Грей. Продолжение

Глава 15. Момент истины

Я проснулся с ощущением бодрости. На часах около восьми утра — это очень поздно для меня. Анастейша крепко спала. Знаю, что она далеко не ранняя пташка, поэтому я решил дать ей еще немного поспать. Ей нужно хорошо выспаться, особенно после вчерашних событий. Я боюсь, что за ночь она передумала, и сбежит от меня, как только откроет свои прекрасные глаза.

Она что-то пробормотала во сне, но в этот раз я не смог разобрать ни слова. Некоторое время рассматривал спящую девушку, от которой сложно оторвать взгляд. Но, как бы мне ни хотелось полежать в постели рядом с ней, я должен сделать кое-какие дела, пока она спит, чтобы потом она меньше задавала ненужных вопросов.

Оставив ее в спальне, я нашел свой «блэкберри» и позвонил Тейлору.

— Доброе утро, мистер Грей.

— Здравствуй, Тейлор. Какие новости?

— Мы обшарили всю квартиру, но никого не нашли. Думаю, что она попала в квартиру через служебный лифт. На сегодняшний день у меня нет другого объяснения, сэр.

— Что вы планируете делать дальше?

— Для начала, нам нужно поменять все замки в дверях и поставить дополнительные камеры. Я не успокоюсь до тех пор, пока не выясню, как она попала в квартиру. Скажите, ваша поездка на катамаране с мисс Стил еще в силе?

— Да, Тейлор. Через три часа мы будем выезжать.

— Хорошо, сэр, перед вашим приездом мы проверим судно. Я буду держать Вас в курсе.

— У мисс Стил сегодня утром была назначена встреча с доктором Грин. Вы можете с ней связаться и попросить ее приехать сюда, а не в «Эскалу»?

— Конечно, сэр.

— Хорошо, Тейлор. Еще я хочу, чтобы ты перенес все вещи мисс Стил в мою спальню. — Думаю, будет безопасней, если я все время буду рядом. — Выделите для ее одежды всю левую сторону моего шкафа.

— Как скажете, сэр.

Я не хочу, чтобы Ана спала отдельно. Хочу засыпать и просыпаться с ней рядом, все время прикасаться к ней, обнимать, ласкать нежную кожу и зарываться в длинных волосах, вдыхая божественный аромат.

Я закончил разговор и вернулся в спальню. Ана еще спала. Я нежно поцеловал ее в щеку. Жалко будить. Пусть еще немного поспит, а я пока пробегусь по сайтам официальных дилеров, поищу для нее машину. Из сумки я достал свой «макбук эйр». Не хочу покупать ей такую же «Ауди». Она не саба и я не хочу, чтобы она, глядя на новую машину, вспоминала тот погром, который устроила Лейла. Это выглядело ужасающе. Лучше бы она этого не видела.

Кроме «Ауди», лучшими автомобилями в плане безопасности считались «Вольво», «БМВ» и «Сааб». Мне понравился «Сааб 9–3». Недалеко от нас был автосалон, поэтому позже мы можем туда заехать. Потом, я проверил свою почту, ответил на несколько важных писем и отложил «макбук» в сторону. В дверь постучали, вероятно уже принесли завтрак. Взглянул на часы, они показывали десять пятнадцать. Думаю, что Ане пора вставать, нам уже принесли завтрак, а через полчаса приедет доктор Грин. На мне еще остались следы от помады и мне нужно было в душ, но я хотел его принять вместе с Аной, так что придется немного подождать.

Я подошел к окну и нажал на кнопку, чтобы открыть шторы. В спальню ворвался поток яркого света. Ана зашевелилась, сладко потянулась и открыла сонные красивые глаза. Я лег рядом с ней, наблюдая момент ее пробуждения.

— Привет, — пробормотал я. Она выглядела совершенно неотразимой.

— Привет. Давно ты смотришь на меня? — смущенно спросила она.

— Я могу часами смотреть на тебя спящую, Анастейша. Но сейчас в моем распоряжении всего пять минут. — Свои слова я прервал нежным поцелуем. — Скоро сюда приедет доктор Грин.

— Ой. — произнесла она.

Заметил, что Ана была не в восторге от этой новости, но нам необходимо решить вопрос с контрацепцией, чтобы двигаться дальше.

— Ты выспалась? По-моему, должна была выспаться. Ты задавала такого храпака, — подразнил ее.

— Я не храплю, — возмущенно заявила она. Такая милая, когда начинала дуться.

— Не храпишь, верно.

Жаль, что этой ночью она была не так разговорчива. Максимум, что я разобрал — свое имя.

— Ты принимал душ?

— Нет. Жду тебя, — мне нравилось принимать душ вместе.

— Сколько сейчас времени?

— Начало одиннадцатого. Я не решился разбудить тебя раньше. Пожалел.

— А ты мне говорил, что вообще не знаешь жалости.

Совершенно верно. У меня нет такого чистого и открытого сердца как у нее. Мое заполнено лишь мраком. Но сейчас я совсем не хочу об этом думать.

— Тебя ждет завтрак — оладьи и бекон. Все, вставай, мне скучно тут одному.

Я звонко шлепнул ее по заду, отчего она подпрыгнула, встал с кровати и пошел в гостиную. Не хотел, чтобы она снова уснула. Через пять минут Ана присоединилась ко мне, закутавшись в махровый халат. Я как раз читал воскресную газету и пил кофе.

— Ешь. Сегодня тебе пригодятся все твои силы, — игриво сказал я.

Сегодня у нас будет насыщенный день.

— Почему? Ты намерен запереть меня в ванной?

Заманчиво… очень заманчиво.

— Мысль хорошая. Но я думал, что мы с тобой выйдем в город подышать свежим воздухом.

Я хотел этого с того момента, как Ана дала мне второй шанс. Надеюсь, что ей понравится ходить со мной под парусом. В прошлый ей понравилось парить на планере. Черт, это было очень весело.

— А это безопасно?

Конечно, безопасно! Это первое, о чем я беспокоюсь, или она во мне сомневается?

— Там, куда мы отправимся, да. Но вообще шутки неуместны, — строго добавил я, прищуриваясь.

Она должна понимать, что я очень серьезно отношусь к ее безопасности. Ана доела свой завтрак в угрюмом молчании. По-моему, она не выспалась. Определенно не жаворонок.

Затем раздался стук в дверь.

— Вероятно, это добрый доктор, — проговорил я и встал, чтобы открыть дверь.

Ана проводила меня хмурым взглядом. Сложилось ощущение, что она была готова меня послать. Черт. Но, потом, когда она увидела доктора Грин, вежливо ей улыбнулась и они уединились в спальне. Дело сделано, но чего мне это стоило. Ана заставила меня понервничать.

Через двадцать минут они вышли с какими-то тревожными выражениями на лицах. Я вопросительно посмотрел на доктора Грин, но она мне ничего не сказала, только вежливо попрощалась с нами. Я проводил ее и закрыл дверь.

Что, черт возьми, произошло?

— Все в порядке? — осторожно спросил я.

Ана молча кивнула.

Но мне этого мало. Я же не дурак! Я вижу, что что-то случилось и мне нужно знать что! Она побледнела, как будто узнала что-то плохое. Даже не так, она выглядела шокированной.

— Анастейша, в чем дело? Что сказала доктор Грин?

Но Ана ничего не ответила, а только отрицательно качнула головой, избегая моего взгляда. Почему она не смотрит мне в глаза?

Проклятье.

— Через семь дней ты сможешь ни о чем не беспокоиться, — сказала она, глядя в пол.

— Через семь?

— Да.

Да что с тобой происходит?

— Ана, в чем дело?

Она громко сглотнула и испуганно взглянула на меня.

— Так, ничего особенного. Пожалуйста, Кристиан, не приставай.

Определенно есть повод для беспокойства. Почему она мне ничего не говорит? Не нравится мне все это. Что у нее нашла доктор Грин? Я должен это знать! И если это настолько серьезно, почему врач не сказала мне?

Я встал перед Аной. Взял ее за подбородок, приподнял голову и посмотрел ей в глаза, пытаясь понять причину ее паники.

— Скажи мне, — настаивал я, пытаясь мысленно приказать рассказать правду.

— Мне нечего сказать. Я хочу одеться. — Она резко дернула головой, освобождая подбородок, и ушла от меня.

Как заставить ее рассказать о том, что ее так расстроило? А вдруг она смертельно больна?

Я должен это знать, черт возьми!

Может позвонить доктору Грин? А толку, она пошлет меня куда подальше, ссылаясь на врачебную тайну. Ана сама должна со мной поделиться.

— Пойдем под душ, — предложил я. Может это поможет снять напряжение и потом она мне все расскажет?

— Конечно, — рассеянно пробормотала она.

Мысленно она сейчас явно была не здесь. Черт. Видимо все плохо, но почему тогда она не хочет поговорить со мной?

— Пошли, — с обидой сказал я, решительно взял ее за руку и повел в ванную.

Что доктор Грин могла у нее найти? Она пришла всего лишь для того, чтобы сделать противозачаточный укол, а не компьютерную диагностику всего организма! Может она увидела на ее теле какую-нибудь подозрительную шишку, похожую на злокачественную опухоль? Что с ней может быть не так? Может у нее плохая свертываемость крови? Пока я здесь сидел и ничего не подозревал, она там откачивала Ану? Нет, этого не может быть, я бы точно что-нибудь услышал. А может у нее порок сердца? И она рисковала жизнью, согласившись сделать этот гребаный укол? Мне плевать, что это может быть, я найду самых лучших врачей, чтобы ее вылечить! Но я ничего не смогу сделать, пока она мне не расскажет. У меня сейчас крыша поедет от всего этого многообразия, которое подсовывает мое воображение.

Я включил душ и быстро разделся. Потом повернулся к ней.

— Я не знаю, что тебя расстроило, или ты просто не выспалась, — говорил я, развязывая на ней халат. — Но я хочу, чтобы ты сказала мне причину. Мое воображение подсовывает мне всякую всячину, и мне это не нравится.

Она закатила глаза от досады(?), а я сердито посмотрел на нее. Если все так серьезно, то сейчас не время, чтобы вести себя как маленькая девочка.

Ана сделала глубокий вдох. Кажется, она решилась.

— Доктор Грин отругала меня за то, что я пропустила прием таблеток. Она сказала, что я могла забеременеть.

— Что?

Нет! Ни в коем случае! Я уверен, что этого не могло произойти. Я знал, что она перестала пить таблетки, и поэтому, все время использовал презервативы! Я не мог допустить такой ошибки… или мог?

— Но я не беременна. Она сделала тест. Это был шок, вот и все. Я не могу простить себе такую глупость.

— Ты точно не беременна?

— Точно.

Слава тебе Господи! Я шумно перевел дух.

— Хорошо. Да, понятно. Такая новость способна огорчить, — сказал я.

Я всегда осуждал тех, кто жаловался на незапланированную беременность! И был уверен, что со мной этого никогда не случится. Я держал все под контролем, только так я мог избежать все это дерьмо, которое могло испортить всю мою жизнь.

Потом я посмотрел на Ану. А она хмуро разглядывала меня.

— Меня больше беспокоила твоя реакция, — гневно произнесла она.

Что она имеет в виду? Наверняка такая новость ее тоже привела в ужас.

— Моя реакция? Ну, естественно, я испытываю облегчение… ведь это был бы верх беспечности и плохих манер, если бы ты залетела по моей вине.

— Тогда, может, нам лучше воздерживаться? — прошипела она.

Черт. Что я сейчас сказал не так? Почему она так злится? Можно подумать, что она обрадовалась бы тому, что беременна. Не пойму ее настроения. Ее бросает из крайности в крайность. Думаю, что она просто устала.

— У тебя сегодня плохое настроение.

— Просто я испытала шок, вот и все, — раздраженно повторила она.

Черт побери. Я потерялся. Я не знаю, как должен себя сейчас вести. Что я должен сделать? У меня никогда не было нормальных отношений, да и у нее тоже. Мы как два слепых путника, которые ведут друг друга, рискуя вдвоем упасть в пропасть.

Схватив за отвороты халата, я притянул ее в свои объятья, поцеловал ее волосы, прижимая голову к своей груди.

— Ана, я не привык к таким капризам. Следуя своим природным наклонностям, я бы выбил их из тебя, но серьезно сомневаюсь, хочешь ли этого.

— Нет, не хочу. Мне помогает вот что. — Она крепче прижалась ко мне, и мы простояли так некоторое время. Она права, ничто меня не успокаивает, как ее близость. Видимо, на нее я действую так же. И я очень рад, что она не оттолкнула меня, а все рассказала. Слава богу, я был не прав со своими догадками. Ана хочет, чтобы я ее обнимал, и я рад для нее это делать.

— Пойдем под душ, — сказал я, разжимая руки.

Я снял с нее халат, и мы зашли под водный каскад. Под душем нашлось место для нас обоих. Я взял шампунь и намылил голову. Потом передал флакон ей, и она тоже начала мыться. Затем я намылил ее тело: плечи, руки, подмышки, грудь, спину. Ласково повернул ее спиной, прижал к себе и продолжал намыливать живот, бедра. Я мыл свою девочку везде, она такая сладкая. И вся моя.

Потом снова повернул лицом к себе. Я хотел кое-что попробовать.

— Вот, — проговорил спокойно, вручая ей жидкое мыло. — Смой с меня остатки помады.

Она испуганно посмотрела мне в глаза.

— Только, пожалуйста, не отходи далеко от линии, — я все-таки решил уточнить.

— Хорошо, — пробормотала она, понимая, как это важно для меня и что сейчас ей доверял. Она выдавила на ладонь немного жидкого мыла, потерла руки, чтобы образовалась пена, положила их мне на плечи и нежно начала смывать следы от красной помады. Я закрыл глаза и постарался убрать ужас со своего лица. Меня выдавало только неровное дыхание. Затем, она начала спускаться в сторону моей груди. Я сделал глубокий вдох, чтобы сдержать ту ярость, которая появилась из ниоткуда, и с каждой секундой увеличивалась.

Спокойно Грей, это Ана. Все хорошо, это Ана. Я не переставал повторять про себя эти слова.

Как только она на минуту убрала руки, чтобы взять больше мыла, я моментально расслабился.

— Нормально? — спросила она с напряжением в голосе.

Она волновалась за меня, потому что понимала, что мне все это сложно давалась. Моя понимающая, сладкая девочка, я должен с этим справиться ради нее.

— Да, — прошептал я.

Это, единственное, что я смог произнести, до того как тьма снова начала меня душить.

Когда она снова нежно положила на меня руки, я невольно вздрогнул. Я не мог себя контролировать, но я должен довести это дело до конца. Это еще один маленький шаг навстречу новой жизни. Флинн сейчас бы гордился мной. Я посмотрел в глаза Ане. Они были полны слез и сострадания ко мне. Она чувствовала мой страх и хотела бы смыть с меня всю боль. Если бы это было так легко. Она такая заботливая, как бы я хотел контролировать себя и разрешить ей к себе прикасаться, но я не могу это сделать.

— Пожалуйста, не плачь… не плачь из-за меня.

Мне тяжело видеть ее слезы, зная, что она плачет из-за меня. Я привык ко всему этому дерьму. Я живу с этим. Она уткнулась лицом мне в шею, и ее плач перерос в рыдания. Думаю, что она жалеет маленького мальчика, на долю которого выпали все пятьдесят оттенков мрака. Она хотела бы мне помочь, но не может. Я нежно взял в ладони ее лицо и поцеловал.

— Не плачь, Ана, пожалуйста. Это было давно. Мне ужасно хочется, чтобы ты прикасалась ко мне, но я все-таки не могу это выдержать. Это выше моих сил. Пожалуйста, пожалуйста, не плачь.

— Я хочу прикасаться к тебе. Очень-очень хочу. Я страдаю, когда вижу тебя таким… Кристиан, я очень люблю тебя.

Я провел большим пальцем по ее нижней губе. Она сейчас такая мягкая.

— Я знаю. Я знаю, — прошептал я.

Она такая чистая, открытая, честная девушка. Она пыталась мне помочь, но мне уже ничем не поможешь.

— Тебя очень легко любить. Неужели ты этого не понимаешь?

Что я должен понять? Меня даже не любила родная мать, эта гребаная шлюха. Она не любила свою плоть и кровь… она не любила меня, потому что я был не достоин любви. И в этом меня не смогли убедить мои приемные родители, хотя очень старались.

— Нет, малышка, не понимаю.

— Легко. И я люблю тебя, и твоя семья тебя любит. И Элена, и Лейла — они странно проявляют свою любовь, но они любят тебя. Ты достоин ее.

— Стоп. — Я прижал палец к ее губам, заставляя замолчать. Мне невыносимо слышать этот бред. Никто не может любить такого монстра как я! Я не достоин любви!

— Я не могу слышать это. Я ничтожество, Анастейша. Я лишь оболочка человека. У меня нет сердца.

— У тебя есть сердце. И я хочу владеть им, всем твоим сердцем. Ты хороший человек, Кристиан, очень хороший. Ты даже не сомневайся в этом. Посмотри, сколько ты всего сделал, чего достиг. Посмотри, что ты сделал для меня… от чего ты отказался ради меня.

Я смотрел на нее в полном недоумении. Она действительно меня таким видела? Видела во мне человека, способного на доброту? Одному Богу известно, как я старался, но всего этого недостаточно, чтобы вымыть всю черноту из моей души.

— Я знаю. Я знаю, что ты испытываешь ко мне. Ты любишь меня, — прошептала она, пристально глядя мне в глаза.

Ее слова ударили, как молния, мне в голову. И где-то глубоко внутри, я почувствовал искорку тепла, как будто сама душа откликнулась на ее слова. Тот кусок камня, который у меня слева бился на автомате, оказался не до конца уничтоженным.

Это момент истины.

Это момент моего прозрения!

Я должен найти в себе мужество, чтобы признать, что она права.

Это откровение, как недостающий пазл, который помог мне увидеть всю картину.

Я понятия не имел, что такое любовь. Теперь знаю. Я не могу больше этого отрицать.

Я люблю Анастейшу всем своим растоптанным сердцем, всей своей одинокой душой.

— Да, я люблю, — прошептал я.

Я нашел в себе мужество признать это.

Я люблю ее.

Я искренне, безумно и невероятно глубоко влюблен в эту прекрасную женщину.

Это пугает меня до смерти, но я больше не могу этого скрывать. Ничто и никогда в жизни не могло мне причинить такую боль, как ее уход от меня в прошлые выходные.

Почему я так долго боялся сам себе признаться?

Потому что, несмотря на мои чувства, я все равно не достоин ее.