Глаза урагана. Том I. Другая музыка

Глава 7. Любовь близорукого

За окном размытым бледно-розовым облаком цветёт слива, полностью закрывая собой пыльную серость улицы. На этом фоне профиль Амандин кажется особенно тонким и воздушным. Она похожа на лёгкую, поднимающуюся вверх мелодию, что-то в духе «Оды весне» Фарамонда Гверсийского. Для чистокровной темпетки и дочери плотника у Амандин очень уж утончённые черты. Обычно так бывает либо при смеси крови с тарисцами или райсорийцами, либо при появлении в роду каких-нибудь блудных аристократов. В случае Амандин Фирмин склоняется ко второму — очень светлые, льняные волосы дают мало простора для догадок. В смешении эта часть темпетской крови зачастую теряется. Полукровки немилосердно отмечены примесью рыжего или более тёмным тоном.

Фирмин невольно проводит рукой по своим русым волосам.

Он слышал шутки о том, что мать Амандин в юности спуталась с чьим-то богатым сынком и что, может, не просто так открытое официальным отцом дело пошло в гору. Ещё он слышал, что эти шутки Амандин неизменно задевают, так что ему самому не пришло бы в голову сказать вслух нечто подобное. Но гордость, с которой бывают отрезаны все сальные подозрения, делает Амандин ещё красивее. Действительно как аристократку.

Иногда Фирмин позволяет себе представить, как они стоят на украшенном лепниной широком балконе вдвоём, обсуждая последние веяния светской музыки — Фирмин считает модную нынче «Белую вуаль» несколько фривольной, Амандин со свойственной ей уверенностью находит всё же лёгкое очарование в том, как оттеняет мотив партия арфы. Мельком проходятся по новостям жизни их общих знакомых — граф ТеРамор снова женится, ТеВи зовёт сыграть на именинах второй дочери. Не опускаются, конечно, в сплетни, это было бы низко, так — лёгкий разговор. Обсуждают последнее совместное выступление, и Амандин прячет в уголках губ горделивую улыбку — они оба снова были великолепны, лучшие в своём потоке в пансионе и лучшие при дворе. Потом на балкон выходит граф ТеКас, давний друг Фирмина, не виденный им так давно, и Фирмин не без удовольствия представляет ему свою спутницу и супругу, изящную, словно статуя из дворцового парка…

Кто-то как будто случайно толкает локтем под рёбра, и Фирмину приходится отвернуться от окна, сливы и Амандин.

— Что такое, Фирмин? — Арно говорит вполголоса и обманчиво мягко, но взгляд недобрый. — Ты стал заглядываться на девчонок? Не расстраивайся, но, боюсь, твой райсорийский друг — всё ещё верх того, на что ты можешь рассчитывать.

Он с насмешливой утешительностью похлопывает по плечу. Фирмин покрывается пятнами.

— Это оскорбительно!

— О, вызовете меня на дуэль, этт? Или сочтёте за лучшее пожаловаться дяде? — Арно откровенно забавляется.

За семь лет жизни в пансионе он худо-бедно научился складывать слова поизящней, чем это делают в дешёвых пабах, но в повадках всё равно сквозит низость и грубость, которую едва ли можно прикрыть хоть чем-то.

Фирмин сжимает кулаки, пытаясь найти подходящие слова, но Арно не ждёт его — уже смеётся о чём-то с кучкой своих обожателей. Каким-то образом он раз за разом проходит по грани, не давая Фирмину достаточно веского повода, чтоб обратиться к этту Арману, но и не отступаясь. Дами и компания вели себя не так. Они предпочитали игнорировать существование Фирмина, лишь изредка позволяя что-то вроде надменного взгляда в его сторону. Но Арно будто поставил целью выводить его из себя. Как будто хочет показать: нет ничего, что его остановило бы, никого, кого он боится или кто мог бы безнаказанно не быть в его власти.

Фирмин стыдливо оборачивается к Амандин — слышала ли? Но та уже отошла от окна, и он вообще не сразу находит её в стайке девчонок.

Фирмин говорил с Амандин всего пару раз и так и не понял, что она думает о нём. Во всяком случае, он не слышал, чтоб Амандин отзывалась о нём плохо. Тот раз, в который Фирмину каким-то образом удалось подойти ошеломительно близко к ней, на расстояние примерно двух шагов — он отдавал ей нотную тетрадь, что Амандин забыла в классе, — в её лице вроде бы не было отторжения, а голубые глаза казались поразительно чистыми. Впрочем, к стыду своему, он больше запомнил натянувшуюся вокруг наглухо застёгнутых пуговиц ткань блузы — новую форму им выдали ещё осенью, и, похоже, теперь это застало Амандин врасплох.

Эниса Фирмин замечает, когда тот уже стоит рядом. Дверь примерочной, стабильно оповещавшую о каждом проходящем, ему удаётся отворить и прикрыть за собой бесшумно. Из стаи Арно его примечает только Фиакр и поспешно подходит, явно радуясь первенству. Правда, времени ему не хватает — из другой двери появляется беседующий с хозяином лавки этт Арман. Фиакр отчаянно смотрит на него, на стоящих в отдалении друзей. Явно колеблется, не вернуться ли, но понимает, что уже прошёл черту, за которой это будет выглядеть глупо.

— Мне показалось, или ты перепутал двери? Женская примерочная справа, — вполголоса выдыхает он заготовленную фразу с совершенно беспомощной наигранной дерзостью.

Этт Арман его, конечно, не слышит, но и Арно тоже. Укол остаётся без зрителей.

— Смешная шутка, — равнодушно отзывается Энис, скользнув взглядом по лицу Фиакра. — А главное — свежая. Похвастай Арно. Он будет восхищён.

Фиакр уязвлённо отступает на шаг. Хочет что-то сказать, но вместо этого резко разворачивается и поспешно возвращается к своим, пока никто не видит.

В своём стремлении копировать Арно он делает лишь очень запоздалые, всеми проверенные сотню раз выпады и, кажется, хорошо понимает их нелепость. Маленькой победой Эниса можно было б гордиться, но все здесь прекрасно понимают: она столь же беспомощна. Энис не рискнул бы огрызаться с Арно, но Фиакр — лёгкая мишень. Фирмину кажется, даже он сам смог бы его уязвить.

Энис провожает Фиакра взглядом и, уже отвернувшись, смешно морщится. На подколы, ужасно задевавшие его в семь, к четырнадцати Энис стал реагировать лишь лёгким раздражением, как от сотни раз повторённой и ужасно приевшейся хохмы.

Забавно, но как раз теперь они стали куда более близки к истине. В постоянной борьбе тарисской и райсорийской крови сейчас успех определённо держится за второй. И если в семь этому можно было не придать значения, то теперь, когда даже в рыхлости Фирмина появились намётки на мужественность, слишком хрупкий и смазливый Энис вправду ужасно походит на девчонку. Да в довершение всего будто назло перестал коротко стричься, отпустив волосы почти до плеч по пришедшей из Тарис моде. И хорошо, что не так много людей задумываются, откуда эта мода пришла в саму Тарис, лежащую по большей части аккурат между Темпете и Райсорией.

Фирмин досадливо отводит взгляд.

Год назад Энис уехал на каникулы раньше обычного — преподаватели отнеслись с пониманием и отпустили его на похороны отца. А когда Энис вернулся осенью, Фирмин долго не мог отделаться от чувства, что где-то там его подменили. Во всё то, что раньше Энис болезненно пытался в себе скрыть, теперь он словно бы вцепился. Как будто тоже хочет закончить в какой-нибудь драке из-за слишком райсорийских черт.

А Фирмин тут при чём? Почему он должен отдуваться за решение Эниса отпустить волосы и поднятую кем-то тему райсорийских вольностей в отношениях?

Всё потому что Энис так и вьётся за ним хвостиком, как в детстве. И, бесспорно, его восхищение очень льстит, но, в самом деле, они ведь уже не маленькие…

Интересно, Амандин тоже слышала эти шутки? Отметает ли она их так же, как те, что ходят о её матери?

Фирмин вновь находит Амандин взглядом. Простое форменное платье смотрится на ней достойной скромностью, а не бедностью. Светлая улыбка на секунду напоминает Рени, но, поразмыслив, Фирмин находит это сравнение кощунственным — Амандин совсем из иного теста, чем полузабытая им кухарка. Привязанность к Рени была глупой. Детской, незрелой, наивной и слепой. Подумать только — всё это время Амандин ходила где-то рядом, а Фирмин смотрел на какую-то тётку с кухни! Только на репетиции несколько месяцев назад у Фирмина открылись глаза.

Амандин играла на арфе, её руки изящно изгибались, а на тонкую шею спускался единственный выбившийся из строгой причёски локон, скользил по чуть видной из-под ворота ключице. Фирмин сидел в первом ряду, ожидая своей очереди, и вдруг осознал, как сильно зрение подводило его все эти годы.

К сожалению, с тех пор у него ещё не получилось завязать с Амандин внятный диалог. Но Фирмин уверен, у них найдётся много общих тем, когда он всё-таки совладает с собой. Амандин как никто должна понять его любовь к музыке, а ещё несколько раз Фирмин видел её в библиотеке, чем был приятно удивлён. И он не сомневается — Амандин способна заглянуть глубже внешней оболочки, на которой так заостряет внимание Арно.

На какое-то мгновение Фирмин встречается с Амандин взглядом. Успевает кольнуть волнение, но она равнодушно отворачивается. За несколько секунд Фирмин успевает испытать разочарование, утешить себя тем, что у Амандин тоже могут быть слабые глаза и это вовсе не зазорно, и залиться краской от осознания, как навязчиво разглядывал её всё это время.

— С тобой всё хорошо? — будто издалека спрашивает Энис, и Фирмину сперва мерещится в его голосе скепсис.

— Душно, — скомканно отвечает Фирмин, поспешно отворачиваясь от уголка девчонок.

— Скоро лето, — почти философски замечает Энис.

Фирмину кажется, что он прячет улыбку, но смотреть Энису в лицо подолгу он избегает, как и всего, что можно толковать двояко. Хватит того, что сам Энис, по-тарисски несдержанный и, похоже, не видящий границ, то и дело компрометирует их.

— Какие новости от Фелиса? — Ещё одна небольшая компания, решив отойти подальше от разошедшейся в споре о чём-то стаи Арно, оказывается так близко, что сложно не подслушать.

— Никаких, — раздражённо пыхтит Матео.

С возрастом прежняя полнота, слегка роднившая его с Фирмином, всё отчетливей переходит в солидную крепость. Остаётся лишь позавидовать.

— Я уже несколько месяцев жду ответа на свои письма. Надо же так зазнаться за какой-то год!

Фирмин хочет прокомментировать Энису, что Фелисьен, положим, зазнавался и до этого. Но он прикидывает расстояние до Матео и не решается.

— Его ведь забрал к себе ТеСоннери? — неожиданно подаёт голос Фиакр, как-то оказавшийся ровно посередине двух компаний. — Не думаю, что он вам напишет. Кто туда уезжает, про тех потом никогда ничего не слышно.

Он значительно замолкает, явно намекая на популярную последнее время байку.

— Ой, вот только не мели этой чепухи! — Матео отмахивается, резко и досадливо. — Конечно, Лоренс ТеСоннери открыл целый пансион, чтоб потом похищать детишек оттуда! Ест он их, по-твоему? Уверен, этому гаду Фелису просто не до нас стало.

Фиакр выглядит обиженным, но, против ожиданий, не сбегает под крылышко к Арно, а упрямо наклоняет голову и смотрит исподлобья.

— А вы не замечали, что у всех, кто к нему отправился, было кое-что общее?

— О Творец, Фир… — Матео демонстративно закатывает глаза. — Не начинай, ты просто помешался на этой теме.

— У них всех была смешанная кровь!

— А вот и нет! У Аглаэ не было, и у Аржеля, и у Базиля. Что на это скажешь?

— Может, мы просто не знаем. Не всегда же видно, а болтать об этом кто любит?

— Нет, Фир, правда, хватит, — вмешивается кто-то ещё. — Мы живём за счёт графа, это по меньшей мере невежливо.

Матео резко кивает.

— Я понимаю, фанатики — любимая байка твоего старика, но хватит уже. Их всех перевешали Творец знает сколько лет назад.

— А вот посмотрим, — неожиданно встревает Арно, весело сверкнув глазами. — Если Фир хоть чуть-чуть прав, из всех нас, как ни посмотри, должны выбрать райсорийца. Эй, напишешь нам, если тебя решат пустить на какие-нибудь обряды?

— Главное, чтоб не по кругу, — добавляет кто-то ещё из шайки.

Раздаётся гыгыканье.

Энис мрачно смотрит куда-то в окно.

— Эй, вы, там. — Из-за двери высовывается голова портняжки. — Все прошли?

— Нет-нет, я иду! — Фирмин поспешно вскидывает руку.

Двигаясь к дверям, незаметно вздыхает.

Ладно, нет ничего такого в том, чтоб позволить снять с себя мерки. Всем сколько-то видным людям шьют одежду на заказ, а не покупают на базаре. Фирмину ещё кучу раз за всю жизнь предстоит через это пройти, зато так он получит вещи, сидящие на нём как нельзя лучше. Скрадывающие его недостатки. От пансионной формы этого не стоит ждать, конечно. Но, может, к нарядам, в которых они будут выступать при дворе, отнесутся с куда большим тщанием.

Близящееся двенадцатилетние младшего принца — событие, может, не самое знаменательное, но всё же отличная возможность показать себя. И они должны сделать это наилучшим образом. Этт Арман специально придержал Фирмина при себе, хоть тот мог бы покинуть пансион ещё в прошлом году, а то и позапрошлом. Сказал — лучше выждать подходящего момента и как следует подготовиться, чем поторопиться и ударить лицом в грязь. Младший королевский ребёнок выходит в свет, очень много важных людей окажутся во дворце в конце весны. Это должно стать отличным началом карьеры Фирмина и новым знаменательным витком восхождения этта Армана. Нелепо опускаться к таким сравнениям в столь особом деле, но ничего лучше не идёт на ум: Фирмин — его туз в рукаве. Из-под крыла этта Армана вот-вот выйдет гениальный скрипач — что может быть лучшим достижением для учителя и доказательством его мастерства? После этого этта Армана не смогут не заметить.

Взглянув на себя в зеркало, Фирмин с удивлением отмечает, что вытянулся немного и, кажется, даже схуднул. Может быть, конечно, это лишь уловка портных, особая кривизна зеркала, чтоб польстить клиентам. Но всё же Фирмин приободряется.

Он обязательно должен переговорить с Амандин по душам. Как можно скорее, потому что близится выпуск — а значит, раскидать их может куда угодно.

Как жаль, что он заметил её так поздно! Как хорошо, что вообще успел заметить.

Всё же сложно в любви близорукому.

Этой мысли Фирмин усмехается уголком губ.

Когда он наконец покидает комнатку, наполненную рулонами ткани, этта Армана в поле зрения не оказывается, зато с озабоченным видом отделяется от своей стаи один из прихлебателей Арно.

— Этт, скажите, устроили ли вас местные инструменты?

— Что за цирк? — сквозь зубы спрашивает Фирмин.

— Уточняю: не оказались ли линейки коротки?

Намёк довольно тонок, но многие разражаются довольными смешками: видимо, сцена была подготовлена заранее.

Фирмин сжимает зубы и лихорадочно шарит взглядом, чувствуя, как щеки вновь заливает болезненный жар.

Амандин стоит слишком далеко и, кажется, смотрит в его сторону, но Фирмин не может разобрать выражение лица. Улыбается ли она со всеми или смотрит сочувственно?

Зато совсем рядом Фирмин находит иное сочувствующее лицо. Вот кто мог бы сказать ему точно — кое-кто, кто способен разобрать вышивку на юбке даже издалека.

Энис приподнимает руку — наверняка собирается успокаивающе дотронуться до плеча. Предупреждая этот ненужный жест, Фирмин поспешно отходит, сделав вид, что увидел что-то в окне.

Он не хочет ничего спрашивать, и ему не нужно утешение.

Ещё раз порывисто обернувшись, Фирмин видит Арно неожиданно близко. Напрягается. Сейчас будет новая часть представления?

Но Арно смотрит вовсе не на него. О нет, Фирмин внезапно кристально ясно понимает, на кого Арно смотрит.

И сжимает кулаки.

Арно легко может разглядеть Амандин и отсюда. Ему не нужно исподволь подходить ближе. Везёт!

Вот, значит, с чего вдруг столько внимания к персоне Фирмина? Всё потому, что они смотрят в одну сторону?

Горло перехватывает непрошенной злостью.

Ну нет.

Ну уж нет.

Фирмин обязательно поговорит с Амандин, что бы Арно ни делал. Поговорит после выступления, когда всем станет очевидно: настоящую ценность не спрятать, просто высмеяв неприглядный футляр.

Энис стоит поодаль, спрятав руки подмышки, и смотрит куда-то поверх головы Фирмина. Наверное, на сливу за окном. Возникает смутное чувство, что что-то такое уже было, но Фирмин не может вспомнить.

Неважно.

Главное сейчас — как следует подготовиться к выступлению.

Ради этта Армана и Амандин.