Графиня де Монферан

Глава 11

Утро было росистое и не слишком солнечное. Николь зябко ёжилась, сидя в тряской телеге, и Ева, накинув ей на плечи для тепла мешковину, ворчливо выговаривала:

— От придумали вы! Да как госпожа баронесса узнает — это ж страсть, что будет!

— Что будет, то и будет, — неожиданно вмешался в их разговор Абель. — А только ежли дров на зиму не запасем — к весне и живых нас никого не останется. Хворост в энтот год выделили собирать на дальней делянке, лето уже в середине, а у нас только-только набралось осень пережить.

Городишко, в который они приехали, по меркам Николь не тянул даже на приличный ПГТ: две цервушки, три десятка лавок и базар. Менял на весь город нашлось только два, и упрямая Ева свозила баронетту и в ту, и в другую лавку:

— А ну как во второй лучшее цену предложат?!

Предложили одинаково: по двадцать пять серебром. Николь разменяла три монеты и потребовала в качестве бонуса три отдельных мешочка. Серебряные львы оказались достаточно крупными по размеру, и мешочки получились увесистыми. Медные же монеты и вовсе поражали воображение: каждая размером сантиметров семь в диаметре. Так что при мелких покупках с серебрушки оставалась целая груда меди. Носить мешок со сдачей поручили Абелю.

На закупки ушёл почти день, и Ева настояла, чтобы Абель, когда поведёт в деревню отдавать лошадь с телегой, заплатил хозяевам.

— Если сейчас уплатишь несколько медяшек — в следующий раз коня охотнее дадут.

Подъезжать к замку всем троим было страшновато, скрыть от баронессы купленное — невозможно. Тем более никто толком не понимал, как госпожа Милена среагирует на новую служанку. Абель собирался захватить её из деревни, когда поведет коня хозяину.

Возможно, Николь и не стала бы настаивать на ещё одном работнике, но хороших коров удалось купить аж двух. Здраво оценив, что Ева уже не молода, а с увеличившимся набором продуктов не обязательно будет есть всю зиму жидкие похлебки, и баронесса потребует более вкусных блюд…

А ведь ещё нужно у коров чистить, до осени их хоть иногда пасти, доить и содержать хлев в чистоте. А если учесть наличие двух задремавших в мешке подрощеных поросят и корзину с курами — без ещё одной работницы никак не обойтись.

На должность скотницы и помощницы Ева выбрала какую-то дальнюю незамужнюю родственницу, проживающую сейчас из милости в семье брата.

— Она, госпожа Николь, девка работящая и не блудливая. А только что семья сильно бедная, а она младшенькая — приданого ей и вовсе не собрали. Так и осталась при старшом брате в приживалках. И уж невестка-то её гнобит и не жалует. Никто, даже распоследний нищий, Татин не позавидует. Девка работящая, а её кажинный день куском хлеба попрекают.

Кроме двух коров, привязанных за рога к телеге и неторопливо бредущих к замку, пришлось пешком идти и всем остальным, так как телегу нагрузили прямо горой. Абель вёл лошадку под уздцы, а Николь и Ева шагали сбоку, приглядывая, чтобы ничего не свалилось.

— За дрова-то и ещё можно было поторговаться, — задумчиво проговорила Ева. Затем сама же себя и одёрнула: — Так это я ворчу, барышня Николь, от растерянности больше. Никогда бы я от вас этакого не ожидала… Завсегда мне казалось, что очень вы себе на уме. А с этим вот добром, — Ева кивнула на телегу, — запросто мы год проживём и никто голодать не будет.

Ничего особенного в телеге не было: немного продуктов, несколько мешков дешёвого зерна для поросят и кур, мешок с самими поросятами, которые истошно визжали и бились сразу после покупки, а потом затихли и, похоже, просто уснули, не обращая внимания на ужасный мешок. Для перевозки кур пришлось купить большую корзину с крышкой. Успокоились птицы быстро, и сейчас только изредка из корзины раздавалось возмущённое квохтанье, которое тут же стихало.

Отдельно, упакованные в ту дерюжку, которой утром Ева прикрывала от холода Николь, спрятаны были несколько отрезов ткани. Самой простой и дешёвой шерстяной, которую нашла Николь. Ткань была двух цветов: синяя, чуть подороже — для баронессы и Клементины, и серая, некрашеная — для Евы, Абеля и новой работницы. Все же зимой ходить в платьях из холстины в замке, где сквозняки и неотапливаемые помещения — не лучшая идея.

Два мешка белой муки и четыре серой, два круга сыра и большой горшок сливочного масла, кувшин растительного, достаточно маленький, но и на него Ева морщилась недовольно.

— Масло этакое, госпожа Николь, надобно по осени покупать. А енто, — она пренебрежительно рассматривала товар на прилавке, — прошлогоднее, ежли не использовать быстро — скоро спортится.

Но в этот раз слушать её Николь не стала: пахло масло замечательно и на вид было самым обыкновенным, чистым и прозрачным подсолнечным, с привычным с детства вкусом. А до осени они всяко успеют использовать то, что купили, на салаты. Да и жареную картошку никто не отменял. Через месяц уже можно будет копать молодую, и к новой закупке от этого масла ничего не останется.

Отдельно в большой корзине упакованы были сушёные финики и инжир. Лакомство привозное и не слишком дешёвое. Но надо же хоть чем-то побаловать сестрёнку. Зато свежего весеннего мёда взяли аж три горшка. Довольная Ева сама тщательно упаковала покупку, приговаривая:

— Оно и от простуды во взвар, и грудь растереть от кашля, да и в кашу добавить — везде сгодится!

Сейчас, в дороге, уставшая Ева больше молчала, но видно было, что усталость эта ненадолго: она берегла силы к приезду в замок. Обе «ослушницы» побаивались реакции баронессы. Нет, не побоев или серьёзного скандала. А того, что госпожа Милена начнёт тихо плакать, и из-за этого следом расплачется Клементина.

Примерно посередине пути до замка Николь выбрала время и незаметно вложила в руки Еве тяжёленький мешочек. Та с недоумением глянула на девушку, а Николь тихонько проговорила:

— Я одну монету лишнюю на серебро разменяла. Храни деньги у себя и баронессе не говори. Мачеха моя женщина добрая, но не слишком хозяйственная. Ты больше разбираешься, что нужно, вот сама и докупишь. Валенки Абелю подошьёшь, а то там больше дыр, чем обуви. Себе обувку на зиму справишь и для новой служанки сапоги тёплые, чтобы не мерзла, когда к скотине будет бегать. Ну и сена для коров нужно будет закупить. Это уж ты сама с деревенскими договоришься. Зачем из города везти, если деревня — вот она, под боком.

Рот Евы странно дрогнул и перекосился, она застыла столбом на обочине дороги... На некоторое время испуганной Николь даже показалось, что женщина задыхается.

Телега уже проехала мимо, и даже коровы, неторопливо бредущие туда, куда тянула верёвка, пропылили вслед. А Ева все стояла, странно гримасничая...

Наконец по её лицу потекли слезы, и она, захлёбываясь, заговорила:

— Дай вам Бог… ведь одна нищета сплошная… а малышку-то как жалко...