Жизнь зовет

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Секретарь парткома Зимин надавил кнопку звонка:

— Орлика, пожалуйста.

— Так вот, Кузьмич, по какому делу я вызвал тебя, — дружелюбно начал разговор секретарь парткома. — Знал ты о проделке Груздева с зерном?

Петр покраснел, опустил глаза.

— Лихо съездили в колхоз. Попьянствовали, покуролесили — и молчок. У самих рыльце в пушке, потому и круговая порука. А? — Зимин испытующе смотрел на Петра.

— А что ж я, по-вашему, должен был идти к вам сразу?

Глаза Зимина стали злыми.

— И это говорит коммунист! — грубо сказал он. — Колхозница беспартийная за сто километров приехала сюда… От нее я обо всем этом узнал… Стыд!

Петр неуверенно поднял на секретаря глаза:

— Я вот вижу Груздева, но и вы, его, очевидно, знаете. И думаю, что лучше меня. Так у кого же больше возможностей порядок навести, у вас или у меня? Я же человек тут новый…

Зимин вздрогнул, зло сощурил глаза, вспомнив разговор с директором и Сиверцевым. «Уломали, черти», — невольно выругал себя за податливость и тут же круто сменил ход мыслей. Осторожно прижав нижнюю губу зубами, с интересом рассматривал молодого инженера. Крупное, лобастое лицо, густые, до самого переносья брови, угрюмоватый, исподлобья взгляд понравились ему. «Добрый будет мужчина со временем, — подумалось невольно. — А сейчас еше горяченек и явно не стоек. И румян еще по-детски почти. Ничего, в цехе подрастет, посуровеет».

Спросил внезапно:

— А что без Груздева цех лучше заработает?

Вопрос застал Петра врасплох. Он замялся, подыскивая ответ, и не смог ничего достойного сказать.

Зимин развеселился. Поерзал в кресле, заулыбался хитро.

— Что ты молчишь?

Петр неопределенно пожал плечами.

— Зачем же так ставить вопрос? Не обязательно отстранять его от работы, можно и другие меры воздействия применить.

— Да, — склонился над столом Зимин, близя свое лицо к Орлику, — а какие другие?

— Ну, вызвать его к директору, к вам, наконец. Пропесочить, как здесь выражаются.

— И Груздев сразу сделается пай-мальчиком?

Петр занервничал. Он уловил в тоне секретаря улыбку взрослого над мальчиком.

— Что ж, если как следует пропесочить, очевидно, будет, — решительно отрубил он.

Не отводя улыбающихся глаз, Зимин спросил снова:

— А почему вы эту операцию с Груздевым возлагаете на директора или на меня?

— Как почему? У вас же определенные полномочия…

— Вот как. А о своих полномочиях, как коммуниста, вы не помните? А полномочия цеховой партийной организации, ее собрания, вы не считаете достаточно большими? А полномочия цехового профсоюзного собрания вам не кажутся тоже серьезными полномочиями?

Петр насторожился, но увидев, что Зимин все также оживленно и хитро улыбается, успокоился и улыбнулся растерянно и вяло.

А секретарь продолжал:

— Вот если бы все эти полномочия использовались ранее, Груздев был бы совсем другим. И не пришлось бы вам делать мне таких предложений, которые я, кстати, приму к сведению.

Последние фразы Зимина звучали строго и веско.

В кабинете секретаря Петр сидел долго. Зимин со всеми подробностями хотел знать, как было дело с зерном и как его дела обстоят в цехе. Такого обстоятельного разговора у него еще не было. А жаль. С молодым, способным инженером ему бы надо было хоть раз поговорить. Вызвать вот так, как сегодня… с глазу на глаз. Спросить: как настроение, может, помощь нужна… Молодой же, растущий товарищ…

У дверей кабинета они простились. Один в расцвете сил, широкий в плечах, чуть неуклюжий, немного застенчивый; второй — уже начинающий стареть, худощавый, но тоже плотно сбитый, ловкий и подвижной, с умными, проницательными глазами.