Господин учитель III. И пришел слон

Глава 68 У Источника

— Как, по-вашему, работают наши распределители? — начал излагать Аляльев-старший. — Я имею в виду, чисто технически, разумеется.

— Ни малейшего понятия, — пожал я плечами.

— И это вообще мало кого интересует! Магия — такая штука, что самим фактом своего существования снимает практически все вопросы. Но вместе с тем, вы же понимаете, что нельзя просто так взять и вылить излишки магии в чан. А потом вымочить в этом чану амулет и объявить его заполненным магией.

Я плюс-минус так это себе и представлял, но, следуя логике разговора, кивнул с умным видом — мол, разумеется, мы же тут не дураки сидим.

— Не буду ходить вокруг да около. «Распределитель» — это, по сути дела, такой амулет, обладающий способностью как накапливать магию, так и отдавать её дозированным образом.

Ну да, совсем не похоже на чан, конечно.

— Есть у меня, правда, одна точка, открытая на принадлежащем мне слабеньком источнике. По секрету сказать, на ней всё и держится сейчас, когда поставщики затеяли крутить носами. Приток бесплатной магической силы есть, и он обеспечивает уменьшившийся спрос. Тенденция, однако, тревожная. Есть мысль, что придётся сокращать количество точек. Мне ведь приходится платить жалованье сотрудникам, а это всё труднее.

— А сотрудники, — подхватил я, — оставшись без работы, преобразуются в поставщиков.

— Верно, — не моргнув глазом согласился Аляльев. — Но это не решение проблемы.

— Однако вы нашли и решение?

— Нет, я нашёл кое-что получше. Я нашёл новую нишу. Вы, господин Соровский, как мне стало известно, некоторое время назад начали очень интересное дело — изготовление на заказ магических фонарей. Имел счастье много слышать и даже наблюдал. Пока лишь одна улочка, но уже, уже очень впечатлибельно. Помимо красоты, здесь ещё и огромное удобство! Ночью на улице уже ногу не сломишь. И на всё это не нужен фонарщик, чтобы поджигал и тушил. Нет копоти, нет… Да нет, по сути, вообще никаких отрицательных сторон, одни сплошные преимущества. Как вы смотрите на то, чтобы осветить весь город?

— Я-то прекрасно смотрю. Но это работать надо, а мне лень, я устал…

— Именно поэтому я вам и предлагаю стратегическое партнёрство. Сегодня у вашей концепции есть лишь один недостаток: фонари работают от амулетов, которые необходимо носить в распределители для заполнения.

— Я полагаю, для вас это — плюс.

— Ну разумеется! Именно так я о вашей инициативе и прознал — соседи ваши потянулись к нам. И я взял на себя смелость посмотреть в будущее широко открытыми глазами.

— Я тоже так всегда делаю.

— Ваше здоровье, Александр Николаевич!

— И ваше, господин Аляльев.

— Лимонад в этом клубе, доложу я вам, превосходен, лучшего нигде не пробовал. Эта горчинка просто великолепна. Но к делу. Уличное освещение, новогодние украшательства — это лишь начало. Следующий разумный шаг — домашнее освещение. Замена свечей, газовых рожков и прочего непотребства, с которым ныне мы мучаемся, словно в девятнадцатом веке. Заменить это всё на ваши осветительные элементы — и вуаля! Жить становится в разы удобнее. А там — как знать? — может быть, вы придумаете ещё что-нибудь, помимо освещения. Взять паровоз — дикая машина! Или пароход — того страшнее. Может быть, всё это можно двигать магией, вы не находите?

— Наверное… Но пока, честно говоря, не вижу, с какой стороны подойти. По-моему, нерентабельно выйдет.

— Ну, не важно, пока говорим про свет. Когда дойдёт до индивидуального освещения, проблема амулетов-накопителей встанет особенно остро. Скажем, взять такой дом как у меня. Придётся бегать в распределитель каждый день. Помимо расходов, это суета и морока. Да даже и ваш дом, господин Соровский…

— У моей невесты фамильяр есть, превосходно справляется с наполнением амулетов.

— Так, верно, у вас есть и другие амулеты, помимо осветительных. Справится ли он со всеми?

— Ну-у-у…

Мне не хотелось говорить, что есть ещё Диль, которая — справится. Она заряжала амулеты с той же лёгкостью, с какой я бы мог лёжа в ванне набрать стакан воды. Но Аляльеву знать об этом не было никакой нужды. Он истрактовал моё «ну-у-у» по-своему.

— Встаёт вопрос: можно ли как-нибудь минимизировать, а то и вовсе исключить беготню с амулетами? Как вы думаете, Александр Николаевич?

— Я думаю, это звучит так, будто вы планируете забить несколько гвоздей в крышку гроба своего дела.

— Дело умирает, и гроб для него — не такая уж плохая идея. Я не из тех глупцов, что будут хлестать дохлую лошадь, пока рука не отвалится. Когда что-то заканчивается — начинается другое, важно успеть вовремя увидеть это начало. И я увидел. Следите ли вы за моей мыслью?

— Со всем возможным вниманием.

— Источник магии, открытый на вашей земле, господин Соровский! Эти источники — разумеется, дело великое. Они повышают общий магический уровень государства, его престиж на мировой арене. С его помощью, разумеется, делают всякие секретные вещи, в основном — военного толка. Но бытовое использование пока что — провисает. У меня есть слабенький источник, и он питает мой карман, это всё, на что он способен. Ваш же, даже та часть, что вам полагается, несоизмеримо сильнее. По моим прикидкам, его с лихвой должно хватить на освещение всего Белодолска! Каково, а?

— Звучит прекрасно, масштабы библейские.

— А я о чём! Глобально вопрос лишь один: как привести магию от источника в Белодолск? И вот тут я предлагаю вам свои услуги. Я могу установить цепь амулетов-распределителей, по которым магия потечёт в город. Также я возьму на себя переговоры с городской администрацией. Я узнал, сколько они тратят на освещение города сегодня. Мы сможем предложить им более низкую цену при более высокой плотности фонарей. Не требующих, прошу заметить, обслуживания. И эти деньги из городской казны будем получать мы с вами, Александр Николаевич. Просто ничего не делая.

— Звучит, как самая прекрасная музыка.

— А за индивидуальную плату обеспечивать себя светом смогут и отдельные дома. Согласитесь, куда приятнее раз в квартал или даже в год уплатить по счёту, чем ежедневно бегать в распределитель. Кроме того! Я же не сказал самого главного. У каждого, кто присоединится к нашей магической осветительной сети, будет возможность наполнять дома любые свои амулеты! Разумеется, нам надо будет придумать какие-то ограничители… Что ж, это уже — технические нюансы, и эту часть я безусловно беру на себя.

— А мне что-то делать вообще придётся?

— Только договориться с московскими магами насчёт использования своей доли источника. Я бы предложил вам оформить на меня доверенность, да и вообще, заключить официальное партнёрство, но мы только сегодня познакомились, это было бы странно, требовать такого высокого доверия. Предлагаю начать, а там уже будет видно.

— А если администрация не заинтересуется?

— О, поверьте, — ухмыльнулся Аляльев, — я заставлю их заинтересоваться. Ну что? За наше новое дело?

— Однозначно за!

По документам, которые я подписал в присутствии Якова Олифантьевича, мне действительно полагались не только денежные выплаты, но и известная доля магии, а именно — четыре сотни Мережковских. То есть, четверть всего существующего.

Это была до сих пор чистейшая формальность. Ну как гражданский человек может использовать силу источника? Город вокруг него не построишь, слишком силён. В карман Мережковских не напихаешь. Так что на бумажке числишься владельцем, а по факту…

По факту, как мне растолковал проанализировавший бумаги Фёдор Игнатьевич, всё выглядело даже интереснее. Те деньги, что я получал — я получал за то, что государство на моей земле пользуется источником. А та часть источника, что мне полагалась, использоваться государством не должна была. Так что, по идее, я мог в любое время прийти и заявить свои права, и мне не могли отказать.

Вот мы и поехали узнавать, как обстоят наши дела. Выдвинулись в субботу утром, на санях — дорога вполне позволяла такую роскошь. «Мы» — это я и Танька, разумеется. Плюс, незримо присутствующие фамильяры.

— Отвратительно, — сказал я спустя час езды.

— Здорово! — возразила Танька, у которой от живительного холода раскраснелись щёки. — И красота такая вокруг.

— В карете мне нравится больше. Холодно тут…

— Не нуди, Саша.

— В смысле? Ты собралась замуж за престарелого зануду. Я буду нудить постоянно. Днём и ночью.

— А ночью-то зачем?

— А кто ж меня, нудного, знает… Не спится, вот и…

Танька рассмеялась. Весело ей было. Вырвалась в очередной раз из плена учебников. Впрочем, учебники она взяла с собой в сумке — той самой, что я ей подарил на Новый год. Мы планировали заночевать вблизи источника и хорошо к этому подготовились — надели ментальнозащитные амулеты.

— Знаешь, Саша, — вдруг серьёзно сказала Танька, — я раньше как-то не задумывалась, но ведь ты же очевидно принёс нам счастье.

— Ой.

— Если бы не ты, мы бы и сейчас кое-как сводили концы с концами…

— Ты была бы уже замужем за Серебряковым, и всё в твоей жизни было бы хорошо с концами.

— Не была бы. В том-то и дело. Сейчас вот понимаю, что не вышла бы за него ни за что. А если бы и вышла, то была бы глубоко несчастна. Ты, наверное, самой судьбой мне предназначен.

Ну, учитывая, что я — маг Ананке, можно, наверное, сказать и так.

— А я?

— М? — посмотрел я на Таньку, ждущую какого-то ответа.

— Ты думаешь, что я — твоя судьба?

— Не верю я в судьбу как таковую, как ни странно… Всё, что есть в наших жизнях, порождено нашими поступками. Ну и чужими — тоже.

— Ты думал, какова была бы твоя жизнь, если бы мы не решили быть вместе?

— Угу, думал. Один раз, в тот вечер, когда решил.

— И-и-и?

— Ну, такое… Если долго смотреть в зону комфорта — зона комфорта тоже начнёт смотреть в тебя.

— И что это значит?

— Бесконечно потакая своим склонностям и слабостям, я бы катился по наклонной плоскости лёгких путей до тех пор, пока не обнаружил бы себя пожилым скучным и ленивым холостяком, которому ничего не нужно, ничего не интересно, и он просто доживает свою унылую жизнь, непонятно зачем и почему. Наверное, это всё можно было бы изменить и как-то иначе, но с тобой гораздо веселее. Отвечая на вопрос: ты для меня — раздражающий элемент, красный перец, жгучая крапива, гиперактивный котёнок. Ты — нелёгкий путь. Но — правильный.

— Я… тебя раздражаю?

— Ну конечно. До невероятной степени. У тебя буквально талант к этому делу. И благодаря тебе мне всегда будет интересно жить. Кроме шуток, мы — идеальная пара, как мне кажется.

— Вот, Сашка, умеешь же ты сказать такие совершенно не романтические вещи, но к тебе почему-то всё равно хочется прижаться и зажмуриться.

— Кофе будешь?

— Кофе⁈

— Ну. Что я, дурак, что ли, в такую даль по морозу без дозаправки ехать!

Я извлёк на свет божий дарёный кофейник и пару чашек. Татьяна звонко расхохоталась, порадовав окружавший нас пустынный пейзаж этой вспышкой жизни.

Моя «родная» деревня показалась уже в сумерках, и я её не узнал. Первым делом в глаза бросалась высоченная каменная стена вокруг источника. Я бы восхитился скоростью и качеством постройки, не знай, на что способны маги-стихийники. Вряд ли тут ушло больше одного дня.

Деревня жила. Из труб в некоторых домах поднимался дым.

— А куда тут встать-то можно? — крикнул через плечо извозчик, который за эту поездку должен был поднять с нас полумесячный свой доход.

— Пойди разузнай, — ответил я так, как и должен был.

Ну серьёзно. Ещё я за таксиста не выяснял, где тут парковочное место и гостиница. У меня свои дела, вообще-то, есть.

Мы подошли к каменной двери в каменной стене. Я с некоторым трудом поднял металлическое кольцо дверного молотка и постучал. Звук вышел гулким и каким-то безысходным, аж всплакнуть захотелось.

Никакой реакции не последовало. Я подёргал кольцо туда-сюда — с тем же эффектом. Казалось, что дверь — и не дверь вовсе, а так, обозначенный в каменном монолите прямоугольник, для антуражу.

— Я знал, что вы приедете.

Танька вскрикнула, повернувшись. Я повернулся молча, но уж в конечной точке не удержался — присвистнул.

Перед нами стоял человек в костюме и шляпе, как будто холода не существовало для него вовсе. Но даже не это в нём изумляло, а то, что его глаза светились ярко-синими сапфирами, что-то в них непрерывно переливалось и менялось.

— Мне открыты прошлое, настоящее и будущее. Я вижу истину, сокрытую в корнях деревьев. Мне ведомы тайны червей в земных недрах…

— Коля, я тебя прошу, иди спать, утром тебя заберут! Уходи. Фу! Нельзя! Домой! Прошу прощения, господин, дама, это — Николай Волевич, он тут уже три смены подряд работает в нарушение всех нормативов, и — вот. Источник страшно влияет на людей. Завтра уедет в Москву, и всё наладится. Меня зовут Дмитрий Григорьевич, я дежурный по источнику нынче, чему обязан чести?..

Этот выглядел нормально. Носил шубу и бороду. Лет сорока пяти на вид, массивный такой дядечка, с чуть раскосыми глазами, выдающими примесь восточной крови.

— Очень приятно, — сказал я. — Александр Николаевич Соровский.

— О… Понимаю, понимаю.

— А это — моя невеста, Татьяна Фёдоровна Соровская.

— Также прекрасно понимаю.

— Нам бы на ночь остановиться.

— Как не понять… Что ж, заночевать можете у меня. Ваш кучер, кажется, уже нашёл пристанище. Верно, замёрзли?

— Спрашиваете!

По иронии судьбы, Дмитрий Григорьевич занял ту самую избу, в которой когда-то обосновались мы с Серебряковым и семьёй Даринки. С тех пор здесь стало уютнее. Появились книги, было жарко натоплено, вкусно пахло и вообще хотелось жить.

— Располагайтесь. Мы тут по-простому живём, готовим сами себе. Простых-то людей тут за неделю размазывает, несмотря на любые амулеты. Этакая силища. Сдерживаем, сдерживаем, как умеем, но — увы, человеческие силы не безграничны. Рагу из кролика отведаете?

— С огромным удовольствием! И я настаиваю на возмещении расходов.

— Ах, деньги… Понимаю, понимаю. Деньги мне отвратительны, Александр Николаевич. Что они есть как не песок, утекающий сквозь пальцы…

— А вы здесь сколько смен уже?

— Подловили. Полторы. Тоже надо бы домой, с Николаем Волевичем… Эх.

— Что ж, возможно, я как раз вас всех тут немного разгружу. У меня, собственно, вот какое предложение.

Засиделись мы с Дмитрием Григорьевичем далеко за полночь. Пили чай с шиповником, обсуждали нюансы. Таньку уложили спать за печку, чтоб не мешалась, и вели неспешные, обстоятельные мужские разговоры.

— Ну, будем. Эх, хорошо пошла! Клянусь бородой, тут и любой напиток, любая еда приобретают волшебные свойства. Как отсюда можно уехать⁈

— Нужно, нужно, Дмитрий Григорьевич. Вы закусите кроликом, кролик великолепен.

— Да-с, благодарю. Вам, насколько я понимаю, первый амулет нужно будет внутри стены поставить. В этом самая большая проблема, согласовывать придётся.

— С кем?

— С дежурным.

— А дежурный кто?

— Я дежурный. Но меня же сменят.

— Так вы, верно, передадите сменщику.

— Ох, Александр Николаевич, как у вас всё просто…

— А у вас сложнее?

— Гораздо! От источника мозг начинает работать иначе. Я вижу миллион сложностей и барсука.

— Барсука?.. А, это енот. Фамильяр моей невесты. Она его покормить забыла, вот он и колобродит. И эта женщина будет заботиться о моих детях…

— Дело молодое. Со временем станет серьёзнее.

— Главное, чтобы не слишком. Весёлая она — самый главный плюс. За любовь.

— За любовь, понимаю, понимаю. Эх! Изумительно идёт. Ну — спать, спать, Александр Николаевич! Утром всё решим утвердительно.

Я ушёл за печку к Таньке. Лежанка была узкая, пришлось пристроиться сзади на боку, обнять рыжую. Она ко мне тут же прижалась — привыкла уже. Бормотнула что-то, не просыпаясь. Я зевнул и быстро отъехал в страну снов без сновидений.

И как будто бы в ту же секунду меня что-то дёрнуло. Я резко поднялся.

Было уже темно. Из глубины помещения доносился храп хозяина. А надо мной стоял со светящимися во тьме ярко-синими глазами Коля Волевич.

— Я всё про тебя знаю, — прошептал он. — Знаю, откуда ты.