Господин моих ночей

Глава 6

Хорошо, когда рядом есть тот, с кем ты снова можешь почувствовать себя ребенком. Пусть на мгновение. Маленькой девочкой, в жизни которой нет большего огорчения, чем ссора с деревенскими или разбитая коленка.

Прижаться к груди, вдохнуть родной, с детства знакомый запах и выплеснуть накопившуюся боль — все обиды и горести до последней капли. Ощутить, что для кого-то ты ценен сам по себе, что за тебя волнуются. Не осудят, не бросятся поучать и объяснять, как ты не права, а просто примут такой, какая есть — со всеми неудачами, промахами и ошибками.

Мама…

Только сейчас я осознала, как мне не хватало все эти дни, недели ее понимания и поддержки.

У нас было совсем немного времени, но этого оказалось достаточно, чтобы и поплакать вместе, и утешить друг друга, и наобниматься вдоволь, и привести себя в порядок — поправить прическу и тщательно умыться, убирая с лица следы слез. Подробности и долгие беседы отложили на потом. Приходилось спешить, чтобы успеть предупредить Нэссу об утренних визитерах…

— Вот, говорила же, с ней что-то не так! — «радостно» приветствовала меня жена брата, когда я появилась в дверях кухни. — Лицо красное, глаза воспаленные, губы распухли… Точно заболела… — Она еще раз придирчиво оглядела меня с ног до головы. — Элаис, почему ты разгуливаешь по дому в таком состоянии? Совсем не бережешь нас с малышом. А ведь знаешь, какое у меня хрупкое здоровье.

И она демонстративно выпятила свой и так уже немаленький живот. С тех пор, как ее беременность стала особенно заметна, у нее появилась новая привычка — укорять всех, кто ей перечил, своим внешним видом, скорбно поджимая губы и закатывая глаза.

— Со мной все в порядке, успокойся, Нэсса, — я улыбнулась Уне и прошла к столу, где уже ждал нехитрый завтрак. — И я Элис… Надеюсь ты помнишь о нашем уговоре и не проболтаешься в присутствии посетителей.

— Каких посетителей? — мгновенно подобралась невестка. — Кого ты еще пригласила? И даже не уведомила заранее, не поинтересовалась моим мнением. Вдруг я не согласна или не в состоянии принимать визитеров. Ах… Никто в этом доме со мной не считается… Никто… — она обиженно всхлипнула. — А я, между прочим, мать будущего…

— Это не просто гости, — перебила негромко, пододвигая к себе тарелку с кашей. — Лекарь и маг. И придут они по делу.

— Как-кому делу? — Нэсса даже заикаться от неожиданности начала. — Что этому служителю Сахтара от нас нужно? Они узнали? Они все знают о нас, да? — взвизгнула она. — Теперь увезут непонятно куда и убьют. Да-да… Убьют… Пресветлая Каари, что же теперь делать?.. Элис, ну почему ты молчишь?

Упоминание о «колдуне» испугало жену брата до полусмерти.

— Маг поставит вам с мамой метки, лекарь осмотрит и будет лечить, у него есть право на использование артефактов.

Неторопливо отпила из кружки, наслаждаясь вкусом отвара. Хорошо его все-таки готовит Уна… вкусно. На Нэссу я не смотрела. Нагляделась уже. Ничего нового все равно не увижу.

— Как тебе это удалось? — невестка тяжело опала на соседний стул. — И откуда у нас деньги на такое дорогое лечение, если даже…

«Если даже мне на молоко не хватает» — повисло в воздухе недосказанное.

И вот не собиралась же я ей правду говорить. Ночью еще не собиралась… И, когда проснулась, тоже… Хотела придумать какое-то объяснение, слукавить… смягчить… А сейчас вдруг так противно стало. Мама и Уна — два самых близких и важных человека поняли меня и приняли. Поддержали. Так чего же я боюсь? Мнения той, с кем мы никогда особо не ладили и до войны старательно избегали друг друга, чтобы сохранить видимость «добрых семейных отношений»? Ну уж нет.

Наверное, все изменил разговор с мамой. Я до сих пор, как наяву, ощущала ее прикосновения. Узкие ладони невесомо скользили по спине, а волосах запутались поцелуи и сдавленный шепот: «Моя девочка… Моя любимая девочка…» Казалось, я все еще нахожусь в ее объятиях, и это придавало сил, рождало в душе спокойную уверенность в себе.

— Я подписала договор с высшим магом и стала его любовницей… — Надо же, произнесла это, а голос даже не дрогнул. — Нет, он не знает моего настоящего имени и, надеюсь, не узнает. Для него я Элис Бэар, бывшая аристократка, родственница одного из членов королевского совета. И только. Пусть так и останется. Теперь у нас появятся метки, деньги и необходимое лечение.

— Что ты сделала? — прохрипела Нэсса. — Кем стала? Ты дочь и жена… — она захлебнулась словами, словно ей не хватало воздуха. — Любовница мага?.. Врага?.. Того, кто, возможно причастен к смерти твоего отца… моего Тала? Как ты посмела?

Она откинулась на спинку стула и задышала быстро, тяжело и рвано.

— Нэсса, послушай…

— Нет, это ты послушай… — невестка немного опомнилась и, пылая негодованием, пошла в атаку. — Лучше бы ты отдалась этому мерзавцу мяснику. Я же видела, как он на тебя облизывался, только что слюни не ронял. Похотливое животное.

Она сжала кулаки, кривя рот в гневной гримасе, а я… Я вдруг заметила, что тень в одном из углов комнаты как-то подозрительно шевельнулась и потянулась к моей собеседнице.

— У нас и деньги бы были, и еда… — продолжала Нэсса, не замечая, что твориться за ее спиной. Уна вообще вышла из кухни, явно боясь вмешаться и наговорить лишнего. Поэтому никто кроме меня не видел, как тень медленно ползла вперед… Нет, подкрадывалась, так точнее… — Прожили бы без меток как-нибудь. Зато с чистой совестью.

Я отложила ложку, и тень ускорилась, приобретая знакомые очертания. Вон, и крылья уже появились.

— Да, ты, наверное, прожила бы. А вот мама — точно нет.

Быстро допила отвар и встала. Пора завершать разговор, пока моему самозваному охраннику не пришла в его каменную голову светлая мысль напугать Нэссу. В ее положении это может плохо кончиться.

— Я поступила так, как считала нужным, и обсуждать свое решение не собираюсь. Но если тебе претит пользоваться благами и преимуществами, которые дает мое… тесное знакомство с высшим, ты имеешь полное право от них отказаться.

— Что значит, «отказаться»? — недоумевающе захлопала ресницами Нэсса. Тень тоже остановилась, заинтересованно прислушиваясь.

— Попрошу мага не ставить тебе метку, а лекаря — не осматривать и не проверять твое состояние. Деньгами, разумеется, нельзя пользоваться, они же грязные. И артефактами. Еду тоже не стоит пробовать. — С самым серьезным видом перечислила я. — Трудно тебе придется… Да еще если роды, не дай Каари, окажутся тяжелые… Но ничего не поделаешь, принципы дороже. Понимаю. И даже уважаю… Ну, что, мне поговорить с магом и лекарем?

— Нет! — Нэсса даже подскочила на стуле. Вынула из кармана платок, демонстративно приложила его к глазам. — Все это так ужасно, так мерзко, но я…смирюсь. Потерплю ради ребенка.

Она опустила ладони на живот и потупилась.

— Ладно, — краем глаза я продолжала следить за тенью. Не двигается. Уже хорошо. — Но ты все же подумай, время еще есть, пока гости не пришли. Согласишься принять все это и тоже станешь «пособницей врага», — прошептала, делая большие глаза и наклоняясь к жене брата.

Она побледнела, отшатнулась, а я, не глядя больше в ее сторону, покинула кухню. У меня оставалось еще одно, очень важное дело.

Взлетела по лестнице на второй этаж. Распахнула дверь в свою комнату.

— Хвич, я знаю, ты здесь. Выходи. Не надейся, что удастся улизнуть, как прошлой ночью.

Тишина…

— Хвич?..

И снова в ответ — лишь молчание. Красноречивое такое.

— Так значит, да? Ладно… — пообещала многозначительно и повернулась к выходу.

За спиной тут же зашевелились, заскреблись, а вслед за этим раздалось деликатное клацанье когтей по полу. Словно кто-то пытался идти на цыпочках, но у него не очень хорошо получалось.

Улыбнулась, аккуратно закрыла дверь и быстро оглянулась.

Он стоял на полу, таращился на меня снизу вверх, прижав к голове уши, а с печально поникших крыльев осыпалась серая каменная пыль. И вот что странно: я совершенно… ну, вот ни капельки не боялась этого клыкасто-шипастого монстра — верного помощника опасного и загадочного высшего мага. Наоборот. Почему-то хотелось погладить горгула по голове, как кошку. А его морда уже не казалась такой уродливой, как раньше, а в чем-то даже симпатичной… Если присмотреться повнимательней.

Та ночь, когда я дала ему свою кровь, что-то изменила между нами. Сблизила. Связала. И теперь я, сама не понимая, почему, чувствовала себя владелицей этого странного волшебного создания. Совсем немного… Но все-таки достаточно для того, чтобы строго осведомиться:

— Ты почему прячешься? И вчера сразу же исчез, хотя я просила остаться.

Охранник потупился, затоптался на месте, а потом осторожно, одним когтем достал откуда-то из-за спины небольшой кисет. И где только горгул его хранил?

— Хозяин прислал… Деньги… — подтолкнул он ко мне бархатный мешочек.

Ясно. Отвечать на вопрос не собирается.

Опустилась на корточки, подняла кошелек, поймала беглый взгляд рубиновых глаз.

— Хвич, хочу тебя попросить. Не подкрадывайся больше к моим близким. Нэсса могла испугаться, потерять сознание, а она ждет ребенка.

— Плохая… — насупилось мое чудище. Оскалилось и убежденно добавило: — Очень…

А я вдруг вспомнила прежнюю, «довоенную» Нэссу. Ее улыбку, веселый смех, то, как радостно она кружилась перед нами, показывая роскошное венчальное платье. Как плыла в белоснежном кружеве к алтарю Каари, возле которого ее ждал Талим. Вся такая воздушная, счастливая, восхитительно прекрасная. И мне стало грустно. Да, невестка всегда была легкомысленно-себялюбивой, но подлости я раньше за ней не замечала. Думала, она разозлится за то, что я решила продать себя, а ее просто не устроила личность «покупателя. Врагу — нельзя, а лавочнику за кусок мяса — можно.

— Ей очень трудно сейчас, — попыталась заступиться за невестку. Объяснить ее поведение — не горгулу, а, в первую очередь, самой себе. Но Хвич, в отличие от меня, остался неумолим.

— Плохая… — упорствовал он. И в подтверждение своего приговора тихонько, но грозно зарычал.

— Пусть так… — не стала спорить. — Ты защищал меня, понимаю. Но с Нэссой я и сама справлюсь. Так что, пожалуйста, не трогай ее...

Монстр понурился. Нехотя кивнул.

— И маму тоже…

— Нет… — вдруг яростно замотал головой горгул, будто чего-то испугался. — Ее нет… Никогда…

— Маму?

— Да… — теперь со мной так же старательно соглашались. — Не трону… Нельзя…

— Нельзя? Почему?

— Нельзя… — повторил монстр упрямо. — Запрет…

И все. Как я его ни пытала, он лишь настойчиво твердил те же несколько слов: «никогда»… «запрет»… «нельзя». То ли не желал объяснить, то ли просто не мог.

— Значит, тем вечером ты провожал меня по распоряжению хозяина? — наконец сменила я тему.

Об одном не удалось расспросить, так хоть о другом узнаю.

— Приказал… да… Но я тоже… Хотел…

— А потом, ночью, за кровью тоже он прислал?

— Нет… сам… Ночью сам… — снова прижал уши к голове горгул. — Охранять… Должен охранять… Надо кровь…

Ничего не понятно…

Тяжело договориться с тем, кто не владеет нормальным человеческим языком, а предпочитает какую-то странную мыслеречь.

— Должен охранять… — легонько тронул меня за колено монстр. — Очень должен… Без крови никак…

Мда… Пояснил называется. Я вздохнула.

— Тебе опять нужна моя кровь?

Хвич усиленно закивал.

Расстались мы наполовину довольные друг другом. То есть защитник мой точно был счастлив, сыто щурился и старательно облизывался. А я… Меня ждал визит людей высшего и поход с Уной на рынок. Теперь, когда появились деньги, мы могли, наконец, купить все необходимое.

Гости явились через полчаса: хмурый немногословный маг и лекарь — щуплый, невысокий человек с острой рыжеватой бородкой, — который тоже оказался одаренным.

Я впервые видела настоящего целителя, как называли своих лекарей лагорцы, и теперь, затаив дыхание и боясь лишний раз шевельнуться — вдруг помешаю и меня выгонят, — наблюдала, как лэйр Сюфрэ медленно водит руками вдоль маминого тела. Неужели вот так, не касаясь больного, он может что-то узнать, почувствовать? Выяснилось, что, да, еще как может, и даже без артефактов.

— Милая барышня, я сам — один большой природный артефакт, — мягко улыбнулся лэйр, когда я все-таки осмелилась спросить о том, что меня волновало. — Не беспокойтесь, я обязательно вылечу вашу матушку. Приготовлю необходимые снадобья и буду навещать ее до полного выздоровления.

Когда я рассыпалась в благодарностях и попыталась узнать, сколько стоят его услуги, добавил:

— Я личный целитель лорда Айтона, состою у него на службе и получаю соответствующее жалование. Поверьте, весьма приличное. Я не лечу посторонних и не беру с них плату. Помогать альтэ лорда и членам ее семьи входит в мои обязанности.

И так просто в его устах прозвучало это «альтэ», так спокойно, безмятежно и буднично, будто он не о любовнице говорил, а о… помощнице, например. Достойной молодой особе, наравне с самим целителем выполняющей свою работу. Мне сразу легче стало, словно в груди разжалась невидимая пружина, которая все это время мешала глубоко, свободно вдохнуть.

Не то, чтобы я боялась осуждения незнакомых людей, но все равно каждое мгновение напряженно ждала с их стороны двусмысленных взглядов и мерзких многозначительных улыбочек. Но лэйр Сюфрэ вел себя благожелательно и невозмутимо, маг, лэйр Альнот, — ровно, хоть и немного отстраненно, лишнего себе не позволял ни один из них, и я постепенно успокоилась.

Мама целителю не удивилась, осмотра не испугалась и метку приняла спокойно. Четко произнесла свое новое имя — Тина Бэар — и даже не дернулась, когда маг положил ей на запястье какой-то медальон. Подавшись вперед, с любопытством следила, как ладонь окутывает туманная фиолетовая дымка, и глаза ее странно блестели.

А вот за жену брата пришлось поволноваться. Бледная, заикающаяся, полумертвая от ужаса… Казалось, она вот-вот грохнется в обморок. В этот момент не только одаренный — любой нормальный человек заподозрил бы, что с нашей семьей не все чисто. Но маг даже бровью не повел, хотя, не сомневаюсь, прекрасно чувствовал, что мы лжем, называя фамилию Бэар. Бесстрастно принял блеяние трясущейся от страха Нэссы, выждал момент, поймал ее пальцы и, сжав в своей ладони, поставил печать.

Потом «чудом вырвавшаяся из лап чудовища» невестка угодила в руки целителя, и только после этого Уна помогла ей подняться в свою комнату. Лэйр Сюфрэ проводил их насмешливым взглядом, хмыкнул, велел вечером явиться к нему за лекарством для мамы и успокаивающей настойкой для «нервной беременной особы» и пообещал сам зайти завтра. Лэйр Альнот все тем же безразличным тоном осведомился, как пройти в мясную лавку, и маги попрощались.

Когда Уна, уложив отдыхать «обессилевшую» Нэссу, спустилась, мы захватили корзины и отправились за покупками.

Дорога к главному рынку, который располагался почти на самом берегу Кайны, была неблизкой. До конца ремесленного района, через лабиринт запутанных улиц старого города — к центральной городской площади. За ней начинался торговый квартал, и оставалось совсем чуть-чуть. Я не любила этот путь. Не потому, что нужно долго идти, а из-за того, что, так или иначе, обязательно проходила мимо нашего особняка. Вернее, бывшего отцовского. Теперь в нем жил лорд-протектор — высший, который стал наместником и с недавнего времени правил побежденной Варрией.

Огромный величественный особняк с мраморными колоннами и скульптурным фронтоном полукругом «обнимал» центральную площадь с юга. Прямо напротив него пронзал небо шпилями королевский дворец, справа располагался храм пресветлой Каари, а слева строился новый — во славу темного Сахтара.

Я не хотела смотреть ни на дом, ни на храмы — слишком много неприятных воспоминаний и чувств, — поэтому, когда мы достигли площади, низко опустила голову и ускорила шаг. Прочь отсюда и поскорее.

Мы были уже на середине, когда толпа вокруг вдруг встрепенулась, заволновалась, загудела, срываясь то на крик, то на шепот.

— Высшие… Смотрите… Высшие идут…

Высшие?

Да еще и идут?!

Услышанное не просто удивило — потрясло, и я не выдержала. Вскинула голову, поворачиваясь туда, куда указывали… кивали… косились все окружающие.

Они неторопливо двигались от королевского дворца к новому храму Сахтара — три высоких широкоплечих человека, и суетливый уличный гомон стихал при их приближении, сменяясь пронзительной тишиной. Хозяева города… Новые властители страны… Складки длинных плащей-мантий, полностью скрывавших фигуру, мерно колыхались в такт уверенным шагам, а капюшоны, которые даже не касались лба, отбрасывали тень настолько густую, что лиц как бы и не существовало вовсе.

Загадочные высшие. Странные. Непостижимые. В Кайнасе их было мало. Кто-то утверждал, что десять, кто-то настаивал, что двадцать. Слухи по столице ползли самые разные, но сплетники соглашались в одном: все высшие маги — то ли друзья, то ли сослуживцы лорда-протектора, прибыли вместе с ним, с ним же и работают.

В любом случае, высшие никогда не ходили пешком, как простые смертные, предпочитая неведомые варрийцам «теневые тропы», а если и появлялись в присутственных местах или на официальных церемониях, то обязательно в этих своих бесформенных одеяниях. Так что понять, как они выглядят на самом деле, и кто скрывается под черными мантиями — обыкновенные люди или жуткие чудовища, не представлялось возможным. Что, естественно, порождало массу невероятных слухов.

Я помню, как жена пекаря, округлив глаза, громким шепотом вещала подругам:

— На самом деле высший один — сам лорд наместник. Остальные — мертвецы, которых он поднял черным колдовством и подчинил своей воле.

— Нет, — не соглашалась одна из подруг. — Не мертвецы — куклы, он их сам сделал, а потом оживил.

— Демоны, как есть все они демоны, — убежденно поджимала губы вторая.

— А вчера, в личине горожан шастали по Кайнасу. Выискивали уцелевших аристократов, чтобы выпить всю кровь, до последней капли, — возбужденно вмешивалась третья. — У аристократов-то она вроде как голубая — самое лакомство для «этих». Точно вам говорю, мне муж под большим секретом спьяну выболтал.

И теперь те самые таинственные высшие спокойно шли через площадь, неумолимо сокращая между нами расстояние, и среди них вполне мог оказаться и лорд Айтон.

Эта мысль так меня поразила, что я застыла на месте, жадно вглядываясь в клубящуюся под капюшонами тьму.

Правый?..

Точно нет…

Левый?..

М-м-м… не похоже…

А вдруг, тот, что посередине?..

Высшие приближались, а во мне крепла уверенность, что «моего» среди них нет. Странная убежденность… Непонятное ощущение… Как я это почувствовала, если все трое магов совершенно неотличимы друг от друга?

Видимо, я слишком увлеклась, потому что не сразу поняла, что меня давно и очень настойчиво теребят за рукав.

— Госпожа… госпожа… — пробился, наконец, ко мне встревоженный голос Уны. Бедная женщина уже чуть не плакала. — Элис, детка, да что с тобой? Очнись… Пойдем отсюда скорее.

И я пришла в себя — словно вынырнула на поверхность из вязкого мутного омута. Нескольких мгновений хватило, чтобы понять: народ давно отхлынул, расступился, освобождая проход. Зеваки жались теперь к оградам и домам, жадно тянули шеи, но близко не подходили. В центре площади остались только мы с Уной и высшие, которые были уже совсем близко.

Осторожно попятилась, стараясь не смотреть в их лица. Вернее, туда, где у нормальных людей эти самые лица находятся.

Первый прошел буквально в касании от меня, почти задев платье краем своего плаща, но будто и не заметил — даже с шага не сбился. За ним — второй… Третий… Не сдержала облегченного вздоха, оказывается, все это время я почти не дышала. Сейчас они отойдут немного, и я поспешу — нет, побегу отсюда прочь.

Рано радовалась. Последний маг вдруг остановился так резко, точно наткнулся на невидимую преграду, стремительно развернулся и направился ко мне.

Сдавленное «Ох» за моей спиной…

Невнятное бормотание: «О, пресветлая Каари, милосердная и милостивая, не оставь в беде… Спаси и сохрани»…

Несколько рваных ударов сердца, болью отозвавшиеся в висках…

И вот высший уже рядом.

Небрежно отстранил Уну, которая в отчаянном порыве пыталась встать у него на пути и заслонить меня собою. Произнес отрывисто:

— Имя?

Вопрос прозвучал как-то слишком ровно и бесцветно — ни любопытства, ни оценки, и это беспокоило больше всего. Если не считать того, что я не могла видеть лица мага, его выражения.

— Элис Бэар, — постаралась, чтобы мой голос не дрогнул и отвела взгляд, преувеличенно внимательно изучая ткань плаща на груди собеседника.

Какой глубокий черный цвет… А вон пылинка… кажется… И складки такие ровные… Одна… Вторая… Третья…

— Ты меня совсем не боишься? — в его тоне прорезалось легкое, едва заметное удивление.

Не боюсь? Да я умираю от ужаса. Ноги подкашиваются, в горле застрял горячий комок и жжет нестерпимо, а сердце продолжает стучать так часто и громко, что я почти ничего другого не слышу. Но что-то там, глубоко внутри, заставляет упрямо сжимать губы, еще старательней выпрямлять спину и прятать страх, ни в коем случае не показывая его.

— Вас все опасаются, — отозвалась уклончиво. А то вдруг высший обидится, что я в его присутствии не падаю в обморок. — Я тоже.

— Но не так, как остальные, — протянул он задумчиво. Голос его стремительно менялся, приобретал краски, интонацию, становился заинтересованным. И это мне не категорически не нравилось. — Ты ведь не считаешь меня демоном или кровожадным зверем… Верно?

Неожиданный вопрос…

А ведь, действительно. После знакомства с Айтоном я перестала относится к высшим, как к монстрам. Да, враги. Могущественные, безжалостные, жуткие. Но… не чудовища. Слишком хорошо помнились красивые сильные руки, мягко касающиеся моих плеч, волос, запястья… Твердый подбородок… Чувственный изгиб губ… Они такие же люди, как и мы. А то, что лица прячут, так, может это часть платы, что темный с них за дар потребовал? Кто знает…

Высшему, видимо, надоело ждать ответа. Он резко подался вперед, схватил меня за подбородок и буквально заставил поднять голову. Тьма под капюшоном заклубилась, сгустилась, жадно уставившись в мои глаза.

— Забавная девочка… Яркая… Чистая… Вкусная…

Этого я перенести уже не могла. Вкусная… Да как он смеет? Я не пирожное и не мясная отбивная. Попыталась оттолкнуть затянутую в перчатку ладонь, но мою руку тут же перехватили и поднесли… будем считать — к лицу.

— Печать… — пробормотал высший, больно впиваясь пальцами в запястье. — Альтэ… Чужая…

В то же мгновение за его спиной раздалось глухое рычание. Грозное такое… Угрожающе-предупреждающее. В этот раз не было ни тени, меняющей форму, ни ползущего к нам чудища — я вообще ничего не заметила, но «нежный голос» Хвича узнала сразу. Надо же, он, оказывается, и так умеет.

— Успокойся, — невесело усмехнулся маг. — Я и так понял, что опоздал.

Горгул снова рыкнул, уже громче, и высший внезапно напрягся, а потом медленно повернулся к дворцу. Там, у широких мраморных ступеней между живыми стенами из аккуратно подстриженных кустов стоял еще один высший и явно смотрел в нашу сторону. Я как-то сразу вдруг поняла — даже вот так, на расстоянии — это Айтон… И сердце, сжавшись, оборвалось — тяжело покатилось вниз, в мрачные подземелья Сахтара.

Некоторое время мужчины не шевелились — застыли каменными изваяниями друг напротив друга и молчали. Или… они все-таки разговаривали, но мы их просто не слышали? Как там Хвич это называл? Мыслеречь? Потом беседовавший со мной маг хмыкнул, спрятал руки в складках плаща и быстро направился к храму.

Я почти не заметила его отступления — все мое внимание сосредоточилось на Айтоне, который неторопливо двигался в мою сторону. Приблизился, замер на мгновение.

— Идите домой… госпожа Бэар, — услышала я ледяное, и высший, как ни в чем не бывало, зашагал дальше.

По мере того, как он отходил, народ начинал вздыхать, переминаться с ноги на ногу, шептаться, а, когда высшие скрылись в дверях храма, толпа заколыхалась, забурлила.

— Видели?.. Вы видели?..

— Имя спрашивал…

— Метку проверял…

— Бедняжка, такая молоденькая…

— Лютуют…

— Ловят кого-то, наверное… (23660)

— Не кого-то, а аристократов… «чистых»…

Судя по всему, зеваки ничего из нашего разговора не слышали и мало что поняли. Ну и хорошо.

«Идите домой»…

Пошла, конечно, — куда я денусь? Но не сразу. Сначала мы все-таки сбегали на рынок: глупо возвращаться ни с чем, когда до цели уже рукой подать. Но после всего случившегося разнообразие товаров, магазинов, рядов с овощами, мясом, молочными продуктами и прочей снедью не радовало, а деликатесы не вызывали желания покупать. Мы приобрели все необходимое и поспешили домой.

У лавки Сетнера роились соседи, что-то обсуждали, бурно жестикулируя, но я была занята своими мыслями и не стала задерживаться и узнавать, в чем дело. Потом расспрошу.

Крыльцо — входная дверь — лестница на второй этаж — моя комната. Сейчас немного отдохну, приду в себя и…

Неожиданно налетевший ветер распахнул окно, закружил по комнате и затих, уронив на подоконник записку. Тонкий белый листочек почти сразу же исчез, стоило взять его в руки — развеялся легким дымом, оставив в памяти одно-единственное слово:

«Сегодня».