Господин моих ночей

Глава 18

Утро следующего дня началось с привычной будничной суеты. Пробуждение, завтрак, полчаса рядом с малышом Талимом, с его первыми, пусть пока и неосознанными улыбками, и все разошлись по делам. Мама осталась помогать Нэссе. Уна отправилась к сапожнику за недавно заказанной теплой обувью, а я побежала на работу.

Перед выходом попыталась «позвать» Хвича и пожаловаться на пропажу кольца, но горгул так и не откликнулся. Наверное, сейчас бродит где-то вместе с Айтоном. То, что высшего все еще нет в городе, я уже знала — научилась определять это по цвету нхорана и каждое утро, проснувшись, первым делом проверяла метку.

Первый осенний месяц в Кайнасе выдался сухим и ясным, гораздо более приятным, чем промозглое, сырое лето. Погода была замечательная, настроение понемногу начало улучшаться, и я решила свернуть в парк. Потрачу на дорогу чуть больше времени, зато прогуляюсь и немного развеюсь.

Я неспешно шла по аллее, подставляя лицо теплым лучам, невольно улыбалась — безоблачному утру, редким прохожим и думала о том, что не все так плохо. И в моей жизни после мрачной дождливой полосы обязательно засияет солнце. Надо верить в лучшее. Мне только двадцать, все еще наладится, так или иначе. И кольцо обязательно отыщется, если плотник его не найдет, Хвича попрошу. Фамильяр не только пол вскроет — дом по камешку разберет.

Хотя нет, такого точно не надо.

До противоположного выхода из парка оставалось совсем немного, когда мне наперерез из-за дерева шагнула массивная плечистая фигура.

— Маленькая госпожа…

Вздрогнула, услышав густой хрипловатый бас. Вгляделась в затененное капюшоном лицо.

— Дядюшка Руди? Вы?

Капитана Руди Вареса, спокойного, немногословного гиганта, я знала с детства. Ближайший доверенный человек моего отца, Варес не имел ни звучного титула, ни земель, но именно его герцог Лиммер ли Норд приблизил к себе и полагался на него во всех, даже самых щекотливых делах. И не зря. Верный, как сторожевой пес, капитан был беззаветно предан своему хозяину. Брат упомянул однажды, что наш отец в свое время спас Вареса от участи, худшей, чем смерть, и тот поклялся служить герцогу до последнего вздоха.

Я помнила Вареса чуть ли не с рождения, привыкла называла «дядюшкой», а он меня «маленькой госпожой». Это единственный случай, когда отец ничего не имел против подобного панибратства со слугами. Руди сопровождал отца, когда тот навещал нас с мамой в имении, учил меня по-особому ловить рыбу, ориентироваться в лесу и распознавать лечебные травы.

Именно он несколько месяцев назад должен был вывести нас из города. И он же, на всякий случай, заранее передал маме записку с адресом и документы на дом, в котором мы потом и поселились, рассказал, как и кем мы должны представиться соседям. Выбраться из столицы нам тогда не удалось, и заранее купленное жилье очень пригодилось. Не представляю, что бы мы без него делали.

В этом доме капитан и нашел нас через неделю, чтобы оставить небольшую сумму денег и сообщить печальное известие о гибели герцога Лиммера ли Норда и его сына Талима. Моего отца и брата.

Тогда мы с Варесом виделись последний раз. И вот он снова стоял передо мною.

Жесткое лицо, с узким, словно прорезанным бритвой, ртом еще больше потемнело и стало, кажется, тверже. Но это по-прежнему был он — надежный, как Гилгукская скала дядюшка Руди, каждому слову которого я привыкла доверять.

—Я, маленькая госпожа, — мужчина подошел почти вплотную, позволяя себя разглядеть. — Вот и свиделись.

— Но как?.. Откуда вы? Как здесь оказались? — я в нетерпении схватила его за рукав. — Чем занимались все это время? Где жили?

Вопросы сыпались из меня один за другим.

— Простите, госпожа, — Варес осторожно высвободился из моих ладоней. — Нет времени на разговоры. Меня прислали… Вы должны пойти со мной.

— Что значит, должна? Кто прислал? Куда идти?

Читай на Книгоед.нет

Первая радость от встречи схлынула, уступив место настороженности. Это, конечно, Руди, тот самый старина Руди, но... Последние события научили меня тому, что война все и всех меняет. Вспомнить хотя бы того же Сэлмона.

— Никуда я с вами не пойду. С места не сдвинусь, пока не объясните, в чем дело, — я даже на шаг отступила на всякий случай.

Гигант огорченно вздохнул.

— В этом случае велено передать, что ваша служанка Уна тоже... гм… приглашена... За некоторое время до вас. Ее не отпустят, пока вы сами за ней не придете.

Мужчина отвел взгляд, словно ему неприятно было все это мне говорить, но голос его даже не дрогнул, оставался все таким же неторопливо-уверенным.

—Уна? Что с ней? — не помня себя от беспокойства, ухватилась за куртку Руди. Затрясла его. — Что происходит, капитан, вы можете мне толком сказать?

— Не велено, — пробасил он. Поморщился, снова отцепил мои пальцы от своей одежды.

Велено... не велено... Помню, он так же повторял, когда передавал мне распоряжения хозяина. Но ведь отец давно мертв… Или?..

— Дядюш… Варес, — прошептала я непослушными губами. — Кто приказал вам меня привести? Да отвечайте же!

Руди молча качнул головой: не велено, мол, говорить. В глазах его на миг мелькнула жалость.

— Если хотите, чтобы Уна не пострадала, придется поторопиться. И не советую пытаться кого-тот предупредить или позвать, — капитан, усмехнувшись, скользнул взглядом по моему запястью. — Иначе в живых ее не застанете. Так вы идете?

Всмотрелась в его лицо, прощаясь с еще одним призраком детства. Покосилась на нхоран — Айтон далеко, в любом случае, сразу не дозовешься, — сжала кулаки и решительно выдохнула:

— Иду.

Шли мы, вопреки моим ожиданиям, не очень долго, правда постоянно резко сворачивали то в одну, то в другую сторону. Несколько раз пересекали какие-то дворы, ныряли в подворотни, а один раз даже продирались через заросли колючего кустарника. Я очень быстро перестала понимать, где мы находимся — дома, улицы, переулки: все выглядело незнакомым, — и просто молча шагала рядом с капитаном. В самом начале пути он взял меня за руку, случайно или специально, но именно за ту, где находилась метка, и больше уже отпускал.

Через полчаса Варес остановился у какой-то калитки, отпер ее своим ключом, завел меня внутрь и отступил в сторону, давая возможность осмотреться.

Пустырь, со всех сторон окруженный глухими заборами. В центре — остов сгоревшего дома, неподалеку от него — пара низких деревянных сараюшек. Именно из-за них навстречу нам вывернули люди. Трое подтянутых мужчин, походка которых безошибочно выдавала в них военных. Впрочем, двое из них меня мало интересовали, я едва их заметила. Моим вниманием безраздельно завладел третий.

Строгое, даже сейчас все еще привлекательное лицо. Хищные, ястребиные черты, прямой, властный взгляд.

— Ну, здравствуй, дочь.

Ни тепла, ни сердечности в приветствии. Отрывистая, дежурная фраза.

— Здравствуйте, отец.

Наверное, надо было удивиться его появлению, но я не могла. Ни замешательства, ни удовлетворения, ни облегчения. Даже изумления в душе не осталось — одна горечь. Наверное, подсознательно я с самого начала понимала, к кому мы идем, кто пожелал меня видеть.

— Что-то не чувствуется в твоем голосе радости. Не каждый день родитель воскресает, — дернул уголком губ герцог. — Или предпочитаешь, чтобы я оставался мертвым, а? У тебя теперь новые друзья. Меня давно похоронила и забыла, обзавелась другими привязанностями.

— Я рада, папа, — к горлу так некстати подступил вязкий комок. — А... где Уна?

— Даже не спросишь, что я делал все это время? — вскинул брови мужчина. — Служанка тебе дороже родного отца?

— А как мы выживали, вас интересует? — Я все-таки не выдержала, позволила себе проявить эмоции. — Как голодали, как болела мама, как чуть не умерла во время родов Нэсса вместе с малышом... Вы бросили нас, не пытались найти, помочь, вытащить отсюда. Вам было выгодней оставаться «мертвыми» для всех... И для нас, в том числе...

— Долг превыше все, — упрямо проскрипел отец.

— О да, согласна. Только для вас — это долг перед вашими убеждениями и верой, а для меня — перед семьей, близкими. В этом разница.

Я глубоко вдохнула, успокаиваясь. Нельзя сейчас волноваться. Нельзя. Но все-таки позволила себе спросить:

— Брат тоже с вами?

— Нет, — глаза отца потемнели. — Мой сын погиб. — Он помолчал. — Значит, эта курица родила мальчика? Слава великой Каари, хоть какая-то от нее польза. Внук... Наследник... Последний мужчина рода... Как назвали?

— Талим.

— Талим... — повторил отец зачарованно. По его лицу прошла судорога, словно он ощутил мучительную боль. Миг — и все исчезло, снова сменившись неподвижной, стылой маской. — Аэлаисса, ты должна...

— Я не стану говорить, пока не увижу Уну.

Я никогда раньше не осмеливалась перебивать отца. На миг в его взгляде мелькнуло недоумение, потом он зло усмехнулся и повернулся к одному из своих спутников:

— Приведи!

Уна бросилась ко мне сразу же, как только открыли один из сараев. Обняла, запричитала:

— Зачем ты пришла, деточка? Ну зачем?

— Отпустите ее, — мне некогда было утешать встревоженную женщину. Все силы уходили на противостояние отцу. — Она здесь ни при чем. Отпустите, и, обещаю, я вас выслушаю.

Отец снова усмехнулся, перевел взгляд на служанку:

— Понимаешь, что случится, если ты хоть кому-то сболтнешь, где и с кем сейчас твоя госпожа? Ее обвинят в том, что она тайно встречается с чистыми. Если выдашь нас, я лично постараюсь, чтобы у магов даже сомнения в этом не осталось.

— Понимаю, господин, — угрюмо подтвердила Уна, и отец небрежно махнул рукой.

— Пошла вон. Беги, пока я добрый.

Добрый он, как же. Просто хочет, чтобы я стала сговорчивей и покладистей.

Уну вытолкали за калитку, и герцог снова повернулся ко мне.

— Что ж, Аэлаисса, как видишь, я уступил твоей просьбе, хотя мог этого и не делать. Надеюсь, в ответ ты исполнишь мою, как и полагается послушной дочери.

Он остановился на мгновение, давая мне прочувствовать всю ответственность момента, а потом отчеканил:

— Мне нужно пройти в королевский дворец, и ты мне в этом поможешь. Проведешь сама или достанешь пропуск у этого своего... — родитель досадливо поморщился. — Мне все равно, как ты это сделаешь, но я должен туда попасть.

Повелительны взгляд, Командный голос. Я физически чувствовала, как чужая непреклонная воля пытается меня согнуть, заставит поступить так, как требуется.

— Что скажешь, дочь? — мое молчание злило герцога, он жаждал немедленного и абсолютного подчинения. — Если боишься за своих драгоценных магов, то не переживай, я никого убивать не собираюсь. Заберу одну очень важную вещицу из своего бывшего кабинета и сразу исчезну. Пройду тайными ходами, никто и не заметит, мне бы только внутрь попасть... Ну?..

Отец остановился, и я увидела, как напряглись желваки на его скулах. Каждое слово давалось ему с трудом — великий ли Норд не привык уговаривать и что-либо объяснять, но он все-таки сделал над собой усилие и продолжил:

— Твой... высший… Мне известно, кто он. В его власти разрешить тебе посещать дворец. В крайнем случае, выпытаешь дневные пароли — не мне тебя учить, как это делается. Достаточно и...

— Нет.

Меня хватило лишь на одно короткое слово, но и оно произвело потрясающий эффект.

— Что? — маска высокомерной невозмутимости дала трещину, и я увидела настоящее, живое лицо Лиммера ли Норда, на котором удивление, даже оторопь быстро сменялись яростью. — Да как ты смеешь, девчонка...

Он даже руку вскинул, замахиваясь. Я не выдержала — попятилась, отступая к Варесу. Уперлась спиной в грудь капитана, и на мое плечо легла тяжелая ладонь, то ли останавливая, то ли поддерживая. Хотелось все же верить в лучшее.

— Господин... — пророкотало над головой.

Отец стиснул зубы и убрал руки за спину.

— Ли Парсу ты не отказала.

Горько усмехнулась про себя. Эх, Сэлн, Сэлн... «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным», — любила повторять госпожа Джилас. Тогда я только пожимала плечами в ответ на это забавное, как мне казалось, высказывание. А теперь вот и мое доброе дело меня «догнало».

— Герцог Сэлмон ли Парс мой жених. Теперь уже бывший, к счастью. Я вывела его из города, но на этом все. Мой долг перед чистыми выплачен его спасением.

— А долг крови? Я твой отец.

— Я помню, папа, поэтому никому не расскажу о нашей встрече. Но и помогать не стану. А про обязанности перед родными не тебе говорить. Ты возьмешь то, что нужно, и снова уйдешь. А мы? Бросишь нас здесь? Или планируешь забрать с собой? Молчишь?.. Значит, нет… Ты задумывался о том, что произойдет, если я все-таки соглашусь, а маги потом об этом узнают? Что случится с мамой, Нэссой, твоим внуком? Со мной?.

Повисла пауза... Отец смотрел на меня, не отрывая взгляда. Изучал недоуменно и гадливо, как какое-то диковинное насекомое.

— Убирайся, — наконец не произнес — выплюнул он.

— Отпускаешь? — переспросила я недоверчиво. Если честно, было мгновение, когда я уже решила... Надо же, пощадил, вспомнил, что я его дочь. — Спасибо, папа.

Герцог скривился так, словно его заставили съесть целую пригоршню кислых лесных ягод.

— Думаешь, пожалел? — мигом развеял он мои иллюзии. — Зря надеешься. Если бы не эта проклятая метка, — кивок на мое запястье, — ты бы давно уже по-другому запела. Но я прекрасно понимаю, стоит тебя тронуть, и любовничек тут же примчится. Или зверюга его. Кто там у высшего в фамильярах? Нам теперь много чего известно об этих Сахтаром избранных темных. Жаль, поздно узнали. Ну, ничего, пусть радуются. Пока…

Он выпрямился, надменно вздернул подбородок.

— Я уйду отсюда одновременно с тобой. Предупреждаю на тот случай, если все же побежишь доносить. Но здесь останется мой человек, будет ждать до вечера. Передумаешь — возвращайся, у тебя есть время до заката. Нет — обойдусь без тебя. Только имей в виду, я никому никогда не прощаю предательства, тем более родной дочери. Все. Иди. Убери ее с глаз моих, Варес.

Не помню, как оказалась за оградой. Ворота захлопнулись за спиной, я, шатаясь, побрела по улице и за поворотом упала в объятия рыдающей Уны. Служанка все это время караулила меня в ближайшей подворотне.

О том, чтобы идти в «Гнездышко», не было и речи. Немного успокоившись, мы вернулись домой, и я объяснила всем, что, похоже, простыла. Нэсса тут же заверещала, что мне категорически нельзя приближаться к ребенку, а потом собственноручно затолкала в спальню. Там я и просидела до вечера.

Нхоран по-прежнему показывал, что Айтона нет в Кайнасе. Хвич тоже не отвечал — я уже знала, что если горгул занят, то явится только в случае реальной опасности. Несколько раз заглядывала мама, но я отговаривалась тем, что хочу отдохнуть. На душе было неспокойно, но решения своего я менять не собиралась. Еще раз идти к отцу — тем более.

День сменился вечером, за ним наступила ночь, а я все сидела у окна и, закутавшись в шаль, смотрела на полыхавшее странными, кроваво-красными зарницами небо.

Ближе к рассвету, окончательно устав от предположений и переживаний, я и задремала там же, на подоконнике. С мыслью о том, что завтра обязательно вызову Хвича, даже если для этого придется сцедить ведро крови.

А утром в наш дом пришли маги.

Настойчиво громыхнули кулаками по запертой двери, вошли по-хозяйски, обожгли взглядами встревоженную маму, выбежавшую из кухни Уну, застывшую на лестнице Нэссу и слаженно шагнули ко мне.

— Собирайтесь, госпожа. Пойдете с нами.

И все, никаких объяснений. Ни сейчас, ни потом — когда помогли мне забраться в экипаж с наглухо занавешенными окнами, а сами заняли места по бокам и напротив. Окружили.

Нет, они не были нарочито грубы или невежливы, эти четверо хмурых, сосредоточенных на каких-то своих мыслях мужчин. Но и беседовать со мной явно не собирались, а тем более, успокаивать. Сидели молча, не реагируя на мои попытки заговорить. Я попробовала хоть что-то разузнать, задавала вопросы, но вскоре оставила неловкие, тщетные попытки и застыла, уставившись в одну точку.

Айтон с Хвичем по-прежнему не отзывались — я это проверила в первую очередь, — а нхоран вдруг резко поблек, почти слившись по цвету с кожей руки, и это тревожило даже больше, чем мысли о том, зачем и куда меня везут. При взгляде на потускневшую, мертвую метку огнем пекло в груди.

Если бы мне позволили, я бы немедленно побежала в особняк высшего… во дворец... в храм Сахтара. Искать Айтона и Хвича... Найти хоть кого-нибудь. Но возможности такой у меня не было, оставалось только ждать.

Около получаса мы ехали в полной тишине, потом экипаж остановился, мне разрешили спуститься и, не дав даже оглядеться, завели в какое-то здание.

Узкие, слабо освещенные коридоры. Низкий потолок. Поворот... Еще один... Темная боковая дверь.

— Входите.

Перешагнула порог, и за спиной тут же тихо клацнул замок. Маги ушли, оставив меня одну, лишь коротко бросили напоследок:

— Ждите.

Обошла по кругу маленькую комнату, осматриваясь. Письменный стол, два стула, наглухо закрытый шкаф и рядом с ним — кожаный диванчик. Явно нежилое помещение. За раздвижной ширмой обнаружился проход в крохотную ванную. Торопливо привела себя в порядок, умылась холодной водой, надеясь остудить пылающие щеки, и, вернувшись в комнату, заметалась из угла в угол.

Прошел час. Айтон с горгулом не отвечали на зов, знак на запястье выцвел еще больше, заставляя сердце сжиматься от ужаса, а ко мне так никто и не явился. Несколько раз принималась нетерпеливо стучать в дверь — бесполезно. Наконец, когда я уже дошла до высшей степени отчаянья, услышала, как в замке поворачивается ключ.

Высший...

Высокий, как все они, с ног до головы закутанный во тьму. Не Айтон. Мне даже смотреть на него не надо было, чтобы понять — не мой. И не Тэйн. Совсем посторонний, незнакомый. Впрочем, какая разница? Этот, другой... Сейчас меня интересовало только одно...

— Айтон? Что с ним?

— Сядьте, — последовало жесткое. На мой вопрос явно не собирались отвечать.

— Но... Вы не понимаете, — зачастила я, прижав к груди руки. — Если что-то случилось, а я чувствую, что это так, то мне обязательно… непременно надо к нему. Помочь...

— Уже помогли, — мрачно пробормотал высший и повторил: — Садитесь. Я задам вам несколько вопросов, и только потом отвечу на ваши... Если сочту нужным.

— Хорошо, — устало опустилась на стул. — Я готова, только давайте побыстрее...

Высший обогнул стол, сел, сложил перед собой руки.

Странно, но его ладони я видела. Широкие, смуглые с сильными узловатыми пальцами, которыми он тут же принялся постукивать по столешнице.

— Ну что ж, давайте знакомиться, — произнес наконец мужчина. — Леди Аэлаисса ли Норд, единственная дочь бывшего главы высшего королевского совета Варрии Лиммера ли Норда. Все верно?

Захлебнулась воздухом, на мгновение перехватило дыхание — меня словно в ледяную воду окунули, но врать не стала. Выпрямилась, ответила с достоинством:

— Да. С кем имею честь?

— Можете называть меня лорд Чидлис, — усмехнулся высший и тут же снова посерьезнел. — То есть вы признаете, что скрыли свое происхождение от лорда-протектора и подписались под договором чужим, не принадлежащим вам именем?

— Скрыла. Но Айт... лорд Айтон об этом знал и согласился, чтобы я заключила с ним соглашение именно как Элис Бэар.

Пауза...

— Не понимаю, зачем... — начала я, не выдержав. Но меня бесцеремонно прервали.

— Знаете, что это?

На стол опустился глянцево-черный, похожий на бутон диковинного цветка кристалл.

— Нет. Первый раз вижу.

— Это очень редкий артефакт, позволяющий записывать, а потом воспроизводить то, что происходит в реальной жизни. Чтобы не ходить вокруг да около, хочу вам кое-что показать.

Маг повел ладонью над кристаллом, шепнул что-то, и камень раскололся, выбрасывая вверх сноп искр. Они брызнули в разные стороны и погасли, оставив после себя в воздухе серебристый овал. И в этом самом овале, словно в открытом на улицу окне, вдруг замелькали живые картинки.

— Смотрите... Внимательно смотрите...

И я смотрела...

На остов сгоревшего дома. На Вареса, державшего меня за плечо. На отца, стоявшего напротив нас.

Я снова была там, на пустыре. Беседовала с герцогом и говорила вроде бы то же самое, но в то же время совсем... Совершенно же не то!

— Ну, здравствуй, дочь…

— Я рада…

— Долг превыше всего…

— О да, согласна…

— Брат тоже с тобой?..

— Нет… погиб…

— Мне нужно пройти в королевский дворец, и ты мне в этом поможешь…

— Сэлмон ли Парс мой жених… Я вывела его из города...

— Долг крови...

— Я помню, папа… Никому не расскажу о нашей встрече. А мы?.. Планируешь забрать с собой?..

— Здесь останется мой человек и будет ждать до вечера…

Собеседники говорили то тише, то громче, в висках гудело, и я не все разобрала. Но и того, что услышала, хватило бы, чтобы саму себя обвинить в пособничестве чистым. Отец отдавал распоряжения, послушная дочь с готовностью соглашалась — все выглядело именно так. И ни слова о том, что я наотрез отказалась помогать. Ни наших споров, ни его угроз, ни моих возражений, словно их никогда и не было.

Серебристый овал потух, кристалл захлопнулся, и я перевела потрясенный взгляд на высшего.

— Но... Это же неправда!

— Что неправда? — хмуро переспросил маг. — Вы не дочь главного королевского советника? Не невеста Сэлмона ли Парса? Вы не встречались со своим женихом и отцом, которых сами же до этого объявили погибшими? Не помогали им? Что в этой записи не соответствует действительности?

— Я уже подтвердила, что герцог ли Норд мой отец. — Постаралась взять себя в руки. Я должна, обязана все объяснить, убедить его в своей невиновности. — И да, Сэлмон ли Парс мой жених. Бывший. Я действительно встречалась с ними, но помогла только Сэлну... гм... герцогу ли Парсу, всего лишь проводила его за городские ворота. А отцу я отказала... Я не вру... Прошу вас, поверьте.

Не поверил. Ни сейчас, ни через полчаса, ни через час. Все мои доводы и признания разбивались об одни и те же слова.

Информацию, которая хранится в кристалле, подделать невозможно, и она однозначно доказывает мою вину.

— Вы же высший, — я перегнулась через стол, до рези в глазах всматриваясь от клубившуюся передо мной тьму. — Значит, способны чувствовать людей. Неужели не видите, что я не лгу?

— Растерянность, тревога, раздражение... Вот, что я вижу. Это самые яркие ваши эмоций — они лежат сейчас на поверхности и заслоняют все. Какие из них должны подтвердить вашу правоту? Или страх? Он тоже очень заметен.

Снова вопросы... вопросы... и никаких ответов.

— Скажите хотя бы, откуда у вас эта запись, — не выдержала я наконец. — Кто вам ее дал? Невес... то есть Верена?

— При чем здесь леди Верена? — хмыкнул маг. — Мы получили ее от одного из наших информаторов.

— Кто он?

— Не имеет значения.

Вот и все. Мне ни о чем не говорили, не давали возможности оправдаться. Мне просто-напросто не верили. С самого начала. Еще до того, как войти в эту комнату, Чидлис осудил меня, а возможно даже приговорил. А еще он меня ненавидел. Я это ощущала совершенно отчетливо, несмотря на то, что голос лорда звучал подчеркнуто ровно, а жесты были скупы и тщательно выверены.

Когда я окончательно выдохлась и сжалась на стуле, борясь с подступающей тошнотой и головной болью, мужчина неожиданно поднялся.

— На этом все, — кратко проинформировал он и направился к двери.

Все? Ну уж нет!

— Вы обещали рассказать, что с Айтоном.

Не помня себя от негодования, бросилась наперерез, хватаясь за его тьму... Нет, все-таки за руку... Хотя, какая разница. Я готова была уцепиться за что угодно. Лишь бы остановить, удержать, не дать уйти.

— Вы обещали!

— Хотите знать, что с лордом-протектором? — неожиданно зло рыкнул высший. Судя по всему, ему тоже изменила выдержка. — Хорошо, я вам отвечу.

Перехватил мои ладони, больно впиваясь пальцами в кожу.

— Он тяжело ранен. Без сознания.

— Что?!

— Что слышала. — Меня грубо отбросили к стене, впечатывая в каменную кладку. — Твои друзья — чистые сегодня ночью взорвали несколько складов у южных ворот, уничтожили охрану, несколько отрядов подкрепления. Они использовали какой-то новый артефакт. Пострадало много магов. Айт... Лорд-протектор приказал всем, кроме высших, отступить и сам уничтожил того храмовника, которые использовал амулет... Сам...

Удерживающие меня руки дрогнули.

Я почти не понимала, что он говорит. Склады... Взрывы... Ночной бой... Какая все это глупость. Главное, я здесь, а Айтон где-то там, и он сейчас...

О, Пресветлая.

— Отведите меня к нему, слышите? Немедленно, — кажется, я уже кричала. — Я должна быть сейчас с ним. Я его альтэ. Вы это понимаете?

— О да, очень хорошо понимаю. Именно поэтому ты еще дышишь. Пока жив алхор, никто не смеет причинить вред его альтэ. Таков закон. Когда Айтон придет в себя, сам решит твою судьбу. А если по твоей вине он... — Маг явственно скрипнул зубами. Его тьма рванулась ко мне, а чужая рука вдруг сдавила шею, не давая вдохнуть. — Тогда мы с тобой побеседуем по-другому.

Высший подался вперед, наклонился ко мне низко-низко, почти окутывая своей тьмой. Не мягкой и душистой, как у Айтона, а колючей, агрессивной.

— Чистые специально все это затеяли, чтобы выманить наши отряды из казармы, да? Им не склады понадобились, а спрятанный еще с довоенных времен тайный ход во дворец. Мы нашли его, там, в оружейной — после того, как вы сняли охранные заклинания, обнаружить его было не сложно. Вы с папашей все рассчитали точно. Пока магов убивали у южных ворот, герцог спокойно прошел во дворец и взял то, что нужно… Лживая дрянь!

Меня встряхнули, почти приподняв над полом, резко отпустили, и я натужно закашлялась.

— Считайте меня кем угодно, — из горла вырвался сип. — Только пустите к Айтону. Я смогу ему помочь. Сейчас только это важно. А потом делайте со мной, что хотите.

— Сами справимся, — холодно бросил маг. — Никто не позволит тебе приблизится к лорду-протектору. Так что, жди. Жди и молись своей богиньке, чтобы она спасла твою никчемную жизнь.

Он брезгливо отряхнул руки, отступил.

— Стойте! Хвич… Что с ним?

— Фамильяр Айтона? Есть надежда, что выживет.

Есть надежда? Великая Каари.

— Вы позволите мне поговорить с Риком Хартом?

— Его нет в городе. Но даже если бы успел вернуться...

Высший не закончил, развернулся и ушел. А я осталась.

Наедине со своими мыслями.

Что, если бы я согласилась помочь отцу? Он бы тогда, наверное, не послал людей на штурм и Айтон бы не пострадал. Так? Или нет?

Даже предполагать такое было невыносимо.

И я начала молиться. И ждать... И снова молиться... Не о себе — об Айтоне. Потому что, если его не станет... Нет, об этом я точно не стану думать.

День за маленьким зарешеченным окном сменился вечером, потом ночью, наступил новый рассвет, а в моем положении ничего и не изменилось. Ни очередных бесцеремонных посетителей, ни допросов, ни известий об Айтоне.

Я немного поспала, свернувшись клубком на коротком неудобном диване и закутавшись в найденный рядом плед. Пара часов рваного, тревожного забытья, когда усталость совсем валила с ног. Все остальное время просто металась по комнате.

Несколько раз мне приносили еду и питье. Кувшины с водой я забирала постоянно хотелось пить, а к накрытому салфеткой подносу даже не притронулась. Мысль о том, чтобы проглотить даже маленький кусочек, мгновенно вызывала тошноту.

Наконец, когда солнце опять начало клониться к закату, за мной пришли — двое из тех четверых, что привезли сюда. Молча распахнули дверь и жестом велели следовать за ними, но не успела я сдвинуться с места, как в комнату, бесцеремонно потеснив моих провожатых, шагнул Чидлис.

— Свободны, — бросил он магам. — Отведу порталом.

— Но лорд-протектор приказал проводить ее обычным путем, — запротестовал один из мужчин. — Вы же знаете, неодаренные плохо переносят магию не связанных с ними алхоров.

— Ничего, потерпит, — отрезал высший.

«Лорд-протектор приказал»... Значит, Айтон жив. Жив!

— Идемте, — бросилась я Чидлису, Он даже отшатнулся, кажется, я напугала его своим лихорадочным энтузиазмом. — Идемте же... Ну, что вы стоите?

Теневая тропа обожгла холодом, впилась в тело тысячами ледяных игл. Тьма Чидлиса не доверяла мне, отталкивала, причиняла боль, но я упрямо тянулась к ней. Все ерунда, главное, я скоро увижу Айтона. Остальное меня не интересовало.

И чужая тьма, наконец, нехотя согласилась, подхватила меня, завертела, чтобы выбросить посреди какого-то помещения. Ни магических огней, ни зажженного камина, факелов или свечей, ни единого отблеска — все было погружено во мрак. Я в шаге перед собой ничего уже не могла разглядеть.

— Чидлис, я же просил... — раздалось откуда-то гневное.

Я неуклюже развернулась и, как на свет далекого маяка, пошла на знакомый голос.

Айтон.

Странно, чем ближе я подходила, тем яснее видела высшего. Все остальное тонуло в чернильной мгле, но его фигуру и лицо я различала совершенно отчетливо.

Мой маг сидел в глубоком кресле, бледный, похудевший, какой-то невероятно уставший, словно все эти дни продолжал непрерывно сражаться. Глаза потухли, их затянула тусклая пелена, будто яркое пламя, засыпали холодным пеплом. И тени... Они живыми кляксами скользили вокруг, извивались, бормотали. Я ясно слышала их шелестящий шепот. Когда я приблизилась, они заволновались, метнулись ко мне, окружили, подталкивая в спину, заставляя идти быстрее, и я ускорила шаг, побежала... полетела вперед.

— Айтон…

— Стой! — ударил в грудь резкий приказ, и я замерла, уткнувшись в невидимую преграду.

— Оставьте нас, — последовало следующее распоряжение.

Позади зазвучали шаги.

Миг...

Другой...

— Позволь мне остаться, — нарушил тишину мягкий женский голос.

Айтон поморщился, шевельнулся, над его головой вспыхнул слабый огонек, очерчивая световой круг, и я увидела стоящую за креслом Верену.

— Нет, Ренни, я хочу поговорить со своей... альтэ наедине.

Ладонь Айтона на мгновение накрыла лежавшие на спинке кресла тонкие пальцы, а потом снова вернулась на колени.

Леди Тэйн поколебалась, бросила на меня долгий взгляд — и столько в нем было ненависти, мстительного, торжествующего злорадства, что я невольно поежилась, — а потом отступила.

Быстрый перестук каблучков, дальний хлопок двери, и мы остались одни.

— Айтон, как ты? Я так волновалась... Я...

Высший поднял руку, останавливая сумбурный поток моих слов. Заговорил сам, глухо, тяжело, но уверенно и четко.

— О том, кто ты, я знал с самого начала, леди Аэлаисса ли Норд, поэтому новостью для меня твое происхождение не стало. Я выяснил это на следующий день после нашего знакомства, еще до того, как дал слово не ворошить твое прошлое, но ты так забавно отстаивала свою тайну, что я решил тебя не смущать, — он невесело усмехнулся. — Я не считаю, что дети должны расплачиваться за грехи родителей, поэтому дал тебе шанс, только просил не обманывать. Предупредил, что ненавижу ложь. Помнишь?.. А ты меня предала... И не один раз.

— Айтон, — рванулась вперед, но преграда не пустила, и я, прижавшись к разделяющей нас стене, заговорила горячо и быстро: — Эта запись… Клянусь, все было совсем не так… Не совсем так… Я виделась с отцом, правда, но отказалась ему помогать. Картинки в этом вашем амулете… Половина нашей беседы куда-то исчезла.

— Информацию в артефакте нельзя подделать, частично изменить тоже. Она сохраняется вся и сразу, без искажений, — услышала я твердое, и сердце замерло в груди, а потом оборвалось, рухнув куда-то вниз.

Ладно, Чидлис, он так уверен в непогрешимости этого их артефакта, что даже мысли об ошибке не допускает, но Айтон... Айтон! Он тоже мне не поверил.

— Элис, ответь, ты встречалась с женихом? — снова донесся до меня голос высшего. — Просто скажи: Да или нет?

— Да.

— Вывела его из города?

— Да... — помедлила, но все-таки попробовала еще раз достучаться до Айтона. — Я не обманывала тебя, когда говорила, что он погиб. До того, как Сэлн… герцог ли Парс пришел ко мне, я так и считала, Он просил спасти… Не убить, не шпионить — всего лишь спасти ему жизнь. Я проводила его за ворота, а потом мы расторгли помолвку.

— Расторгли… Вот как?

— Уна подтвердит.

— Твоя служанка ради тебя умрет, не то что соврет, — хмыкнул Айтон. — Очень ненадежный свидетель.

Я опустила голову. Был еще Рик, но выдать его я не могла.

— Ты же легко читаешь мои эмоции, — в голове мелькнула спасительная мысль, и я опять подалась вперед. Ладно, Чидлис, он чужой. Но мы с Айтоном связаны, он должен понять. — Неужели не видишь, что я не лгу?

— Я вижу страх, — мрачно отозвался мужчина.

Дался им этот страх. Да, я боюсь. А кто бы на моем месте не боялся?

— Вину...

Да, я чувствую себя виноватой. За историю с Сэлном. За встречу с отцом. За то, что Айт ранен. За многое...

— Эти эмоции заслоняются все, — закончил высший, и моя последняя надежда развеялась горьким дымом.

Айтон не слышал меня, не верил. Из защитника он превратился в обвинителя — и все мои доводы стали бессмысленными.

— То, что ты помогла ли Норду... Наверное, этого следовало ожидать. Родная кровь... И то, что предпочла ли Парса, тоже объяснимо. Выбрать жениха, а не случайного любовника совершенно естественно, не так ли? — каждым своим словом мужчина будто бил меня наотмашь. — Теперь понимаю, почему ты отказалась продлять договор, собиралась встретиться в имении с будущим мужем. Но вот чего я не могу понять… Зачем ты продала кольцо? Тебе не хватало денег? Так могла бы попросить, я дал бы намного больше.

— Что? — выдохнула изумленно. — К-какое кольцо? Я ничего не...

— Вот это!

Высший разжал левый кулак, который все это время держал стиснутым. На ладони лежал знакомый золотистый ободок с серым камнем. Подарок Айтона, который я потеряла несколько дней назад.

— Верена нашла его у ювелира-скупщика. Совершенно случайно. На допросе торговец показал, что кольцо принесла молодая женщина, и описал тебя довольно подробно. А еще добавил: ты обмолвилась, что эти деньги нужны для твоего жениха. Что скажешь, Элис?

Что я могла сказать? Опять оправдываться? Зачем? Отец... жених... теперь кольцо. Кто-то очень постарался, собирая улики, и им удалось убедить Айтона. Я падала, летела в бездонную пропасть, а мой маг стоял наверху вместе с остальными, не замечая, что я в отчаянии тяну к нему руки.

— Я сам виноват, — хрипло произнес высший. — Слишком увлекся... Забылся... Надеялся, что... Впрочем, теперь уже неважно, на что я надеялся, — он с трудом выпрямился и продолжил: — Мои люди проводят тебя до имения и помогут устроиться. Обещанное вознаграждение будет выплачено в двойном размере, ты... хорошо постаралась, чтобы его заработать, — ядовитая горечь мелькнула в его тоне и тут же пропала. — Если боишься наказания... Не волнуйся, никто тебя не тронет. Ты моя альтэ и твою судьбу имею право решать только я. Так что... живи...

Айтон расправил плечи, вскинул голову, и тени заметались, испуганно и суматошно, точно понимали, что сейчас произойдет.

— Я, Айтон Нетгард, высший маг первого ранга, лорд-протектор Варрии, разрываю договор, с той, что именует себя Элис Бэар, — обрушилось на меня чеканное.

В воздухе появились и тут же вспыхнули, осыпавшись пеплом страницы соглашения. Запястье закололи тысячи иголочек, и я, как во сне, подняла руку, всматриваясь в исчезающий нхоран. Слезы пеленой застелили глаза. Я смаргивала их... смаргивала... но они почему-то никак не желали исчезать.

А в ушах звучало далеким эхом:

— Прощай, найтири... Прощай...

Конец первой книги.