Глава 28

— Так вот в чём дело! Хотя нет. Всё равно непонятно.

Игорь глубоко вздохнул, набираясь терпения. Он уже почти жалел о том, что раздражающее слух жужжание анализатора утихло, — ведь теперь его место заняло бормотание Мерцалова. А так как пользы от несвязных рассуждений Ильи не было никакой, Лазареву оставалось лишь ждать, пока врач наконец вынесет свой вердикт.

— Так-так-так-так… — Мерцалов энергично чесал аккуратную русую бороду и горящими глазами бегал по экрану, закреплённому у изголовья капсулы, в которой до сих пор лежал Игорь. — А если…

— Кхм-кхм! — деликатно напомнил о себе Лазарев. — Я могу уже вставать?

— Что? — Илья посмотрел на него так, будто впервые видел. Спустя секунду его взгляд приобрёл осмысленность.

«Надо же, вспомнил», — констатировал про себя Лазарев.

— А, да, конечно! — Мерцалов принялся торопливо отсоединять от тела Игоря многочисленные трубки, вытаскивать иглы, отцеплять прищепки. Предыдущая лаборатория Ильи была давно уничтожена Накалом, но это даже сыграло ему на руку: новая техника на голову превосходила старые образцы. — Анализ элементальной силы закончен. Вот, — врач указал рукой на монитор, — полюбуйся на результат.

Игорь послушно вгляделся в экран. Детальный человеческий силуэт был изнутри целиком заполнен белым цветом.

— Кажется, в прошлый раз фигура была оранжевой, — вспомнил Лазарев. Мерцалов радостно кивнул, обрадованный внимательностью собеседника:

— Верно. Насыщенность цвета внутри характеризует плотность стихийной энергии. Чем сильнее развивается элементаль, тем лучше становится его контроль над стихией, а значит, растут её объём и насыщенность. Вот тебе пара примеров для понимания: у слабеньких элементалей или дикарей фигура на экране заполняется тёмно-красным цветом, — Илья постучал пальцем по животу ни в чём не повинного изображения. — А у Гефеста, который в качестве благодарности за лечение позволил мне провести исследование его сил, силуэт заполнился светло-жёлтым цветом. — Мерцалов перевёл взгляд на Лазарева:

— А ведь он — Повелитель, Игорь.

Лазарев не нашёлся, что ответить, и просто покивал, сделав вид, что глубоко задумался над словами Ильи. Врач тем временем продолжил:

— Обрати внимание на это число. Что ты видишь?

— Десять, точка, ноль, — Игорь по порядку назвал цифры, светящиеся в правом верхнем углу экрана.

— Это потенциал силы. В прошлый раз он у тебя равнялся пяти целым и семи десятым, — напомнил Мерцалов. — Конечно, если учесть тот факт, что тебя ограничивала сдерживающая силу печать, можно понять, что данные о твоих способностях были слегка неверны. Но не настолько же!

— Почему нет? — Игорь не видел никакой проблемы. Ну было пять, стало десять, — какая, в сущности, разница? Не так уж сильно эти числа друг от друга и отличались.

— О, всего по одной — совсем маленькой — причине, — фыркнул Илья, резким жестом поправляя сползшие на кончик носа очки. — Оценка потенциала весьма условна. Невозможно свести все способности элементаля к точной цифре. Поэтому ученые создали примерную шкалу и обозначили её пределы двумя числами, — Мерцалов, кажется, впервые за последние несколько минут отвернулся от экрана и посмотрел на Игоря сквозь линзы, бликующие от светящегося монитора. — Нижний предел, естественно, имеет значение «ноль». Зато наверху… — Илья ткнул пальцем в правый угол экрана, — находятся твои «десять, точка, ноль». Большего значения потенциала не существует.

На лёгкое поддразнивание Игорь не отреагировал. Плотность силы стихии, потенциал — это всё, конечно, было чрезвычайно интересно, особенно для учёного вроде Мерцалова, который разве что не пританцовывал от испытываемого им научного экстаза, — но для Лазарева всё же имело далеко не первостепенное значение. О том, что его сила существенно возросла, он знал и сам. К Илье же его привёл совершенно другой вопрос.

— Что ты можешь сказать по поводу этого? — Игорь поднял вверх руку и повернул её тыльной стороной ладони к Мерцалову. Тонкие трещины подсохли, заветрели, покрылись коркой, но затянуться, разумеется, не успели, и взору Ильи предстала уродливая кровавая паутинка.

— Хм, — Мерцалов внимательно осмотрел руку Игоря через очки, — повреждения очень похожи на те, которые возникали на твоей коже раньше, когда стихия тебе ещё не подчинялась. Помнится, тогда ты наносил себе повреждения с помощью силы элемента по собственной воле. Я так понимаю, на сей раз ты этого не планировал?

Игорь покачал головой. Словно получив подтверждение каким-то своим мыслям, Илья кивнул:

— Что же, тогда я могу предположить лишь одно: твоя сила стихии стала настолько велика, что тело её попросту не выдерживает.

— И что мне делать?

— Не использовать её, — Мерцалов пожал плечами и замолчал, но, натолкнувшись на саркастичный взгляд Лазарева, всё же добавил: — Ну или применять силу элемента в ограниченных объёмах. Игорь, я не шучу. Эта травма отличается от тех, что ты наносил себе сам; твой организм не справляется с нагрузкой и сдаётся. Слишком большой стресс. Если ты переборщишь с использованием стихии, то… Боюсь, ты умрёшь.

— Умру? От обычных царапин? — скептически уточнил Лазарев. — Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Не просто царапин, Игорь, — голос Мерцалова был серьёзен, как никогда. — Посмотри на свою руку внимательно.

Всё ещё сомневаясь в словах медика, Игорь уставился на тыльную сторону своей ладони. Трещины в коже выглядели совсем безобидно, разве что их края казались более тёмными, словно кто-то обвёл их фломастером.

— Они обожжены, — пояснил Мерцалов в ответ на вопросительный взгляд Лазарева. — Подозреваю, что это произошло, когда ты применил лишь немногим больше элементальных возможностей, чем обычно, но даже это подпалило твою кожу. Я почти уверен: если же ты решишь использовать свою силу на максимум, стихия поглотит твоё тело и сожжёт его изнутри.

— Спасибо. Я буду иметь это в виду.

— Сомневаюсь, — грустно произнёс Илья. Он ни на секунду не поверил словам Лазарева. Игорь его не винил: он и сам себе не верил.

После посещения Мерцалова у него оставалась пара свободных часов, и в кои-то веки Лазарев решил посвятить их самому себе. Доехал до зала, в котором занимался боксом много лет. Казалось, это было в прошлой жизни. Он и сам не знал, что именно ожидал там увидеть, но найти этого там не удалось: вывеска, говорящая всем о секции, расположенной в небольшом двухэтажном здании, отсутствовала, а дверь — закрыта на покрытый пылью замок. Похоже, тренировок здесь давно уже не было.

Вздохнув, Игорь решил съездить ещё до одного места, где ему следовало побывать уже давно.

Машина остановилась неподалеку от кованой чёрной ограды. На этой улице, в отличие от большинства остальных в городе, было спокойно и тихо. Дул лёгкий ветер, не по-весеннему прохладные порывы которого покачивали ветви расположенных поблизости деревьев и заставляли случайных прохожих низко опускать головы и плотнее запахивать куртки. Плохо смазанная калитка визгливо скрипнула, пропуская Игоря на кладбище.

— Привет, дедушка.

Было заметно, что о могиле никто не заботился. Он нашёл её почти сразу: свежие захоронения находились на самом краю кладбища, и отыскать нужное место удалось довольно быстро. Взрыхлённую землю покрывал не до конца растаявший снег. Цветов не было. Вместо надгробия могилу венчал одинокий крест с грязной табличкой, которую Игорь бережно протёр ладонью.

«Александр Лазарев».

— Забавно, но при жизни я ни разу тебя так не называл, — сев прямо на землю, заговорил Игорь. — По правде говоря, ты никогда и не был моим дедом. Но, несмотря на это, — всегда им будешь.

Он помолчал. Прилетевший откуда-то ворон приземлился прямо на крестовину и наклонил голову, с интересом глядя на Лазарева. Игорь не стал его прогонять.

— Я всё узнал, — продолжил молодой элементаль. — Что-то — от своего брата, который тебя убил. Что-то — от самого Прометея. Больше всего мне поведала мать. Тебе, наверное, было бы интересно узнать, что я её спас, — Игорь чуть улыбнулся. — Ты всегда был против моих попыток овладеть стихией. Говорил, что это бесполезно и у меня нет нужных сил. Как видишь, они всё-таки есть, и они оказались совсем не бесполезны.

Он рассказал всё, что с ним произошло. Игоря не волновало, что единственным его слушателем был так и не упорхнувший с креста ворон, — ему нужно было выговориться.

— Она наверняка захочет пойти со мной, — вслух размышлял Игорь. — Но… Знаешь, я не думаю, что это нужно. Её помощь мне не нужна — скорее, она будет лишь мешать. Моя мать, она… Она как будто сходит с ума, когда речь заходит о Прометее. Боюсь, она лишь подвергнет себя риску. Всех нас. А я не готов потерять её ещё раз.

Игорь ненадолго умолк. У него оставалось ещё несколько минут.

— Если честно, я не уверен, что должен продолжать. Всё это… — Лазарев потёр лицо рукой. — Иногда мне кажется, что стоило бы просто забрать мать и уехать настолько далеко, насколько это возможно. Но я не могу отступить. Уже слишком поздно.

Он поднялся на ноги, неспешно отряхнул штаны. Уходить ему не хотелось.

— Моё время вышло, — с извинением в голосе протянул Игорь. — Я должен идти и закончить то, что начал. К чему бы это ни привело.

На прощание он подошёл к кресту и положил руку на крестовину, как если бы это было плечо человека, который его вырастил. Удивительно, но ворон не улетел даже сейчас — только перебирал крыльями и косился на Игоря одним глазом.

— Спасибо тебе за всё, Александр Клинков. Ну… До скорого.

Уходя, он не оборачивался. Времени действительно оставалось совсем немного.

До особняка Морозовых Игорь добрался довольно быстро: машина Ареса позволяла ловко лавировать в потоке автомобилей, а о штрафах Лазарев уже не думал — с ними предстояло разбираться хозяину транспорта. Игорь позволил себе небольшую наглость.

— Мы тебя заждались, — с недовольством заявил Арес, тем самым подтвердив, что заслуживает всех заработанных Игорем штрафов. — Пора выдвигаться.

Во дворе особняка Лазарева встречали шесть человек. Естественно, первой среди них стояла Ангелина: лицо молодой с виду девушки всем своим видом выражало съедающее её нетерпение. Рядом находились сам Арес и его дворецкий, Аркадий, вышедший, скорее всего, лишь для того, чтобы проводить Главу Семьи. Чуть в стороне стояли негромко переговаривающиеся Соня, Тимофей и незнакомый Лазареву паренёк лет семнадцати.

— Игорь! — радушно воскликнул бородатый рунист, — Позволь представить: это Матвей, мой сын. Матвей, это Игорь. Твою болезнь удалось излечить во многом благодаря ему.

Лазарев мог бы возразить, что он совершенно не при чём, — заслуга целиком принадлежала Соне, — но не стал и с готовностью пожал протянутую руку Матвея.

— Спасибо вам, — сказал парень, энергично сжав костлявую конечность.

— Рад, что ты выздоровел, — не углубляясь в подробности, честно ответил Игорь.

— Если все поговорили, то предлагаю выезжать, — поторопил Арес. — Время поджимает.

У ворот их ожидал семиместный минивэн, за рулём которого сидел уже знакомый Игорю молодой элементаль с покрашенными в чёрный цвет волосами. К своему стыду, его имени Лазарев не помнил.

У самой машины Игорь остановился, сделав вид, что завязывает шнурки. Арес услужливо открыл дверь. Ангелина поблагодарила его кивком и занесла ногу, чтобы забраться внутрь.

«Сейчас».

С силой оттолкнувшись ногами от земли, Игорь пролетел мимо Морозова и аккуратно, но точно ударил мать по голове, туда, где затылок соединялся с шеей. Глаза Ангелины закатились, она начала заваливаться назад, и Игорь бережно её подхватил.

— Ты что творишь?! — яростно прошипел Арес. Лазарев обернулся. На нём скрестились четыре пары шокированных глаз.

— Её нельзя брать с собой. Ты знаешь это не хуже меня.

На мгновение ему показалось, что Морозов разозлится, возразит, может, даже покроет его трехэтажным матом — Игорь был к этому готов. Но Арес лишь прикрыл глаза и с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Затем произнёс:

— Аркадий. Позаботься об Ангелине.

— Как скажете, — меланхолично ответил дворецкий, принимая девушку на руки так легко, словно она ничего не весила. — Что ей сказать, когда она очнётся?

— Скажи, что… — Игорь осёкся. — Да нет. Не говори ей ничего. Поехали!

Стараясь не встречаться с осуждающим взглядом Аркадия, Лазарев запрыгнул в машину.

* * *

Казалось, сегодняшний вечер ничем не отличался от любого предыдущего. Коридоры загородного особняка пустовали, лишь изредка пропуская через себя одного-двух человек, направляющихся по своим делам. За узкими бойницами окон еле заметно колыхались вальяжные ветви многовековых деревьев. Всё выглядело так же, как и всегда, — и всё же было немного другим.

— Вы все останетесь здесь, — неторопливо вещал Деметра, сидя в широкой гостиной, заменившей ему кабинет — его обычное рабочее помещение не могло вместить в себя такого количества людей. — После того, как я уйду, активируйте защиту особняка и до моего возвращения не высовывайтесь.

Элина стиснула зубы. Она не знала, зачем сюда пригласили её и Тёрна, хотя приглашение и было чисто номинальным — отказаться от призыва Главы они не могли. Не знала, почему Деметра покидает особняк в одиночку: стоящие возле него элементали были элитой их Дома и могли оказать серьёзную поддержку. Девушка понимала лишь одно: если даже умудрённые десятками прожитых лет Старшие маги не произносят ни единого слова возражения, то ей и подавно следовало молчать.

Поэтому Элина продолжила неподвижно наблюдать за Деметрой, раздающего последние указания. Умоляющего взгляда Тёрна она предпочитала не замечать — едва узнав, что он докладывал Главе Дома обо всех её передвижениях, девушка похоронила в себе хорошее отношение к родственнику.

— Что насчёт этих двоих? — проскрипел похожий на седой кряжистый пень старик с красноречивым именем «Дуб». Поговаривали, он был лишь немногим младше Деметры, — просто хуже сохранился.

— Они остаются под домашним арестом, — Если других вопросов нет…

— Есть вопрос! — не выдержав, Элина вскинула руку. — Возьмите меня с собой. Моя стихия наверняка сможет кому-нибудь помочь!

— Твоя стихия может остаться дома — вместе с тобой, — холодно отчеканил Деметра, обрывая любые возражения в зародыше. — Разговор окончен. Я покину нашу территорию через десять минут. Через двадцать — активируйте защиту.

Он вышел из комнаты. Элина хотела было рвануть за ним, но Дуб, неизвестно как оказавшись рядом, цепко придержал её за локоть:

— Девушка, — он морщинисто улыбнулся, обнажив по-старчески редкие зубы, — Слово Главы — закон. Давайте не будем превращаться в преступников.

Он лично сопроводил её до комнаты, вежливо открыл дверь, в джентльменском жесте пропуская Элину внутрь. Спорить было бессмысленно: обречённо вздохнув, девушка ступила в свою спальню.

— Понимаю ваше недовольство, — старик покивал головой, потешно тряхнув остатками седых волос, — но, поверьте мне, иногда то, что нам не нравится, идёт нам лишь на пользу. А теперь извините, мне пора: мы должны выполнить приказ Главы.

Дверь за Дубом захлопнулась и звонко щёлкнула. Элина прислушалась: из коридора раздалось отдаляющееся шарканье старческих ног.

— Ну что, ушёл?

Прозвучавший в комнате шёпот был тихим, но совершенно отчётливым. Девушка подскочила от испуга. Сердце ушло в пятки, но вместо того, чтобы попытаться распахнуть дверь, Элина заставила себя развернуться и посмотреть на незваного гостя.

Взгляд упал на закрытый шкаф с вещами, на стол с одиноким стулом, на широкую кровать из сероватого, необработанного дерева…

«Стоп, — с недоумением вспомнила Элина, — кровать была коричневой. И гладкой!»

Дерево дрогнуло, зашевелилось, сжалось. От кровати отделилось нечто серое и бесформенное, спустя секунду приобрётшее вид высокого, темноволосого мужчины, выглядевшего лет на сорок-сорок пять. Он улыбнулся, как мальчишка, гордящийся очередным озорством:

— Благодаря своему племяннику, я недавно открыл в себе талант скрываться на фоне дерева. Судя по тому, что тот старый пень меня не заметил, — получается действительно неплохо!

Возможно, мужчина ожидал от неё похвалы, но Элина не ответила. Вместо этого она проговорила нечто другое:

— Я вас знаю. Вы… Вспомнила! Вы спасли меня и Тёрна!

— Тссс… — зашипел пепельный элементаль, растеряв изрядную долю своего веселья. — Не шуми. В твоём Доме куча людей, которые точно не будут рады меня видеть.

— Тогда зачем вы пришли? — понизив голос, спросила Элина. Она нисколько не боялась своего собеседника: если бы ему была нужна её смерть, он просто не стал бы спасать её от Перста.

— За тобой, — доверительно сообщил мужчина. — Назревает нечто очень серьёзное, и у меня есть ощущение, что твоя стихия там очень пригодится.

Элина обрадовалась — пепельный элементаль буквально озвучил её мысли! — но тут же сникла:

— Я под домашним арестом. И наши элементали совсем скоро активируют древесную защиту Дома: особняк укроет непроницаемый кокон, который не позволит никому ни напасть… Ни уйти. Но это временно! — поспешила она успокоить гостя, ещё не осознавшего, что может задержаться в особняке гораздо дольше, чем ему хотелось. — Я вас спрячу, не беспокойтесь. Потом, когда защита спадёт…

Элементаль вдруг задёргался и засопел. Элина не сразу поняла, что это значит, а потом до неё вдруг дошло.

Стараясь производить как можно меньше шума, мужчина смеялся.

— Сколько у нас времени? — отдышавшись, спросил он. Девушка мысленно прикинула и ответила:

— Минуты три, наверное. Слишком мало.

— Именно столько мне потребовалось, чтобы после ухода Деметры проникнуть в ваш Дом, — поделился элементаль. — Так что? Ты поможешь мне?

Элине отчаянно хотелось пойти, но из головы никак не желал исчезать образ недовольного Деметры.

— Я хотела бы, правда. Но домашний арест…

— Так! Кажется, я забыл представиться, — прервал её возражения элементаль. — Меня зовут Павел, и если я что и знаю о домашних арестах, так это то… — он вдруг заговорщически улыбнулся, — Что иногда из-под них стоит сбежать.

Загрузка...