Глава 12. Без названия

Несмотря на сумасшедшую ночную скачку, мы все же опоздали.

Трудно передать ту смесь ярости, злобы и страха охватившую меня при виде зарева над развалинами Сванхилэйда. Потребовалось призвать все свое самообладание, чтобы не броситься вперед сломя голову.

Наверное, внешне я не изменился. Нацепил привычную маску хладнокровной сволочи. И лишь то и дело срывавшийся на шипение голос, мог подсказать тем, кто хорошо меня знает, какая буря бушует в моей душе.

К счастью в этот раз, судьба не стала подбрасывать мне очередные испытания и потери, а решила просто пощекотать нервы. И надо признать, ей это с блеском удалось.

Когда мой отряд, наконец, двинулся к эльфийскому лагерю, нас уже ждали воины свиты Весмины. Еще одной удачей стало то, что они, прежде чем угостить нас стрелами, все же поинтересовались, кого же это там несет в темноте.

Вскоре я уже стоял возле знакомого шатра, перед которым вновь горел костер, странно выглядевший на фоне расположившегося всего в десятке шагов от него свежего пепелища. Похоже, бой был жарким в полном смысле этого слова. Добрая половина эльфийского лагеря погибла в огне.

— Ты вовремя появился, мальчик, — сухо поприветствовала меня Весмина, кутаясь в теплый плащ. Я же в это время с тревогой рассматривал Эйвилин, спавшую в кресле у костра. — Не волнуйся, с ней все в порядке. Обычное магическое истощение. Отнеси-ка ее в мой шатер — пусть отоспится. А потом мы сможем поговорить, — поспешила добавить Весмина, заметив мой пристальный взгляд в сторону своей дочери, и справедливо рассудив, что сейчас я ее просто не слушаю.

Кровь в висках продолжала пульсировать, словно барабаны орков, отбивающие сигнал к атаке. Тревога и ярость уходили из меня медленно, капля за каплей.

Молча кивнув Весмине, я подошел к спавшей в кресле Эйвилин и, стараясь не разбудить, аккуратно поднял девушку на руки.

Кто-то из стражей Весмины любезно откинул входной полог шатра, позволив перенести мирно посапывающую Эйвилин, не тревожа ее сна.

Только когда я уже обустраивал ее на спальном ложе, она чуть приоткрыла глаза и сонно прошептала:

— Леклис? Хороший сон, — с этими словами она сжала мою ладонь и вновь крепко заснула.

Подождав, пока ее дыхание станет ровным, я осторожно высвободил руку, и уже было собирался на выход, когда мне на глаза попался небольшой резной ларец. При виде его у меня по всему телу прошелся легкий холодок. Словно порыв северного ветра мазанул по коже.

Проклиная свое не в меру разыгравшееся любопытство, я подошел к ларцу. Он был не заперт и немного помедлив, я осторожно поднял резную крышку. В ларце находились обычные женские драгоценности. И что на меня только нашло? Не думаю, что эльфийке понравиться, если она застанет меня копающимся в ее вещах. Мне бы подобное точно не понравилось. Закрыв ларец, я поспешил покинуть шатер Весмины. Но чувство того, что я что-то упустил, не покидало меня еще очень долго.

Весмина сидела в кресле прежде занятом Эйвилин. Протянув босые ноги к огню, и накрывшись плащом, словно пледом, эльфийка слушала доклад одного из тигров, торс которого стягивала свежая повязка.

Эльфы продолжали бороться с огнем. В самом лагере пламени уже не было. Просто все до чего оно успело добраться, уже было превращено в пепел. Сейчас огонь резвился лишь в небольшой части прилегающих к лагерю развалин Сванхилэйда. Да и то сдавал позицию за позицией под натиском посланных на тушение пожара магов.

— Ступай к целителям Гиарн, — Весмина ободряюще улыбнулась тигру.

Рана не помешала тому перед уходом отвесить своей госпоже глубокий поклон.

Когда тигр ушел, я подошел к костру и присел на корточки перед огнем.

— Кто напал на лагерь? — спросил я, стягивая с рук толстые кожаные перчатки и подставив ладони живительному теплу.

— Множество Младших без знаков Дома. — Закрыв глаза, Весмина помассировала веки, словно силясь прогнать круги усталости под глазами, и продолжила: — Несколько магов в основном люди. С ними один боевой маг из Дома Серебряной лилии.

— И на что они рассчитывали?

Охрана у Весмины невелика, но в ней была почти сотня Кипарисов и Тигров. Грозная слава гвардейцев правящего эльфийского Дома была не пустым бахвальством. Да и сама Весмина один из сильнейших Боевых магов современности. С недавнего времени рядом с ней я ощущал себя, как и возле дракона. То гнетущее чувство мыши попавшей в лапы кошки. Из своего небогатого опыта общения с крылатыми владыками я вынес одно — с драконами лучше не связываться. Никогда не знаешь чем закончиться ваша очередная встреча. Сорвется ли в небеса величественная тень или клацнут челюсти, и ты познакомишься с внутренним миром крылатого владыки.

— Видимо на это! — эльфийка протянула мне обломки арбалетных болтов со знакомыми алмазными наконечниками.

— "Убийцы королей"?

— Они самые. Прямиком из императорской сокровищницы.

— Из императорской сокровищницы? — эхом повторил я. Понимая, что я перестаю что-либо понимать. Если за нападением стоит король Эльдор и последний Высокий лорд Совета Пяти, то почему нападавшие располагали столь малыми силами? А если кто-то другой — то откуда взялись "Убийцы"?

От этих дурацких загадок меня уже начинает мутить. Не успеешь разобраться с одной, на подходе уже другая.

— Этого оказалось мало.

— Нам просто повезло. Невероятно повезло! — Только сейчас я понял, что внешне спокойная, как гномьи горы Весмина, просто в ярости. — Этим трусливым тварям до победы оставался один шаг. Если бы эти проклятые артефакты сработали… Нужно выяснить, чьих это рук дело!

— Вы взяли пленников? — поинтересовался я.

— Всего одного. — Заметив мой удивленный взгляд она поморщилась и пояснила: — При отступлении эти мерзавцы особо не церемонились и добили всех своих раненых. Нам достался лишь один младший. Он пока молчит, а сейчас я не в том состоянии, чтобы ломать его волю. Утром я его разговорю.

— Зачем ждать до утра? Отдайте его мне.

Некоторое время Весмина раздумывала, чуть наклонив голову и не сводя с меня оценивающего взгляда. Наконец она хлопнула в ладоши и приказала:

— Приведите пленного!

Один из Тигров исчез в темноте, но вскоре вернулся, ведя перед собой связанного эльфа. Несмотря на бедственное положение, с лица пленника не сходила высокомерная, презрительная усмешка. А надменности взгляда хватило бы на несколько старших.

Ну да ничего. Посмотрим, сколько он протянет в руках Харга.

— Вновь вынужден вас оставить, но в этот раз уж точно ненадолго, — поклонившись Весмине, я жестом подозвал к себе Харга и сказал орку, указав на пленника: — Тащи его к развалинам.

— Только верни его живым, и чтобы он мог говорить! — предупредила Весмина.

Миновав последние очаги пожара, мой небольшой отряд углубился в мертвое селение.

Сванхилэйд встречал нас пустыми призрачными улицами, развалинами и грудами мусора, угрюмо взирал из темноты провалами окон, словно пустыми глазницами черепов. В месте, где еще не так давно кипела жизнь, а теперь властвует запустение и тлен, явственно ощущаешь привкус меланхолии, и понимаешь о бренности бытия.

— Да тут мертвец. Похоже, кто-то из наших, — воскликнул Мезамир, заглянув в относительно целое глинобитное строение, попавшееся нам по дороге.

Я заглянул внутрь. У стены напротив входа сидел мертвый орк, баюкая в руках кожаную флягу, плотно заткнутую деревянной пробкой. Из глазницы мертвеца торчало древко эльфийской стрелы. Похоже, солдат решил уединиться и отдать должное припасенному во фляге вину. Это его и сгубило. Глупая смерть…

Подойдя к мертвецу, я забрал из его рук флягу, вытащил зубами пробку, принюхался и сделал добрый глоток. Вино оказалось редкой кислятиной, к тому же было порядком разбавлено водой.

Сделав еще несколько глотков, я протянул флягу Мезамиру.

— Это же мертвеца, — поморщился вампир. Не замечал за ним подобной брезгливости. Помниться мы с Бальдором на стенах Тверди были рады любой передышке позволявшей перехватить кусок другой съестного и смочить просохшую глотку хотя бы глотком воды. И уже начавшие пованивать трупы под стенами нам ничуть не мешали.

— Думаешь, он будет против? Ну не хочешь, как хочешь… Уберите тело и тащите сюда пленника, — приказал я.

Пока моя стража возилась с мертвым орком, я критически осмотрел пепелище. Похоже, эти развалины еще не так давно были амбаром. Отстегнув плащ и скатав его в валик, я устроил себе сидение прямо на большой куче обломков стены.

Харг втолкнул пленника в амбар.

— Ты ничего не хочешь рассказать? — лениво поинтересовался я у эльфа.

В ответ тот гордо вскинул голову и демонстративно плюнул в мою сторону, к счастью — в первую очередь для себя — не попал. Впрочем, от болезненного тычка Харга, это его не спасло.

— Не хочешь по хорошему, ну и не надо. Харг, он твой.

— Отлично! — очередной сильный тычок орка, отбросил пленника к противоположной стене. — Парни, разводите костер!

— Можете резать меня на части, но я вам все равно ничего не скажу, — прохрипел эльф, вжавшись спиной в стену.

— Упертый. Это хорошо! — серьезно кивнул орк, нависая над пленником. — Быстрее там! И чтоб пожарче, — прикрикнул он на снующую стражу и вновь повернулся к эльфу. — Парень ты крепкий. Часа два вполне протянешь. Ох уж эти маги со своей магией. Ты не боись, наш сир этих магических штучек не любит. Мы с тобой по старинке: пяточки, там, подпалим, отрежем чего ненужного, — орк деловито потрогал нос и уши пленника.

— Я буду молчать!

— Это вряд ли.

— Я ничего вам не скажу!

— Да и не надо, — отмахнулся Харг. — Просто протяни подольше, — он наклонился к самому уху пленника и доверительно прошептал: — Наш король очень любит наблюдать за пытками. Особенно если голоден или в дурном настроении. А ты и сам понимаешь, сегодня настроение у него хуже некуда.

Не услышать шепот главы моей охраны было невозможно.

— Сходи-ка в эльфийский лагерь и раздобудь нам что-нибудь пожевать, — скучающе попросил я Мезамира, включаясь в затеянную орком игру.

— У меня в седельной сумке есть мясо и хлеб, — бодро доложил вампир, силясь скрыть усмешку.

— О-о-о! — Харг с жалостью посмотрел на пленного и одобряюще похлопал того по плечу. — Соболезную тебе парень.

Эльф прохрипел в ответ что-то довольно грубое и злое. Не обратив на его слова ни малейшего внимания, Харг оглядел развалины амбара.

— Как бы тебя пристроить поудобней, — задумчиво проворчал он, поглаживая ладонью по щеке.

Долго искать ему не пришлось. У северной стены чернел второй дверной проем, заваленный обломками. Перед ним валялась сорванная с петель дверь, покореженная, словно после удара великана.

— Так, краса и гордость королевства, тащите-ка сюда вон те остатки двери, — приказал Харг, и притворно посетовал: — Жаль дыбы нет. На дыбе-то оно сподручней.

Добровольно-принудительные помощники Харга поспешили выполнить приказ. Вскоре пленник обживал импровизированное пыточное ложе. Эльф еще храбрился, хорохорился, сыпал ругательствами, но в глубине его глаз нет-нет, а проскальзывали искорки страха.

На глиняном полу уже полыхал костер. От крыши амбара мало что осталось, и сизый дым ровным столбом рвался к небесам, обещая утром хорошую погоду.

Ночь была на диво ясной и, что редкость в последние дни, довольно теплой. Темный бархатный небосклон был усеян бисером звезд. Ярко светили две луны. На грешной же земле чудесную картину дополнял зло хрипящий пленник, крепко привязанный к лежавшей на глиняном полу двери и Харг. Тихо напевая себе под нос веселую песенку, орк крутил над огнем острие длинного кинжала. Романтика, да и только…

У входа показался Мезамир. Немного послушав напевания орка, он, громко хмыкнув, положил мне на колени завернутую в тряпицу снедь.

Смочив горло очередным глотком вина — гадость, конечно, но не пропадать же добру — я занялся принесенными вампиром припасами. В тряпице оказалось несколько ломтей слегка зачерствевшего, но вполне годного хлеба и куски копченой свинины.

Только почувствовав запах хлеба, я понял, что и вправду сильно проголодался. Наскоро соорудив себе бутерброд, я с жадностью откусил от него здоровый кусок, мало обращая внимание на подготовку к пытке.

— Можно начинать, сир? — поинтересовался Харг, когда острие кинжала раскалилось до красна.

Прожевав очередной кусок хлеба, я молча кивнул. Пытка не самое приятное зрелище. Но порой это единственное, пусть мерзкое, но весьма действенное средство.

Сняв кинжал с огня, Харг загнал раскаленное острие под ноготь указательного пальца правой руки пленника. Тот забился в путах и истошно завопил. В воздухе повис отвратительно запах горелой плоти, пробуждая у меня не столь давние воспоминания о пребывании в пыточной Высокого лорда Уриэля.

Забавно, от пожара бушевавшей когда-то во мне ненависти к Высокому лорду уже давно осталась лишь зола. Теперь бывшего владыку дома Восходящего солнца я вспоминал даже с какой-то легкой грустью. Мир был гораздо проще, когда я считал его главным виновником своих бед.

Ты был прав мой мертвый враг. Мы с тобой были двумя маленькими пешками, возомнившими себя королями. Ты уже давно покинул доску, а я все еще рвусь вперед, не разбирая дороги и ломая все препятствия, надеясь достичь последней горизонтали. Зачем? Что это изменит? Я уже и сам не знаю. Возможно, я просто боюсь остановиться. Потому что если остановлюсь — то погибну.

Еще один глоток вина скользнул в горло.

Что-то меня потянуло на философствование. Надо чаще присутствовать на пытках…

Мрачно усмехнувшись своей несмешной шутке, я закрыл флягу с вином и вновь посмотрел на исходившего воем пленника.

Харг прижег эльфу еще один палец. Запах паленой плоти стал просто невыносим. Отчаянно зачесались шрамы груди, а желудок протестующе екнул, норовя избавиться от только что проглоченного ужина… или это уже завтрак?

— Стоп! — предостерегающе поднял руку я. — Он слишком громко кричит и у него весьма мерзкий голос. Заткни-ка ему рот!

— Хорошая идея, сир! — одобрительно кивнул Харг. Достав грязную промасленную тряпку, по-моему ею он чистит доспехи, орк быстро скрутил из нее кляп и заткнул пленнику рот.

— Найди-ка мне пока Эстельнаэра, — попросил я прикорнувшего у стены Мезамира.

— Да он тут. Просто входить не хочет. Мессир Эстельнаэр!

— Вы искали меня, сир, — стараясь не смотреть в сторону пленника, в развалины амбара вошел маг.

— Проследи, чтобы наш "гость" не отошел в мир иной раньше срока — леди Весмина нас не поймет. Да, и не давай ему потерять сознание — это слишком большая роскошь!

Недовольно поморщившись, Эстельнаэр поспешил исполнить приказ.

Надо отдать пленному эльфу должное — протянул он гораздо дольше, чем я предполагал. Харг успел закончить с ногтями на его правой руке, отчего та превратилась в распухший, кровоточащий кусок обгорелого мяса, и стал примеряться к левой. Эльф заскулил, выразительно замотав головой. Харг убрал нож и вопросительно посмотрел на меня.

— Почему ты остановился? — мои губы скривились в капризной улыбке.

— По-моему он хочет что-то сказать.

В подтверждение этих слов Харга, эльф отчаянно закивал. Казалось, что его голова сейчас просто отвалится.

— Да что он знает, — равнодушно пожал плечами я. — Продолжай.

Похоже, подобной подлости эльф просто не ожидал. Больно уж ошарашенным стало его перекошенное от страданий лицо. Уверен, теперь он сильно сожалеет, что не рассказал все сразу такой милой и доброй леди Весмине.

— Может, все же дадим ему выговориться? — поинтересовался Харг, обработав еще два пальца на левой руке пленника.

— Ну, если ты просишь, — недовольно потянул я, после небольшой паузы. — Вытащи кляп.

Орк выдернул тряпку изо рта пленника, тот захрипел, хватая ртом воздух и тихо заскулил от боли.

— Пусть глотнет, — с этими словами, я кинул Харгу флягу с остатками вина.

Ловко поймав ее в воздухе, орк вытащил пробку и поднес флягу к губам пленника. Кашляя и давясь, эльф сделал несколько жадных, судорожных глотков.

— Рассказывай! Но если я решу, что ты лжешь.

Пленник окончательно сломался и не заговорил — запел! Ему так хотелось выговориться. Куда только делось все напускное высокомерие и горделивость? Хотя, я не осуждаю этого младшего. Нет, не осуждаю. О верности, героизме и презрении к боли хорошо рассуждать, попивая вино в кресле у камина. А с раскаленным железом под ногтями быстро забываешь о всяких глупостях.

Со слов эльфа вырисовывалась весьма интересная и неприятная картина творящихся на севере деяний. Поднявшие мятеж младшие эльфийские дома как-то уж быстро организовались. Более того, похоже, он умудрились не передраться при дележе власти. Никакого уважения к древним эльфийским традициям!

Сейчас эти ребята гребли под себя все земли, до которых могли дотянуться, и со слов пленника — это у них неплохо получалось.

Как я уже неоднократно упоминал — я не люблю фанатиков. Хотя нет. Не люблю — это еще мягко сказано. Скорее — тихо ненавижу. Особенно фанатиков этой вечной химеры под названием свобода. Под этими небесами нет идеи более лживой, циничной и лицемерной, но почему-то именно ее столь любит толпа.

Впрочем, лозунги для толпы одни, а вот интересы у кукловодов очень часто совершенно иные.

Ничто не ново в этом мире, все уже случалось и не раз повторится. Очередной пророк будет вещать толпе о продажности правителей, призывая к справедливости, свету и, разумеется, свободе. Падут казалось бы еще вчера незыблемые основы. Будут низвергаться правители, падать государства. И кровь будет литься. Много крови. А радостная толпа будет глумиться над телами вчерашних кумиров…

Прозрение обычно приходит тогда, когда царство справедливости и свободы почему-то не наступает. Жрать становиться нечего. А жизнь обесценивается до уровня ломанной медной монеты. Правда к этому времени обычно бывает слишком поздно. Разрушать может каждый. А вот строить?

К Падшему! Я не гожусь на роль мессии. Да и кончают эти ребята всегда плохо. В своих землях я подобного бардака не допущу, а остальные могут катиться прямиком в бездну. Я бы им еще и пинка для ускорения придал, но, к сожалению, сейчас есть дела и поважнее.

К сожалению, враг моего врага отнюдь не всегда друг. Порой это может быть просто еще один враг. Проклятье! Как же не вовремя погиб Высокий лорд Вэон. Несмотря на эфемерность нашего союза, бунт на севере непосредственная угроза его дому. И тот мог бы послужить неплохим противовесом этому новому врагу.

Я совершил большую промашку, не отдав приказ о немедленной казни лорда Ситэласа. Вот к чему приводят глупые игры в благородство.

— Это все очень интересно, — прервал я словоизлияния пленника, — но самого важного я пока так и не услышал. Кто приказал напасть на эльфов? С какой целью? И где вы достали "Убийц королей".

— Я не знаю.

— Харг!

— Правда, не знаю! — всхлипнул эльф. — Я простой воин. Не офицер и даже не десятник. Мне приказывают — я выполняю. Отрядом командовал боевой маг из Младших. Он же и привез "убийц королей"… Наш лагерь! Я могу указать место! — почти прокричал он, заметив, как поскучнел мой взгляд. — Это в пяти милях к северу. Я правду говорю!

— Заткни его! — приказал я Харгу. Кляп вновь надежно запечатал рот пленника, а я погрузился в раздумья.

— Мы знаем где их лагерь! — поспешил влезть с предложением Мезамир. — Нападем на него!

— Думаешь, они будут сидеть на месте, и дожидаться нашего прихода? В лучшем случае мы ничего не найдем, в худшем — нарвемся на засаду. Никогда не считай врага глупее себя — это весьма опасное для здоровья заблужденье.

— Так мы что, оставим это наглое нападение без ответа?

— Кому ты хочешь отвечать? На севере сейчас твориться Падший знает что. Каждый мелкий землевладелец возомнил себя Светлым лордом. А свои владения размером с болотную кочку — великой империей.

— Ты же слышал пленника! — не унимался Мезамир. — Мятежные Младшие дома объединяются.

— Глупо выслеживать зайца перед логовом тигра. Я не могу начинать войну еще и с мятежными Младшими домами!

— Но они угроза, — возмутился Мезамир. — Это нападение тому доказательство.

— Мы сейчас в самом центре империи. Угроза тут повсюду, в какую сторону не плюнь. На востоке Дом Пурпурного лотоса висит над Финавэ — единственной ниточкой связывающей нас с домом. Пока он ведет себя тихо, но гибель Вэона не добавила им к нам любви. На юге, за рекой, кровавая свалка. Кто с кем воюет, а с кем дружит — не разберется и Падший. На западе, в Иллириене, король Эльдор и Высокий лорд Амолин с нетерпением ждут нашего прихода. Мятежники на севере ничего не меняют — еще одна головная боль, только и всего.

Харг громко и выразительно кашлянул, привлекая к себе наше внимание, и выразительно посмотрел на пленника. Действительно, что-то мы с Мезамиром слишком при нем разоткровенничались.

— В расход? — спросил Харг. При этих его словах эльф окончательно сник.

— Кровожадный ты, — я осуждающе покачал головой. — Утром вернем его светлой леди Весмине. Думаю, она не откажется лично послушать его историю.

— Милосердней было бы убить, — проворчал орк. — Мессир Эстельнаэр подлатайте эту падаль. Вы не против, сир?

Дождавшись разрешающего кивка, Эстельнаэр занялся ранами пленника. Правда, маг справедливо решил особо себя не утруждать и, наложив несколько простейших целительных чар, быстро закончил лечение.

Когда Пленника увели. Точнее унесли под руки, переставлять ноги сам тот не мог. Мы с Мезамиром продолжили прерванную беседу.

— Ты упускаешь из виду то, что мятежники начали охоту на Эйвилин.

— Мне кажется, что главной целью была леди Весмина, — возразил я. — Она и Артис весьма популярны среди Младших. Эйвилин, при всех своих достоинствах, этим похвастаться не может. Слухи о чудесном спасении императорской четы, и выступление преданных императору войск к Иллириену весьма опасны для всех мятежников, как Старших так и Младших.

— Тогда, возможно, нам нужно поспособствовать их скорейшему распространению.

— Нам? Зачем? Пусть этим занимаются эльфы. Наша задача остается неизменной — Иллириен. Мы должны взять его до начала зимы, а это значит, что у нас почти не осталось времени. Иллириен — это конец войны!

"Ложь! Снова ложь! Надо признать — врать, открыто смотря собеседнику прямо в глаза, я научился мастерски" — отстраненно подумал я.

— Ты в этом так уверен? — спросил Мезамир.

Даже саму себе я не мог правдиво ответить, на этот вопрос.

Из уютного кабинета в королевском дворце все казалось куда проще. Но теперь я отчетливо понимал, что захват Иллириена не изменит ровным счетом ничего. Эта война будет долгой. Очень долгой. По правде сказать, я уже не был уверен в том, что мне нужно сломя голову рваться к Иллириену. Столица империи в руках людей! Это значит то, чего опасались крылатые владыки, уже произошло. Я не смог этому помешать, но это не моя вина. Моя армия и так совершила невозможное, сумев за столь короткий срок пересечь почти половину империи. Это было против всех правил тактики, стратегии и самое главное, здравого смысла. Так не воюют. В иное время на моих а на финаве было бы не видно воды из-за эльфийских кораблей………..

Но новых "добрых дружеских пожеланий" драконы не изъявляли, а потому будем следовать старым договоренностям. К тому же захват Иллириена отнюдь не пустая блажь. Иллириен — не конец войны, но это символ императорской власти. Его захват — открытый вызов, словно брошенная в лицо перчатка. Разумеется, только в том случае если я намерен выдвинуть свои претензии на императорский трон. Но я, к счастью, не намерен делать подобной глупости.

— Возврат Иллириена в руки преданных императору домов и разгром главных сил людей остановит войну, — соврал я, внутренне проклиная себя. Слова — это тоже оружие. Возможно, даже более могущественное, чем самая большая армия. Пусть лучше он, да и все остальные, думают, что цель этого похода благородна, а не невыполнима. Всегда не любил лицемеров, и вот — я сам им стал. Говорю одно, размышляю о другом, а делаю третье. Прервав несколько затянувшееся молчание, я продолжил: — Ели Артис действительно жив, то это может многое исправить. Илиону даже не придется выдвигать свои претензии на престол. Он может объявить себя или Весмину регентом до выздоровления императора. Как только эта новость расползется по землям империи, межусобная свара эльфийских домов должна утихнуть. А все ее участники четко поделятся на два лагеря: за и против императора. Последние, я надеюсь, будут в меньшинстве. Обильное кровопускание последних месяцев должно было прочистить головы Высоких лордов или хотя бы Младших.

— Действительно жив? Думаешь, леди Весмина с нами не до конца откровенна?

— Думаю? Нет! — мои губы исказила легкая полуулыбка. — Я уверен в этом…

В эльфийский лагерь мы возвращались в молчании. Отправив Мезамира и большую часть охраны устраиваться на ночлег, я направился к уже знакомому костру.

Весмина дремала в кресле, подтянув колени к подбородку и укрывшись плащом словно одеялом. Но когда я появился в пятне неярко мерцающего света костра, ее ресницы затрепетали, она открыла глаза и устало посмотрела на меня.

— Боюсь, леди, что мне нечем вас порадовать.

— Пленник не заговорил?

— Заговорил, но с этого мало толку. Он почти ничего не знает. С уверенностью можно сказать только то, что кому-то из северных мятежников ваше воскрешение не понравилось.

— Это просто немыслимо! Мало нам забот с людьми и Старшими так еще и этот нелепый мятеж Младших на севере.

— Нелепый мятеж? Старшие дома начинают войны, а на полях сражений гибнут Младшие. Не удивительно, что последним это надоело. А ваши сумасшедшие законы? Atalante Ole'a и прочее…

— Не стоит. Ты не забыл, что по нашим законам я сама все еще считаюсь Младшей, — при этих словах Весмина внезапно улыбнулась, чему-то своему. — Уже давно понятно, что отношения между Старшими и Младшими надо как-то менять. Но для того чтобы сломать эту систему, пришлось бы развязать войну между эльфийскими домами.

— С развязыванием войны эльфийские дома прекрасно справились самостоятельно, — заметил я. — Впрочем, обустройство империи — это ваши с Илионом проблемы. Я здесь только из-за людей. Да и глупо сейчас делить шкуру неубитого медведя.

— А кто не столь давно выторговал у меня Канн-Сильван? — усмехнулась Весмина.

— Зачем упускать то, что само плывет в руки. Мне не нравится менять кровь своих солдат на приобретенье новых земель, но и проливать ее за простую благодарность я не намерен.

— Слава спасителя империи тебя не прельщает?

— У меня плохая память на языки. Напомните мне леди, как по эльфийски называется цветок Кровавник? Венками из этих цветов эльфийские дома украшают свои фамильные усыпальницы.

— Аlika'аr[5] — Весмина, на миг прикрыла глаза, показывая, что поняла мой ответ.

Загрузка...