еврейскими детьми можно было бы заполнить несколько приютов, если бы условия в стране не были такими ужасными. Работники “Вефиля” не раз спрашивали: “Почему Ты делаешь это, Господи? Ведь мы едва справляемся с теми, которых Ты прислал нам раньше. Почему Ты шлёшь к нам ещё больше? Чем мы будем их кормить?” Но Господь прибавлял всё больше детей и заботился о том, чтобы они были накормлены и защищены от непогоды.

На еврейское население налагались всё большие ограничения, и евреи-христиане не были исключением. Всё труднее было добывать хлеб и другие продукты питания. Длинные очереди змейками вились вокруг булочных, но в них не было места презренным евреям. В такие времена забота Небесного Отца ощущалась с особенной остротою. Бог Илии использовал бедных людей для оказания помощи сиротам. Однажды издалека пришла бедная вдова и принесла кое-какие продукты. Для неё это было настоящей жертвой и потому было весьма угодно в очах Божиих. Её появление укрепило веру детей и взрослых в приюте.

Протестантский пастор, немец, как Никодим, пришёл ночью из страха не перед иудеями, а перед своими людьми, и принёс немного мёду и других необходимых редких продуктов.

Немецкий пекарь, находясь под строгим надзором военной полиции, потому что выпекал хлеб для немецких солдат, умудрялся каким-то образом на протяжении порядочного времени выделять от себя немного муки и выпекать несколько лишних хлебов, как он выражался, “для бедных жиденят”. Он был сильно огорчён, когда ему пришлось, в силу сложившихся обстоятельств и новых ограничений, остановить своё дело милосердия. Бесконечными, нарастающими волнами беда катилась с необузданной яростью на потерявших всякую надежду на выживание польских евреев.

Однажды морозным зимним днём захватчики силою отобрали у детей дом, который они называли “Раем”,— приказ был покинуть его немедленно.

Детей перевезли в миссионерский дом в городе, где не было необходимых для них удобств.

Удивительно, что малыши, которые научились любить Господа и доверять Ему в христианском сиротском доме, могли скорее, чем взрослые, прощать своим врагам. Потеря “Рая” не огорчила их детские сердечки. Одна девочка сказала: “Жаль, что мы потеряли своё уютное гнёздышко, но я рада, что Господь защитил его во время войны, и теперь оно служит другой цели” (во время немецкой оккупации сиротский дом был переоборудован под военный госпиталь для немцев, насильно отправляемых в “Рейх”).

Один мальчик сказал: “Сейчас в нашем доме больные, но когда они поправятся, его возвратят нам”. Конечно, этот дом так никогда и не был возвращён Миссии “Вефиль”, но вера этих малышей была достойной и похвалы, и подражания.

Проходя долиной испытаний и тени смертной, побывав в раскалённом горниле страданий, лодзинские евреи-христиане переживали величайшие благословения, которые приходили к ним весьма заметным образом.

Сплочённые общим страданием, они более, чем когда-либо раньше, наслаждались духовным общением друг с другом. До тех пор, пока власти терпели “Вефиль”, он оставался лучом Евангельского света в полночной тьме окружающих ужасов и страданий. Евреям не разрешалось выходить из домов после пяти часов вечера, так что богослужения и молитвенные собрания проводились в дневные часы. В воскресенье проводилось три собрания — одно за другим: для верующих, для евангелизации неверующих и для молодёжи с Воскресной Школой для всех возрастов перед собраниями.

Вскоре начались аресты и массовое рассеяние евреев — неизвестно куда, — и некоторые работники бежали кто в Люблин, кто в Варшаву, а кое-кому удалось вообще покинуть страну и бежать в Англию и Палестину (один бывший работник “Вефиля” доживает свой век сегодня в Израиле, потрудившись для своего Господа там и приведя многих к Его ногам). Это “рассеяние” создало ещё больше “станций” Миссии “Вефиль” и расширило её деятельность. Бог, Которому известно будущее, широко распространял Своё Слово среди евреев перед их уничтожением, когда их сердца были восприимчивыми к Евангельской истине.

С течением времени, увидев, что воссоединение с мужем становится всё менее вероятным, сестра Розенберг переехала временно в Варшаву в надежде, что оттуда ей будет легче войти в контакт с ним. Дочь Елена с мужем оставались с сиротами в загородном сиротском доме, пока его не забрали, а детей перевезли в Миссию в город, что оказалось их последним более или менее нормальным местом жительства.

Это непостоянство ситуации из-за бесконечных перемен в стране заставило пастора Розенберга серьёзно задуматься о судьбе работы его Миссии в Польше. Каждое новое письмо от жены или дочери несло всё более и более печальные вести. Помощь, которая поступала через American Express из Нью-Йорка, Швеции и Швейцарии, вскоре перестала достигать Польшу. Америка готовилась вступать в войну в Европе.

На протяжении всего периода разлуки пастор Розенберг не бездельничал и не ломал рук от отчаяния. Он постоянно разъезжал, посещая сотни американских церквей, возбуждая интерес и собирая средства для страдающего в Польше “Вефиля”. Его воззвания к совести христиан свободного мира и призыв к молитве за погибающих в Европе евреев были действенными и плодотворными. Реакция была такой сильной и щедрой, что по сей день отдаётся далёким эхом, пойдя далеко за пределы настоящего момента и насущных нужд тех тяжёлых дней в истории еврейского народа.

Усилие пастора Розенберга восстановить любою ценою служение среди евреев после каждой новой катастрофы, грозившей ему полным уничтожением, нельзя назвать иначе как миссионерской выносливостью или живучестью, способностью гнуться, но не ломаться. Это служение было Божиим делом, и диаволу не удалось его погубить. И сегодня, 90 лет спустя после основания первой еврейской Миссии в Одессе, Миссия

“Вефиль” живёт и здравствует, хотя тех гигантов веры, которые отдали ей все силы и всю жизнь в начале, давно нет в живых.

Глава 32. Отрывки из писем

В разгар войны, в 1941 г., сестра Розенберг упорно старалась писать мужу, хотя многие её письма вскрывались и конфисковались цензурой.

Одно её письмо чудом дошло до него. В нём она писала: “Я стараюсь писать тебе часто и информировать тебя о нашем положении. С глубокой скорбью сообщаю, что моя дорогая мамочка, в возрасте почти ста лет, недавно скончалась. Ей очень хотелось повидаться хотя бы ещё раз со мною, но я не могла получить разрешения посетить её. Ты только подумай, моя бедная мама в таком преклонном возрасте подверглась ужасным лишениям и бедствиям. Её домик был разбомблен, и она осталась без крова над головой, не говоря уже о тех необходимых вещах и продуктах питания, без которых старикам просто невмоготу. (Позже сестра Розенберг благодарила Бога за то, что он забрал её маму именно тогда, прежде, чем евреи были увезены в концентрационные лагеря и газовые камеры. По крайней мере, её мать удостоилась приличного погребения на местном еврейском кладбище.

Мы будем рады, когда ужасная война закончится, потому что если настоящие условия затянутся на продолжительное время (если рассуждать чисто по-человечески), мало кто выживет.

Помнишь, как наша Лиза, когда была маленькая во время голода в России, плакала, когда мы приглашали братьев и сестёр по вере разделить с нами обед из картофельных очистков? Она успокаивалась, когда я говорила, что Господь приготовит другой обед для неё. Перестав плакать, она говорила: ‘Молись Господу, чтобы он это на самом деле сделал’.

Благодарение Ему за то, что Он никогда не подводил нас. Будем же и теперь, в этих ужасных условиях, уповать на Его помощь.

Наши сиротки не выглядят такими, как прежде. Не думаю, что ты узнал бы их теперь. Их личики побледнели и похудели, но они по-прежнему славят Господа и ценят свои духовные благословения.

Тебе будет приятно знать, что мы все ещё собираемся. Прошлое воскресенье напоминало оазис в пустыне. Наши братья и сестры разделяли Хлеб и Вино, вспоминая возлюбившего нас Господа, отдавшего Свою жизнь ради нашего искупления от греха и смерти. Евангелизационные собрания на прошлой неделе тоже были замечательными. Господь даровал нам много прекрасных возможностей поделиться Его Словом и тем, что Он совершил в нашей жизни. Я от души могу сказать: “Господь есть часть наследия и чаши моей. Межи мои прошли по прекрасным местам, и наследие моё приятно для меня” (Псалом 15:5-6).

Интересно, что сказал бы ты о нашем пении? Оно не такое бодрое и сильное, как раньше, но оно совершается в Духе Святом, и потому оно — как сладчайший нектар для наших душ. Мы скучаем за тобой, но благодарны Господу за то, что ты там, где ты есть. Мы помним тебя в молитвах и просим, чтобы Господь укрепил тебя, защитил и благословил вместе со всеми твоими друзьями и сотрудниками”.

Из другого письма:

“С прискорбием сообщаю, что нам пришлось покинуть два места, где у нас были суповые кухни. У меня болит душа за тех, кто нуждался в этой помощи. Действительно — чудо, что мы ещё вообще что-то делаем. Слава Господу за всё!

Нам есть тут чем заняться, и наше время заполнено до отказа. Я должна была бы сказать — моё время, потому что моему времени просто нет предела. После долгого рабочего дня я принимаюсь за переписку. Каждое письмо должно иметь своё специфическое содержание, потому что нужды и просьбы людей различны. Многие желают получить весточку от тёти Фанни.

В прошлом месяце я написала более ста сорока писем, кроме открыток, и всё—таки не написала всем, кому должна была написать.

Тебе будет приятно узнать, что Американский Консул вошёл со мной в контакт по делу моей эмиграции, но в настоящее время ничего нельзя сделать в этом отношении. Условия опять изменились. Мир перевернулся вверх дном, и наше положение выглядит очень серьёзно, но я нашла утешение у дяди Иова в пятом доме в 18-й квартире (помнишь его?). Его слова повлияли на меня успокаивающе, и думаю, что если бы и ты послушал его, тебе тоже стало бы легче на душе”.

Пастор Розенберг открыл книгу Иова 5:18-21 и начал читать слова из речи друга Иова Елифаза:

“Ибо он причиняет раны, и Сам обвязывает их; Он поражает и Его же руки врачуют. В шести бедах, спасёт тебя, и в седьмой не коснётся тебя зло.

Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне от руки меча. От бича языка укроешь себя, и не убоишься опустошения, когда оно придёт”.

К концу 1942 г. письма становились всё более тревожными и отчаянными.

Сиротский дом всё ещё работал, и сестра Розенберг начала понимать, для чего она была оставлена в Польше после разлуки с мужем. Получив очередную помощь, она писала ему в Америку: “Благодарение Богу за быструю доставку помощи от тебя. Средства пришли в момент полного отчаяния и глубочайшей нужды. Но благодарение Господу за то, что когда нужда достигла высшей точки, помощь была у дверей. Мы ожидали письма от тебя, но при существующей обстановке даже Почта становится редкостью. Нелегко жить в таких условиях, особенно когда приходится заботиться о такой большой “семье”. Хотя наши милые детки (сиротки) приносят нам много радости, я нередко теряюсь, глядя на такое число зависящих от меня душ. Милые овечки, у которых нет никого другого во всём мире! Я почитаю преимуществом быть им “матерью” в такое время. Так приятно ощущать их уважение, любовь и доверие. Однако у них есть также немало проблем: у мальчиков — типично мальчишеские, а у девочек — девичьи, но более всего удручает их физическое состояние.

Они все бледны, худосочны и неулыбчивы. Тут поневоле забываешь свои личные трудности и потери и обращаешься к Господу ежедневно за терпением и мудростью.

У нас снова увеличилось число детей за счёт принятия совершенно обнищавших мальчиков и девочек, и наши ранние питомцы согласились разделить с ними свои жалкие порции еды три раза в день. Это заботливое отношение является плодом их воспитания в христианском приюте. От этой заботы разжижается и постнеет их суп — по мере того, как мы наполняем им всё больше и больше мисок. Пока будет приходить помощь от тебя, мы намерены продолжать питать этих несчастных детей.

Мы ожидаем от Господа подачи ежедневной манны…”

В конце письма было вот это стихотворение:

Глава 33. Более мрачные вести и более высокие заботы

Ещё какое-то время письма продолжали приходить через Швецию и Швейцарию. Это были трогательные, душераздирающие перечни событий на пути под откос. Условия становились всё хуже и в конце концов привели к полной гибели самого дома, служебного штата и самих детей. Сообщения из других мест, Голландии и Индии, где две дочери Розенбергов проживали во время Второй Мировой войны, достигали пастора Розенберга в США, и он делился ими с читателями миссионерского журнала “Свидетель Вефиля” на протяжении всех семи лет разлуки. Однако одна страна упорно молчала. Этой страной была Россия (СССР), и Розенберги ничего не знали о судьбе Сергея и их дочери Евгении с их тремя девочками, что переполняло уже и так полную чашу забот разлученных родителей. Узнают ли они когда-нибудь что-нибудь о своей оставленной там старшей дочери?

Сообщение о первой смерти в семье достигло главной конторы Миссии “Вефиль” в США в 1943 г. Первой жертвой нацизма был Самуил Острер, муж Елены и её правая рука в работе сиротского дома за городом в Еленовке.

Его смерть была тяжёлой утратой не только для молодой вдовы, но и для всей работы “Вефиля в Польше”. Как верный воин, он пал на Христовом “поле брани” в борьбе с князем тьмы. Он стал одним из тех, о ком можно смело сказать: “Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровью Агнца” (Откровение 7:14).

Самым печальным аспектом смерти Самуила было то, что отца лишился маленький Михаил-Моисей, которого они с Еленой усыновили. Ребёнок был найден в водосточной канаве вблизи сиротского дома. Он был наг и предоставлен воле стихий. На нём не было никакого ярлычка, по которому можно было определить, кому он принадлежал, но мальчик был обрезан…

В большинстве стран Европы обрезались только евреи, значит, мальчик был еврейским подкидышем, и Самуил и Елена, у которых не было своих детей, взяли его себе. Однако мальчику Михаилу предстояло стать круглым сиротой во второй раз!

На четвёртом году войны, в конце 1943 г., пастор Розенберг писал в своём журнале “Свидетель Вефиля”:

“Считая от начала молниеносной войны, тот год был благодарным, но и печальным юбилеем для “Вефиля в Польше”. Печальным — по причине невыразимо глубоких страданий и мучений, выпавших на долю находившихся под нацистской оккупацией евреев. Эти четыре года были для “Вефиля” годами тяжких испытаний. Принуждённое рассеяние, конфискация имущества, эвакуация сиротского дома, лишение общих и личных вещей, а также разлука с директором были действительно тяжкими ударами для всех. И всё же мы были благодарны Господу за достижение Его целей через Миссию “Вефиль в Польше” на определённом участке Божьего виноградника. Эти годы были перенасыщены переживаниями для Фанни Розенберг и её верных сотрудников, к которым очень уместно подходят ранее цитируемые слова из книги Иова 5:10-21.

Действительно, чудо, что “Вефиль” оставался так долго на месте как светоч Евангелия, чтобы светить непомерно страдающему тогда еврейскому населению. Миссии удалось привести к Спасителю множество погибающих душ всех возрастов и хотя бы временно облегчать участь бедных детей.

Мы можем со всей искренностью сказать: Господь сотворил великое между нами. Каждый день Он проявлял к нам Свою любовь, и хотя бремя ответственности было тяжёлым, Господь помогал его нести, услащая нашу горечь (марра) и питая нас ежедневно Своей манной”.

После периода зловещего молчания, хотя помощь всё ещё продолжала поступать в “Вефиль” через нейтральные страны, пастор Розенберг начал не на шутку беспокоиться о судьбе своей жены и Миссии в Польше. Время от времени приходили зашифрованные тревожные вести, например: “Служите Господу со страхом и радуйтесь с трепетом” (Псалом 2:11). Это место обычно толкуется как предупреждение бунтующим народам, но когда ссылка приводится повергнутой в страдания супругой, её можно понимать иначе — “хотя мы и дрожим от страха перед ужасным врагом, мы тем не менее радуемся в Господе”.

Из другой осторожной ссылки на Псалом 5:3 пастору Розенбергу стало ясно, что там, в Польше, его родные и сотрудники на самом деле постигли секрет “радости в бедствиях”. Особенно трогательной была ссылка на книгу Деяния Апостолов, 14:21-22: “…Павел и Варнава обратно проходили Листру… утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие”.

Вскоре пришла ещё одна весть: “Сегодня увели в рабочий лагерь группу сирот в возрасте 15-ти лет. Эта была уже вторая группа, и мы не знаем, что их ожидает”.

Сестра Розенберг считала, что это испытание больнее, чем потеря её двух малолетних детей. Она понимала, что Писание учит не плакать по тем, кто умирает в Господе, выйдя из тяжкого времени и оставшись верными до смерти, и потому осторожно цитировала место из Пророка Иеремии 22:10: “Не плачьте об умершем и не жалейте о нём; но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей”.

Письмо кончалось так: “Какое утешение для нас, что Господь благословил наши старания в воспитании их в любви к Нему!

Они полюбили Его и знают, что, живя или умирая, они принадлежат Ему и готовы встретиться с Ним. Мы можем от души благодарить Бога за сиротский дом “Вефиль”, который служит рассадником для неба”.

В 1944 г. ещё одна станция Миссии “Вефиль” открылась в Нью-Йорке.

Миссионеркой в ней была младшая сестра пастора Розенберга Фрида, пережившая духовное рождение в Лос-Анджелесе. Когда её брат приехал проповедовать в Нью-Йорк, Фрида приходила почти на все его выступления.

Однажды, во время одного такого выступления, пришло известие о смерти в нацистском концлагере дочери Розенбергов, Елены. Пастор Розенберг ожидал своей очереди за кафедрой, когда кто-то сунул ему в руку записку с печальным сообщением. Прочитав записку, он глубоко вздохнул, затем медленно, тяжёлой походкой взошёл на платформу и произнёс свою проповедь. Такая реакция на ужасную новость произвела глубокое впечатление на Фриду. Она вдруг поняла, каким духовно крепким был её брат. Она до конца своей жизни помнила этот случай и часто делилась им с другими.

Весьма возможно, что в тихий час, наедине с Богом, Леон Розенберг дал волю слезам, но тогда за кафедрой перед публикой он смог сдержать свои чувства и отдать предпочтение Евангельскому Слову, которое из его уст всегда звучало хвалой и благодарностью Богу.