Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину

Днем 29 октября 2005 года Андрей Морозов пришел к лодочному причалу на Москве-реке в полутора километрах от Крылатского моста. Он ждал встречи с Евгением Насоновым. Тот опаздывал. Было холодно. Чтобы согреться, Морозов пробежался. Он сосредоточенно готовился к поединку — за несколько недель до этого Насонов вызвал его на дуэль на клинках. Правила дуэли определил Морозов. Вдохновившись приключенческими романами выросшей во Львове российской писательницы Веры Камши, он предложил драться на узком пирсе, чтобы у соперников не было возможности уклониться от боя. Каждый из дуэлянтов должен быть иметь при себе пистолет, чтобы убить противника выстрелом в спину, если тот обратится в бегство. Покидать границы пирса запрещалось. После переговоров от идеи с пистолетами решили отказаться.

Поводом для дуэли стала акция Морозова — он попытался забросать помидорами журналистку либеральной радиостанции «Эхо Москвы» Юлию Латынину за то, что та назвала историческое наследие Сталина бессмысленным и беспощадным. «То, что случилось с российскими народами при Сталине, — это Холокост», — писала Латынина. «Мразь, просравшая СССР», — отвечал Морозов.

Насонов предложил дуэль в комментарии под очередным постом Морозова в «Живом журнале» — самой популярной блоговой платформе российского интернета 2000-х годов. Он сформулировал три претензии к Морозову: «а) Вы сталинист б) Вы кидаетесь помидорами в женщин в) Мне не нравится Ваша прическа». И приписал: «По политическим убеждениям — сторонник В.Путина и „правой платформы Е[диной] Р[оссии]“. Но в данном случае выступаю как абсолютно частное лицо». Насонов не был рядовым блогером. В этот момент он состоял в «России молодой» — одной из прокремлевских молодежных организаций, созданных в начале 2000-х, чтобы кооптировать или коррумпировать активную молодежь и не допустить в России повторения украинской «оранжевой революции».

Опытный фехтовальщик Насонов не переживал за свою судьбу. Перед дуэлью он провел поединок на пластиковых шпагах с другом Морозова — Алексеем Байковым (ЖЖ-юзером haeldar) и легко победил. На лодочный пирс Насонов вышел в белой рубашке и фехтовальных перчатках, Морозов — в тельняшке и штурмовой каске. Первые полторы минуты оба соперника смотрели друг на друга молча. Потом Морозов с криком «За Сталина!» бросился на противника головой вперед. Насонов вполне мог успеть уколоть оппонента, но не стал этого делать. Морозов вытолкнул его за границы пирса и победил. Вернувшись домой, он торжественно написал у себя в блоге: «В России нашлось два „молодых политика“, которые готовы за свои убеждения сражаться с оружием в руках и проливать кровь, в том числе — свою собственную. По-моему, спасение страны уже близко. С такими демократами, как Евгений, России не страшен никакой фашизм, а с такими фашистами, как я, — не страшны никакие демократы».

Морозов и Насонов принадлежали к первому поколению людей, повзрослевших уже после распада Советского Союза и решивших заняться политикой уже при власти Владимира Путина. Оба они старались использовать возможности, которые давал стремительно развивавшийся в стране интернет, чтобы построить горизонтальные организации единомышленников. За прошедшие с того момента двадцать лет карьеры двух дуэлянтов сложились максимально непохожим образом. Насонов, поработав пресс-секретарем прокремлевского движения, разочаровался в молодежной политике и ушел в бизнес. Морозов объединил тысячи людей и действительно пролил кровь за свои убеждения.

Блогер

Блогинговую платформу LiveJournal.com запустил в 1999 году американский студент-программист Брэд Фицпатрик. Он придумал соединить функционал личного дневника и интернет-форума, и этот формат оказался невероятно успешным, особенно в России. Тут LiveJournal стал известен как «Живой журнал» — и привлек тысячи образованных горожан, которые стали объединяться в сообщества, писать о жизни и политике и создавать субкультуру со своим языком и мемами.

24 марта 2002 года Андрей Морозов сделал первую запись в своем блоге[11]: «Сознавая всю меру своей безответственности, <…> принимаюсь за создания дневника. Во имя Роммеля, Редера и Руделя ЗАЛП!» Роммель, Редер и Рудель, которым он посвятил свой пост, были немецкими военными, сражавшимися за Гитлера. Морозов взял ник kenigtiger в честь немецкого тяжелого танка «Королевский тигр», а блог озаглавил «Бойцовый кот Мурз» — «бойцовый кот» появился из повести братьев Стругацких «Парень из преисподней». Так писатели-фантасты называли штурмовиков Алайского герцогства с планеты Гиганды, готовых выдержать любые испытания и сражаться до последнего. «Бойцовый Кот есть боевая единица сама в себе, <…> способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью <…> и обратить ее <…> к чести и славе его высочества герцога и его дома!» Персонажи, в которых читатели легко узнавали фашистов, иллюстрировали важный для Стругацких сюжет — неспособность прогрессоров-гуманистов исправить агрессивную и воинственную природу человека.

После первых записей Мурз почти полгода ничего не публиковал, но потом вернулся: «Я снова здесь. Журнал будет жить. Возможно. В виду глубокого и бесперспективнейшего одиночества его хозяина в этом подлунном мире». 21 августа он дал ссылку на статью «Дрезден 1945» на странице военного клуба «Милитаризм» и прокомментировал: «И самое интересное, что все это правда». Неподписанный текст (скорее всего, он принадлежал автору страницы историку Алексею Мелия) начинался такими словами: «Незомбированная часть человечества, возможно, меньшая, не обманывается относительно так называемого цивилизованного Запада. Хладнокровные убийцы в манишках, сияющие улыбками со всех телеэкранов мира, держат в своей власти мириады лакеев — журналистов, писателей, „ученых“, „историков“, создающих и поддерживающих грандиозный миф об умилительных „общечеловеческих ценностях“ — полупрозрачной ширме, прикрывающей ледяное корыстное бездушие Запада, умершего внутри себя и мстящего всему человечеству за собственную ущербность». Дальше шел рассказ о том, как союзная авиация при бомбардировке Дрездена в 1945 году убила 250 тысяч человек, и подчеркивалось, что Запад продолжает истреблять людей в Ираке, Сербии и России. Статья завышала число жертв примерно в 10 раз и была основана на публикации американского маргинального историка Джорджа Т. Паркера, вышедшей в 1969 году в ультраправом журнале The American Mercury. Под постом Мурза появился первый комментарий.

Мурз писал много, и читатели постепенно узнавали его биографию и картину мира. Он родился в 1979 году в семье военного летчика и инженера-испытателя космических аппаратов. В 12 лет остался без отца, воспитанием занималась мать. Ее работа на Байконуре была предметом его особой гордости, а плитка термозащиты от космического челнока «Буран» — семейной реликвией. Когда в 1990-е годы государство перестало тратить деньги на космические программы, мать Морозова пыталась заработать на жизнь резьбой по дереву. От воспоминаний о перенесенных унижениях Морозов зверел: «За одно это я всех наших демократов морально готов душить голыми руками». Саму эпоху экономических реформ он в честь ее архитектора, либерального экономиста Егора Гайдара, называл «гайдароцидом».

После школы Морозов поступил на мехмат МГУ, но недоучился. Хотел пойти в армию, но медицинская комиссия признала его негодным. Зимой 2002 года он устроился сотрудником техподдержки в IT-компанию и нашел там свое место. Основным преимуществом новой работы был бесплатный доступ к интернету: «Качалась масса полезных вещей, из которых главными для нас являлись, естественно, новые карты для Close Combat III и северо-африканские карты и скины для European Air War», — рассказывал он. Помимо компьютерных игр страстью Морозова были книги по военной истории — главным образом о Второй мировой. «Увлечения — стендовый моделизм (1:35, 1:72, WW2), военная история, пневматическое оружие, литература, публицистика, экономическая, политическая и военная аналитика. Вредные привычки — компьютерные игры, чтение лежа», — так он описывал себя в профиле своего ЖЖ.

Система взглядов Морозова сложилась под влиянием того, что он читал на военно-исторических интернет-форумах. Самым мощным из них был «ВИФ–2», появившийся в конце 1990-х и объединивший сообщество историков — любителей и профессионалов, — реконструкторов и писателей. Особым уважением на форуме пользовались статьи и книги Андрея Паршева, Сергея Кара-Мурзы и Сергея Переслегина, советских технических специалистов — техника, химика и физика, — которые в 1990-е начали писать на гуманитарные темы. У Паршева широко разошлась статья «Горькая теорема», в которой он доказывал, что Россия никогда не сможет быть частью мировой рыночной экономики из-за своего холодного климата — так что капитализм можно строить, только закрыв страну от внешнего мира. Самой известной книгой Сергея Кара-Мурзы была «Манипуляция сознанием», в которой он объявлял, что Советский Союз был разрушен Западом с помощью психологических манипуляций, подорвавших русский тип мышления. Переслегин увлекался фантастикой братьев Стругацких и военной историей. В начале 1990-х он создал в Петербурге клуб «Имперский генеральный штаб» и проводил в нем стратегические ролевые игры, инсценируя реальные и фантастические сражения. В 1998 году он написал статью, в которой утверждал, что Третья мировая война уже случилась, а выиграли ее США: по Переслегину, американские элиты овладели высокими психологическими технологиями и превратились в сверхсуществ-люденов, а остальному человечеству уготовили роль тупого и контролируемого большинства.

Всех этих авторов роднило несколько общих идей: любовь к советскому проекту и ностальгия по его научно-технологической мощи, ненависть к Америке, рассуждения о психологической войне, готовность строить обобщения самого глобального масштаба и вера в неизбежность Третьей мировой. Все эти мысли в том или ином виде встречаются в самых ранних дневниковых записях Мурза. «Из жизненных планов: научиться подтягиваться десять раз, перевести на русский язык книгу The Rommel Papers, доучить английский, выучить немецкий, победить Америку, умереть героем, закончить хотя бы одну-две полновесные художественные книжки. Просто для души», — так он сформулировал свои цели в профиле журнала.

23 октября 2002 года чеченские террористы захватили в Москве театральный центр на Дубровке и больше 900 зрителей и исполнителей мюзикла «Норд-Ост». Морозов никак не отреагировал, но через два дня взорвался, когда на Красную площадь вышли родственники заложников с требованием остановить войну в Чечне и сделать все для спасения людей. «От ЭТОГО наши потомки будут отмываться веками!!! Бля! Это — не русские, это — дерьмо собачье! Срыть на хуй всю Москву! <…> ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С ЧЕСТЬЮ НАЦИИ!!!» — злился Мурз и обещал, что уйдет служить в армию.

Но в армию Мурз снова не пошел. Он продолжал писать в ЖЖ на важные для него темы: о том, что современная Россия должна погибнуть, чтобы возродиться в новом величии, и о грядущей войне с Америкой, в которой, по его подсчетам, должны были погибнуть два-три миллиарда человек. Себе он отводил роль героического полководца, готового сражаться до самой смерти за правое дело. «Не так давно окончательно определился с образцами для подражания на оставшуюся жизнь. Эпаминонд[12]. Наполеон. Роммель», — резюмировал он в ЖЖ. Или выкладывал на 9 мая «Балладу о борьбе» Владимира Высоцкого: «Если путь прорубая отцовским мечом, / Ты соленые слезы на ус намотал, / Если в жарком бою испытал, что почем, / Значит, нужные книги ты в детстве читал».

«Оранжевую революцию» 2004 года в Украине Мурз воспринял как подтверждение своих прогнозов о кознях Америки. Он с возмущением писал, что в России появились свои «оранжисты», которые хотят раскачать ситуацию в стране. 20 июня 2005 года молодежное движение «Оборона», объединившее представителей партий «Яблоко», «СПС» и организации «Идущие без Путина», проводило митинг в Москве, посвященный оставшейся тысяче дней президентства Путина. К Илье Яшину, молодому демократическому политику и блогеру, подошел человек в зеленой шляпе и закидал его помидорами. Когда корреспондент газеты «Московский комсомолец» спросил, какое движение представляет активист, тот ответил: «Народ российский».

Метателем помидоров оказался Андрей Морозов. В блоге он рассказал, что действовал по собственной инициативе, что бюджет его акции составил 100 рублей: 90 на помидоры и 10 на метро — и что за нее он получил сутки административного ареста. «Огромный респект», «Уважаю», «Во френды!» — комментировали запись другие пользователи. Пост об акции собрал 240 комментариев и постепенно превратил Мурза в интернет-знаменитость с несколькими тысячами подписчиков. К этому моменту он овладел новым языком сетевого общения: из его постов исчезли проклятия и отчаяние, зато появилось больше злой иронии и игры. Блогер, который пророчит Третью мировую войну и кидает в противников помидоры, оказался интереснее публике, чем блогер, который просто ругает современность. Еще в мае Мурз взял на работе бессрочный отпуск, чтобы написать книгу о ленд-лизе времен Второй мировой войны: он хотел доказать, что Сталин развел союзников на поставки техники и продовольствия, чтобы защититься от возможности нападения с их стороны. Поработать над книгой не получилось: Мурз увлекся политикой.

Начальник штаба

После успеха «помидорометания» Морозову пришлось объяснять восторженным подписчикам, что он не собирается продолжать подобные акции и создавать организацию «Идущие с помидорами» или «Баллистики против мудаков». Своим жестом он просто хотел показать, что даже самый простой человек из народа может взять политику в свои руки и заставить врагов бояться. Уже на следующий день он поменял свое мнение.

22 июня 2005 года в газете «Московский комсомолец» вышла статья Александра Минкина «Чья победа?». Минкин написал этот текст в конце 1980-х, но никак не мог опубликовать его в России. Когда в 2005 году власти решили масштабно отметить 60-летие Победы, текст снова стал актуальным. Минкин писал: «В 1945-м победили не мы. Не народ. Не страна. Победил Сталин и сталинизм. Народ воевал. А Победу украли. <…> Может, лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А еще лучше б — в 1941-м! Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 30 миллионов людей. <…> Мы освободили Германию. Может, лучше бы освободили нас?» Этот вопрос возмутил Морозова. Он восхищался нацистскими полководцами, готовыми геройски умереть в бою, но Советский Союз был для него единственной родиной. Морозов призвал своих подписчиков прийти в «Лужники» на праздник «МК» и закидать Минкина помидорами.

«Я — истеричный инфантил, который играет в компьютерные игры и умеет подтягиваться всего несколько раз, — объяснял Мурз свою мотивацию. — И все-таки я есть.

Маленькая частица того, что вы 15 лет гнобили, пропивали, загоняли в дальний угол, душили в себе и в других. <…> Мне нужна только одна вещь, господа. И ее У ВАС нет.

Мне нужна страна, которую Вы выпустили из своих дрожащих с перепою рук. Мне нужна Родина, которую Ваше поколение „чиста крутых дядек с золотыми цепями“ бросило, решив делать бизнес».

Когда Морозов пришел на встречу с Минкиным, охрана заставила его выложить помидоры. Акцию можно было бы считать неудачной, если бы не одно важное обстоятельство — на этот раз к нему присоединились единомышленники. У возникшей группы появилось название — «Красный блицкриг», молниеносная война под флагом цвета советского знамени, помидоров и крови.

Через несколько месяцев Морозов рассказал в ЖЖ предысторию возникновения организации. Все началось 9 мая 2005 года, когда у Музея советской армии встретились националистически настроенные ЖЖ-блогеры. Там Мурз познакомился с Михаилом Шипуновым по прозвищу Чорный, бывшим артиллеристом-наводчиком, воевавшим в 1990-е годы в Приднестровье. Чорный соблюдал строгую конспирацию — не вел блог, не называл своей настоящей фамилии и не разрешал себя фотографировать. Он рассказал Морозову о своем плане: нужно искусственно спровоцировать отечественных «оранжистов» с помощью силовой акции, тогда российский «Майдан» состоится в момент, когда исторические условия для него еще не созрели, и провалится. Морозову план понравился, но он предложил его скорректировать — начать не с насильственных действий против либералов, а с закидывания их помидорами. «Помидоринг», как его называл Мурз, был политическим действием, которое выставляло либералов клоунами, не заслуживающими серьезного отношения. Акции решили поставить на поток.

После Яшина, Латыниной и Минкина «Красный блицкриг» принялся за посольства. Третьего августа Морозов вместе с другим участником группы Алексеем Байковым закидал помидорами и облил томатным соком здание польского посольства в Москве. Так они отреагировали на новость о том, что в Варшаве избили детей российских дипломатов. Через три недели они положили в небольшой чемодан черное резиновое дилдо с надписью «Русские будут платить и каяться», два помидора, карту, на которой поверх Беларуси, Украины, Эстонии, Латвии и Литвы было написано «СССР», и записку на имя президента Латвии Вайры Вике-Фрейберге: «Здесь находится ответ русского народа на территориальные претензии и требования компенсации за „советскую оккупацию“». Чемодан закинули на территорию латвийского посольства.

Морозов фонтанировал идеями и постами, а его московская квартира превратилась в штаб, где собирались единомышленники — другие ЖЖ-юзеры: националисты, сталинисты, фанаты военной истории и просто любители «движухи». Штаб назвали «опричным» — в зависимости от контекста в постах Мурза это прилагательное могло значить «жестокий», «брутальный» или просто «шокирующий либералов». Морозов стал начальником штаба.

«Это была хрущевка, которая не видела ремонта со времен Хрущева. <…> Почти всю жилую комнату занимал разобранный диван с незаправленной постелью, у окна на пачках книг стоял старый компьютер, возле стены сервант, полный книг о ВОВ, моделей танков и фотографий исторических личностей. Свободное пространство на полу занимали книги и ящики с дисками. <…> На печке, черной от множества слоев пригорелой еды, стояли такие же кастрюли, сковородки и весь в саже и масле чайник с написанной поверх сажи белой краской надписью: „Всех переживу суки электрические!“, на крышке красовалась другая фраза: „Смерть Чубайсу!“» — описывала Опричный штаб Ольга Касьяненко, соратница Морозова и журналистка, симпатизировавшая националистам и писавшая в ЖЖ под ником matilda_don («Матильда из Донецка»).

Параллельно с «помидорингами» Мурз и Чорный планировали настоящий теракт против участников будущего московского «Майдана». Лидеры «Красного блицкрига» провели «командно-штабные учения» и спланировали на них, что примерно 500 человек погибнет и 1500 будут ранены. Мурз объяснял читателям, что они с Чорным, пережив распад СССР, «практически перестали быть чувствительными к простому человеческому горю». «Если ценой жизни миллиона людей можно спасти десять миллионов, надо это сделать. Если акт масштабного террора на пятьсот человек либералов даст хотя бы призрачную надежду на спасение страны и сохранение 50 миллионов жизней, он должен быть проведен», — подсчитал Морозов.

В конце сентября 2005 года Мурз рассказал в ЖЖ, что «Красный блицкриг» собрал целый арсенал: пулемет, автомат, миномет с парой ящиков мин, пару винтовок, пистолеты, 19 гранат. И описал планы группы: «Допустим, майдан проходит на Манежной или на Красной площади. Это означает, что миномет сгружается в заранее определенном месте в паутине сквериков и переулков центра Москвы, в радиусе 2,5–3 километров. При хорошем минометчике и корректировщике два ящика мин будут очень быстро уложены в толпу, после чего аппарат можно бросать и уходить». После этого боевики должны были въехать в толпу на грузовике и начать убивать протестующих.

9 октября на Пушкинской площади проходил митинг «Я свободен», организованный Ильей Яшиным и Алексеем Навальным. Морозов назвал его «репетицией майдана» и предложил своим сторонникам вступать в «Красный блицкриг», чтобы провести пока еще ненасильственную акцию — «мегаотжыг». Акция заключалась в следующем: Морозов принес на демонстрацию тубус с мышами, которых хотел кинуть в выступающих на сцене. Его задержали на подходе к площади, тубус открыли, и оттуда выпали две мертвые мыши и одна живая. «Это первые жертвы „оранжевых революционеров“», — кричал Мурз, пока его вели в милицейский автобус. Когда другие участники «Красного блицкрига» попытались попасть на митинг с клетками и пакетами с мышами, их тоже задержали.

Активность Морозова привлекла к себе внимание чиновников и политтехнологов, которые занимались молодежной политикой по заказу Кремля. После акции у польского посольства им заинтересовался Павел Данилин, журналист и сотрудник Фонда эффективной политики (ФЭП) Глеба Павловского. Данилин прославился тем, что в 2004 году опубликовал статью «Десять заповедей нового Государя», в которой, ссылаясь на Макиавелли, призывал Путина изменить конституцию, чтобы исключить сменяемость власти. Он взял у Мурза интервью для своего ресурса kreml.org. «В чем главная ошибка современной либеральной молодежи?» — спрашивал Данилин. «Либеральная молодежь считает, что надо сделать „революцию и демократию“, а потом у всех появятся деньги. Как правило, все происходит наоборот. Сначала люди, весьма тоталитарно организованные, отбивают себе некоторое пространство, а потом уже начинается некоторая демократия», — отвечал Мурз.

Для Данилина Мурз был находкой — он изобретательно и искренне продвигал антилиберальную повестку, которую ФЭП и администрация президента производили за деньги и со скрипом. Через несколько месяцев Данилин пригласил блогера стать главным редактором информационно-аналитического центра «АнтиНАТО», но тот в последний момент заболел.

Другим человеком, решившим использовать «Красный блицкриг» в своих целях, был Евгений Насонов. Чтобы сблизиться с организацией, он и вызвал Мурза на дуэль. Обсуждая с Чорным условия поединка, они пришли к мнению, что у них нет принципиальных разногласий, зато есть общий враг — либералы и «оранжисты». Чорный согласился поучаствовать в акции «России молодой». 21 октября активисты организации собрались у офиса партии «Яблоко» с плакатами «Хватит метаться — с фашизмом сношаться» и «Явлинский — латентный фашист». Так они протестовали против того, что члены «Яблока» согласились участвовать в одних акциях с Национал-большевистской партией Эдуарда Лимонова. Чорный и Насонов залезли на крышу соседнего здания и спустили баннер с рисунком, на котором лимон занимается сексом с яблоком, и надписью «Эдик Лимонов и Гриша Явлинский — мегаальянс демократо-фашистский». Когда Мурз вышел на дуэль с Насоновым, он сражался не с защитником демократии и чести Юлии Латыниной, а с очередным политическим карьеристом, обслуживающим интересы действующей власти. Тогда он предпочел этого не заметить.

Политический заключенный

В ноябре 2005 года Мурз с товарищами по «Красному блицкригу» отправился в Украину — проводить акцию с помидорами у российского посольства в Киеве, где собрались протестующие против вмешательства России в дела страны. Увидев демонстранта с плакатом «Свободу народу Iчкерii», Мурз подошел к нему и порвал плакат. Из Киева он поехал в Донецк и познакомился там с противниками Майдана, уже много месяцев стоявшими в палаточном городке на площади Ленина. Под впечатлениями от поездки Морозов опубликовал пост «Украина: пиздец как предчувствие, Россия как икона». В нем он пересказывал свои разговоры с жителями Донбасса, ждавшими помощи Путина, и описал ситуацию в Украине как «отложенную гражданскую войну». В конце Мурз предсказывал: «Ждать недолго, полгода примерно, максимум год… Да, мы оставим теплую Москву <…> ради призрачного отсвета окопной буржуйки. Мы оставим у голубых экранов ТВ наше старшее поколение, сломленное гайдароцидом и распадом СССР. <…> Мы оставим наших девушек, <…> которые смотрят снисходительно на игры в настоящих мужчин только до тех пор, пока они остаются играми. Мы, ни с кем не советуясь, не согласуясь друг с другом, удивительно одновременно закинем за спину свои сидоры и погрузимся в плацкартные вагоны. И узнаем друг друга по нехорошему блеску в глазах». Через девять лет Мурз будет считать, что предсказал войну в Донбассе. Кажется, что за этим не стояло какого-то специального анализа, он просто уже слишком давно мечтал стать героем.

В мае 2006 года Мурз объявил, что его организация скоро продемонстрирует публике свой арсенал. Его веру в успех вооруженного восстания подпитывало невероятное самомнение. «Всем хотелось, чтобы мир остался прежним, а я, сволочь такой, его чуток сдвинул», — так он расценивал «помидоринги» 2005 года. В собственном воображении он своими акциями сумел дискредитировать либеральную оппозицию и помешать ее планам «оранжевой революции». 21 августа Мурз объявил дату восстания. Оно должно было случиться на следующий день и начаться с расстрела митинга, посвященного 15-летию демократической революции 1991 года: «Их „демократия“, которую они „завоевали“ 15 лет назад, разваливая страну, обернулась миллионами погибших русских — погибших в локальных конфликтах, в социальном апокалипсисе „реформ“ и гайдароцида, миллионами обездоленных, безработных, отчаявшихся. Эти люди, радостно пляшущие на костях нашего народа, должны быть уничтожены. 22 августа объявляется Днем Миномета (ТМ)». Комментаторы под постом желали Мурзу удачи. Утром он написал, что штаб отменил операцию. «Этот ЖЖ закончен. Типа, низажог», — он пообещал прекратить писать в блог, потому что не смог сдержать слова.

Через полтора месяца Мурз вернулся, чтобы сообщить, что одобряет убийство журналистки Анны Политковской, а «Красный блицкриг» продолжает планировать революцию. Причину прошлой неудачи он никак не комментировал и снова публиковал тексты с призывами вооружаться и запасаться обрезами. Новый виток подготовки к восстанию — реальному или воображаемому — закончился в феврале 2007 года. Морозов сообщил, что у него серьезные проблемы с сердцем и ему надо лечиться. Перед тем как передать должность начальника штаба «Красного блицкрига» Ольге Касьяненко — Матильде, он опубликовал «последний политический текст».

В 60 тысячах знаков, которые с трудом влезли в три поста, Мурз цитировал фильм «Терминатор», «Дюну» Фрэнка Герберта и Наполеона. В отличие от предыдущих текстов, здесь он писал не только о необходимости уничтожить либералов и «оранжистов», но и о свержении Путина. Ближе к концу второго его президентского срока Мурз убедился в том, что Путин не собирается устраивать в стране национальную революцию и отказываться от сотрудничества с либералами. «Последний политический текст» Мурза уже предсказуемо заканчивался уверениями в готовности погибнуть за правое дело: «Осознав, что могу в любой момент отдать концы, я почему-то не испытываю ни малейшей тяги к „сбыче мечт“. <…> Есть только чисто солдатское желание прихватить с собой на тот свет побольше врагов. И, я надеюсь, мне удастся его осуществить».

Пока Мурз лечился, он читал военно-исторические книги, пересматривал советское кино о войне («Чапаев» и «Старики») и голливудские боевики («Горец»), клеил модели военных самолетов. В середине марта его отдых прервали — он узнал, что Матильда в милиции. Новая начштаба «Красного блицкрига» решила организовать сход жителей Южного Бутова за переименование улицы Ахмата Кадырова[13], по дороге ее задержали, доставили в ОВД и стали угрожать депортацией из страны. Когда Мурз услышал, что ее оставляют в отделении на ночь, он отправился к центральному офису партии «Единая Россия» на Кутузовском проспекте с обрезом и двумя бутылками коктейля Молотова. Сначала фитиль задуло ветром, потом закончилась зажигалка. Патроны застряли в стволе. Кое-как разобравшись с обрезом, Морозов дал залп картечью по светящейся вывеске с медведем «Единой России». Вывеска погасла. Через неделю он опубликовал у себя в ЖЖ подробный отчет об акции. Неясно, на какой именно эффект рассчитывал Мурз, но сам он, кажется, был очень доволен тем, что решился на выстрел.

Вскоре он опять заявил, что разочаровался в политике и больше не будет писать про нее у себя в блоге. Пост заканчивался очередным манифестом, где Мурз обобщал судьбу своего поколения: «Мы <…> должны были примирить первый мир со вторым и третьим, мы должны были взломать льды полюсов и полететь в космос. Для нас писали про „прогрессоров“, для нас пели про „пыльные тропинки далеких планет“. Нас учили-лечили-обували-одевали-воспитывали для жизни в том мире, в котором СССР победил в холодной войне. Но кое-кто просрал все полимеры. <…> Мой долг перед моей Родиной и моим народом — повесить сушиться на солнышке и верных путинцев, и верных каспаровцев[14]. Рядом. На одном фонарном столбе». Как и в предыдущие разы, политическое молчание Мурза продолжалось недолго.

Восьмого мая неизвестные пришли во двор храма Всех Святых рядом с метро «Сокол» и разбили мемориальную доску в память командиров казачьих частей, которые во время Второй мировой воевали на стороне Гитлера. Эту доску установили в 1990-х православные русские националисты и фашисты как часть мемориала «Примирение народов России, Германии и других стран, воевавших в двух мировых и гражданской войнах». Участники «Красного блицкрига» были одними из первых, кто стал радоваться в сети уничтожению памятника, Матильда выложила в ЖЖ фотографии разбитой плиты. Неясно, участвовал ли в разрушении памятника Морозов, но с этого момента им пристально заинтересовалась милиция.

Мурз продолжал вести себя вызывающе. Через несколько месяцев он решил своеобразно поддержать организаторов националистического «Русского марша». Когда милиция провела обыск в помещении его организаторов, он написал в ЖЖ: «Очень прошу руководство УБОПа или как там называется это подразделение, которому передали „работу с экстремистами“, сообщить мне через сами знаете кого, сколько именно сотрудников милиции надо убить, чтобы [лидера националистов] Белова оставили в покое до „Русского марша“».

Спустя несколько дней Морозова арестовали. Ему предъявили обвинения в хулиганстве, незаконном хранении оружия и призывах к экстремизму. Милиции не удалось доказать его причастность к уничтожению памятника, а вот подтвердить хранение обреза, обстрел офиса «Единой России» и призывы к вооруженному восстанию было несложно. Мурз сам этого не отрицал. В июне 2008 года его приговорили к трем годам тюрьмы.

С самого начала своей необычной политической карьеры Морозов стремился к радикальному жесту — бунту и героической гибели в сражении. В отсутствие военных действий тюрьма стала достойной альтернативной. В феврале он передал из СИЗО послание своим сторонникам: «Мы поклялись посвятить все свои силы борьбе и не вправе сетовать на то, что она трудна и опасна. Наш великий народ смотрит на нас, на тех, кто первым бросил открытый вызов шайке алчных узурпаторов, несущих русским людям нищету, страдания и смерть. Так явим же собой пример мужества, стойкости и отваги для всех русских патриотов».

Командир взвода связи

Мурз вышел из колонии в июле 2009 года — его отпустили по УДО. На воле он обнаружил, что «Красный блицкриг» приостановил свою деятельность, а записи из его блога удалили неизвестные. Мурз устроился на свою старую работу сисадмином и постепенно вернулся в ЖЖ. Постов в его блоге стало сильно меньше, а отчеты об акциях прямого действия исчезли вовсе.

Интерес к политике снова проснулся у Мурза в конце 2011 года, когда на улицы России впервые за долгое время вышли десятки тысяч горожан, возмущенных фальсификациями на выборах в Госдуму. Мурз назвал протестующих «Партией лузеров и лохов» и объяснил своим подписчикам, что протесты пойдут по киевскому сценарию и кончатся еще большим угнетением России со стороны западных хозяев. Как и за шесть лет до этого, самый сильный гнев у него вызывали московские либералы. В мае 2012-го он возмутился, что во время митинга на Болотной площади демонстранты не дали бой ОМОНу, когда тот бил женщин. Потом он счел крайней степенью подлости «Прогулку писателей» по Бульварному кольцу — для него такой протест был слишком безопасным и беззубым. В этот момент он даже решил вернуться к «помидорингам»: когда на импровизированном митинге слово взял журналист Сергей Пархоменко, Мурз дважды кинул в него помидорами, но промахнулся.

Вероятно, Мурз так бы и продолжал работать айтишником, писать посты про необходимость восстания и постепенно терять подписчиков, которые все больше уходили в фейсбук и твиттер, если бы не новая революция в Киеве. Сначала Мурз видел в Евромайдане очередной пример того, как события будут развиваться в России. Потом сетовал на то, что все обернется очередными торгами, в которых Путин попробует заработать побольше. Аннексия Крыма тоже не вызвала у него восторга: он приветствовал крымчан, но предупреждал их, что в России русских людей ждет не свобода, а пожизненная каторга. Все изменилось после событий в Одессе и появления отряда Игоря Стрелкова-Гиркина в Славянске.

2 мая 2014 года в центре Одессы столкнулись пророссийские и проукраинские активисты, некоторые из них были вооружены, с обеих стороны были убитые и раненые. Противостояние кончилось тем, что пророссийские активисты забаррикадировались в здании Дома профсоюзов, в обе стороны полетели коктейли Молотова, в возникшем пожаре погибло больше 40 человек, находившихся в здании. Мурз не сомневался, что это начало геноцида: «Настоящая проблема в том, что эти 50 смертей — только первые в списке длинной в тысячи, если не десятки тысяч имен и фамилий. Который печальный список будет составлен в ближайший год-два-три. Маховик раскручивается, а не останавливается».

В Стрелкове — историке по образованию, реконструкторе, полковнике ФСБ, добровольце войн в Приднестровье и Боснии и участнике обеих чеченских — Морозов, много лет мечтавший о новом Наполеоне, увидел образец для подражания. Гиркин был монархистом, увлеченным историей Белого движения, но эти идеологические различия отходили для Мурза на второй план. То, что Стрелкову с небольшим отрядом и, казалось, по собственной инициативе удалось захватить и удерживать стратегически важный украинский город Славянск, он назвал в своем блоге «масштабным военным трололо-хулиганством на грани жизни и смерти». «Буде когда-нибудь случится пересечься (а случается в жызни всякое), хочу себе автограф этого человека на роммелевскую „Пехота атакует“», — написал Мурз в посте 8 мая. После этого он на десять дней пропал из сети.

Оказалось, что 9 мая Мурз уехал из Москвы, чтобы записаться в добровольцы и присоединиться к отряду Стрелкова. Перейдя границу с Украиной, он, по его словам, оказался в городе Антрацит — в расположении сепаратистов, которыми командовал казачий атаман Николай Козицын. Контрразведчики Козицына заподозрили в Мурзе украинского шпиона, отобрали все его вещи и стали пытать. Его подвесили на наручниках к решетке в коридоре и били под песни «Вставай, страна огромная» и «Русские идут» Жанны Бичевской. Ничего не добившись, сепаратисты передали его украинцам, а те в свою очередь — российским пограничникам. В Москву Морозов вернулся с покалеченными руками: «Я не держу зла на ополченцев, пытавших меня в Антраците. И если бы, сняв меня с решетки, они дали бы мне оружие, я пошел бы сражаться вместе с ними за свободу и независимость ДНР. Ошиблись, бывает». Мурз написал, что, как только вылечится и подкопит денег, снова поедет на фронт. Через несколько дней ему доставили партию шевронов, которую он сделал на заказ для своих подписчиков. На шевроне были диснеевские бурундуки Чип и Дейл и надпись: «Слабоумие и отвага».

Начало войны в Донбассе заставило многих консерваторов и националистов забыть о своих разногласиях. «Православные на этой войне сражаются с „бездуховностью“ вместе с националистами за „Русский мир“, „совки и ватники с красными флагами“ — против олигархов. На самом же деле это одно и то же сражение — человек борется с собой за право остаться человеком», — писал Мурз. Со своей многотысячной аудиторией подписчиков он оказался одним из центров этого антилиберального гражданского общества. В комментариях под его постами пользователи делились советами, как правильно переходить границу, собирали оборудование и обмундирование для сепаратистов, рассказывали о тех, кто ушел на войну, некоторые крепили на камуфляж мурзовский шеврон. Многие из них были объединены общей судьбой — выходцы из семей советской военной или технической интеллигенции, они мечтали дать решительный бой порядку, который пришел после распада Советского Союза и в котором их мечте не было места. Война в Украине стала для них тем, что они давно предсказывали и на что по-своему надеялись.

В августе Мурз вернулся в Донбасс вместе с партией раций и других грузов для ополченцев. В сентябре он перебрался поближе к фронту и присоединился к танковому батальону «Август», где занялся связью в подразделении, которое ремонтировало брошенную технику ВСУ. Ему пригодилась помощь подписчиков из ЖЖ — по его запросу они находили файлы .pdf с документацией на захваченные гаубицы и помогали разобраться с тем, как из них нужно стрелять. Своих помощников он называл «диванными войсками» и регулярно давал им новые задания.

Вскоре Морозов понял, где он будет полезнее всего. Он одним из первых увидел, что боевые соединения сепаратистов страдают из-за плохой связи: не хватало раций и аккумуляторов к ним, наспех набранные связисты не умели пользоваться полученным оборудованием, сообщения передавали по открытым каналам. Мурз взялся педантично и решительно все это исправлять. Он заказал в Москве портативные радиостанции и снабдил ими танки и пехоту своего батальона, чтобы те могли нормально взаимодействовать в бою. Это должно было пригодиться им в январе 2015 года, когда силы ЛНР и ДНР при поддержке российских войск начали сражения в районе Дебальцева.

Смысл наступления заключался в том, чтобы отбить у украинских войск ключевую железнодорожную развязку, соединяющую Луганск и Донецк, и взять противника в окружение. К середине февраля операция завершилась победой сепаратистов. Российские пропагандисты праздновали успех, но Мурз испытывал совсем другие чувства. Через месяц он написал большой пост «Как брали Дебальцево» и рассказал, как выглядела операция глазами участника: «Делалось все по худшим шаблонам худших времен Советской армии, а во-вторых, делалось все так, как будто воевать армия собиралась ну как минимум через год. Лучше — через два». Мурз перечислял бесчисленные ошибки со стороны военного командования «Новороссии» и их российских кураторов: неработающая техника, неисправная связь, бессмысленные приказы и отправка неподготовленных солдат на убой. И рассказывал, как танки батальона «Август» были посланы в атаку без пехоты и без динамической защиты: в итоге их расстреляли, экипажи погибли.

В середине февраля Россия и Украина подписали Второе минское соглашение, дававшее надежды на мирное окончание конфликта. Мурза оно, естественно, не устраивало. «Нас всех тошнит», — написал он в ЖЖ и продолжил готовиться к возобновлению войны. На несколько месяцев он сделал своим кодовым словом «тангента» — кабель с переключателем, который соединяет шлемофон танкиста с рацией и с другими членами экипажа: если тангента ломается, экипаж танка перестает понимать, как вести себя во время боя. Мурз использовал все доступные ему каналы, чтобы рассказать о нехватке тангент и бесконечно доставал новые или чинил старые. Больше всего его возмущало, что командование Народной милиции ДНР и ЛНР не сделало никаких выводов из зимней кампании — и устранением всех недостатков приходилось заниматься волонтерам.

Параллельно с этим под влиянием Москвы из сепаратистской армии удаляли самых инициативных и независимых полевых командиров. Игоря Стрелкова и Игоря Безлера, которыми Мурз восхищался, сместили с должностей еще во второй половине 2014-го. В мае 2015-го убили Алексея Мозгового, командира бригады «Призрак», с которой Мурз пересекался под Дебальцевым. Многие ополченцы считали, что его убрали «свои», потому что Мозговой был неудобен Владиславу Суркову — кремлевскому куратору Донбасса. Через два месяца в Москве арестовали Дмитрия Лысаковского (Гудвина) — друга Мурза, который создавал подразделения беспилотников в армии ДНР.

Мурз понимал, что своими неудобными текстами подставляет себя, но демонстративно отказывался менять поведение: «Правду не кричат скороговоркой, трусливо убегая, через плечо. Ее медленно и максимально подробно, разборчиво, в деталях произносят и ждут реакции. <…> Мне неинтересно жить в мире, в котором мы проиграем эту войну, как дону Диего Алатристе, полагаю, был не интересен мир после Рокруа», — Мурз вспоминал еще одного своего любимого героя, персонажа приключенческих романов Артуро Переса-Реверте.

В январе 2016 года у неудобных российской власти сторонников войны появилось свое объединение. Оно возникло в Москве вокруг Игоря Стрелкова и сначала называлось «Комитет 25 января», а потом «Общерусское национальное движение». Стрелков попытался собрать всех консервативно настроенных патриотов в единую силу, Морозов тоже получил приглашение. В конце мая движение приняло декларацию: «Мы считаем, что существующий в России порядок обречен, причем в ближайшей исторической перспективе. Мы отказываем нынешнему политическому режиму в поддержке. Накануне предстоящих нашей Родине испытаний мы видим свой долг в честном служении русской нации во имя спасения и возрождения великой России».

Вдохновленный Мурз начал называть себя «стрелковцем», давать ссылки на интервью лидера и писать о том, что после падения Путина Стрелков установит «переходную диктатуру», которая будет действовать в интересах русского народа и приведет его к демократии. Из деятельности Комитета ничего не вышло: часть его участников попала под уголовные преследования, остальные просто перессорились. Мурз сохранил лояльность Стрелкову и веру в грядущую победу.

«Военкор»

В марте 2019 года Морозов не выдержал и вернулся на линию фронта. К этому моменту он уже наладил многие процессы по закупке снаряжения и оборудования для Народной милиции ЛНР и ДНР. На месте он вступил в батальон «Призрак», которым руководил его давний ЖЖ-френд, такой же идеалист, московский айтишник майор Алексей Марков с позывным «Добрый». Мурз стал в «Призраке» рядовым и занялся вводом в эксплуатацию и ремонтом беспилотников. Окружающим он говорил, что приехал воевать «до Победы».

В течении следующих нескольких лет вдоль линии соприкосновения шли регулярные бои — недостаточно масштабные, чтобы нарушить официальное перемирие, и недостаточно локальные, чтобы не приводить к гибели солдат с обеих сторон. Мурзу запретили остро критиковать военное руководство в ЖЖ, и он был вынужден завести анонимный телеграм-канал «Луганская пехота». Telegram к этому моменту превратился в новую свободную от цензуры площадку, на которой с десятками тысяч подписчиков общались блогеры — участники войны в Донбассе и военные журналисты. Они быстро и эмоционально выдавали информацию о событиях на местах, часто без оглядки на общую линию российской пропаганды. При этом большинство из них не делали вид, будто они беспристрастные репортеры: они в открытую выступали на стороне сепаратистов и требовали от российского руководства более решительных действий. После начала полномасштабного вторжения за ними закрепилось название «военкоры», а самые успешные из них набрали аудиторию больше миллиона человек.

В феврале 2022 года Мурз встретил начало полномасштабного вторжения России в Украину с нескрываемым торжеством: казалось, что его прогнозы сбываются, а официальное участие в войне российской армии делает взятие Киева неизбежным. «Как вам это все описать? Эту атмосферу творческого вдохновения, <…> эту холодную ярость и решимость довести дело до конца? Я не справлюсь. Снимите с полки томик Симонова», — так Мурз передавал эмоции луганского ополчения.

Второго марта Мурз опубликовал в ЖЖ свое письмо Артуро Пересу-Реверте, которое пытался передать тому через знакомых. В письме он рассказывал о своем сослуживце, который перед тем, как погибнуть в бою, читал книгу испанского писателя, но не успел дочитать ее до конца. «Ваши книги, дон Артуро, дают нам возможность смотреть на мир так, как, наверное, смотрел Диего Алатристе на очередную приближающуюся атаку французов при Рокруа. <…> Возможно, нам не удастся ничего всерьез изменить, и „Черт возьми, сочтите убитых!“ станет нашим единственным оправданием на пороге „Нового Средневековья“. Но, возможно, у нас в итоге все-таки получится что-то лучше, чем было», — писал Мурз.

Его эйфория продлилась недолго. После того как России пришлось отвести войска из-под Киева, Мурз написал, что у Украины есть стратегическое преимущество: и той и другой страной управляют клоуны, но в Украине они профессиональные. Но самую сильную ненависть вызывали у него российские пропагандисты. В мае газета «Взгляд» опубликовала текст «Как российская артиллерия проламывает украинскую оборону», в котором в деталях и с комментариями военных экспертов расписывалось, насколько эффективно российская армия использует современное вооружение. Взбешенный Мурз воспринял заголовок статьи как вопрос и сам дал на него ответ в пяти постах с одним и тем же заголовком «Никак, блять!». Главную мысль он сформулировал капслоком: «НИКАК, БЛЯТЬ, РОССИЙСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ОБОРОНУ ВСУ НЕ ПРОРЫВАЕТ».

В первом из серии постов Мурз, помимо прочего, рассказал о разгроме[15] 35-й общевойсковой армии в боях под Изюмом. Виновником гибели российских военных Мурз назвал не противника, а собственное командование: «Из 35-й армии ВС РФ <…> просили передать, что в общем и целом с задачей уничтожения собственных войск командование армии успешно справилось, армия практически закончилась». Прежде чем ЖЖ заблокировал пост, его успели заметить журналисты. После этого в Москве по месту прописки Мурза пришли полицейские.

Чем дольше шла война, тем сильнее росло отчаяние и радикализм в ЖЖ и новом телеграм-канале Мурза «Нам пишут из Янины». Он регулярно возмущался, что военное командование ничему не учится и из-за его ошибок раз за разом гибнут люди и техника: «Это, разумеется, уже предательство. Такого уровня некомпетентности просто не существует». Он называл Путина Саддамом и говорил, что перед ополчением стоит задача выиграть войну вопреки воле руководства, силой одного гражданского общества. Но чем дальше, тем более одиноким он себя чувствовал. «Родина мое поколение и меня в частности ко всему этому, к тотальному проебу государством своих функций, к на 70% недееспособной армии, не готовила. Нас к такому готовил буржуазный кинематограф вероятного противника с фильмом „Терминатор“ и фразой „There’s no fate but what we make for ourselves“», — Мурз чувствовал себя героем, сражающимся против восставших машин. В начале 2024 года он признал, что терпит поражение.

Узнав, что во время штурма Авдеевки российские войска потеряли тысячи солдат из-за недостаточного количества беспилотников, Мурз принял решение продать свои московские квартиры и пустить деньги на дроны. В Telegram он опубликовал свою переписку с другом: «Люди гибнут. Постоянно. Массово. В воздухе укры. Везде, всегда. Авдеевка — 16 000 наших 200-х [то есть погибших]. Шестнадцать, блять, тысяч. Афганистан за десять лет. Четыре месяца ебаного мяса страшного с колоннами горелой техники». Он не смог убедить друга в правильности своего выбора и плакал от бессилия. Отчаяния Мурзу добавляло то, что действия российского командования никто не собирался расследовать — по его словам, у него на руках было письмо чудом выжившего под Авдеевкой бойца, чье заявление военная прокуратура просто отказалась принять.

Политическая борьба Морозова описала полный круг. В 2005 году он бросал помидоры в Минкина, писавшего о том, что огромные человеческие потери Советского Союза не дают ему назвать исход Второй мировой войны победой. Девятнадцать лет спустя он сам чувствовал свое бессилие перед сложившейся в российской армии практикой посылать солдат на убой. Его путь был отчасти похож на путь Алексея Навального, другого блогера-политика его поколения: сначала Мурз получил известность благодаря остроумным постам в ЖЖ, потом попробовал себя в роли политического организатора, воспользовался самоорганизацией гражданского общества в 2010-е, пытался победить государственную коррупцию и — в разных смыслах — вернуть себе родину. Мурз испытал на себе предел гражданской мобилизации — силы его блога хватило для того, чтобы раздобыть тангенты для танков и улучшить качество связи, но не для того, чтобы российское государство перестало относиться к своим гражданам как к пушечному мясу.

После публикации о потерях под Авдеевкой на Мурза набросились российские пропагандисты. Они называли его предателем и вредителем, говорили, что в советское время его бы расстреляли. Скандал дошел до непосредственного командира Морозова, тот потребовал удалить один из постов. Обращаясь к ведущей телешоу «День Z» Юлии Витязевой, Мурз писал: «Вы можете меня расстрелять. Завтра же. Лично вы. Снимите на видео, как я вам командую. <…> Одно условие. Перед смертью я хочу посмотреть на заведенное уголовное дело по полку 1487 из питерских мобилизованных, пущенному на мясо этой зимой под Авдеевкой». Витязева не ответила.

21 февраля в телеграм-канале Мурза появилось сообщение, озаглавленное «Ad mirabile futurum. На прекрасное будущее». Автор сообщал о своей смерти и просил похоронить его рядом с другими бойцами «Призрака». Мурз писал, что его страна захвачена врагами — «лизателями жоп начальства», генералами, посылающими солдат погибать ради галочки, лживыми пропагандистами. Несмотря на это, он заклинал довести войну до победы и дойти до Киева или Парижа. В последних строчках он попросил изобразить на памятнике на могиле матери летящий «Буран». Когда пост появился в сети, Мурз уже застрелился.