Грей. Продолжение

Глава 2. Вернисаж

Вот мы и пришли. Помещение представляет собой переделанный склад с кирпичными стенами, темным деревянным полом и белыми потолками. Сейчас модно делать подобные выставки в таких помещениях, по крайней мере, это выглядело претенциозно.

Ана нехотя признала, что улица — это не то место, для того, чтобы выяснять наши отношения, за что я ей был очень благодарен. Теперь я мог немного расслабиться, зная, что хотя бы сейчас, пока мы здесь, она не будет провоцировать меня на эмоции.

Здесь было много посетителей. Они ходили по залу, разглядывали фотографии и потягивали дешевое вино, тихо обсуждая работы фотографа. Радовало, что здесь мы будем недолго. Эта выставка для меня была всего лишь поводом, чтобы встретиться с Аной, и сделать всё возможное, для того, чтобы вернуть ее назад. Но больше всего, я хотел отвезти Ану в кафе, и, как следует, накормить, прежде чем мы смогли бы серьезно поговорить о нашем будущем. Затем, за нами заедет Тейлор и нас ожидает долгая дорога домой на машине. Поэтому, она от меня никуда не убежит и ей придется меня выслушать. Из мыслей меня вырвал женский голос.

— Добрый вечер, милости просим на вернисаж Хосе Родригеса.

Нас приветствовала молодая женщина в черном. У нее очень короткие каштановые волосы, ярко-красная помада, в ушах крупные серьги. Она мельком посмотрела на Ану, потом гораздо дольше, чем это необходимо, на меня.

Детка, ты не в моем вкусе, моя цель эта восхитительная дама, которую я сопровождаю.

Ее взгляд вернулся к Ане — и она часто заморгала, как будто не поверила своим глазам. Ана заметила, что эта девушка откровенно пожирала меня взглядом. Выражение ее лица заставило меня улыбнуться. Это одно из тех выражений, которые я люблю — она удивлена, и это удивление смешано … с чем? с ревностью? По крайней мере, я на это надеялся. Если Ана меня ревнует, значит, я ей небезразличен. Эта мысль грела мне душу.

— А, это ты, Ана. Мы хотим, чтобы ты тоже поучаствовала во всем этом…

Растянув губы в улыбке, она вручила ей брошюру и направила к столу, заставленному напитками и закусками.

Ого, так они знакомы?

— Ты ее знаешь?

Она отрицательно покачала головой, озадаченная не меньше меня. У нее между бровей образовалась галочка. Мне всегда хотелось убрать ее поцелуем. Я пожал плечами. Это Портленд, видимо, здесь все друг друга знают.

Я решил поменять тему и предложил ей выпить.

— Что ты будешь пить?

— Пожалуй, бокал белого вина. — Не уверен, что это хорошая идея — пить на голодный желудок, но я воздержался от комментариев, не хотел начинать очередную ссору.

Без сомнения, вино, которое здесь предлагали, было отвратительным, но я покорно пошел в бар.

Как только я подошел к столу, то услышал, что Ану громко кто-то позвал.

Черт побери, это был гребаный фотограф.

Он одет в классический костюм. Должен признать, что он — хорошо выглядящий сукин сын, который сейчас обнимал мою девушку!

Убери от нее свои грязные лапы!

Я не слышал, о чем они говорили, но он точно что-то у нее спросил. В ответ на его вопрос она закрыла глаза, и я подумал, что она сейчас разрыдается. Однако она выглядела сдержанной, в то время, как он держал ее на расстоянии вытянутой руки, оценивая ее состояние.

Да, она выглядела так, как будто несчастна по моей вине.

Она, кажется, пыталась его успокоить. Я стоял и беспомощно смотрел на всю эту картину. Он так на нее смотрел, как будто ему хотелось ее обнять. Думаю, он заметил, что она похудела. И он выглядел очень озабоченным и внимательным к моей девушке. Мне захотелось разорвать его на куски, чтобы места живого не осталось.

Так, дыши глубоко Грей, контролируй себя. Отвали дружок, она моя!

— Эти работы впечатляющие, вы так не думаете? — спросил меня изнеженный молодой человек, который каким-то образом оказался рядом со мной.

— Я еще не смотрел, — ответил я и повернулся к бармену:

— Два бокала белого вина.

Я снова повернулся в сторону Аны. Они с минуту поговорили, а потом Ана повернулась и посмотрела на меня. За несколько секунд, всё вокруг перестало существовать, я не видел никого, кроме нее. Какая она красивая. Я так сильно по ней скучал. Ее волосы спадали к груди, повторяя овал ее лица. Она, наверно, даже представления не имела, насколько потрясающе сейчас выглядела. Наша связь так сильна, что ощущалась на расстоянии, ее хоть трогай. Это как особая химическая реакция. У меня никогда ни с кем не было такой сильной связи. Флинн это называл любовью. Возможно ли это вообще? Что такое любовь?

Ты ничего не знаешь о любви, Грей, потому что Элена тебе всегда говорила, что в вашем мире для нее нет места.

Мальчишка задал ей вопрос, и она прервала наш зрительный контакт. Я нахмурился. Она ярко улыбнулась ему, когда он что-то сказал ей. Как бы я хотел, чтобы так она улыбалась мне… Затем он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Ублюдок.

Я выхватил бокалы с вином у бармена, и, проигнорировав молодого человека рядом со мной, который рассуждал о фотографии вообще или о каком-то таком дерьме, и быстрым шагом направился к ней. Фотограф отошел, а она, задумавшись, смотрела на одну из фотографий. Это была картина «Озеро в Ванкувере»: ранний вечер, розоватые облака отражались в тихой воде. Она оглянулась, ее глаза были оценивающими и беспокойными. Я подал ей бокал вина и сделал небольшой глоток.

Господи, это было еще хуже, чем я себе представлял! Отвратительное «Алиготе».

К моему большому удивлению, я был впечатлен работами фотографа. Должен признать, что у него есть талант. Фотографии получились неплохими. Если бы это был кто-то другой, то я мог бы даже рассмотреть возможность покупки пары из них.

— Кристиан Грей? — Ко мне подошел фотограф из «Портленд Принц». — Можно вас сфотографировать, сэр?

— Конечно, — я притянул Ану ближе к себе, хочу, чтобы весь мир знал, что она моя. Фотограф посмотрел на нас и не смог скрыть удивления.

— Благодарю вас, мистер Грей, — он несколько раз щелкнул затвором. — Мисс?.. — спросил он.

— Ана Стил, — ответила она.

— Благодарю вас, мисс Стил, — сказал фотограф и торопливо удалился.

— Кейт искала в интернете твои фотографии с подружками, но ни одной не нашла. Поэтому, она предположила, что ты гей.

Вот оно в чем дело! Помню, в каком она была потрясении, когда по бумажке прочитала этот вопрос. Я не смог скрыть своей усмешки.

— Теперь мне понятен твой нелепый вопрос. Нет, я никому не назначаю свидания, Анастейша, только тебе. Но ты и сама это знаешь.

Я не знаю, КАК уже доказать ей, что для меня она очень важна, что кроме нее мне больше никто не нужен?!

— Так, значит, ты нигде не появлялся со своими… — она нервно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, — …сабами?

— Иногда появлялся. Но не назначал свидания. Это шопинг, понимаешь? Только с тобой, Анастейша, — прошептал я и посмотрел ей в глаза. — Твой друг, похоже, больше любит снимать пейзажи, а не портреты, — сказал я, вспоминая, что именно его она позвала на мою фотосессию для статьи Кейт. — Давай поглядим его работы. — Я протянул ей руку.

Выставка, на самом деле, очень интересная. Очевидно, что мальчишка — мастер своего дела. По картинам понятно, что он больше специализируется на съемке пейзажей. Мы тихо прогуливались вдоль картин, временно останавливаясь у каждой их них. Люди, которые проходили мимо нас, смотрели на Ану и кивали ей, будто они ее знали. Я не ожидал, что будет столько внимания к моей девушке, да она, наверно, и сама не ожидала. Но когда мы повернули за угол, я понял причину прикованных к ней взглядов.

Я испытал настоящий шок. Ана была тоже удивлена не меньше меня. На дальней стене висели семь огромных портретов — и на них Анастейша…

Они потрясающие… Она смотрела с портретов в зал. Ана выглядела на них сногсшибательно. На одном, она надувала губы, так же сексуально, как она это делала в жизни. На соседнем улыбалась, дальше смеялась, хмурилась, удивлялась, и грустила. Всё было снято на предельном приближении в черно-белых тонах.

Мальчишка знает ее очень хорошо. Эти фотографии говорят о том, что он ее изучал в течение длительного времени. Ему удалось поймать ее великолепную улыбку, и я думаю, что этот портрет будет моим любимым, хотя трудно выделить один из них. Там, где она дулась, он смог запечатлеть ее сексуальность. Фото, где она хмурилась, заставило меня внутренне рассмеяться, потому что на этом портрете она выглядела настолько Аной. Ее прекрасные глаза потрясающе выглядели на фото, где она серьезная, несмотря на черно-белую картинку.

Я всё еще ненавидел его, но сейчас, я невольно проникся уважением к его таланту.

— Похоже, я не один такой, — пробормотал я.

Мальчик явно целиком и полностью очарован Аной. Я считал его полной мразью, которая просто хочет получить ее в свои лапы, но теперь я понял, что его чувства очень глубоки. Эти портреты были поклонением ей. Он боготворил ее. Он серьезно относился к ней и являлся реальным претендентом на ее чувства!

Полюбоваться на фото Аны собралось много желающих, поэтому я, не раздумывая, направился к стойке регистрации, прежде чем кто-либо еще предпримет такие же шаги.

— Я хочу купить фотографии, где изображена мисс Стил, — пока я ждал ответа от женщины за стойкой, подумал, что у нее слишком короткая стрижка. Я не люблю, когда у женщины короткие волосы. И зачем она накрасила губы красной помадой? Из-за этого цвета ее рот выглядел как свисток. Она кокетливо похлопала ресницами, а я невольно улыбнулся, но не ей, а своим мыслям.

— Какой портрет вы выбрали? — спросила она, явно пребывая в небольшом шоке, ведь выставка открылась несколько минут назад, и она явно не ожидала, что так быстро появится первый покупатель.

— Я хотел бы приобрести все семь портретов.

— Разве вам неинтересно, сколько они стоят? — спросила она, шокировано глядя на меня. Очевидно, она понятия не имеет, кто я такой.

— Мне всё равно сколько они стоят. Они все должны быть моими. И чем быстрее, тем лучше.

— У мистера Родригеса есть цифровые оригиналы, поэтому, думаю, у нас не должно возникнуть никаких проблем со скоростью заказа, — она мне заговорщически подмигнула.

— Нет, меня это не устраивает, я хочу подписать с ним соглашение о том, что никакие другие копии не будут показаны или проданы в любом другом месте. Они должны быть единственными в своем роде. — Я не хочу, чтобы эти фотографии выкупил кто-то еще, кроме меня.

— Я… эээ… не знаю… думаю, что это возможно… но за это нужно будет доплатить, — сказала она, почуяв, что на этом можно сделать дополнительные деньги.

Неважно, какие цели она преследует, я не могу позволить кому-то еще заполучить фотографии Аны.

Мне просто невыносима мысль, что кто-то еще будет пожирать глазами то, что принадлежит мне.

Хорошо, что на них изображено только лицо, а не тело. Иначе, они бы уже здесь не висели. Эти портреты раскрывали Ану с другой стороны. Мальчик проделал потрясающую работу. Я огляделся. Меня, всё-таки напрягали все эти люди, которые разглядывали мою девушку.

— Я хочу, чтобы их убрали.

— К сожалению, мы не можем этого сделать. Эта выставка демонстрирует талант Хосе. Как только она закончится, вы можете сразу их забрать.

Я хотел возразить, но понял, что если буду ругаться с ней, то они могут отказать мне в продаже. Так что придется довольствоваться нашим договором и фотографии будут отправлены мне в единственном экземпляре, как только выставка закончится.

Изобразив вежливую улыбку, я развернулся и пошел обратно к Анастейше. Вот черт, я оставил ее на мгновение, а волки уже сбежались. Высокий, молодой блондин пускал рядом с ней свои слюни.

Я подошел к Ане сзади, и взял ее за локоть, показывая этому блондину, что эта девушка здесь не одна.

— Ты счастливчик, — ухмыльнулся он мне.

— Конечно, счастливчик, — пробормотал я и взял Ану за руку, чтобы увести подальше от него.

— Ты купил один из портретов?

— Один?

— Ты купил не один, а больше?

Почему ее это так удивляет?

— Я приобрел все, Анастейша. Я не хочу, чтобы всякие там типы купили эти снимки, повесили их у себя дома и каждый день таращились на тебя.

Они должны быть только для моих глаз.

— Ты предпочитаешь делать это сам? — она дразнит меня?

— Честно говоря, да.

— Извращенец. — Я опешил от такой оценки, но, должен признать, она попала в точку.

— Ничего не могу возразить против такой оценки, Анастейша.

Она сейчас такая забавная.

— Мы потом еще поговорим с тобой об этом, но я обещаю полную конфиденциальность, я же подписала договор о неразглашении, — гордо сказала она.

Почему она всегда к этому возвращается? Как бы я хотел поставить ее сейчас на место! Предпочтительно подо мной. Ее дерзость не знает границ!

— И о том, что я сделал бы с твоим милым, дерзким ротиком, — еле слышно сказал я.

Она ахнула в притворном ужасе, хорошо понимая, что я имел в виду.

Я решил посмотреть еще раз на фотографии, и не мог оторвать от них глаз.

— На этих фото ты такая непринужденная. Я нечасто вижу тебя такой, — эти фотографии показывали другую сторону Аны. На них она была счастливой, беззаботной и расслабленной. Со мной она редко бывала такой, из-за чего я ощутил укол чувства вины.

Я повернулся к ней и мысленно попросил посмотреть на меня. Хотел бы я знать, о чем она думает. Наклонившись вперед, я поднял ее руку вверх и ее дыхание замерло, как только мои пальцы вступили в контакт с ее кожей. Снова этот звук… Я почувствовал жар в своем паху.

— Я хочу, чтобы ты со мной была такой же непринужденной, — прошептал я.

— Если ты хочешь этого, тогда перестань меня пугать, — огрызнулась она.

— А ты научись общаться и говорить мне, что ты чувствуешь.

Поверить не могу, что мы здесь выясняем отношения. Нам срочно нужно уединиться и серьезно, без свидетелей, поговорить. Иначе такие разговоры, как сейчас, ни к чему хорошему не приведут.

Она посмотрела мне в глаза и устало сказала:

— Кристиан, ты хочешь видеть меня своей покорной рабыней, сабой. Вот в чем проблема. Вот определение прилагательного «Сабмиссивная» — ты как-то прислал мне его по почте, — она замолчала, видимо старалась дословно припомнить мое послание. — Кажется, синонимами были, цитирую: «мягкая, покладистая, податливая, уступчивая, сговорчивая, пассивная, послушная, смиренная, терпеливая, кроткая, безвольная, робкая…». Я не должна поднимать на тебя глаза. Не должна говорить без твоего разрешения. Чего же ты ожидал? — с сарказмом спросила она. — Я вообще не понимаю, чего ты хочешь. То тебе не нравится, что я спорю с тобой, то ты хвалишь мой «дерзкий ротик». Ты ждешь от меня повиновения, чтобы при непослушании меня можно было наказать. Я просто не знаю, куда тебя занесет, когда я буду с тобой.

Боже правый, женщина, да тебя не остановить!!! Ты мне даже слова вставить не даешь!

— Что ж, мисс Стил, в логике вам, как всегда, не откажешь, — как можно спокойней сказал я. — Нам пора уходить.

— Но ведь мы тут пробыли всего полчаса.

— Ты посмотрела фотографии; ты поговорила с парнем.

— Его зовут Хосе.

— Ты поговорила с Хосе. Между прочим, когда я видел его в прошлый раз, ты была пьяна, и он пытался засунуть свой язык в твой рот.

— Он ни разу не ударил меня, — выплюнула она.

— Это запрещенный удар, Анастейша, — прошептал я сердито.

Но это правда, Грей. Он не развратный ублюдок, который получает удовольствие от того, что избивает ее своим любимым кожаным ремнем.

— Ты срочно должна что-то съесть. Ты вянешь на глазах. Найди парня и попрощайся с ним.

— Пожалуйста, давай побудем здесь еще немного.

Мы должны выбраться отсюда, чтобы поговорить, почему она этого не понимает?

— Нет. Иди. Немедленно. Попрощайся. — Я изо всех сил старался не накричать на нее.

Я узнал этот непоколебимый, вытянувшийся в линию ротик. Она была зла как черт, и, несмотря на всё, через что я прошел за прошедшие несколько дней, сейчас не уступлю этому дерьму. Мы уедем, даже если мне придется тащить ее отсюда против воли. Она бросила на меня уничтожающий взгляд и повернулась на пятках так резко, что ее волосы взлетели и ударили меня по плечу. Она сердито последовала прочь к Хосе. Как только она отошла от меня, я изо всех сил попытался вернуть часть своего самообладания.

Что я там говорил в начале этой выставки? Я смогу здесь расслабиться? Черта с два! Я хотел кричать на нее, пороть и трахать. Здесь. Сейчас. И не обязательно в таком порядке.

Фотограф снова засиял, увидев ее, словно она освещала всю его проклятую жизнь, проигнорировав поклонниц, окружающих его. Он внимательно выслушал всё, что она должна была сказать, будто ему было не всё равно, затем он притянул ее за руки и заключил в свои медвежьи объятья.

Я считаю про себя до десяти, сжимая кулаки, чтобы держать себя в узде. Дальше Ана обнимает парня за шею и что-то на ухо ему отвечает, обнимая его еще крепче.

Теперь мне всё ясно, я не идиот. Я понял, что она это делала исключительно для того, чтобы заставить меня ревновать. Она ведет себя, как глупая маленькая девочка, но я ничего не могу с собой поделать. Ее план сработал.

Каково это, когда она дергает тебя за веревочки, Грей?

Я почувствовал укол зависти и ревности. Она могла к нему свободно прикасаться, а он, с удовольствием, позволял ей это делать, в отличие от меня…

Во мне всё закипало, если не уйду сейчас же отсюда, я убью его.

Отвали от моей девушки, или я за себя не ручаюсь!

Она взъерошила своими руками его волосы и что-то прошептала ублюдку!

Ну, всё!

Прежде, чем я осознал что делаю, я зашагал в их сторону, готовый разорвать его на куски. Я сделал глубокий вдох и подошел к ним. Я чувствовал, как чистая ненависть струится по моим жилам. К счастью, для него, он отпустил ее, как только я к ним подошел.

— Не пропадай, Ана… О, мистер Грей, добрый вечер, — пробормотал мальчишка.

— Мистер Родригес, я очень впечатлен. К сожалению, МЫ не можем здесь больше оставаться, так как должны вернуться в Сиэтл. Анастейша? — Я взял ее за руку, показывая, что это не просьба. Это приказ.

— Пока, Хосе. Еще раз поздравляю.

Она подарила ему быстрый поцелуй в щеку. Это был контрольный выстрел мне в голову. Наверно у меня будет сердечный приступ. Я резко развернулся и повел ее за собой на улицу. Потребовался весь мой контроль, чтобы не перекинуть ее через плечо. Я чувствовал, что она натыкалась на меня, пытаясь поспевать, но мне было плевать… Прямо сейчас… Я просто хочу сделать ее снова своей.

Я выволок ее из здания. На улице быстро осмотрелся вокруг, пытаясь найти какое-нибудь уединенное место. Втащил ее в переулок и толкнул изо всех сил к стене. Обхватил ладонями ее лицо, чтобы заставить посмотреть мне в глаза. Ее дыхание участилось, а зрачки потемнели. Эта девочка сводила меня с ума… моя девочка. Я не мог больше себя контролировать… Не хотел… Наши губы слились в яростном поцелуе.

Это не тот сладкий и нежный поцелуй, который я представлял себе на нашем свидании, с помощью которого мы могли бы возобновить наши отношения. Это отчаянный, голодный поцелуй, наполненный тоской и страстью. Я крепко держал ее в своих объятьях, напоминая ей, что она моя и только моя! Она принадлежит мне! Я не отпущу ее. Не смогу… Желание воспламенилось в моем теле, подобно пожару в сухом лесу из-за брошенной спички. Чувствую, как плавятся мои мозги. Я уже ничего не соображал.

Ана не оттолкнула меня. Она ответила мне таким же страстным поцелуем.

Наши языки сплелись, а зубы столкнулись в порыве страсти. Ана зарылась пальцами в моих волосах и потянула их изо всех сил, притягивая меня ближе к себе. Я люблю, когда она так делает, это так возбуждает.

Я хотел раствориться в ней.

Я так давно этого хотел…

Я так скучал по ней!

Ее желание одурманивает — это заставляет меня непроизвольно стонать, признавая чистую, отчаянную потребность в ней. Я лихорадочно прошелся рукой вдоль ее тела, чтобы почувствовать изгиб ее бедер, линии ее потрясающих ног. Мое воображение уже нарисовало картинку, в которой я срываю с нее трусики, беру ее грубо и жестко, прижав к стене. Ее ноги сжаты плотно вокруг моей талии. Я чувствую ее возбуждение. Я хочу привязать ее к себе, хочу полностью обладать ею, создать неразрывную связь между нами. Сделать всё, чтобы она не смогла снова уйти от меня. Но смутные, последние остатки разума проникают в мой перегретый мозг.

Мы не можем заняться сексом здесь. Это очень плохая идея по многим причинам. Не так я хотел вернуть ее себе.

Тяжело дыша, я прервал наш поцелуй. Она тоже тяжело дышала, а ее глаза светились желанием.

Возьми себя в руки, Грей! Ты что творишь!

— Ты. Моя! — Как тебе еще это внушить? Я просто в отчаянии — Ты. Моя!

Я оторвался от нее, чтобы обрести хоть какой-то контроль над собой.

Наклонился и положил руки на колени, чтобы отдышаться. Чувствую себя так, как будто пробежал марафонскую дистанцию на сорок километров.

— Клянусь Богом, Ана!

Она прислонилась к стене, пытаясь взять под контроль судорожную реакцию собственного тела, и обрести равновесие.

— Прости, — прошептала она.

— Ты должна быть моей. Я понимаю, что ты колеблешься. Ты хочешь быть с фотографом, Ана? Он явно неравнодушен к тебе.

Она виновато покачала головой.

— Нет. Он просто друг.

— Всю мою сознательную жизнь я старался избегать крайних эмоций. А ты… ты вытаскиваешь из меня чувства, совершенно мне чуждые. Это очень… Тревожно… Я люблю всё держать под контролем, Ана, а рядом с тобой это просто… — и до меня, наконец-то, дошло, — невозможно.

Ведь так и есть, я сам не свой, когда она рядом… Всё, нам пора уходить, пока я снова здесь на нее не накинулся.

— Ладно, пойдем. Нам нужно поговорить, а тебе — еще и поесть.

Этот весомый аргумент, заставил меня унять в себе дикое желание.