Горе-наследница (СИ)

3. Владения графьев Боровских

С рассветом она окончательно убедилась, что не участвует в каком-то розыгрыше, и старик — не почетный клиент психушки. Их окружали девственные степи и леса, порой они прокатывались мимо деревень, не заезжая в них. Словно в каком-то ретро-аттракционе рассматривала маленькие частные домики с двускатными крышами.

Куда ни кинь взгляд — простор. Такого на родной Земле уж давно нет. Она будто попала в прошлое, но вот только не своего мира, это точно. Хотя речь понятна. Луна, к слову, тоже узнаваема. Только на родной Земле никогда не было никакой Темной Империи Росс и магически одаренной аристократии, разъезжающей на таких вот адски грохочущих силоперах. Аркадий отвечал на вопросы, и Мурка еще больше убеждалась в том, что различий меду мирами много.

Пси-энергию тут еще не открыли, как и не изобрели двигатель Алькубьера, космос не осваивали, зато издревле имелась сила иного характера. Тотемная родовая магия. И появилась она, как стало ясно из речей Лопаткина, давненько. Стала триггером для жесткого разделения человечества на классы. Клановая аристократия — сформированная высокоодаренная верхушка. Слабый род мог стать вассальным у более сильного. Остальной народ делился на прислужников рода, и безродников. Император — это всегда глава сильнейшего рода. На сегодня империей правил род Рюриков. (Привет земным Рюрикам).

И еще, в этом мире никогда не было веры и Богов. Ни Христа, ни Аллаха, никаких. Летоисчисление у них велось от основания первого крупного поселения на материке. Законы продавливались как пластилиновые, выгораживая в первую очередь сильнейших. Эти же законы позволяли вести родовые войны при условии, что выигравшая сторона оплатит пошлину в казну. Император смотрел на все сквозь пальцы. Убивайтесь, мол, на здоровье, но платите отступные. Такие же порядки были и в других странах. В общем, Всё «страньше и страньше» представлялась кроличья нора, в которую залетела Мурка.

— Бо… Моему роду войну не объявляли?

— Нет.

Кто-то решил сэкономить. Ай-яй, куда император смотрит?

Решив восполнить еще один пробел, она повернула на себя зеркало заднего вида и какое-то время рассматривала отражение. М-да. Эта крошка теперь она, Мурка? Утонченная худенькая мордашка, большие карие глаза с длинными ресницами, острый подбородок, маленький носик, пухлые маленькие губки. Худые ключицы, тощие ручонки. Восемнадцать лет от роду, но по виду и пятнадцать не дашь. Бог ты мой, за что ты меня так! Но да ладно, были бы кости, а морфы нарастут. А что морфы у нее будут, очень хотелось верить. Отвернула зеркало обратно, чувствуя, как щеку нагревает солнечные лучи.

— Расскажи мне, откуда мы едем, Аркадий Емельянович?

Оказывается, Машенька Боровская еще в раннем детстве была сослана высокоблагородными родителями в глушь, в провинциальный поселок Костромской губернии, где она жила в многодетной фермерской семье. Отвозили ее туда и затем навещали тайно, в основном, мать, ибо нечего марать честь рода выказывая на людях такую бездарность как она. Какие милые люди! А сейчас, когда все Боровские уютно почивают в родовом склепе, про малышку Марию вспомнил поверенный. Он же и отправился за наследницей, чтобы вернуть в поместье лично.

Когда впереди показалась высокая металлическая стела с изображение бурого герба с тем же вепрем, что на капоте, Мурка прочла на ней надпись: «Боровские владения», а Лопаткин облегченно выдохнул.

С этого момента они колесили по земле, принадлежащей графской семье — все больше охотничьи угодья и невозделанные луга. Спустя пару часов свернули на длинную и прямую дорогу, окаймленную высокими деревьями, похожими на тополя. Они расчесывали пышными кронами пушистые розоватые облака. Дорога, ярко исполосованная тенями деревьев, вела к трехэтажному серому особняку с портиком в семь колонн, чуть мрачноватому для такого солнечного дня, и закрытому со всех сторон забором из серого кирпича с щетиной острых шпилей. Еще на подъезде из сторожки показался охранник, суетливый косматый мужичок, и поспешил открыть ворота.

Они въехали на просторную площадь, где сило-перл и остановился. Слава тишине!

Показалось пятеро мужчин в коричневой форме. Среди них выделялся угрюмый коренастый рыжеватый усач в фуражке с гербовой кокардой. Глаз сразу определил натренированных ребят. Определенно не гнушаются силовыми нагрузками. Хотя смотрят как-то слишком кисло.

— Это Карп Семенович, начальник безопасности вашего рода, и его ребята. Все знали, что я должен был привезти наследника. Не беспокойтесь, они под клятвой.

— Что за клятва?

— Родовой верности. Пока жив хоть один Боровский, они не смогут навредить вам. А наемники из усадьбы уже все разбежались.

Выйдя, Мурка мазнула взглядом по охранникам, а потом приставила ладошку ко лбу и оглядела открывшийся экстерьер дома. Присвистнула. Хорошо живут графья в этом мире. Просторно и свободно.

— Приветствуйте, нашу графиню Марию Павловну Боровскую, — с каким-то нажимом произнес рядом Аркадий Лопаткин.

— Наше почтение, ваше сиятельство, — через силу проворчал Карп, оглядывая новоприбывшую госпожу, словно немощную калеку. Из ряда: жалко, и не зашибить бы.

Ну да такая она сейчас и есть. Малорослая худышка с белой повязкой на головушке. Ничего, поправимо.

— А чего кирпичи носим? — спросила с улыбкой.

— Какие еще кирпичи? — опешил.

— На лицах, — усмехнулась. — Давайте, показывайте хоромы изнутри, что ли. И в этом доме есть еда?

И первая потопала к длиннющей парадной лестнице.

Она не видела, как за ее спиной улыбнулся Лопаткин. Он уже привык к ее манере общения за последние часы.

В доме к процессии присоединился еще дворецкий — флегматичного вида мужчина лет пятидесяти по имени Симон Симонович. Как же их сиятельства без дворецких. Никак.

Разглядывая внутреннее убранство, неожиданно свалившегося ей в наследство дома, Мурка не переставала удивляться массивной мебели и паркету из натурального дерева. В ее современности это было дорогое удовольствие для любителей старины.

Просторные залы, спальни, кабинеты — все в шелках, бархате, кружавчиках. Чудненько как! Высокие потолки с позолоченной лепниной, мраморные статуи, барельефы, колонны. Она поселилась в Эрмитаже, ей Богу! Правда запыленном.

— Апчхи… — сдвинула портьеру, подходя к окну.

— Простите, госпожа. Штат нынче урезан, я скажу Авдотье, чтобы прислала дочерей для влажной уборки. Многие комнаты были закрыты-с.

— Авдотья у нас кто?

— Домоуправительница.

— А это что за постройки? — тыкнула пальчиком в окно.

— Конюшня и силоперня.

Не удержалась и рассмеялась в голос, глядя на невозмутимое лицо Симона. Наверно сказывались нервные перегрузки. Пора бы подкрепиться.

Блюда, которые предложили «откушать» в столовой показались космически вкусными! Просто невероятно! Утиная печень, запечённая с картофелем, посыпанная зеленью. Салат из сладких спелых помидоров с тертым сыром, чесноком и сметаной, — все натуральное, пальчики пооткусываешь, с голодухи особенно. Пригласила присоединиться к трапезе славных мужей, но те отказались.

— Простите, ваше сиятельство за скудный стол, — выдал степенно дворецкий, жуя нижнюю губу. — Казна Боровских более не позволяет закупать нынче осетрину и мраморное мясо.

— А что с казной? — Мурка зачерпнула ложкой салатную розовую юшку, отправила ее в рот. Какое наслаждение.

— Денег нет, Мария Павловна, — развел руками Аркадий. — Ваши братья все проиграли. И не только деньги. Самый доходный броневой завод, литейный завод и фабрика по созданию артефактного сырья судя по предоставленным документам соседей баронов Рачковичей так же были проигран ими. Мы разорены…

Старик нервно затеребил лацкан своего пиджака.

— Да только странные то документы. Видал я их.

— Подделка?

— Голову даю на отсечение. Вот только в суде ничего доказать не получится.

Вот как. Боровские оплошали со всех сторон. Жалко целую семью, хотя они с Машенькой и некрасиво обошлись, но все же.

— И потому, Мария Павловна, увы, — печально вздохнул Лапкин. — Из-за скудного приданого в жены вас возьмет лишь аристократ далеко не из первой сотни.

А вот тут картошечка вдруг застряла в горле. Кхе… Кхе! Что? Отодвинула тарелку и в упор уставилась на поверенного.

— В жены? О чем ты, Аркаша? Я же наследница рода, или меня уже сосватать успели?

— Ну как же, ваше сиятельство, вы не можете быть главой рода. А потому отдадут вас под венец тому, кто на аукционе невест больше всех заплатит в императорскую казну.

Вот тут картошечку пришлось на время отложить и сплести руки на груди.

— Объясни-ка мне дорогой так, чтоб понятно стало даже раненой в голову, — чуть нахмурилась.

— Главой рода может быть лишь мужчина.

— Да ладно? — усмехнулась. — И что, даже нет исключений? Вот не поверю, что, во всей империи нет кланов с женщиной во главе?

— Ну как же, есть. Например, Антонина Щукова.

— Во-от!

— Так она, чтобы ее признали главой рода, в сотне поединков выстояла. Смелая и к тому же очень сильная магичка!

— Хочешь сказать, что если я хочу оставить себе наследство и лично им распоряжаться, меня будут проверять на прочность?

— Обязательно, Мария Павловна! Как только узнают о вас и о вашем отказе участвовать в аукционе, то будет паломничество из желающих победить вас в бою, и тем самым приобрести в жены.

— А подробнее…

Оказывается, эти так называемые «женихи», а скорее всего рвачи, охочие до чужого добра, несутся к такой вот даме, с ходу валят ее так, чтоб не до смерти, и как последние придурки снимают бой на магическую подвесную камеру. Потом ролик отправляют в императорскую канцелярию, оттуда приходит постановление о браке. Вот это поворот и двинутый на всю голову патриархат.

Ха-ха! Здравствуй, очередная подстава от судьбы. Недолго пришлось ждать.

Усмехнувшись, вернулась к поеданию деликатесов. Румяная дородная разносчица вплыла в барскую столовую с подносом, где в расписных сервизных тарелках возлежали горкой пирожки с мясом и вафельные трубочки с кремом. И Мурка подумала, что первого, кого наградит, когда появятся средства, так это стряпуху.

За поеданием едва не проглядела появление новых лиц. В столовую вошел худой мальчишка лет тринадцати и остановился как вкопанный, хмуро тараня взглядом восседающую во главе длинного стола наследницу. За его спиной пряталась девчушка лет пяти. Эти двое неуловимо были похожи, как брат и сестра.

Завидев вошедших, Аркадий приблизился к ним и что-то шепотом сказал.

— Вы не говорили, что это будет девчонка! — прошипел мальчишка в ответ.

— Какая разница, — поправил очки на носу Аркадий. — Поприветствуй графиню Боровскую.

В какой-то момент казалось, что мальчишка сейчас взбрыкнет, но нет, подошел и почтительно поклонился, видимо, как у них тут принято при знакомстве. Девочка, бледная с лица, повторила поклон.

— Мария Павловна, позвольте вам представить Якова Павловича и Софию Павловну, бастардов вашего батюшки. Они проживали в этом доме по велению последнего.

— Приятно познакомиться, родственники, — Марка поднялась с места и подошла ближе. А ведь Машенька тоже похожа на них. Каштановые волосы, карие глаза.

Папаша Боровских выходит бастардов пригревал, а родную дочь заслал «в тундру». Очень любопытно.

— Бастарды не входят в род? — задала вопрос, хотя уже знала ответ.

Яков опустил голову, чтобы скрыть презрительную усмешку. Мол, эта деревня даже простых истин не знает.

— Нет, ваше сиятельство. Разбавленная кровь не имеет права наследования, — подтвердил догадку Лопаткин. — Но их обычно аристократы держат при себе. Кровью, даже такой слабой не разбрасываются. Чревато.

— Жаль, — сморщила нос Мурка.

Мальчишка удивленно покосился.

— Вы позволите детям и далее проживать в вашем доме до свадьбы? — только сейчас Лопаткин дошел до вопроса, который должен был, по его мнению, решиться.

— Позволяю, — Мурка ободряюще улыбнулась робкой девочке. — София, хочешь сладких трубочек?

Та взмахнула удивленно ресницами и кивнула.

— Ваше сиятельство, — склонился Аркадий к уху госпожи. — Бастардам не принято сидеть за одним столом с высокородными.

— Ерунда, — отмахнулась Марка. — Пошли к столу, малая. И ты, Яша, если желаешь, присаживайся.

— Благодарю, но не стоит. И Софии тоже не следует.

Малышка, которая было направилась к столу, поглядывая на трубочки, вернулась и снова нырнула за брата.

— Зря, ребята. Выпечка бесподобна. Как зовут вашу повариху-кудесницу?

— Гриппа Степановна, — ответила ей почему-то именно маленькая Софа.

— Найду, расцелую.

Аркадий крякнул при этих словах.

Позже, Мурка посетила местный «спа-комплекс» — чудесную душевую и малый бассейн, отделанные малахитовой плиткой. Там и обработала рану сама, хотя все убеждали позвать лекаря Городашева. Тот был из вассального мелкого рода и жил в двух верстах к югу в Малом поселке. Баня тут тоже была, но из-за царапин на голове рановато было проводить такую экзотическую процедуру.

К тому моменту домоуправительница Авдотья Михайловна, деловитая пожилая женщина, и ее помощницы уже подготовили покои. Песочно-желтых оттенков комнаты, обставленные светлой мебелью из березы. Горничная дородная молодая женщина по имени Фая принесла свежие полотенца.

— Кто тут раньше жил? — поинтересовалась у молодки.

— Никто, ваша светлость. Это вторые покои вашей матушки, но она никогда ими не пользовалась.

— Отлично.

Фая удалилась. А во рту как назло пересохло. Накинула халат одного из братьев, который ей предложила Авдотья и отправилась вниз. Ступая по лестнице в мягчайших тапочках из овчины и метя подолом мраморную плитку, застала любопытный разговор двоих мужчин. Аркадий и Яков стояли на лестничном пролете этажем ниже и, конечно, темой их беседы была именно ее персона.

— Ты же сам слышал, Яков, Мария Павловна вас не гонит. Наследница вполне адекватная девушка…

— Да эту горе-наследницу сожрут за милу душу аристо в первый же месяц! — воскликнул в сердцах бастард. — Она же блаженная какая-то! Простого не понимает! И дара — ноль. После свадьбы заберут поместье, а потом новый хозяин вышвырнет нас отсюда. Я этого не хочу. Лучше мы уедем с Соней сейчас. Мать написала, что примет нас.

— Подожди, не торопись. Что вас ждет в Сенном? Там же школы закрываются. Уже несколько смертельных случаев от нападок генобов. А здесь у Сони гувернеры, расписание уроков.

— Кхе-кхе, — пришлось все же спуститься.

— Кхе-кхе, — пришлось все же спуститься. — А чего это вы здесь делаете, а?

Яков вздрогнул, да и Лопаткин не ожидал. Уставились на нее, как суслики в степи. Мурка неспешно прошествовала мимо. Зевнула, прикрывая ладошкой рот:

— Советую поспать. Как там в древних сказках? Утро вечера мудренее.

И вскоре сама последовала собственному совету. Сейчас ее цель — набраться сил, чтобы суметь добиться концентрации впоследствии. А это нежное тельце Машеньки уже только на ее чистом упрямстве и двигалось. Перед тем как улететь крученой пулей к морфею, Мурка с грустью вспомнила об отце. Ее старик наверняка расстроился, что потерял дочь. С кем же ему теперь грызться? А если серьезно, то только из чужого мира, наверное, и видно так хорошо, кто любил тебя по-настоящему. Арестанта, скорее всего, взяла себе Панка, она давно на ее кота зарилась. Бедный Ар, сложный у тебя получился денек. Но уж прости, меховой матрац. Твоя хозяйка теперь вне зоны доступа.

Полночь, тишина. Лишь луна равнодушно глядит в окно. Ее белый свет, минуя тяжелые шторы, ложится на паркет косым четырехугольником. Кажется, или все двуногие уснули?

Мелкий грызун торопился вернуться в свое кубло после удачного похода на кухню. В брюхе зверька переваривались крошки хлеба, с пару десятков ломаных зерен овсяной сечки, приличный кусок твердого сыра, который он так удачно нашел у ножки стола.

Грызун пролез под дверью и принялся осторожно красться по покоям, которые ранее всегда пустовали. Сегодня тут спал один из двуногих. Постояв на задних лапках, зверек прислушался к тихому размеренному сапу, доносившемуся рядом, поводил носом, шевеля усами.

Спящий не выглядел страшным. И тогда зверек осторожно двинулся мимо кровати. Он упустил момент, когда из двуногого вытянулась дрожащее и тонкое, точно нить, алое щупальце. Оно поползло к нему по воздуху и обвило его серую шейку. Десять секунд, и придушенная мышь осела на землю пустой истонченной оболочкой, а потом и она испарилась. Алая нить вернулась в тело. Человек же продолжал крепко спать, лунный свет успел сместиться на его худые щиколотки.