Господин моих ночей

Глава 4

Я шла по улицам города, с каждым новым поворотом невольно замедляя шаг. Высший ждал меня. А вот я как раз не знала, что мне ждать от него. Эта неизвестность пугала больше всего, заставляла задерживаться по дороге в тщетной попытке справиться с охватившим волнением и отсрочить неизбежное.

В Кайнасе царила обыденная вечерняя суета. По заборам и стенам домов причудливыми тенями скользили отблески фонарей, пахло мокрой пылью, ночными цветами, уходящим солнцем и подступающим сном. Горожане заканчивали дневные дела, закрывали лавочки, магазины и спешили домой, к своим близким. Но кое-где встречались и неторопливо прогуливающиеся парочки, чего не было еще несколько недель назад.

Столица постепенно приходила в себя, восстанавливалась, возвращалась к привычной жизни, только для нас в ней не осталось больше места. Наш мир рухнул в тот день, когда Лагор предательски, без объявления войны, напал на Варрию.

Наши страны граничили друг с другом, но никогда не считались ни друзьями, ни даже добрыми соседями. Слишком многое нас разделяло. Мы чтили пресветлую Каари, они поклонялись темному Сахтару. Нас учили, что магия — это скверна и наказание небес за грехи человеческие, а они называли ее бесценным даром своего мрачного бога. В Лагоре правили чародеи, а у нас в Варрии люди надевали траур, когда в семье появлялся малыш «с изъяном», это покрывало вечным позором всю родню.

За новорожденным магом приходили служители пресветлой и забирали в храм. Там сразу же запечатывали силу, а когда ребенок подрастал, передавали его покровителю-аристократу, у которого усмиренный и обитал до конца своих дней. Напитывал кристаллы и, тем самым, приносил пользу своей стране и хозяину. Артефакты благословляли и очищали жрецы Каари, после чего разрешали ими пользоваться. Да, запятнанные Сахтаром навсегда теряли независимость и получали статус рабов, но взамен обретали покой и жизнь без страха сойти с ума, а затем погибнуть, убив при этом всех близких.

Неукрощенные маги подобны диким животным. Сила темного в любой момент может вырваться на свободу и погубить все вокруг, включая самого носителя.

Так говорили служители пресветлой, и ни у кого не было повода сомневаться в их словах.

Я сама видела, что случилось с одной из деревень неподалеку от нашего имения. У местного кузнеца сын родился с магическим даром. Долгожданный наследник, единственный ребенок — и такое несчастье. Не знаю, о чем думали, на что надеялись родители, да только они утаили правду. Не известили власти, как полагается в таких случаях, не вызвали жрецов. Мальчик рос, как все его сверстники, бегал с деревенской ребятней, и никто ни о чем не подозревал, пока однажды парнишка вдруг не вспыхнул факелом, а потом взорвался, разрушив полдеревни и уничтожив ее жителей.

Как владельцы земель, мы присутствовали при разбирательстве и наблюдали за действиями дознавателей. Родители мальчика сгорели вместе с ним, но храмовники, обыскав то, что осталось от дома кузнеца, обвинили старосту и его помощника в невнимательности, даже укрывательстве и увезли растерянных мужчин с собой. Их ждал суд.

Мама хмурилась, пробовала возражать, но служители пресветлой потребовали не мешать расследованию, и дальше настаивать она не рискнула. Никто в Варрии не смел перечить тем, кто, по слову Каари, боролся с магической скверной, какой бы пост этот человек ни занимал и титул ни носил. Что касается отца, то он во всем поддерживал храмовников, полностью одобряя их действия.

— Место мага на рабской половине с блокирующим ошейником на шее и кристаллом в руках. Пусть эти выродки хоть какую-то пользу приносят, в благодарность за то, что мы заботимся об их безопасности, — любил повторять он.

Талим кивал в знак согласия. Мама бледнела и отворачивалась, а я… Как я могла не доверять словам отца? Ведь видела же… Собственными глазами видела, во что превратил деревню не усмиренный вовремя маг.

Не знаю, как чародеям Лагора удавалось контролировать себя? Жили же они в свое удовольствие и даже страной управляли.

— Проклятые темные, — выплевывал гневно отец. — Что с них взять?

— Они продали душу Сахтару и кровью невинных людей платят богу за то, чтобы он удерживал их от безумия, — округляла глаза воспитательница, госпожа Джиас, и ее голос срывался от праведного негодования.

— Не стоит задавать такие вопросы, юная леди. И думать об этом тоже не стоит, поверьте, — мягко улыбался мой любимый учитель господин Вислаг.

Вот и все объяснения.

Да, мы никогда не дружили с Лагором, не поддерживали с ним отношений, но наши страны столетиями мирно сосуществовали бок о бок. Когда-то в древности были междоусобицы, даже войны — я помнила это из уроков истории, — но у храмовников на такой случай имелись специальные кристаллы, а еще усмиренные, которые исправно наполняли кристаллы. Сражения велись с переменным успехом, пока стороны не договорились оставить все, как есть.

Лагорцы укрывали у себя перебежчиков, если родителям с «особыми» детьми удавалось перейти на их территорию, и никогда не выдавали тех Варрии. Храмовники в отместку устраивали мелкие стычки на границе. Так все и продолжалось, пока в один далеко не прекрасный день маги не начали войну. И теперь в их рядах были высшие, против которых оказались бессильны все артефакты. Никто из союзников не пришел нам на помощь, страх оказался сильнее клятв и обязательств…

— Кто? — рыкнули рядом, бесцеремонно вторгаясь в мои мысли, так, что от неожиданности я даже отшатнулась.

Остановилась и с удивление поняла, что незаметно для себя дошла до особняка высшего, и теперь стою перед высокой оградой, а прямо мне в лицо нагло скалиться знакомая «драконья морда».

— Кто? — сурово повторил клыкастый, сверкнув рубинами глаз.

Это что еще за представление?

— Хвич, это я.

На мои слова не обратили никакого внимания, просто пропустили мимо длинных заостренных ушей.

— Кто?..

Может, это и не Хвич вовсе?

Нет, ехидная ухмылка — его. Шрам над верхней губой тоже. И левый клык чуть искривлен и надломлен, совсем как у моего ночного гостя. В любом случае, мы с этой мордой на ограде позавчера вечером уже встречались... И имя я назвала.

— Кто? — продолжал настаивать бдительный привратник.

Так, значит, да?

— С незнакомыми горгулами больше своей кровью не делюсь, — уведомила чопорно. И мстительно уточнила: — Только с теми, кого хорошо знаю.

Красные глаза растерянно мигнули, а потом виновато забегали из стороны в сторону.

— По-ло-же-но… — с трудом... нет, не сказал — заговорщически прошептал горгул и, придав своей физиономии самое зверское выражение, опять гаркнул: — Кто?

Ну, если положено… Не стала мучить несчастное чудище, вдруг проход, и правда, только при произнесении имени открывается. У магов все как-то совершенно ненормально устроено.

— Элис Бэар, — четко, почти по слогам произнесла я.

Горгул удовлетворенно ощерился, и ворота, дрогнув, бесшумно отворились.

Магического привратника на этот раз не было, но вдоль дорожки призывно мерцали фонари, указывая нужное направление. В их призрачном сиянии я миновала окутанный сумерками и тишиной сад, поднялась по каменным ступеням и вошла в дом.

В пустынном холле сегодня тоже горели магические светильники, а в кабинете возле разожженного камина, в котором весело плясали огненные язычки, спиной ко мне стоял человек.

Пламя тянулось в комнату сквозь ажурную каминную решетку, озаряло стены, затянутые серыми шелковыми обоями, выхватывало из полумрака позолоченные корешки толстых книг в высоких шкафах, очертания мебели, предметов на столе… Но в то же время свет странным образом обтекал статную фигуру, будто сотканную из сгустков тьмы.

— Добрый вечер, — я настороженно замерла на пороге.

— Здравствуйте, Элис.

Мужчина обернулся, позволяя изучить себя. В его осанке, гордой посадке головы, самоуверенном развороте плеч чувствовалась привычка повелевать, — я это еще в нашу первую встречу отметила. А вот лицо… Оно по-прежнему оставалось в тени — настолько густой, что все виделось очень смутно, точно сквозь плотную туманную пелену. Высокие скулы, резкие твердые очертания подбородка, волевой изгиб рта — вот и все, что мне удалось рассмотреть. Да и эти черты тут же расплывались… ускользали… забывались.

А еще голос, низкий, глубокий, от которого по спине привычно пробежала дрожь.

— Проходите, — произнес хозяин, делая шаг ко мне.

Если он сейчас скажет: «Раздевайтесь»…

— Позвольте, я помогу… — Высший словно издевался над моими мыслями.

Плавное, неуловимо быстрое движение — и он оказался за моей спиной. Зацепил воротник плаща. Неторопливо потянул его вниз.

Это больше походило на изощренную пытку, а вовсе не на помощь. Горячие пальцы мучительно медленно скользили по плечам — от изгиба шеи к рукам. Опаляя тело странным томительным жаром. С каждым ударом сердца обнажая меня все сильнее.

Да, именно так я себя и ощущала — точно меня полностью раздевают, а не снимают плащ, под которым находится плотное строгое платье.

Окаменела, почти не дыша, кожей впитывая легкие, невесомые, и в то же время такие интимные прикосновения. Все мои переживания сейчас сосредоточились на кончиках его пальцев. Кошмарное чувство… И, как только плащ оказался в руках высшего, я с облегчением выдохнула, отстраняясь. Даже отошла на пару шагов, для надежности.

Запоздало подумала, что мага мои действия могут оскорбить, но его реакция удивила.

— Садитесь, — предложил он странно довольным тоном, будто и не заметив, как я от него отшатнулась.

Указал на знакомое кресло, обошел письменный стол и устроился напротив меня, опять полностью утонув во мраке.

— Из всех предложенных девушек вы подходите мне больше всего, Элис Бэар, — его голос снова звучал сухо и официально. — Я готов обговорить условия и заключить соглашение. Впрочем, вы, наверное, и сами уже догадались, зачем вас сегодня сюда пригласили.

Предполагала и надеялась… Так точнее.

Строить догадки по поводу высшего — самое неблагодарное занятие. Мы встречаемся второй раз, а вопросов у меня с каждой его новой фразой становится все больше. Например, что он имел в виду, когда сказал, что я подхожу ему больше всего? Не нравлюсь, не устраиваю, а именно подхожу? Остальные ведь тоже невинны, из хороших семей, без капли магии и не аристократки, к тому же… Так почему все-таки я? Или это влияние Хвича? Интересно, его мнение имеет для хозяина хоть какое-то значение?

Бросила взгляд на высшего, вернее, на тьму, что клубилась по ту сторону стола. Что толку гадать, все равно ведь не признается. А вот горгула обязательно надо расспросить, если мой странный охранник, конечно, еще раз придет, и я хоть что-то пойму из его объяснений.

— Читайте…

Бледное сияние — и в воздухе передо мной появились листы бумаги. Повисели несколько мгновений и плавно опустились на стол.

И почему он просто не передал все это мне из рук в руки, как делают все нормальные люди? Хотя, о чем это я? Он ведь и не человек. Маг… Да еще и высший… Служитель черного Сахтара — того самого, который предал и чуть не уничтожил пресветлую Каари.

— Я вас не тороплю, госпожа Бэар, — голос собеседника дрогнул, словно он пытался сдержать неуместную сейчас улыбку. — Посмотрите внимательно и скажите, что желаете добавить. После того, как мы подпишем договор, и он вступит в силу, изменить его вы не сможете.

Лампа на столе, хвала пресветлой, сегодня была направлена не на меня, а вниз, как раз туда, где лежали два толстых чуть желтоватых листа с затейливым орнаментом по краям. Но высший посчитал, что этого мало. Небрежный взмах руки — и над моей головой вспыхнули магические светильники.

— Прошу, — ко мне легко подтолкнули бумагу.

На несколько мгновений стиснула в кулаки лежавшие на коленях ладони — так, что ногти больно впились в кожу, — это помогло внутренне сосредоточиться. Потом подвинула к себе документ и начала читать.

Как следовало из договора, я соглашалась исполнять обязанности альтэ высшего мага до тех пор, пока тот не закончит свои дела и не покинет Кайнас навсегда.

— Альтэ?.. — недоуменно посмотрела на собеседника. Тьма опять рассеялась, и сейчас я отчетливо различала все, кроме лица.

— Это стандартная формулировка, — пояснили мне любезно. — Так у нас называют временных любовниц.

Хозяин кабинета замолчал, видимо, решив, что сказал уже достаточно, и я быстро уточнила:

— Временных любовниц магов?

— Нет, только высших. — Мне показалось, или он прибавил это с явной неохотой? — Читайте дальше.

Меня все-таки торопили — мягко, но настойчиво, — хотя и обещали этого не делать.

Дальше, собственно, шли те самые обязанности, перечисление которых уложилось в несколько не очень понятных срок. Мои ночи отныне принадлежали высшему — от заката и до рассвета. В это время я должна быть полностью в его распоряжении, в любой момент, когда ему это угодно, и исполнять все желания.

— Не могли бы вы… — Я откашлялась, потому что голос вдруг начал звучать как-то неестественно сипло. — Уточнить, что имеется в виду.

— Мне казалось, здесь все предельно ясно, — пожал он плечами. — Но если вам угодно… Я не живу в этом доме, он приобретен только для наших встреч. Когда я захочу вас увидеть, сообщу… как, узнаете позже. Вы будете приходить сюда вечерами и покидать особняк утром. Днем можете делать все, что угодно, я претендую только на ваши ночи. На все или на часть из них — это уже по моему усмотрению. Чем мы с вами займемся, нужно объяснять или вам и так понятно?

— Понятно…

Щекам стало жарко, в висках застучало, и я наклонилась над столом, чтобы скрыть лицо, на котором сейчас, наверняка, алым цветом полыхал румянец.

— Какая сообразительная леди. Думаю, мы быстро найдем общий язык, — протянул высший, и в его тоне скользнула усмешка. — Значит вам все ясно? Замечательно… А мне вот пока — нет, — неожиданно прибавил он так тихо, что я едва расслышала.

Удивленно вскинула голову. Он действительно это произнес, или мне показалось? И что означают его слова? Но маг уже говорил о другом.

— Вам, наверное, успели сказать, что мы не принуждаем женщин. Верно? Иначе вы ни за что бы не отважились прийти ко мне… маленькая, храбрая, но такая наивная леди…

Я вздрогнула, и мою руку тут же накрыли чужие пальцы. Осторожно сжали, и по ладони, вверх к запястью заструилось тепло.

— Не надо бояться. Я могу твердо пообещать… — Маг подобрался, выпрямившись в своем кресле. — Никакого насилия с моей стороны не будет. Ни физического, ни ментального. — Слова эти прозвучали твердо и очень серьезно. — О нас в Варрии успели сочинить много всяких небылиц, и большая часть из них — страшные сказки, которыми пугают перед сном непослушных детей. Но этот слух правдив — мы никогда не причиняем своим альтэ боли и не ломаем их волю.

— А еще всегда держите слово и соблюдаете договор, — сдавленно пробормотала я.

— Именно… — Его голос лучился смехом. Не издевкой, не язвительностью — именно смехом. — Поэтому дочитайте внимательно до конца и ответьте, наконец, что вы хотели бы получить в обмен на ваши… услуги.

Маг откинулся на спинку кресла, расслабленно положил ладони на подлокотники и замер, а я вернулась к листочкам. На первом текста оставалось совсем немного.

У альтэ высшего, пока не закончится действие соглашения, не может быть других мужчин, кроме него…

С трудом сдержала вздох. Самый простой пункт из всех, наверное. Никто не назовет меня больше невестой, не предложит, преклонив колено, руку и сердце. Откуда женихам взяться, если все вероятные претенденты погибли или пропали без вести? Я давно смирилась с тем, что мне не суждено стать счастливой женой и матерью. А после того, как решилась последовать совету Толлы и прийти сюда, даже мечтать об этом — иногда… перед сном — строго настрого себе запретила. Помогу Нэссе вырастить племянника или племянницу, а потом… Я пока не загадывала.

Что там дальше?

Я должна четко выполнять свои обязательства, держать втайне все, что узнаю о маге во время нашего общения, и не вредить ему ни словом, ни делом, пока нас связывают взаимные договоренности.

Тут все понятно и вполне ожидаемо.

В конце сообщалось, что у меня нет права разорвать соглашение по собственному усмотрению, в отличие от мага. Он мог это сделать в любой момент без объяснения причин. С выплатой отступных, если договор расторгался по его вине, или без какого-либо вознаграждения, если высший посчитает, что я не выполняю свои обещания. Все, что я до этого получила, в любом случае остается у меня.

Больше на первой странице ничего не было.

— Ни один из этих пунктов изменить нельзя, — отмер мужчина, заметив, что я закончила читать. — Это мои требования, и они не обсуждаются. А вот сюда… — ко мне легко, кончиками пальцев подтолкнули следующий листок, — можете вносить дополнения.

На второй странице перечислялось, что я получу за свои «услуги». Оплата оказалась более, чем щедрой.

Высший принимал меня под свое покровительство, обеспечивал защиту и помощь. Ежемесячно выплачивал определенную денежную сумму — достаточную, чтобы расплатиться с долгами и решить все наши проблемы. По окончании действия договора мне передавалась купчая на дом в столице или любом другом городе Варрии, по моему усмотрению.

— Ну, что же вы желаете прибавить? — наклонился вперед маг, когда я отложила и этот листок. — Прежде, чем начнете перечислять, имейте в виду, печать Асида я и так поставлю, — он по-хозяйски уверенно оперся о стол, соединил в замок длинные пальцы. — Без всякой просьбы с вашей стороны.

— Печать Асида?

— То, что варрийцы называют меткой. Вы ведь из-за нее ко мне обратились, не так ли? Я еще в первую встречу заметил, что печати у вас нет, хоть вы так мило старались… тянули вниз рукава, чтобы спрятать запястья.

Отвела взгляд. Ну, да, старалась... Глупо было надеяться, что высший не поймет, не догадается.

— Вас это не смущает? — выдавила придушенно и не узнала собственного голоса.

— Меня вообще в этом мире почти ничего не смущает и мало, что беспокоит, поверьте, леди, — усмехнулся собеседник и, повернув голову, бросил повелительно: — Хвич!

В дальнем углу завозились, зашуршали… забулькали, а затем из тьмы высунулась когтистая лапа, сжимающая бокал с прозрачной жидкостью.

— Пейте, — приказал маг. — Не волнуйтесь, это всего лишь вода.

Дождался, пока я сделаю несколько торопливых глотков, и продолжил:

— Возвращаясь к вашему вопросу… Нет, меня абсолютно не беспокоит, что вы не получили метку. Ставить ее не обязательно, она всего лишь дает право вести более-менее нормальную жизнь. Если вы отказались от этого шанса, значит у вас имелись веские причины… Преступное прошлое? Вряд ли. Связь с теневым миром Кайнаса? Еще менее вероятно. Родство с лордом из большого королевского совета? А вот это скорее всего.

Сердце пропустило удар. Он знает или… только предполагает?

Вскинула взгляд, всматриваясь в темноту. Как бы я хотела сейчас увидеть лицо высшего, различить его выражение. Но мой собеседник, как нарочно, отклонился назад, а голос его звучал размеренно и ровно, почти равнодушно.

— И, несмотря на это, вы все-таки позволите нам поставить метки?

— Почему бы нет? — хмыкнул он. — Вы не опасны, не связаны с «чистыми» и будете постоянно находиться под присмотром — моим и моих… скажем так, подчиненных. Не вижу повода отказывать. Я даже не стану узнавать ваше настоящее имя, хотя выяснить у кого из членов совета остались в Кайнасе жена, дочь и беременная невестка не составит особого труда. Вы подпишете договор, этого достаточно. А если надумаете нарушить его, вредить мне или моему делу…

Тон его стал холодным, колким. Он не договорил, но и так все было предельно ясно. Обману — навлеку на себя гнев высшего, а, может, не только на себя, но и на своих близких.

В любом случае, за метку стоило поблагодарить.

— Спасибо...

— Это входит в мои обязательства, — усмехнулись в ответ. — Вы же читали — покровительство, защита… Помощь вам и вашим близким. Да, кстати, долг хозяину мясной лавки тоже полностью выплатят. Завтра… Мне надоело второй день слушать о приставаниях и «заманчивых» предложениях этого типа. Могу и не сдержаться.

Из темноты за спиной высшего раздалось согласное басовитое урчание.

— У вас, кажется, появился новый поклонник, — развеселился маг, и тьма заворчала громче и чуть обиженней. — Так что желаете добавить? — тон мужчины снова поменялся, став вопросительно-требовательным, властным.

Что добавить? Получается, что ничего, он почти все учел. Разве что только…

— Мне не нужен особняк в столице или другом городе. У нас есть небольшое имение на юге, недалеко от границы с Лагором… Бывшей границы. Помогите вернуться туда, если, конечно, есть еще куда возвращаться.

Не хочу жить в Кайнасе, с которым у меня связано столько неприятных воспоминаний, который так и не успел по-настоящему стать для нас домом. И уже никогда не станет. В незнакомое место тоже переезжать не хочу.

— Хорошо. Мои люди доставят вас, куда укажете, и окажут необходимое содействие. Еще пожелания?

— Да… — Поднесла к губам бокал, отпила, смачивая пересохшее горло. — Понимаю, вам несложно выяснить, кто я, но прошу этого не делать.

— Для вас это так важно?

— Предпочитаю быть Элис Бэар.

Другое имя — новая жизнь. Пусть девочка Аэлаисса с ее наивными мечтами и планами останется в прошлом — там, где сейчас Сэлмон ли Парс и все надежды на счастье. Так лучше.

Удар сердца… Еще один… И, наконец, сдержанное:

— Обещаю…

Высшие всегда держат свое слово…

Фу-у-ух…

— На этом все?

— Не совсем… — Выдавить из себя вопрос, который мучил все прошедшие дни, было не просто сложно — почти невозможно. И, в тоже время — необходимо.

Уставилась на лист бумаги…

От волнения строчки дрожали и расплывались, но я упрямо пробегала по ним глазами только чтобы не смотреть прямо перед собой. Я все равно не видела собеседника, но так сразу стало легче… Легче представить, что обсуждаешь это не с незнакомым мужчиной, лица которого даже толком не разглядела, а с той же Толлой.

— Как любая женщина, я… могу забеременеть… — Пресвятая, как же трудно. — Что тогда? Объясните, что в этом случае вы собираетесь делать? Со мной? Ребенком?

В темноте скрипнуло кресло, и я еще сильнее напряглась, ожидая ответа. Если он сейчас выскажется в своей обычной насмешливой манере, точно не выдержу. Расплачусь… Нагрублю… Уйду…

— Простите, госпожа Бэар, я иногда забываю, что вы варрийка и не знаете того, что известно каждой жительнице Лагора, — благодарение Каари, в голосе мужчины я не услышала ни иронии, ни издевки. Он звучал спокойно и ровно. — Альтэ не беременеют и не рожают детей. Это исключено. Чтобы женщина понесла от высшего, необходимы определенные условия и, самое главное, четкое желание мужчины иметь потомство именно от этой… гм… партнерши. А мне не нужен внебрачный ребенок. Так что, вам нечего бояться, поверьте мне.

Я не сдержала облегченного вздоха, и мне было абсолютно все равно, как собеседник это расценит.

Значит, он не хочет от меня детей, а без его желания я не забеременею? Замечательно, но… до конца не понятно. И о каких условиях шла речь? Опять их любимые магические ритуалы? Как хорошо, просто и понятно жилось раньше, без всего этого, а теперь… Нет, все-таки капли, что мне предложила Толла, — те, которыми ее девочки пользуются, — тоже не помешают. Береженого, как известно, сама пресветлая бережет.

— Есть еще вопросы? — напомнил о своем существовании высший.

— Нет.

— Уверены?

Кивнула.

— Что ж…

Оба листа на миг подернулись туманной дымкой, а когда она рассеялась, я увидела, что на каждой странице внизу прибавилось две надписи:

«Элис Бэар», — значилось слева.

«Лорд Айтон», — а это уже справа.

И дальше:

«Договор вступает в силу с момента подписания».

— Надеюсь, вы не против, если я тоже сохраню в тайне свое настоящее имя, — произнес высший. — Нет? Замечательно. Тогда давайте закончим с формальностями. — На стол передо мной каплей сумрака упала ручка. — У меня на эту ночь есть и другие, гораздо более интересные планы.

Замялась, ощущая, как после этой фразы кровь снова приливает к лицу, и предательский румянец растекается по щекам, ушам, даже груди… А потом решительно потянула к себе документ. С сомнениями и колебаниями покончено, свой выбор я уже сделала и получу даже больше, чем надеялась, а там… Будь, что будет.

Высшие никогда…

Никогда…

Ох… Храни меня, пресветлая Каари…

Самописное перо, тускло блеснув гладкими темными гранями, удобно легло в руку.

«Элис Бэар», — аккуратно вывела я, и не успела отложить ручку, как документ тут же окутало серебристо-серое марево, а когда оно развеялось, на бумаге появился рельефный оттиск. Черный многогранник в мерцающем сиянии.

Непонятное чувство шевельнулось в душе… Словно некое неясное воспоминание, что сладко спало где-то там… глубоко-глубоко, тщательно скрытое, спрятанное ото всех, даже от меня самой, вдруг заворочалось, приоткрыло завесу и… Вновь задремало, укутавшись в забвение.

В темноте, за кругом света, коротко рыкнул невидимый мне Хвич.

— Теперь подпись связана с вашей личностью. Каким бы ни было ваше настоящее имя, это уже несущественно, выполнять обязательства придется именно вам, — донесся до меня голос высшего, и я заморгала, возвращаясь к реальности.

Сам маг к перу даже не притронулся. Плавным жестом начертил что-то над своей стороной соглашения, и на бумаге тут же вспыхнули буквы, послушно складываясь в сложный вензель. «А…» Дальше, как ни вглядывалась, не смогла угадать.

— Вот и все… — Договор подернулся дымкой, расплылся и исчез со стола. Словно растворился в воздухе. — Дайте руку, Элис.

Подчинившись требованию, осторожно коснулась раскрытой ладони. Мою кисть тут же перевернули и крепко сжали. Горячие пальцы легли на запястье, погладили, щекоча и обжигая кожу. Большой палец медленно, лаская, прошелся по бледной, едва заметной венке… Задержался… Чуть придавил — казалось, маг чутко вслушивается в неровное лихорадочное биение пульса… А потом двинулся дальше, выписывая загадочные узоры.

— Готово.

— Что?..

Мою руку отпустили, и я тут же принялась ее рассматривать. На запястье теперь красовался рисунок, но не привычный глаз в круге, а все тот же темный многогранник. Стоило сосредоточить на нем внимание, и он будто оживал, начиная чуть заметно поблескивать.

— Ваши родные получат обычную метку, — пояснил высший, когда я подняла на него недоумевающий взгляд. — А эта печать означает, что вы находитесь под моей личной зашитой. Покажете ее любому лагорцу — магу или простому воину, не имеет значения, — и он всегда поможет или уведомит меня, если вам будет угрожать опасность.

— Они сразу поймут, что я… альтэ?

— Я покровительствую не только женщинам, с которыми сплю, — усмехнулся высший. — Мои агенты, доверенные слуги носят похожий знак. Но вы правы — мужчины прежде всего подумают о том, что перед ними моя любовница. Вам это неприятно?

Все заметят, узнают, догадаются, чем я занимаюсь… чем мы занимаемся по ночам. Начнут строить предположения, сально перемигиваться. Неприятно ли это? Еще бы. Но… какая теперь разница?

— Мне все равно.

— Лжете, — сурово припечатал маг. Подался вперед, так что стала отчетливо видна жесткая линия рта и четко очерченный тьмой подбородок. — Я понимаю, вы не доверяете мне… пока, но постарайтесь не врать, особенно, когда речь заходит о наших отношениях. Я сразу почувствую и буду… недоволен. Ваша ложь очень неприятна на вкус, Элис, так же, как и страх.

Неприятна на вкус? Это как?

Я на мгновение… только на мгновение отвлеклась, обдумывая загадочные слова высшего, а он уже успел встать, выйти из-за стола и совершенно неожиданно оказаться за моей спиной.

Ненормальная… нечеловеческая скорость. Что-нибудь эти маги делают, как обычные люди?

«Вот скоро и узнаешь», — мелькнуло в голове, и я опять начала краснеть, уже не от намеков собеседника, а от смутных картин, нарисованных собственным беспокойным воображением.

— Вы ведь боитесь меня, Элис? Все еще боитесь…

Я думала, маг, как в прошлый раз, положит ладони мне на плечи, придавливая к креслу, а он просто стоял сзади и говорил. И ожидание того, когда… в каком месте его руки коснутся моей кожи, наполняло сердце тревогой, а тело — странным мучительным предвкушением.

— Боюсь, — выдохнула, решив быть откровенной. Раз уж он так настаивает.

— У вас удивительный цвет волос…

Пальцы мага скользнули по моей шее, поднимаясь от плеч к прическе, и я испытала почти облегчение. Все-таки дотронулся. Поймала себя на этой мысли и рассердилась. Совсем с ума сошла.

— Золотые, как мех горной лисицы, — голос высшего вдруг охрип, а пальцы дрогнули на моем виске, сжимая маленький завиток.

— Лисы рыжие, — буркнула я, еще злясь на себя за неуместные чувства.

— Да, — согласился маг. — Все, кроме найтири. Ее мех, длинный, мягкий, густой, отливает чистым золотом, и сама она похожа на пушистый сияющий шар. Эта маленькая лисичка живет только у нас, в восточных горах Лагора. Увидеть ее очень трудно, поймать почти невозможно, но, если уж удастся — каждый старается укротить ее, приручить, чтобы это чудо всегда оставалось рядом. Добровольно расстаться с подобной красотой никто не желает.

На миг показалось, что высший говорит вовсе не о лисе… Но этот миг прошел, маг отстранился и произнес:

— Договор заключен, и эта ночь принадлежит мне.

Закусила губу. Выпрямилась, стиснув в кулаках ткань юбки. Да, я согласилась и сама, добровольно все подписала. И, разумеется, понимала, что это неизбежно, но внутренне смириться до сих пор не могла. А еще очень пугало то, что сейчас должно произойти.

Высший обошел меня, остановился напротив.

— А вот теперь уже не просто страх… Ужас. — Лицо мага по-прежнему скрывала теневая маска, так что я не видела, а скорее, почувствовала, как он поморщился. — Вы впали в панику оттого, что придется ужинать в моей компании?

— Что?

Сегодня я на редкость понятлива. Сама себе удивляюсь.

— Я приглашаю вас разделить со мною ужин. Поздновато, конечно, но я сегодня только завтракал, даже пообедать не успел. А вы?

Мне протянули руку, приглашая подняться.

Он что, издевается?