Горе-наследница (СИ)

22. Ресторация и подворотня

На сей раз Уся Выхухоль отсчитал деньги безропотно и молча, сопя длинным носом и слюнявя палец. Мурка довольно присвистнула, призовая сумма получилась даже больше, чем в прошлый раз. Странно, казалось бы, ведь многие в курсе, что она способна дать отпор. Похоже, сказалось общее количество людей, пришедших на поединок.

И вот что еще неожиданно, после дуэли к ней потянулся народ. Бышие одногруппники первого курса Бэты. Пышка Бадьева так вообще неожиданно пыталась сжать в крепких объятьях и получила едкое замечание от хмурой Белкиной. Гепарова же на поединке не присутствовала. Плюс неожиданно подошли трое незнакомых парней в основном те, кому уже успел основательно насолить спесивый морж. Последние не сдерживали радости, тряся ее ладошку.

— Марк Боровский, позвольте вас поздравить с заслуженной победой, — поклонился коротко вихрастый русый парень среднего роста и телосложения. — Филипп Бобрин, к вашим услугам.

— Примите мое восхищение, граф. Позвольте представиться, Артемий Сходников, буду рад знакомству, — следующим пожал руку курчавый блондин в модном пиджачке. Его волосы вились густо, так что голова напоминала одуванчик.

— Поразительно, как быстро вы одолели Савватия Быгника! Я право не ожидал, — Иголецкий Василий из первой Альфа был чуть выше самого Марка Боровского, но широк в плечах. — Может поделитесь, почему оставили жить этого подонка?

— А может отметим знакомство и вашу победу, граф? Что скажите? — воскликнул Сходников. — Я знаю неплохую ресторацию неподалеку у площади Повиновения.

Мурка заметила, как загорелись глаза у Игоря, похоже он был только за наладить связи с этими юными аристократами из Альфы первого и второго курсов.

— А, пойдем! — махнула она рукой, соглашаясь. Нет, найти среди них душевных ребят, с которыми можно расслабиться за беседой, она не надеялась. Мажоры тут зажатые все, только изображают радушие, а так даже смеяться открыто не умеют. Но Назарский прав, наследник рода обязан расширять связи.

Проезжая мимо той самой площади, Мурка заметила худенькую фигурку старого знакомца. Илий Люминов метался по мостовой с листовками в руках, раздавая их прогуливающимся господам. Опять решил донести до богатеньких и сытых, что империя стоит на краю гибели. Она покачала головой. Бесполезное занятие. И да, она же хотела с эти мальчиком встретиться, надо бы найти его в ближайшие дни. Благо Федя узнал адрес.

Ресторация была куда менее помпезна, чем Зета Рюриков, но и тут лепнина с хрустальными бра украшали стены. На малой сцене небольшой оркестрик играл стандартную заунывную муть. Они выбрали столик за ажурной артефактной перегородкой, которая приглушала звуки. Закуски притязательные молодые люди важно заказывали каждый себе, а вот напитки оплачивал Марк с возгласом «Угощаю в честь победы, господа!». И на самом деле не поскупилась. Сначала беседа шла не так и гладко, а потом парни разговорились.

И трепались о дуэли и мыли кости Быгнику, который наконец получил заслуженный ата-та. Шутки Боровского вначале не совсем понимали, а потом уже привыкли и даже поощрительно хлопали его по плечу, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться слишком некультурно.

— Марк, скажи, каково живется единственному в роде, да еще и банкроту? — спросил худой, но ершистый Вася Иголецкий. За плохо состроенным сочувствием скрывалось холодное любопытство. На гербовом значке сидел воинственный ежик.

— О, чудесно, господа!

— Это почему же, позвольте узнать? — поинтересовался курчавый Филипп, отпивая вина из бокала.

— Сами посудите. Глава рода никому не отчитывается, а еще прекрасное поле для деятельности открывается. Есть возможность показать, чего ты сам стоишь без поддержки старшего поколения.

— Это да, вы правы, — закивали они.

— И как получается доказать-то? — снова Иголецкий.

— Дайте время, и усе будет! — хохотнул Марк, с удовольствием отпивая полюбившийся лайм-ситро из бокала.

Похоже, они не очень-то верили. Но да ладно.

Пришлось, конечно, и увиливать от щекотливых вопросов.

— Перчатки у какого артефактора взял? Так, уважаемые, я сам их создал, под руководством тотема, сами понимаете, главе рода дается больше.

И тут ей тоже не поверили, решили, похоже, что она просто не желает делиться именем талантливого мастера, но это их право.

Бобрины владели несколькими фабриками по производству премиальной мебели, у них были собственные лесопилки, лес сплавлялся по рекам. Сходниковы — владели ткацкими и швейными фабриками, и сетью элитных гостиниц. Иголецкие занимались рудной добычей, однако все сырье отправляли на завод Рюрикам. На вопрос, почему сами не поставили литейный завод, Василий показал пальцем в небо, мол, кое-кому это невыгодно. Зато их род имел долю со своей переработки, и у них можно купить излишки металла по цене ниже, чем у Рориков. Что ж проверим. Если так, что это отлично.

Поразительно, но в тот вечер никто никого не вызвал на дуэль, и расстались аристократы вполне мирно. Игорь раскланивался с мажорами с довольным видом, тоже видимо что-то просчитав в уме для своего рода.

Она садилась в свой потрепанный перл, смотря как презрительно окидывает ее средство передвижение троица. У них-то силоперы позначительнее, вон, блестят надраенными капотами и металлическими статуэтками на носах — ежа, бобра и барана. У Назарского самый красивый знак — летящий в прыжке олень. Ничего, Великий Секач, придет время и наш металлический кабанчик засияет на новом силопере. А пока, всем до свидания.

Она сама вела силопер, в думках, как оказалось свернула не туда.

— Ваше сиятельство, мы едем не туда. Вы задумали еще одну поездку? — тут же заметил бдительный Макариков.

— Нет. Прокатимся к дому другой дорогой, — отозвалась, разворачиваться было лень. — Я город совсем не знаю.

Да только улица стала больше похожа на темные закоулки. Освещение стало тусклым.

— Мы въехали в район прислужников, — прокомментировал Федя, ерзая на своем месте. — Мария Павловна, вы уверены, что нам нужно сюда?

— Вот и посмотрим, как живет народ, обслуживающий аристо, — хмыкнула, глядя с любопытством по сторонам. А народ жил не очень. Грязненько, безлюдно, дороги и дома — все было серое и безликое. Лунный свет этого не скрывал. Заборы хлипкие и косые. Дороги и тротуары с выбоинами. В одну такую она и села плотно колесом.

Пришлось выйти. Деловитый Феденька тут же пристоился к заду перла, стараясь вытолкать средство передвижения. Воплотила перчатки. Благо в эту дуэль селёнок потратила не слишком много. И без особого труда выкатила силопер из ямки.

— Ваше сиятельство, как у вас это получается! Вы же такая…

— Какая?

— Хрупкая, на вид, — продолжил герой.

— Ну это не показатель, дорогой мой.

Неожиданно послышался вскрик, а над крышей домов показались всполохи. Похоже там шла драка.

Или как позже выяснилось — избиение. О нет, снова не то слово: убиение все же более точное определение тому, что она увидела, высунувшись из-за угла подворотни. Троица магов в серой форме неторопливо и со вкусом забивала магией сложенную пополам жертву, применяя режущие заклятья. Стервятники явно из обученной военной группировки не гнушались побаловаться.

— Опачки, и почему я совсем не удивляюсь! — хмыкнула Мурка, узнав в несчастном Люменова. Дурачина влез-таки туда, куда не следовало, и теперь расплачивался. Илий уже не кричал, а стонал. Кровь сочилась из его ран и собиралась в темную лужу под ним. Рядом валялись белыми пятнами окровавленные листовки.

— Сученыш, тебя предупреждали не совать нос, куда не следует! — хрипло выдал тот что был ниже всех, костлявый маг с залысиной на полголовы и острым крючковатым подбородком. По выправке и поведению, он был в этой шайке главный. — Теперь ты замолчишь навсегда.

Поманив Макарикова за укрытие, Боровская молнией сбросила пиджак на руки оруженосцу. Нечего гербом светить перед неизвестными личностями, учитывая то, что она собиралась сделать.

— Возвращайся к силоперу и жди меня там, — произнесла.

— Будет сделано, ваше сиятельство, а как же вы, — в эту секунду охранник вновь увидел странную волшбу своей хозяйки. Неожиданно на лице графини словно из неоткуда собралась из частиц серая тонкая маска, слабо бликующая в свете тусклых фонарей. А потом и ее силомеч частично замаскировался, серое нечто прикрыло гарду и письмена на лезвии. А стальные перчатки наоборот обрели цвет кожаных.

— Твою мордашку сейчас никто не должен запомнить, Феденька. Это приказ, — добавила весомее. — Со мной все будет в порядке. Все, дуй, сказала, — подтолкнула зеваку, и развернулась.

Мальчишка все еще был жив, его мучители не спешили быстро завершать дело.

— Держись, Ильюша.

Нет, а сей раз она не красовалась, выходя с апломбом и болтовней, и тут же начала бить, со спины с эффектом неожиданности, так что первый лег мгновенно, отрубившись от удара по затылку. А вот нечего так увлекаться садистскими играми. Второй громила отскочил весьма резво для своей комплекции и миновал кары небесной.

Парочка обернулась к ней. Чернобородый бык со шрамом на шее и второй тот самый гладковыбритый малорослый начальник с бесцветными глазами садиста-отморозка. Противное же у него личико. Но раздумывать было ой как некогда.

— Это еще что за ряженый? Убить! — проскрипел полулысый.

Главарь фехтовал очень хорошо и техники слетали с его пальцев мгновенно, как фейерверки, она едва успевала гасить их мечом, отбиваясь от двоих противников сразу. Пришлось несколько секунд повертеться как волчку. Однако сил было маловато, вторая дуэль за день. Благо, здоровяк все не мог никак выбрать меж клинком и техникой, и очень быстро поплатился за промедление. Морф-подножка сработала как надо, и амбал налетел на своего начальника, да еще, как оказалось, фатально неудачно — насадившись на клинок, как гусь на вертел.

Полулысый сплюнул, брезгливо освобождая меч от туши подельника.

— Что за тьма! — рявкнул он зло. — Кто ты еще такой⁈ Ты понимаешь, во что лезаешь? И на кого оружие поднял, щенок⁈ Пред тобой сам Юлий Виссарионович Свердилов! Ты же не дурак, чтобы с моим родом тягаться, молокосос?

Мурка не смогла удержаться, и расхохоталась. Почему же Свердилов, а не Наполеон? Было бы еще звучнее имечко! Однако фамилия на самом деле была на слуху. Это был крупный род силовиков, их предкам на веку приходилось частенько подавлять восстания, сгонять в резервации безродников. С их помощью к власти пришли Рюрики. Помниться, Свердиловы наряду с Мартыновыми заключили договор с правящим родом о ненападении.

— Я плохо учился, дяденька. Таковых не ведаем, — пожала плечами.

— А х ты ж, дрянной сопляк! Ты издеваешься⁈ — Виссарионович кинулся, пытаясь обманным маневром достать ее колящим ударом, да Мурка вовремя просекла ловушку, увильнула и выставила блок.

— Ну чего вы такой злой? Желчный пузырь у лекаря проверяли? В вашем возрасте полезно.

Смердвилов, пардон, Свердилов, от злости кажется затрясся, желваки по скулам так и загуляли, и стал совсем похож на кощея из древних сказок. Видимо его благородию давно никто не дерзил, все послушные амбалы вокруг него на цыпочках ходили.

Юлий Виссарионович никак не ожидал, что сразу обе ноги его наткнутся на преграды, в тот же миг глаза залепит нечто непонятное. Его техника в виде трех оранжевых молний угодила не во врага, а в землю. Жесткие пальцы схватили его за шею и сжали. Сознание покинуло его внезапно и подло.

Мурка уложила их бесчувственное благородие на землю, и собрав меч в брелок, подошла к Илию Люменову. Бледный парнишка лежал с закрытыми глазами, заплывшими от крови, стонал тихо, дыхание его было поверхностным. Все тело его было исполосовано кровоточащими ранами.

— Бедолага, потерпи, вытащу тебя, — она отозвала морфов с маскировки и велела им залепить самые опасные раны парня. За что так измываться было над мальчишкой? Затем отошла к здоровяку и приставила пальцы к шее. Увы, этот был мертв, в отличие от других. Напоследок, вернулась к Виссарионовичу, что еще пребывал без сознания, и присев на корточки, обхватила его лицо ладонями. Тридцать секунд, и слепок чужой внешности был готов и отправлен в ее копилку слепков. Очень скоро пригодится.

Уходила она оттуда с мальчишкой на руках. Силовые перчатки не воспринимали вес Люминова, как нечто серьезное. За ее спиной морфы подчищали все следы ее пребывания на месте боя, а затем еще квартал чистили следы колес от силопера. Федя рулил, поглядывая на заднее сидение. Мурка устало прикрыла глаза. Все-таки маленько перетрудилась. Но ничего.

— К городскому лазарету подбросим? — Феденька молодец, понимал, что лучше от Илия отделаться как можно скорее и не светиться, раз в его смерти заинтересованы такие серьезные люди. Однако, что-то не дало ей поступить разумно. Парня там быстро найдут и устранят полуживого. Зачем тогда его вообще из лап серых стоило вызволять, проще было не вмешиваться.

— Нет, везем к нам в особняк. Кажется, как-то Емельянович говорил о лекаре, который умеет держать язык за зубами, хотя и много берет за молчание.

— Вы точно этого хотите, Мария Павловна? — Макариков снова бросил взгляд на парнишку на заднем сидении. — Он этого стоит?

— Время покажет, Феденька.

Через пару секунд наследница рода Боровских отключилась на краткий сон.

Владения Лыковых

Глава рода Лыковых Платон Антипович был ужасно недоволен. Как бывают недовольны, когда в доме появились тараканы, а отрава, рассыпанная по углам уж третью неделю, не принесла ни капельки пользы. Наоборот, наглые букашки теперь возомнили себя хозяевами, решив отхватить половину припасов в свое пользование. Именно так он смотрел на иск от лица Боровских по гарантийному случаю. От подобной наглости в крови вскипал гнев. И даже любимый дорогой коньяк горчил.

Нет, он действительно продал Павлу Боровскому заведомо порченный дирижабль и отлично на том заработал. Но ведь и сам же подстраховался. Чета Боровских тогда даже не заметила погрешности мелкой приписки. Но ведь она же имелась! Безопасный полетный километраж тогда намеренно с его приказа был уменьшен до 2000. А теперь является этот мелкий агентишка Окопников от сопляка Боровского и смеет у него требовать восемьсот девяносто тысяч! Мало того, приносит договор с километражем в стандартные 7 тысяч! Как⁉ Как, тьма их дери⁈ Как они смогли это провернуть и подделать документ, прошитый магически серебряными нитями⁈

Как раз сегодня после возвращения из деловой поездки он лично просмотрел документ в присутствии поверенного и этого Окопникова в правовой конторе, и понял, что не может даже ничего возразить супротив иска. Как ни крути, широкой огласки этой истории он допустить не мог по нескольким причинам. Основная — это клиенты, которые могли прознать о нечистоплотности в крупных сделках Лыковых. Напирать на то, что документ подделан — недальновидно. А значит оставалась единственное — судебная тяжба, в которой он мог потянуть время. Он не собирался отдавать почти что миллион. Боровский обязан умереть до начала года!

— Отец, вызывал? — в кабинет вошел его наследник, и поклонился.

- Герман, проходи, сын, — он отставил в сторону пузатый бокал с недопитым коньяком и ударил магией сына под дых так, что тот согнулся. Да артефакты брони, напитанные родовой магией, от главы не защищали.

- За что? — сжав губы в нитку, процедил наследник. Терпит боль, и правильно. За скулеж получают втройне, это в роду Лыковых всем известно.

— За то, что, вернувшись, узнаю, что графенок Боровский еще ходит и дышит, а из бестиария снова пропали генобы, на сей раз двадцатка из лучших, с двуногим поводырем.

- Ты узнал. Отец, я все объясню…

Тут потомку снова пришлось терпеть удар, на сей раз в шею магическим ершом.

— Слушаю внимательно, — протянул холодно глава. — И лучше тебе меня окончательно не разочаровывать.

Буравя отца испепеляющим взглядом из-под длинной челки, Герман послушался:

— Я же сказал, что работаю над устранением, отец! Боровский оказался не так прост. Где-то раздобыл артефакты, позволяющие поднять силу, и очень недурно фехтует. Одолел моржа и орла. Так что дуэли в стенах АВС пока не принесли ему урона. Да, я решил ускорить дело и снова взять генобов. Засылал так, что никто не подкопался бы к нашему роду, но да, неудачно. Поводки исчезли. Этому гаденышу снова кто-то помог. Клянусь, это так!

— Кто?

— Не знаю. Но такое количество тварей они бы сами одолеть никак не смогли. Боровский хоть и пыжится, но в магии ничтожество полнейшее, как и был, — последние слова Герман почти выплюнул с презрением.

— Что ж. Мне придется взять это дело в свои руки, — произнес глава рода, окидывая отпрыска тяжелым разочарованным взглядом. — А ты пока…

— Погоди, отец! Прошу, дай мне еще шанс, — оборвал сын. — У меня есть идея, как это сделать без особых усилий и вложений со стороны рода! Я сам разделаюсь иначе.

Глава собирался возразить, но пояснение подоспело раньше:

— Я убью его на Турнире АВС, отец, и это будет смотреться как обычная смерть в такого рода соревнованиях.

— Турнире? — Платон скривил губы. — Что за чушь! Этот сопляк только на первом курсе.

— Нет. Уже на втором, он сдал экзамены. Удачно.

— Вот как. Эм…

— Да. И я устроил так, что его перевели в альфу, где ему уже несладко. И, поверь, смогу протолкнуть заявку Боровского без его участия. Графенок не сможет отказаться от соревнований по правилам турнира. И если он не сдохнет раньше в первых поединках или в «безродных» играх в диких землях, то я завершу дело лично.

Несколько секунд глава раздумывал, щелкая пальцами по боку бокала и наблюдая движение потеков коньяка на стеклянной стенке, а потом кивнул:

— Хорошо. Идея, признаю, неплоха и действительно не ударит по карману. Даю тебе последний шанс, сын. Сделай, что должен, иначе лишишься звания наследника. Он перейдет к Стефану.

Герман резко вскинул голову, сверкая возмущенным взглядом.

— Он еще ребенок.

— Перспективный ребенок, заметь. Так что постарайся меня не подвести во второй раз, — лениво откидываясь на спинку высокого кресла, произнес Платон Антипович Лыков.

— Ты не разочаруешься, глава, клянусь! Можешь считать, что Боровский уже в могиле, — прозвучал ответ, жесткий и решительный.

В то же время в гнезде Орловых велся разговор и тоже о Боровском.

Виктор Орлов возмущенно мял свой пестрый чуб, сидя в кабинете отца.

— Отец, ты говорил, что выделишь мне генобов, чтобы разобраться с Боровским! Я жду уже несколько дней!

— А я тебе говорил — остынь сначала, идиот! — глава Орловых покачал головой. — Ты хочешь отомстить, но на горячую голову доставишь лишь новые проблемы роду. Мне надоело разгребать за тобой твое дерьмо!

— Да как я могу остыть, когда эта сволочь унизила меня на глазах всей академии!

— Почему он оставил тебе жизнь?

— Не знаю! К черту его подачку! Ты же видел силосъемку! Разве ты не понимаешь, что я теперь выслушиваю в свой адрес!

— Это ты выслушиваешь⁈ — взорвался глава, поднимаясь. — А не весь ли род опозорен из-за тебя⁈ Я предлагал тебе на время уехать на полгода в Северодвинск присмотреть за производством фабрики.

— Нет! Только не в ту дыру! Пожалуйста. Отец, дай генобов.

Это был далеко не первый разговор, когда он пытался вытрясти из главы желаемое.

— Тьма тебя дери! Бери! — рявкнул глава. Возможно, это что-то поменяет. — Но если снова оплошаешь, пеняй на себя! Отправишься, куда сказал!

— Благодарю, отец! Пятнадцать тварей меня устроят!

— Восемь хватит с тебя.

— Десять!

— Девять. И чтобы все было чисто! Захар пойдет с тобой.

— Да не волнуйся, — злорадная улыбка появилась на лице Виктора Орлова. — Наконец-то!

Он знал, что Боровский катается в родовое поместье при удобном случае. Пожалуй, дикие особи часто захаживают в те места.