Глава 19. Мельница душ

Старая мельница встретила нас пронзительным свистом ветра. Он играл в ее многочисленных дырах, силился раскрутить заблокированные крылья, но те лишь надсадно гудели под его напором.

Сам холм разительно изменился. Узкая, раскисшая дорога была перегорожена рогатками, а въезд в разоренное селение еще и перекрыт баррикадой. Западный склон холма ощетинился вбитыми в землю кольями, став похожим на причудливого встревоженного ежа. Между кольев деловито суетились арбалетчики, занимая позиции на склоне.

Поле от леса до реки было заполнено воинами. Отряды занимали свои места, но строй сбивать не спешили. Урывая последние мгновения отдыха, легионеры и рыцари сидели на земле, тихо переговаривались, курили трубки. Кто-то просто лежал, молча смотря в небо. Некоторые же с воистину стальными нервами и вовсе спали, прямо в доспехах. Охраняя их сон по полю сновали конные разъезды.

Ветер подо мной нетерпеливо гарцевал, он просто не мог стоять на месте. Мне бы его юношеский задор и жажду битвы! Но все это давно в прошлом. То ли я постарел, то ли поумнел. Хотя, с учетом того как часто меня обманывают и предают, последнее весьма сомнительно.

— Тише, мальчик, — погладил я жеребца по шее. — Уже скоро.

Словно в подтверждение моих слов на дороге показалась тройка всадников. Нахлестывая лошадей, они во весь опор неслись к холму. Скоро стала понятна и причина их спешки. За тройкой беглецов выкатился целый отряд. Встречный ветер доносил до холма азартные крики преследователей. Так охотники загоняют стадо оленей. Если бы не предусмотрительно закинутые за спину щиты, то беглецов бы уже утыкали стрелами. Наперерез охотникам устремился не меньший по численности отряд, постепенно выстраиваясь полумесяцем, чтобы охватить с флангов и окружить зарвавшихся охотников.

Внезапно лошадь последнего из трех беглецов споткнулась, перекувырнулась и повалилась на землю. Сброшенный всадник покатился по земле. Он еще успел подняться на ноги, даже выхватил меч, когда наконечник вражеского копья ударил его в грудь, отбросив в придорожную канаву.

Вот и первая кровь пролилась. Своя первая кровь — дурной знак. Слава Творцу, что я не суеверен.

Удовлетворившись добычей, преследователи развернули лошадей и сами превратились в беглецов. Передовой отряд проводил их до самого леса, но больше изображая погоню, а не серьезно преследуя.

Один из двух уцелевших разведчиков заметил королевское знамя и поднялся на холм. Осадив разгоряченного коня рядом со мной и жадно хватая ртом воздух, он хотел что-то сказать, но я опередил его:

— Они идут?

Он лишь молча кивнул в ответ.

— Сигнал! — коротко приказал я.

Замерший рядом с королевским знаменем воин судорожно сдернул с плеча длинный сигнальный рог. Набрав полную грудь воздуха, он поднес его к губам, надул щеки, смешно выпучив глаза от усердия, и что есть силы дунул. К небесам вознесся густой тягучий звук. У подножия холма ему вторил еще один рог. И еще. Сигнал пошел гулять по полю, и все на нем пришло в движение. Воины вставали на ноги, расталкивали задремавших товарищей и под окрики командиров неторопливо, даже с какой-то ленцой сбивали строй.

Сегодня в поле вышла вся моя армия. Лишь какая-то жалкая сотня осталась на охране лагеря, да и та состояла из тяжелобольных, от которых на поле боя не будет особого толка. Сегодня мы либо победим, либо погибнем. Третьего не дано.

Ровные ряды войска выстроились от берега Финаве до лесной опушки. Пикинеры и спешенные рыцари перегородили все поле стеной из железа и плоти. Резервные отряды занимали свои места в тылу основного построения. Как же мало их было… на первый взгляд. Надеюсь, враг решит так же. Основную часть резерва я приберег. Собранный в единый кулак первый легион был сосредоточен на правом фланге. Сейчас его длинная колонна надежно сокрыта от вражеских глаз холмом, развалинами деревни и небольшой рощей. Он долен стать весьма неприятным сюрпризом для наглецов рискнувших ударить в сторону холма.

А они ударят! Не могут не ударить! Холм — ключевая точка обороны. Его потеря равносильна поражению. Прибавим к этому королевское знамя на его вершине…

Ожидание было недолгим. Из леса появилась колонна всадников, а из-за дальних холмов у реки показались сразу две. Объединенная армия, дитя странного альянса между королем людей и эльфийским лордом, подходила с хозяйской неспешностью и выстраивалась на противоположном краю поля, а к ней все подходили и подходили волны подкреплений.

На поле боя показались передовые отряды вражеской легкой конницы. Они должны были прикрыть развертывание собственных сил. Многотысячной армии на это нужно немало времени. Тем более, после пусть и непродолжительного, но марша. Зря все же король Эльдор так гнал своих воинов мне навстречу. Разбил бы лагерь, отдохнул денек и только потом выступил. Пусть его армию нельзя назвать измученной или даже сильно уставшей. Но марш не мог на ней не сказаться. И это может стать той самой соломинкой, что способна переломить хребет лошади. Порой именно из таких вот мелочей зависит, кого удостоит своей мимолетной милостью самая ветреная из леди — удача. А может король Эльдор торопился и не зря. Где-то неподалеку эта змея Весмина. И что-то мне подсказывает, что в ее свите сейчас куда больше воинов, чем она увела из лагеря.

Я сжал и разжал кулаки. Ничего, будем разделываться с врагами по мере их поступления. Придет черед и дорогой тещи. Осталось малость — выиграть эту битву.

По полю метались небольшие отряды всадников. Особых схваток еще не было — так, ленивый обмен стрелами, да короткие стычки.

День постепенно вступал в свои права. Ощутимо начало припекать солнце. Легкая конница врага окончательно заняла центр поля между армиями. Мои слегка потрепанные передовые отряды отступили за холм. Им требовалось дать отдых лошадям, отдохнуть самим, пополнить запас стрел, да наскоро перевязать раны. По полю носилось несколько лошадей с пустыми седлами. То тут, то там в пожухлой траве недвижимыми темными точками лежали тела убитых. Легкая закуска для Жнеца перед главным пиршеством.

Эльфийская легкая конница начала обстрел моих отрядов. Скорее беспокоящий, чем опасный. Да и запас стрел у них явно подходил к концу. Удовлетворившись вытеснением моих разведчиков с поля боя, эльфийские всадники резво опустошили свои колчаны и отступили к основным силам.

— Странно, — заметил Мезамир, внимательно разглядывая противоположный край поля.

— Что тебе кажется странным? — полюбопытствовал я.

— Там в основном люди. Эльфийских отрядов очень мало. Да сейчас в центре поля их больше! — Он ненадолго замолчал, а затем добавил: — А нет, вижу подошла новая колонна, вот там сплошь эльфы. Похоже на личную гвардию главы дома. Но это просто капля в море!

Я криво усмехнулся. Расчет оказался верен: Высокий лорд не собирался рисковать своими основными силами и подставил под удар союзников — людей. Что же, посмотрим, так ли людям хочется сражаться и умирать за эльфийского владыку?

Вражеская армия выстраивалась неспешно. Мезамир правильно отметил — большую ее часть составляли отряды человеческих королевств. Эльфы были представлены лишь отрядом легкой конницы, да личной гвардией высокого лорда. Интересно, а сам он прибыл?

Эстельноэр и Лорар выстраивали десяток наших лучших магов в круг. Им сегодня придется немало постараться, чтобы сдержать вражеских магов.

Я повернулся к Харгу и приказал:

— Усиль защиту магов.

— Но ваша безопасность… — попытался возразить он.

— У меня что, мало охраны? — кивнул я в сторону королевского знамени, рядом с которым выстроилась мои телохранители. — Да и сам я кое-чего стою.

Нехотя кивнув, орк приказал одной из сотен окружить магов. Вот и хорошо! Так мне будет спокойней. Не знаю, что там с магией, а от вражеской стали мои маги теперь надежно прикрыты.

Интересно, как там Бальдор, подумал я и посмотрел направо, в сторону темной полосы леса. Надеюсь у него все хорошо.

* * *

Лес словно вымер. Стояла оглушающая тишина, изредка нарушаемая лишь ветром, да шелестом листвы. Осторожно приподняв мешавшую обзору ветку, Бальдор посмотрел на дорогу. Пусто! Он перевел взгляд на свой засадный отряд. Десятка гномов затаилась словно мыши. Но было видно, что долгое ожидание, когда даже словом нельзя перекинуться им уже порядком надоело. Еще два десятка арбалетчиков засели чуть дальше под прикрытием деревьев.

Эх, был бы у них толковый маг. Но та пятерка обычных стихийников, что выделил Леклис, осталась с основными силами. Впрочем, и без мага его ребята справятся.

Да, если нужно встретить врага в открытом бою. Сойтись строй в строй, щит в щит, глаза в глаза. Гномы как никто другой способны на это. Нанести коварный удар из засады? А почему бы и нет? Это тоже надо уметь. Не бывает неблагородных способов ведения войны. Есть лишь поражение и победа. И победитель всегда прав! Нанес подлый удар и победил. Тебя воспоют в веках как героя, хваля твою хитрость и отвагу. Проиграл? Что же, тебя тоже прославят, но как жалкого и подлого труса, все ухищрения которого так и не спасли его от заслуженного поражения.

Его мысли в очередной раз вернулись к оставленному дому, а рука сама собой принялась шарить в поисках любимой трубки. "Курить нельзя", — в очередной раз одернул себя он. Идея самому посидеть в засаде более не казалась ему такой же хорошей, как раньше. Ждал бы сейчас с основными силами, лениво потягивая табачный дым из трубки. А враги? Так они и сами придут.

Дом… Правильно ли он поступил, оставив его в такое время? Да еще и увел с собой столь нужный в горах легион? Основная часть гоблинов разбита, но в Долине воды до сих пор идет вялотекущая война с остатками армии гоблинов. Отдельные отряды зеленокожих коротышек все еще прячутся в лабиринтах туннелей многочисленных шахт. Они делают вылазки, нападают на обозы и караваны возвращающихся домой жителей. А порой набираются наглости даже для налета на поселения. Подобная тактика была для гномов непривычна. Да и привык подгорный народ относиться к гоблинам с некоторым пренебрежением. Раз в десять лет орды гоблинов накатывали на приграничные крепости. И раз за разом их многочисленные, но плоховооруженные орды находили свою смерть под стенами каменных твердынь. Да даже эльфам и полукровкам гоблины доставляли больше неприятностей, нежели живущим рядом с ними гномам.

Последнее нашествие показало, как смертельно опасно недооценивать древнего врага. И долго, ой как долго подгорному народу придется оправляться от понесенных потерь, отстраивать разрушенные поселения.

Восток и запад разорены. Второй по величине город лежит в руинах. Здоровых мужчин осталось так мало, что совет всерьез подумывает о восстановлении древнего правила кланового многоженства. И тут новый король решает поиграть в благородство и увести на помощь союзникам отборных воинов.

Бальдор поморщился от воспоминаний. Леклису не стоит знать, какой бой ему пришлось выдержать со старейшинами. Те явно пожалели о своем решении выбрать его новым подгорным королем. За короткий срок он рассорился не только с советом, но и с родным отцом. Впрочем, тут скорее виновато маниакальное желание родителя устроить личную жизнь сына. Захотелось старому хрычу внуков понянчить. Выбор между самоубийственным походом и свадьбой для столь старого холостяка подобного Бальдору был очевиден…

Уши уловили знакомый звук. Едва слышимый, но легко узнаваемый — цокот копыт по камням. "Сколько их? Явно больше десятка, но меньше трех" — прикинул Бальдор, жадно ловя далекий цокот.

— У нас гости всем приготовиться! — тихо приказал он. — Рур, дуй к передовому секрету. Ты знаешь, что делать.

Стоявший рядом с ним жилистый, одноглазый гном, со шрамом на все лицо, молча кивнул. Погладив древко короткого метательного копья, он перепрыгнул ручей и исчез за поворотом балки.

Со стороны передового дозора послышалось уханье совы. Услышав этот сигнал, затаившиеся за деревьями арбалетчики взвели арбалеты. Над дорогой вновь повисла тишина.

Цокот копыт становился все отчетливей. Всадники приближались. Вот они уже появились из-за поворота. Четырнадцать всадников. Обычные разведчики или передовой дозор? Одни они здесь или за ними идет сильный отряд, если не целая армия?

Всадники ехали медленно, настороженно оглядывались по сторонам, вслушивались в тревожную лесную тишину, держа наготове оружие. Наметанный глаз Бальдора сразу опознал в них наемников Вольных рот. С этой породой он, стоптавший с наемниками не одну пару сапог, был прекрасно знаком — опытные, опасные рубаки.

Бальдор уже хотел было подать сигнал к атаке, когда ехавший первым всадник остановился и поднял руку.

"Заметил!" — мелькнула в голове гнома мысль, но встревоженный всадник смотрел куда-то вперед. Там стволы деревьев росли особенно густо, стеной частокола встав прямо возле мощенного камнем тракта. Солнце еще не поднялось над лесом, и вокруг царила полутьма, особенно густая в тени деревьев.

"Ждать более нельзя!" — сунув два пальца в рот, Бальдор залихватски по-разбойничьи свистнул. Многие знали, что у нового подгорного короля была весьма насыщенная молодость. Но мало кто догадывался насколько…

Залп двух десятков арбалетов, данный практически в упор, смел большую часть вражеского отряда с дороги.

— Вперед! — рявкнул Бальдор.

Гномы высыпали на дорогу, рубя уцелевших людей и лошадей. Пусть низким подгорным воинам трудно достать всадников. Но у лошадей такие длинные, тонкие ноги! По ним так удобно бить! Один ловкий удар — всадник на земле вместе с изувеченной лошадью. Еще несколько ударов — он в лучшем из миров.

Без потерь не обошлось. Едва выскочив из кустов, один из гномов получил стрелу прямо в глаз. Его еще теплое, но уже мертвое тело завалилось спиной назад и сползло по склону ложбины в ручей.

Сталь встречалась со сталью, жадно искала мягкую, уязвимую плоть. Трещало дерево щитов. Страшно ржали израненные лошади. Крикам людей вторили боевые кличи гномов. Уцелевшие враги не собирались подставлять шеи под гномьи топоры, и сражались с яростью обреченных.

Приняв на щит удар, Бальдор рубанул всадника по ноге. Поющая с легкостью разрубила кожаный сапог, и едва не отрубила человеку ногу. Всадник вскрикнул, но тут на него прыгнул один из подошедших на помощь передовому отряду арбалетчиков. Всадник не удержался в седле. Гном и человек покатились по дороге.

Бальдор быстро огляделся. В живых оставалось меньше половины врагов. Из них только один все еще был на лошади. Но именно этого одного сейчас прикрывали пятеро сбитых на землю, но уцелевших всадников. А тот развернул коня, в один прыжок перелетел через тела менее удачливых товарищей и устремился назад. Быстрей! Прочь из ловушки! Дорогу ему попытался перегородить один из гномов, но лошадь сбила его. Порадоваться этой маленькой победой беглец не успел. Казалось, он уже вырвался из капкана. Пускай гномы попытаются его теперь догнать на своих-то двоих! Но тут из кустов вылетело метательное копье и ударило всадника прямо в грудь, вышибив из седла. Испуганная лошадь с диким ржанием умчалась вперед. Похоже, что она даже не заметила потери седока. А может и заметила, но приняла эту потерю с облегчением и радостью — без лишнего груза убегать из этого страшного места гораздо легче.

Добить остатки вражеского отряда не составило труда. Многие гномы были ранены, но единственным убитым оказался тот гном получивший стрелу в глаз в самом начале боя.

Неудачливый беглец корчился на земле, бессильно скребя пальцами древко копья, когда из кустов неспешно вышло три гнома во главе с одноглазым Руром. Выставленный как раз для такого случая секрет.

— Стой! — приказал Бальдор.

Приказ запоздал. Рур наступил сбитому всаднику ногой на грудь и одной рукой, с легкостью освободил свое оружие. Всадник дернулся и сразу затих.

— Вечно ты спешишь, Рур! — поморщился Бальдор.

Не проронив ни слова, одноглазый гном молча пожал плечами. Деловито осмотрев мертвое тело, он мысленно что-то прикинул и принялся стягивать с мертвеца сапоги. Другие гномы уже шарили по карманам трупов, собирая военную добычу и трофеи.

— Есть! Тут один живой и даже в сознании!

Бальдор повеселел. Живой — это хорошо. Живого можно допросить, а мертвецы уже ничего не расскажут.

— А ну-ка, взялись!

Гномы приподняли лошадь и вытащили из-под нее раненого человека. Пленника разоружили, споро заломили ему руки за спину, поставили на колени и пригнули к земле. Сопротивлялся он как-то вяло. Похоже, еще просто не отошел от падения.

— Скажи мне человек, как ты хочешь умереть? Быстро и без мучений или предпочитаешь поиграть в героя?

Посмотрел в глаза гнома, человек судорожно сглотнул и заговорил…

* * *

И вот началось! Под рев сигнального рога, вражеские отряды двинулись на нас. Должен признать — зрелище было внушительное. Оценил его не только я.

— Бодро идут! — отметил Харг. — Не похоже на обычную человеческую пехоту.

— Это Вольные роты! — хмурясь, подал голос Рунк.

— Наемники, значит, — я зло сжал рукоять Химеры, заставляя себя вспоминать ту страшную, почти забытую ночь мятежа. Вольные роты тогда знатно отметились. — Не люблю наемников.

С тихим хлопком в воздухе над центром моей армии появилось и разбухло облако зловещего, синего тумана — вражеские маги подключились к игре. Облако поползло вниз, но вскоре остановилось, зависло, а потом и вовсе поползло в сторону одной из Вольных рот. К чести наемников нужно сказать, что они не дрогнули. Не сбив и не замедлив шага, рота шла прямо в ядовитый туман. Яркое свидетельство того, что хотя Вольные роты и состоят из разномастного полуразбойного сброда, противник они весьма опасный. Железная дисциплина, прекрасное вооружение и подготовка. В подобных ротах зачастую служили даже свои маги. И платили им так, как и на королевской службе не платят. Первый ряд Вольной роты был уже в каких-то двух шагах от ядовитого марева, но тут то стремительно ушло вверх. Несколько неосторожных воронов, дожидавшихся вечернего пира в вышине, влетели в него и камнем рухнули на землю.

Укрывшись щитами от обстрела со стороны стрелков, наемные отряды остановились. Только в центре я насчитал почти два десятка знамен Вольных рот. Да тут видно добрая треть всех наемных отрядов человеческих королевств. А вот это было уже интересно. Из-за рядов наемников выдвинулись арбалетчики и быстро вытянулись в две шеренги. Укрывшись за своими высокими, почти в человеческий рост щитами они взвели арбалеты и обрушили на наши ряды смертоносный залп. Завязалась оживленная перестрелка. Мерцали сферы магических щитов, сжигая большую часть снарядов, но прорвавшиеся арбалетные болты и стрелы не редко находили свою добычу. Падали убитые и раненные.

Перед холмом творилось что-то странное. Поначалу атаковать расположенные перед ним отряды враг не спешил. Но вот сейчас к ним подходил внушительный клин тяжелой рыцарской конницы — основной ударной силы человеческих королевств. Клин шел вперед медленно, но уверено. И он явно не собирался останавливаться. Еще немного, и рыцари начнут разгоняться для таранного удара. Они что, решили смять пехоту одним решительным натиском? Или надеются просто взять на испуг — не столь редкий тактический прием. Привыкли благородные рыцари за время свар в своих королевствах, что наспех собранное пешее ополчение разбегается от одного их грозного вида. Да что скрывать. Накатывающий вал тяжелой конницы внушает невольное уважение… если смотреть на него со стороны. И дрожь в коленях, а то и мокрые штаны, когда стоишь на его пути. Всадники кажутся такими высокими на своих лошадях, страшными. А в руках у них такие длинные копья. И кажется, что этот единый, живой монолит наступает на одного тебя, такого маленького и беззащитного. Не редко пехотный строй паникует, разваливается и бежит, а потому и гибнет. И только плотно сбив ряды, да ощетинившись рядами длинных пик и копий, у пехотинцев появляется шанс. Такой орешек тяжелой коннице не по зубам. Нет, при желании его тоже можно продавить, смять. Но сколько отпрысков благородных семейств, в жилах которых течет древняя, благородная кровь останется лежать на поле? И где найти достаточное количество храбрых дураков, готовых телами: своими и лошадей, продавить вражеский строй. Еще необходимо, чтобы лошади были такими же сумасшедшими, как и их хозяева. Они животные умные, это с хозяевами им часто не везет. Таскать на своей спине закованного в железо болвана — это одно. Лезть грудью на частокол пик с блестящими железными наконечниками — это совсем другое. Тут даже живущие боем рыцарские кони не редко отступают. И их можно понять. Пусть кто-нибудь другой прокладывает своими телами путь к победе. Тем более им-то с этой победы не перепадет даже посмертной славы. Рыцаря, героически расшибшего пустую голову о вражеский строй, может и запомнят, а вот его коня — точно нет.

Строй перед холмом ощетинился лесом пик. Да, моих ветеранов блеском доспехов, пестрыми перьями на шлемах, да цветастыми гербами не запугать. Сжать покрепче древко пики, упереть его в землю, прикрыться небольшим кулачным щитом от возможных стрел — дело привычное, почти рутинное.

Никакой явной угрозы не было. Вражеская армия не в счет. Но я не мог отделаться от непонятного, тревожного ощущения грядущей беды. Все шло нормально, и все же что-то было не так…

Ветер подо мной всхрапнул и вздрогнул. Перестав бить копытом землю, он тревожно поводил головой из стороны в сторону, словно выискивая то, что его насторожило.

— Тише, успокойся, — я вновь погладил жеребца по шее. Либо ему передалась моя тревога, либо…. — Рунк!

— Я, сир! — вскинулся орк.

— Четыре сотни резерва к мельнице!

Приказ запоздал. Что-то ослепительно яркое сверкнуло у подножия холма. Затем раздался оглушающий грохот. Неестественное синее пламя вспыхнуло прямо в центре строя и стремительной волной разошлось во все стороны. Кричали и корчились по земле сгорающие заживо воины. Древки пик чернели и осыпались мелким пеплом. Да что там дерево и живая плоть. В центре этого огненного смерча плавились доспехи. Там где раньше были плотные шеренги изготовившихся к бою легионеров теперь лежали только костяки скелетов с тлеющими останками плоти в подгоревших доспехах. Сколько там погибло? Сотня? Две? На месте единого строя теперь зияла огромная прореха. Тлели и рассыпались пеплом вбитые в землю колья. Трава просто исчезла, словно ее и не было. Дымилась прогоревшая и почерневшая земля. Страшно кричали раненые, кого огонь зацепил только краем. Арбалетчикам на холме тоже досталось. Те, кто стоял перед вбитыми в шахматном порядке рядами кольев разделили участь пехотинцев.

Все произошло так быстро, что сначала я просто не поверил своим глазам.

— Рунк, ты еще здесь? Подкрепления мне сюда. Быстро!

Рука первого легиона хлестнул коня плетью и тот в два прыжка унес его прочь.

Рыцари двигались неспешно. С полным осознанием собственного превосходства, красоты и величия. Словно это не битва, а дурацкий турнир. Арбалетчики на склоне холма дали нестройный залп. Похоже, у кого-то просто сдали нервы, и он выстрелил без приказа. Дурному примеру последовала добрая треть арбалетчиков. Столь жидкий обстрел строй рыцарей даже не заметил. Да и магическая защита у них была на высоте.

Подгоняемые командами, шепча про себя ругательства или молитвы, а то и мешая одно с другим, арбалетчики спешно перезаряжали свое оружие. Разорванный строй пехоты ощетинился рядами пик. Вот только клин конницы не собирался пробовать на прочность их древки и шел прямо в образовавшийся разрыв.

Уцелевшие стрелки на склоне заволновались. Огненный вал прожег внушительную просеку в защите из деревянных кольев. А оставаться один на один с тяжелой кавалерией им явно не хотелось. Не могу их в этом винить. Тем более, многие из них так и не успели перезарядить свое оружие. Вот кое-кто уже начал медленно пятиться назад. Проклятье! Еще мгновение и они побегут.

— Харг! — позвал я, понимая, что не успеваю. Поздно, слишком поздно.

Внезапно мое внимание привлекла одинокая фигура. Судя по перу на шлеме и вышитой золотом химере на бригандине, это был кто-то из капитанов арбалетчиков. Не обращая никакого внимания на выжженную землю под ногами и равнодушно переступая через тела мертвецов, он неспешно шел перед строем дрогнувших арбалетчиков, небрежно постукивая пальцами по ножнам с коротким мечом.

Со стороны наступающего клина послышался сигнал рога, ему вторило радостное гиканье и воинственные кличи. Словно пытаясь заменить собой уничтоженный строй пехоты, капитан остановился прямо посередине огромной зияющей бреши строя, повернулся лицом к накатывающему стальному кулаку рыцарского клина, вытащил меч из ножен и поднял его над головой острием к небу.

— Спокойно ребята. Ждем! — донесся до вершины холма его спокойный голос.

Уже начавшие было откатываться назад арбалетчики, следили за ним словно завороженные, но приказ привел их в чувство. Вскинув арбалеты, они теперь посматривали на рыцарский клин с холодным равнодушием — выбирая среди пестрых перьев рыцарских плюмажей себе цель по вкусу.

— Ждем!

Склонив копья, клин начал разгоняться для удара. И не было более силы способной его остановить.

— Ждем!

Рыцарские жеребцы, вытянув шеи и прижав уши, рвались вперед. Смять! Сокрушить любого, кто стоит на их пути! Сейчас им было плевать даже на ряды пик, перегороди они им путь.

— И-и-и, давай! — капитан взмахнул мечом в сторону накатывающей конной лавины.

Одним единым порывом звонко щелкнули арбалеты, на короткое мгновение этот звук перекрыл все остальные звуки битвы. В этот раз арбалетчики собрали достойную плату. Одно дело сжечь стрелу на излете и совсем другое несколько сотен арбалетный болтов, пущенных с малой дистанции.

— На вершину! Ходу! — приказал капитан. Подавая пример, он бодро бросился наверх по склону. Жить захочешь, побежишь так, что и рыцарский конь не сразу догонит. Стрелкам жить явно хотелось. Склон холма опустел, словно по волшебству. Правильное решение, с разряженными арбалетами стрелки много не навоюют. Из вспомогательного оружия у них лишь короткие мечи или кинжалы. С такими зубочистками они просто смазка для рыцарских копий.

Надо будет его запомнить этого капитана. Толковый командир, такие всегда в цене.

Несколько жеребцов, лишившись своих тяжелых хозяев, вырвались вперед, словно соревнуясь друг с другом в гонке. Было видно, что весь клин в разрыв не поместится, и значительная его часть сейчас шла прямо на пики. Грохот сшибки перекрыл все сторонние звуки. Крики, вопли, ржание лошадей и треск ломаемого дерева — все перемешалось в единый гул. Правый фланг был разорван. И словно кровь из рваной раны в прорыв выплескивались всадники. Пусть их строй развалился, а наступательный пыл порядком подувял, но сил этого ослабленного удара все еще достаточно, чтобы смести с вершины холма все живое. А ведь здесь не только королевская ставка, но и все лучшие маги. И они могут оказаться перед непростым выбором, спасать себя или держать магическую защиту над остальной армией. Хотя, какой тут выбор? Естественно, маги будут спасаться сами — мертвецы все равно никому не смогут помочь. За это время вражеские маги не очередную брешь проделают, а сразу весь фланг или центр испепелят.

Черное полотнище королевского знамени на вершине холма манило врагов словно огонь костра в ночи. Клин окончательно развалился. Часть его завязла в строе пехоты, и сейчас там было даже не сражение, а просто свалка. Бросив ненужные более копья, те и так собрали неплохую дань, всадники потянули из ножен мечи, топоры, булавы. Они рубили и кололи, их лошади втаптывали падающие тела в землю. Но и пехотинцы не оставались в долгу. Вспарывая брюхо лошадям, они валили рыцарей на землю, стаскивали всадников с седел, били, резали, кололи, рвали, поднимали на пики, мозжили головы упавшим на землю. Шла обычная резня во всем своем "благородном" блеске.

Часть прорвавшихся на склон рыцарей застряла перед остатками кольев. Да и склон холма был не такой уж пологий. Но одиночки и небольшие группы всадников все же гнали лошадей вверх по склону. Кое-где на вершине уже шли одиночные схватки.

— Защищайте знамя и магов! — приказал я. — Харг! За мной!

Рванувший к склону Ветер едва не налетел на пару арбалетчиков. Видимо они были одними из тех, кто разрядил свое оружие в том недавнем, нестройном залпе. Зато теперь их арбалеты были взведены и жала каленых болтов хищно рыскали из стороны в сторону, выискивая подходящую цель.

Цель нашла их сама. Из свалки у подножия холма вырвался рыцарь на огромном жеребце каурой масти. Проскочив между уцелевших кольев и едва не зацепив одно из них боком, жеребец ринулся прямо на нас.

Герба на щите рыцаря я не разглядел. Вроде бы это был бык. Точно что-то с рогами. Гораздо больше меня интересовало то, что происходило у подножия. А там все было не так плохо… если не учитывать прорванный строй. Рыцари растеряли последние остатки организованности. Одни врубились в тыл пехоте, что было плохо, но основная масса все же ринулась на холм и застряла возле остатков кольев. Наступательный порыв клина сошел на нет. Единый строй развалился и каждый рыцарь был теперь сам себе командир. В узком прорыве бесновались лишившиеся седоков кони. Внося свою долю в общую сумятицу.

Все плохо, но это еще не конец. Далеко не конец! Если Рунк успеет подвести подкрепления, прежде чем основная масса одолеет склон холма, то прорыв можно будет закрыть. А пока с теми немногими героическими дураками, решившими штурмовать холм в гордом одиночестве, справится и моя охрана.

Между тем арбалетчики разрядили свое оружие в рыцаря с быком на щите. Арбалетный болт вонзился прямо в грудь коня, пробив кольчужную попону. Каурый взвился на дыбы. Возможно, рана и не была смертельной, но рыцарь не собирался отдаваться на волю обезумевшего от боли животного и спрыгнул с седла. Едва не упав под тяжестью собственных доспехов, он закрылся щитом и пошел вперед.

Цванг! Арбалетный болт срикошетил от его шлема, но рыцарь только заметно покачнулся от удара и с упорством кабана бросился вперед, воздев меч над головой.

Прикинув шансы, арбалетчики не стали изображать из себя героев и благоразумно дали деру к знамени. Прохрипев ругательства, рыцарь бросился за ними. Поступок храбрый, но донельзя глупый. Одолев склон, он обнаружил себя неподалеку от королевского знамени, но далеко не в дружеском кругу. Отступить к товарищам он уже не успел. Кто-то ловко, словно крюком, подсек ему ногу алебардой, а когда рыцарь повалился на землю, на него обрушился целый град ударов. Еще какое-то время он пытался укрываться щитом и в бессильной ярости махал мечом, рубя воздух, но быстро затих. С хеканьем и гаканьем орки молотили его алебардами, словно крестьяне сноп сена. Когда рыцарь прекратил шевелиться. Один из орков вогнал короткий кинжал прямо в забрало шлема и зло сплюнул на тело.

— Круг! — послышался откуда-то из-за моей спины рев Харга. — Защищайте знамя!

Смотреть, что там у знамени, больше времени не было. Ветер, он обожал такие моменты, вынес меня к очередному одолевшему подъем рыцарю. Тот уже бросил бесполезное копье и яростно теснил одного из моих конных гонцов. Тому бы взять, да просто ускакать прочь. Конь у него может и похуже, но не тащит на себе груду железа. Но нет, влез зачем-то в схватку.

Ветер боднул рыцарского жеребца в бок, навалился всем телом. Но тот не уступал Ветру ни в силе, ни в стати. Всадник тоже оказался хорош, как и его конь. Отбив мой удар, он рубанул зазевавшегося гонца и тот сполз под копыта лошадей. Убит? Ранен? Мой щит вздрогнул от удара, рука слегка занемела. Из-под шлема рыцаря раздался яростный рев вошедшего в раж воина. Сейчас ему наплевать на все, хочется только одного — бить и резать врага.

На мой щит обрушился целый град сильных ударов, да таких что щепки летели. Так и умереть недолго. Вот чего мне не сиделось возле королевского знамени?

Попытка перейти в контратаку едва не стоила мне отрубленной кисти. Может доспехи и выдержали бы, но проверять как-то не хотелось. Рыцарь начал меня теснить, но тут в схватку вмешался Рунк. Глава моей охраны лишился лошади, зато где-то обзавелся огромным двуручным молотом. Он его даже не нес, а просто тащил по земле за собой. Весь путь орка можно было проследить по глубокой борозде.

— Хых! — выдохнул он, обрушив на лошадь моего противника могучий удар и круша несчастному животному ребра. Хрипя кровью, жеребец рухнул на землю, придавив корпусом своего хозяина.

Вдох. Молот взлетает вверх.

— Хах! — Выдох. Молот падает вниз.

Короткий вскрик и грохот сминаемого железа. Шлем рыцаря смят и почти вбит вместе с головой вглубь доспеха. О том, что там творится под ним, не хочется даже думать. Коротко кивнув Рунку, я огляделся, оценивая обстановку. Врагов на холме все больше. Везде идут мелкие стычки. А подмоги все нет. Маги и королевское знамя под охраной. Возле знамени идет настоящее сражение, но охрана сбилась в круг и пока отражает все наскоки врага. А вот магов противник старательно не замечает. А ведь стоит их смять — сражение выиграно. Вот только те, кто пойдет сминать, тут в траве и останутся.

Нас с Харгом заприметил очередной враг. Прохрипев какой-то клич, он бросился вперед. Не силен в человеческих диалектах общего, но там было что-то про честь и верность. Глупец! Драться нужно молча. Сберегая драгоценное дыхание.

Короткая сшибка. Приняв удар булавы на многострадальный щит, я ударил в ответ. Рыцарь закрылся щитом. В дело вновь вступил Харг со своим молотом. В этот раз он пожалел ни в чем не повинную лошадь и могучим размашистым ударом просто снес рыцаря из седла. Почти снес. Нога рыцаря застряла в стремени, и испуганный конь умчался прочь, волоча тело своего хозяина по земле.

Харг упер молот в землю, смахнул со лба капли пота. Страшная штука этот его молот. Один удар и никакой целитель уже не нужен.

— У-р-р!

Рев сотен глоток, в едином порыве орущих на выдохе воинский клич орков, возвестил о подходе Рунка с долгожданным подкреплением. Ворвавшимся на холм рыцарям стало совсем грустно. Наиболее умная их часть разворачивала лошадей, сочтя за благо отступить. Но немало и осталось. Одни просто не заметили новую опасность в горячке боя, другие вошли в раж. Третьи относились к тем дуракам, считавшим отступление бесчестием.

Подход подкреплений разом изменил картину боя. Мы медленно, но верно теснили остатки прорвавшихся рыцарей. Вскоре вершина холма была полностью очищена. Только у мельницы в окружении отчаянно сражалась четверка сбитых с лошадей рыцарей, но их судьба была предрешена.

Загрузка...