Господин моих ночей

Глава 13

Остаток ночи, до рассвета, я просидела в своей комнате. Вернее, простояла у окна, наблюдая, как на розовеющем небе постепенно растворяются звезды, и прислушиваясь к просыпающемуся городу.

Маме и Уне я решила ничего не говорить. Пока сама не определюсь, как поступить, незачем еще и их тревожить, я и так примерно представляла, что они скажут. Мама, скорее всего, будет колебаться, ей всегда всех жалко, а наша помощница — упрямо возражать против того, чтобы я геройствовала. Я давно поняла, что аристократов Уна воспринимает без особого трепета, преклонения и, тем более, любви. Ее безусловная преданность распространялась только на нас с мамой.

Наступило утро, в привычной будничной суете пролетел день, незаметно подкрался уже по-осеннему прохладный вечер, а я так ничего и не придумала. Хотела посоветоваться с Толлой, но, поразмыслив, отказалась от этой идеи. Хозяйка «Гнездышка» относилась ко мне с симпатией и не раз помогала, но сомневаюсь, что она, рискуя репутацией и благосостоянием заведения, станет покрывать нас в таком сомнительном деле.

Пару раз в течение дня ко мне пыталась подобраться Нэсса с явным намерением продолжить начатый на кухне разговор, но я, благодарение Пресветлой, всякий раз успевала вовремя сбежать. Не до нее сейчас. Однако после ужина невестке все-таки удалось подкараулить меня на лестнице.

— Надеюсь, ты поступишь правильно, Элаис, и мне не придется прятаться от знакомых и стыдиться того, что мы с тобой родственницы, — тихо прошипела она, так чтобы не услышала стоявшая внизу Уна.

Медленно осмотрела женщину с ног до головы. Удобные мягкие туфельки… Домашнее платье из тонкой шерсти — уютное и элегантное. Как только у нас появились деньги, Нэсса первым делом вытребовала себе «соответствующую» одежду, которую в ее «сами-знаете-каком-положении» удобно носить. Элегантная прическа, которую ей каждое утро делала служанка… Надменное выражение лица человека, полностью уверенного в собственной правоте.

Под моим взглядом Нэсса напряглась, некрасиво скривила пухлые губы и демонстративно выпятила свой и так уже немаленький живот.

Жена брата, будущая мать последнего ли Норда, моя невестка… Чужая, совершенно чужая женщина. Неужели я теперь обязана всю жизнь провести с ней бок о бок? Не хочу.

— Боюсь, я уже запятнала свое имя и в приличном обществе вряд ли смогу появиться, как бы ни старалась.

Глаза женщины удивленно расширились, но она все-таки кивнула, соглашаясь с моими словами. Она «тоже» считала меня полностью пропащей.

— Вот видишь, Нэсса, ты сама понимаешь, что я больше не соответствую почетному званию твоей родственницы, так что и пытаться не стоит. — Я выпрямилась, и закончила холодно: — Думаю, для всех будет лучше, если через некоторое время после родов ты вернешься к своим родным. Уверена, они дадут достойное воспитание наследнику Талима.

— Но... — ошарашенно протянула Нэсса, — Куда я поеду? Как? И… мы даже не представляем, где они сейчас.

— Я попрошу выяснить, что случилось с твоими близкими. Если все в порядке, и они, действительно, вернулись в имение, надеюсь, Айт… Надеюсь, вам с ребенком не откажутся выделить нескольких сопровождающих.

Наверное, я повысила голос, потому что хлопотавшая в холле Уна вопросительно вскинула голову, вслушиваясь в мои слова, и ободряюще улыбнулась.

— Элаис...

Не знаю, что собиралась сказать невестка — начать спорить или, наоборот, обрадоваться предложению. Так или иначе добавить она ничего не успела. Нхоран на моем запястье ожил и легонько завибрировал, посылая по всему телу волны ласкового тепла. Высший ждал... звал… торопил, и я, взмахом руки прервав Нэссу, сжала метку и поспешила вниз по лестнице. Откровения жены Талима меня интересовали гораздо меньше, чем предстоящая встреча...

Айтон... Как же я соскучилась!

На бегу попрощалась со всеми, набросила плащ и нырнула в стылый сумрак вечернего города. Карета, как обычно, ждала в нескольких кварталах от дома, и впервые мне показалось, что это слишком далеко. Дойти до конца улицы. Повернуть. Пересечь перекресток, пробежать переулком, еще раз повернуть, а там уже совсем недалеко...

Экипажа на привычном месте не было. Тихо, безлюдно, пусто — лишь звук моих шагов и громкие, неровные удары сердца. Пока я недоуменно оглядывалась, от дома напротив отделилась окутанная тьмой фигура и не спеша двинулась ко мне.

— Добрый вечер, госпожа Бэар! Рад вас видеть.

Тьма колыхнулась, услужливо истончаясь и позволяя разобрать черты знакомого мужского лица.

Тэйн...

— Не могу ответить тем же, — вырвалось прежде, чем я поняла, кому и что говорю. Бедная госпожа Джиас, если бы она сейчас меня слышала, пришла бы в ужас от манер воспитанницы.

Отвела взгляд, но извиняться не стала. В конце концов, я не сказала ничего, кроме правды. Ройстан Тэйн был последним, с кем я желала бы столкнуться. В моем личном списке неприятных личностей он, пожалуй, опередил уже Зака Сетнера и с большим отрывом уверенно лидировал. Так что, если высший сейчас разозлится, мне все равно. Но он лишь рассмеялся.

— Печально, — протянул лениво, чуть насмешливо, давая понять, что, на самом деле, даже не думал огорчаться. — Я вам настолько неприятен? Что ж, постараюсь это пережить.

Он сделал еще несколько шагов, приблизившись почти вплотную. Я тут же поспешно отступила и снова завертела головой, пытаясь понять, куда же исчезла карета.

— Ищете экипаж? — любезно осведомился Тэйн.

— Он должен быть где-то здесь… Меня ждут и...

— Кучеру пришлось отъехать дальше, на другую улицу, — мягко перебил он. — Вон туда… за поворот… Позвольте, я провожу. Заодно и прогуляетесь. Вы такая бледная, уставшая, по-моему, вам нужно чаще бывать на свежем воздухе, особенно в такую приятную погоду.

— Приятную? — переспросила с нервным смешком, зябко кутаясь в плащ, чтобы защититься от пронизывающего ветра и недавно начавшегося, пока еще мелкого дождя.

— Именно, — уверенно подтвердил высший, делая замысловатый жест в воздухе.

Надо мной словно раскрылся невидимый купол. Ветер и дождь мгновенно стихли, хотя ни единого просвета в свинцовом небе так и не появилось.

— Идемте, — указал Тэйн на противоположную сторону улицы. И, как только я двинулась вперед, присоединился и пошел рядом. — Я ждал вас, Элис. Нам нужно поговорить.

— О чем? — я старалась даже не смотреть в его сторону. — Мне казалось, мы все уже выяснили, в прошлую нашу встречу, и у вас больше нет ко мне претензий.

— Претензий нет, — легко согласился Тэйн. — Есть просьба.

Я все-таки не выдержала и покосилась на высшего. Голос его звучал небрежно и расслаблено, а вот взгляд... От искрившего в его глазах льда хотелось зажмуриться.

— Просьба?

— Совсем маленькая. Необременительная. Постарайтесь не общаться с Айтоном так часто. Если намекнете, что вам тяжело навещать его каждую ночь, а потом оставаться до утра, и попросите сократить встречи, уверен, он не откажет.

— Но... — надеюсь, мой голос звучал так же непринужденно и уверенно, как его. — Почему вы обращаетесь с этим ко мне? Я всего лишь соблюдаю договор и прихожу только тогда, когда меня вызывают…

«Не только», — услужливо подсказала память, напоминая о нашей первой ночи, но я досадливо отмахнулась — Тэйну незачем об этом знать.

— Если вам что-то не нравится, сами обсудите это с вашим другом.

— Пытался, — нахмурился высший. — Он не желает слушать. И мне категорически не нравится то, что с ним происходит. Да, фамильяры не нашли в вас ни единой крупицы дара — я не собираюсь оспаривать их вердикт, — но тогда чувства Айтона к вам тем более ненормальны. Послушайте, Элис, — он остановился и решительно заступил мне дорогу. — Вы умная девушка и понимаете, что вам все равно скоро придется с ним расстаться. Вы ведь собирались вернуться в имение, жить в покое и достатке, окруженная любимыми родственниками. Верно? Если привязанность Айтона к вам будет расти, он не отпустит вас так просто. Настоит на продлении договора, потащит за собой в Лагор, заставит жить среди чужих людей, а потом вы все равно останетесь одна… Тем более, что у него скоро свадьба.

— Что? — переспросила я вмиг севшим голосом. — Свадьба?

— Да, — Тэйн пытливо заглянул мне в глаза. — Вы не знали, что у Айтона есть невеста?

— Знала… Разумеется, знала… Но я думала...

А с какой стати я решила, что его будущая жена — маленькая девочка? Почему считала ее ребенком? Ведь мне никто об этом не говорил... Никто... Сама придумала и поверила в то, во что очень хотелось верить.

— …должны были назначить день свадьбы, — пробились ко мне сквозь шум в ушах слова Тэйна. — Но Айта срочно отправили в Варрию, и они с сестрой отложили оглашение до его возвращения. Кстати, Верена на днях приезжает в Кайнас. Решила навестить нас. Соскучилась, — тон Ройстана на мгновение потеплел, но тут же снова обдал меня холодом. — Неужели он вам об этом не сказал?

Качнула головой, не в силах совладать с голосом. Собраться... Нужно собраться... Он не должен видеть, что я растеряна, понять, как мне больно. Никто из них не должен. Ни Тэйн, ни Айтон. Выпрямилась, вытянулась в струнку, так, что заболела спина. Вскинула подбородок и, припомнив все уроки госпожи Джиас, произнесла спокойно и ровно:

— Видимо, лорд Айтон не счел необходимым поставить меня в известность, и я прекрасно его понимаю. Подписанного нами соглашения визит невесты никоим образом не касается и не нарушает ни одну из договоренностей. Ваше беспокойство по поводу нашего слишком тесного общения беспочвенно, тем более теперь. Уверена, после приезда леди Верены лорд будет ей уделять гораздо больше времени, чем мне, — перевела дыхание, следя за тем, чтобы оно не сбилось. — Благодарю вас за заботу о моем будущем, но, если это все, что вы намеревались сказать, давайте закончим. Мне, действительно, пора. Айтон не любит ждать.

Тэйн продолжал молча сверлить меня тяжелым взглядом, и с языка невольно сорвалось:

— И не смотрите на меня так.

Это стало моей ошибкой.

Неуловимо быстрым движением высший перетек ближе, оттеснил меня к стене дома и мрачной тенью навис сверху.

— А как я смотрю? — лед в его глазах исчез, сменившись расплавленным золотом. — Как? Вы видите мое лицо? Какого цвета у меня глаза? Отвечайте!

Какого цвета? Желтого. Таких пронзительных янтарных глаз с яркими золотистыми искрами у людей не встретишь — только у хищников. Голодных, свирепых, опасных.

Образ огромного зверя, нетерпеливо постукивающего по земле хвостом и внимательно следящего за беззащитной жертвой, молнией мелькнул в голове, но я ничего не сказала. Вообще не издала ни звука. Только поморщилась и отвернулась, когда высший наклонился слишком низко.

— Ну, что же вы молчите, Элис? — в тоне мужчины прорезались какие-то рычащие нотки.

Странная настойчивость Тэйна беспокоила, пугала. В ней угадывалось с трудом сдерживаемое нетерпение и какая-то странная личная заинтересованность.

— Не понимаю, о чем вы… — выдавила, стараясь смотреть куда угодно, только не ему в лицо.

— Врете, — победно выдохнул собеседник, и я с опозданием вспомнила, что высшие легко считывают яркие эмоции, а я сейчас слишком волнуюсь, и все мои чувства доступны, как открытая книга. — Тьма позволила меня разглядеть, да? Я так и знал.

Меня насторожило неприкрытое торжество в его голосе, но еще больше не понравилось многозначительное «тьма позволила». Мне вообще не нравилось все, связанное с их загадочной тьмой.

— Когда это случилось? — продолжал терзать меня вопросами Тэйн. — В первую встречу? Позже?

Каари, как же поступить? Ложь он сразу распознает, а правду говорить нельзя. Я отчетливо это ощущала — нельзя, и все.

— Закройся… — недовольно буркнули в голове голосом Хвича. Так отчетливо, что я невольно начала озираться в поисках горгула. Но на улице по-прежнему никого кроме нас с Тэйном не было. — Он не твой... Сумеешь...

— Как?!

Не знаю, можно ли беззвучно кричать, но, кажется, именно это я только что проделала.

— Поможем... — сжалился мой спаситель.

Перед мысленным взором мелькнуло изумрудное перепончатое крыло, замерло, отгораживая меня от высшего, потом истончилось и исчезло. Но в голове сразу прояснилось, а на душе стало легко и свободно.

— Я не вижу вашего лица, лорд Тэйн, — произнесла уверенно и твердо. — Никогда не видела. Что касается моих слов, то, боюсь, вы их неправильно поняли. Я неожиданно ощутила давление в висках, тяжесть, боль, а вот и подумала, что это из-за вас. У нас в Варрии верят, что маги, если пожелают, способны убивать взглядом.

Глупое объяснение, но другого у меня не нашлось. Пусть считает, что виной всему наши местные предрассудки.

Тэйн скривился, как от зубной боли, но во вранье в этот раз не уличил. Лишь бросил с досадой:

— Успокойтесь. Нхоран защитит от любого негативного воздействия.

А потом добавил глухо и устало, резко перейдя на «ты»:

— Еще в первую встречу, там, на площади, я почувствовал, что мы как-то связаны. Стоило только приблизиться, и меня потянуло к тебе так, словно мы давно уже соединили наши эмоции. Представляешь, каково было узнать, что Айтон опередил меня?

О, Пресветлая!

— Но теперь я его альтэ и...

— И ничего не изменилось, — Ройстан снова попытался поймать мой взгляд, но в этот раз я держалась настороже и сделала вид, что смотрю поверх его плеча. — Моя тьма по-прежнему готова принять тебя, Элис, ее совершенно не смущает то, что ты уже… познала мужчину. Это безмерно удивляет и тревожит меня самого, но я ничего не могу поделать.

Тэйн замолчал, сделал несколько шагов назад, освобождая мне проход.

— Вам, действительно, стоит поспешить, госпожа Бэар, пока сюда не явился Айт. Идемте. И... Подумайте все-таки над тем, о чем я вас недавно попросил.

Оставшийся путь мы проделали в полной тишине. Высший помог мне сесть в экипаж, поклонился, бесшумно скользнул в сторону и растаял в сумраке подступающей ночи.

— Р-р-р, — понеслось ему вслед из глубины кареты.

— Поздно рычать, все уже закончилось, — проворчала, устраиваясь напротив горгула. — Нужно было защищать меня на улице, когда я от страха у той стены умирала.

— Помог... — обиженно нахохлился фамильяр. — Закрыл…

— Закрыл, — согласилась я, и, протянув руку, погладила каменную голову. — Спасибо тебе, Хвич. Но все-таки жаль, что сам не пришел.

— Нельзя, — досадливо фыркнул монстр. — Алхор… Не вредил. Разговаривал. Опасности нет. Нельзя...

— Ты имеешь право защищать меня от высших только если есть прямая угроза? — «перевела» на нормальный язык слова Хвича.

— Да... Запрет... Угроза — приду... Мишь придет... Тэйн тебя не заберет, не бойся.

— А что, собирался? — замерла я.

Этого еще не хватало.

В горле горгула заклокотало. Я даже не сразу сообразила, что это он так смеется.

— Он думает, ты — его, — закончив веселиться, выдал фамильяр. — А ты — наша.

Я подавилась вздохом и закашлялась. Час от часу не легче. Ладно, сказал бы, что я — Айтона, еще куда ни шло, а оказаться собственностью монстров совсем не хотелось. Хотя, как я могу принадлежать Айту? У него есть Верена.

На душе стало совсем тоскливо. Я закуталась в плащ, обвила шею пересевшего ко мне Хвича и откинулась на спинку сиденья, стараясь не думать о предстоящей встрече с высшим.

Как мне вести себя с ним? Наслаждаться счастьем в его руках и знать, что уже завтра он так же нежно будет обнимать свою невесту? И скажет ли Айтон о ее приезде? Сочтет ли нужным хотя бы упомянуть об этом?

***

— Что случилось, лисенок? — Айтон потянулся к моему лицу, отводя в сторону прядь волос. — У тебя неприятности?

— Нет, — уткнулась носом в его плечо, чтобы избежать внимательного взгляда, но высший не позволил мне улизнуть от ответа.

— Снова пытаешься спрятаться? Не выйдет. — Меня мягко, но настойчиво вернули в прежнее положение. — Ли-ис? Ты же знаешь, я могу решить любые проблемы.

Любые... Усмехнулась про себя.

— Все в порядке, правда. — Надеюсь он поверит моему безмятежному голосу и простодушно-честному взгляду. — Почему ты...

— Чувствую. Твое смятение… Грусть… Тревогу с привкусом отчаяния… Что тебя беспокоит, найтири?

Не стоило надеяться, что мне удастся закрыться от мага. Хотя я честно пыталась.

Когда мы встретились, и Айтон нетерпеливо сжал меня в объятиях, а потом принялся целовать так жарко и голодно, что у меня закружилась голова и подкосились ноги. Когда он подробно расспрашивал о том, как себя чувствую, а я снова и снова повторяла, что все не просто хорошо — замечательно. Когда нес наверх, продолжая целовать и шептать, как успел за эти два дня соскучится. Когда до краев наполнил мое тело и душу страстью, беря раз за разом — то бережно, искушающе медленно, то яростно, жадно, пылко.

Все это время я старалась «не помнить», но... так и не смогла отвлечься.

«Верена... Невеста... Приезжает...» — звучало эхом на краю сознания, впивалось болезненной иглой. И забыть об этом никак не получалось. Я пробовала мысленно возводить между нами преграду, но стоило мужчине прикоснуться — губами, пальцами, горячим обнаженным телом, — стоило мне вдохнуть его запах, и невидимая стена рушилась, не оставив после себя даже пыльного следа. Так что обмануть Айтона я тоже не сумела.

Чем сдержанней я была, тем нежнее, ласковее, настойчивей вел себя высший. Точно чувствовал, что я пытаюсь убежать, отстраниться, и не давал этого сделать.

— Так что произошло, Лис? Не молчи. Я ведь все равно узнаю.

— Тэйн, — открыла я часть правды. — Мы встретились сегодня вечером.

— Вот как? — Пальцы Айтона на мгновение с силой впились в мои плечи. — Что ему было нужно? Он испугал тебя? Угрожал?

— Нет, — усмехнулась грустно. — По его словам, всего лишь обратился с маленькой просьбой. Кое-кому не нравится, что мы встречаемся слишком часто, так что мне настоятельно посоветовали сделать все, чтобы ты реже меня вызвал.

Я не собиралась выгораживать Тэйна. И скрывать, о чем он просил, тоже не собиралась.

— Рсхваш-ш-ш, — прошипел Айтон что-то малопонятное, но очень похожее на ругательство. Притянул меня поближе. — Ройс совсем рехнулся. Не бойся, больше он к тебе и близко не подойдет, я позабочусь об этом.

— Ройстан Тэйн твой будущий родственник, — шепнула ему в шею и замерла, ожидая ответа. Скажет о Верене или нет? О том, что она приезжает? Мне хватит даже намека.

И высший тоже замер. Напрягся и сжал меня так крепко, что дыхание перехватило. Словно боялся, что меня сейчас выхватят из его рук и унесут прочь.

— Это не дает ему права приставать к тебе с нелепыми обвинениями и чего-то требовать, — выдохнул, наконец, глухо. И все, больше ничего не добавил. Приник ко мне поцелуем — ненасытным, лихорадочным, каким-то отчаянным, и нам стало не до разговоров.

В эту ночь мы так и не уснули.

Айтон будто с ума сошел, раз за разом доводя меня до изнеможения. Как изнывающий от жажды путник, что добрался до желанного оазиса в Наррской пустоши, пил мое дыхание и никак не мог напиться. Он был везде — внутри, снаружи, порой казалось, что его чуткие пальцы, легко скользя, дотрагиваются до самого сердца. И я взлетала в его руках, задыхаясь от огненной волны, окатившей тело, парила и падала вниз, чтобы снова взлететь.

Танец двух тел, сгоравших в общем пламени, на самом краю бездны, где нет ни «до», ни «после», а есть только «сейчас». Где важен каждый миг, вздох, стон, каждое прикосновение… Движения, древние, как сама жизнь. И шепот…

— Найтири… Моя…

Его слова успокаивали, обволакивали нежным коконом, и горечь, рвущая душу, понемногу отступала, но до конца не исчезла.

Наступило утро, а он так и не произнес самого главного…

— Лис, — я уже собиралась уходить, когда Айтон неожиданно остановил меня. — подожди.

Сердце пропустило удар. Неужели все-таки скажет?

— Меня не будет несколько дней, я дам знать, когда вернусь.

Проглотила тугой комок, застрявший в горле, кивнула.

— Хорошо.

Айтон всмотрелся в мое лицо, подхватил ладонь перевернул. Горячие губы коснулись запястья.

— Позволь сделать тебе подарок.

Подарок? Мне не нужны подарки, особенно теперь. Мне нужна правда.

— Не стоит. Тех денег, что оговорены соглашением, достаточно, больше я не возьму.

Я не желала принимать от высшего ничего, сверх назначенной суммы. Цеплялась за каждый пункт соглашения, сохраняя иллюзию независимости. Глупо, наверное, но я ничего не могла с собой поделать — насмотрелась на содержанок, жадно хватающих все, что давал мужчина, и выпрашивающих у него все новые и новые драгоценности, наряды, экипажи. Так вели себя любовницы отца, и я отчаянно не хотела на них походить.

— Гордый лисенок, — в голосе Айтона звучала нежность. — Обещаю больше ничего не предлагать. Но сегодня... Сделаешь исключение? Для меня это очень важно.

Он сжал мою руку, которую так и не выпустил из своей, и, прежде, чем я успела возразить, надел на палец кольцо. Совсем простое, неброское, почти незаметное — тонкий золотой ободок с небольшим самоцветом. В украшении не было бы ничего особенного, если бы не камень. Серо-серебристый, переливающийся тонкими, острыми гранями, он загадочно поблескивал и казался… живым. Никогда не видела подобного.

— Смотри на него и вспоминай обо мне, — еще один невесомый поцелуй в центр ладони и неожиданно лукавое: — Раз сто в день, думаю, достаточно. Я не жадный.

***

Нхоран молчал второй день, снова превратившись в тусклый, еле заметный рисунок, и это, пожалуй, было к лучшему.

В чем-то Тэйн, несомненно, прав. Слишком частные встречи с Айтоном привели к тому, что я, незаметно для себя, начала привязываться к магу, и с каждым новым свиданием все сильнее. Иногда казалось, что вся моя жизнь проходит в ожидании вечера и того мгновения, когда я, коснувшись ограды, войду в распахнутые ворота. Что я просыпаюсь, дышу полной грудью, ощущаю вкус пищи, только если мы с высшим вместе. Я перестала воспринимать Айтона, как человека, с которым связана договором, он стал мне по-настоящему дорог. А это неправильно.

Я всего лишь очередная лишенная магии альтэ, приятная, удобная, желанная и... временная. Со мной делят чувства, страсть, постель, развлекают беседой, дарят украшения, но в свою жизнь не пускают и о том, что в ней происходит, не говорят. Все в соответствии с соглашением — ночью мы вместе, днем занимаемся собственными делами и проблемами. Скоро наши пути разойдутся и каждый пойдет своей дорогой. Айтон вернется в Лагор, женится, я уеду в имение, и мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

Значит, пора отвыкать от высшего, вспомнить, для чего все это затевалось, и вести себя иначе. Никаких обид, и вздорных, необоснованных претензий, просто надо почаще повторять себе, что это не мой мужчина. Может, рано или поздно удастся в это поверить, внутренне смириться, согласится.

А пока... Пусть Айтон развлекает невесту, уверена, именно для этого он и отменил наши встречи, а я разберусь с Сэлном, который, хотела я того или нет, перед людьми и Пресветлой все еще оставался моим женихом.

Наверное, если бы высший рассказал о приезде Верены, я бы не стала связываться с ли Парсом и помогать ему, но теперь... Обида на Айтона, ядовитой змеей свернувшаяся в сердце, чувство вины перед Сэлном, которое не желало полностью исчезать, как я себя ни уговаривала, память о мальчике из моего безмятежного детства, о счастливых часах, проведенных с ним вместе — все смешалось в душе, и я не смогла сказать «нет», несмотря на недовольство Уны и уговоры мамы.

Уне о неожиданном «воскрешении» жениха рассказала я, а вот маме проболталась Нэсса, уверенная в том, что свекровь примет ее сторону и заставит меня позаботится о «защитнике отечества». Но, как ни странно, на этот раз мама поддержала нашу помощницу.

— Понимаю тебя, солнышко, но подумай еще раз… Хорошенько подумай. Сейчас ты связана с магом...

— Я и с Сэлном связана — клятвой перед алтарем Каари.

— Если высший узнает, не простит, — расстроенно вздохнула мама. — Они ценят искренность в отношениях и не терпят лжи.

«Я тоже», — хотелось выкрикнуть в ответ, но я, разумеется, этого не сделала. Улыбнулась, произнесла, как можно спокойнее:

— Я помогу ли Парсу уйти из Кайнаса, а он вернет мне слово и расторгнет помолвку. Так мы договорились. А потом я дождусь завершения договора, получу свободу, и мы навсегда уедем из этого города. Ты и я. Надеюсь, Нэссу удастся отправить к ее родным.

Мама сокрушенно покачала головой, но больше не стала меня отговаривать. И именно она, в конце концов, предложила план, которому мы решили следовать.

С недавних пор охрана городских ворот была усилена. На ночь ворота запирались, а днем рядом дежурили досмотровые группы, состоящие из местной стражи, лагорцев и одного-двух магов. И если раньше пропускали любого, кто пожелал войти, то теперь только тех, у кого имелась метка столичного жителя или пропуск.

Проверяли всех, кроме нас с Уной.

Стражники у северных ворот, через которые мы раз в неделю ходили в лес — конец лета, самое время озаботиться припасами на зиму, — давно запомнили и меня, и мою сопровождающую. Они видели мой нхоран и браслет с рунами, этого оказалось достаточно, чтобы понять, кому я принадлежу. Все караульные знали, что я альтэ высшего, и относились, как к своей, нетребовательно и мягко. В последнее время нас вообще перестали останавливать — кивали и знаком показывали, что мы можем пройти, хотя остальных по-прежнему задерживали и обязательно досматривали.

На этом и строился наш замысел.

Сэлна решено было переодеть в женское платье и выдать за Уну. Конечно, ли Парс мало походил на служанку, даже в ее одежде, и мы ни за что бы не отважились на подобное безумство, если бы не амулет подобия, который «совершенно неожиданно» обнаружился у жениха. Слабый, почти пустой, этот артефакт не обманул бы мага, но они обычно дежурили не на самих воротах, а чуть поодаль. Для простых же стражников той иллюзии, что накладывал амулет, хватало, чтобы принять Сэлна за Уну.

Мы доберемся до городской стены, и там ли Парс, убедившись, что поблизости нет магов, активирует амулет. Я выведу жениха за ворота и навсегда с ним распрощаюсь. А потом дождусь Уну, которая покинет Кайнас через восточные ворота, и вместе с ней вернусь назад через северные. Две женщины вышли — две вошли.

Ненадежный план, рискованный, почти безумный. Но другого у нас просто не было.

Осталось дождаться конца недели.