Идеальный грешник

Глава 9

Жасмин с трудом открыла дверь своим ключом.

Руки все еще тряслись, а в голове — полнейшая каша. Оказавшись в тишине темной квартиры, Жас прислонилась спиной к стене и сползла на пол.

Что такое происходит в ее жизни?! Когда же все события настолько вышли из-под контроля??? Когда она перестала соображать настолько, что не просто ответила на поцелуй засранца, но еще и позволила ему... Позволила...

Она вертелась на его коленях, как какая-то шлюха! Как Инга Соломова!

Прикрыв глаза, Жасмин воскресила в памяти картинку, которую наблюдала в доме Карла.

Широкая спина Марса, его руки на женских бедрах, приглушенные стоны Инги. Да, Жасмин не видела и сантиметра обнаженной кожи Тарновского, но прекрасно понимала, что он там не просто так о нее трется.

Сцена была невероятно порочной, постыдной, Жасмин тогда покраснела жутко, но все же вмешалась. Почему? Могла бы просто уйти ведь. Но нет, на чистой вредности влезла. Потому что знала дядю Ваню лично. А Инга никогда ей не нравилась.

День свадьбы мамы и Карла оказался незабываемым, да. Жасмин точно помнила, какой шок испытала, осознав, что Инга Соломова делала минет Марселю.

И сейчас Жасмин упала примерно на одну ступеньку с той женщиной. И, пожалуй, ниже падать больше некуда.

Девушка поморщилась, откинула голову назад, уперлась затылком в стену.

Нет, надо что-то делать со всем этим. Особенно с Марселем. Казалось, будто он все еще не верил в существование отношений между ней и Мирославом. А значит, ей нужно постараться убедить Тарновского в том, что он ошибается.

Жасмин поняла, что раз уж ее жизнь настолько резко изменилась, то нужно соответствовать. К тому же, через неделю у нее день рождения. Помнится, Карл предложил отпраздновать это мероприятие в особняке.

Почему бы не согласиться? И потом, у Жасмин было довольно много приятельниц, на которых мог бы переключиться Марсель. Девушка не сомневалась, что, увидев другую мишень, Марс быстро охладеет к ней. Да и Мирослав говорил, что брат — сама непостоянность в отношениях с противоположным полом.

Жасмин постаралась поглубже задвинуть неприятно кольнувшую мысль о девушках Марса. Это ведь глупости! У нее есть собственный парень, идеальный и замечательный.

И да, ему пора бы уже звонить, а она здесь — сидит в коридоре прямо на полу и бьется головой о стену.

Вздохнув, Жасмин отправилась в ванную комнату. И, приведя себя в порядок, переодевшись в домашний костюм, заварила чай и засела перед телевизором. Под монотонный звук, не уменьшая уровня громкости, Жасмин позволила себе все же вспомнить поездку в оперу и обратную дорогу.

А щеки вспыхнули, впрочем, как и все тело.

— Чертов Марс! — прошипела Жасмин, уткнувшись лицом в подушку.

А потом, накрывшись пледом с головой Жас уснула, даже не расслышав звука телефонного звонка.

Марсель не стал возвращать идеальный костюм своему идеальному брату. Оставил в качестве трофея. Парню казалось, что ткань впитала гребаный аромат спелой вишни.

А потому прямиком направился к себе домой. Принял душ, переоделся, бросил взгляд на часы.

Время, по его меркам, детское. Марс прикинул, куда можно завалиться, чтобы снять телку. Заколебали его эти качели. Нужно уже спустить пар, трахнуть более удобную женщину, чем девушку брата. И отвалить в туман.

Спускаясь в лифте, Марсель прокручивал в голове все, что случилось.

Чертова кукла! И почему вот почему она его так заводит?! Он что, девственник гребаный, чтобы реагировать на каждый ее вздох? Он, млять, баб начал щупать лет в четырнадцать. А тут перед соплячкой пасует.

Тарновский вздохнул, сжал руку в кулак до хруста, легко ударил кулаком по металлу кабинки.

Лифт остановился и двери распахнулись.

Прямо на парковке стояла девчонка. Он помнил ее лицо. Та самая, которая написала номер мобилы на зеркале в ванной.

Она улыбнулась, увидев Марселя. Казалось бы, все просто. Вот он шанс, сам плывет в руки. Нужно просто нажать кнопку своего этажа, лифт вернется, ведь девка уже шагнула ближе.

— Привет, — промурлыкала она.

Но Марс слышал совсем другое. «Трахни меня, малыш». Простая фраза, которая раньше всегда ему нравилась. Все просто и предельно ясно. Главное правило, чтобы презервативы не кончались. Остальное — побоку.

Однако Марс вдруг понял, что сегодня в салоне лимузина, пусть у него и не было секса, а испытал он чистый кайф. И вряд ли сумеет повторить его вот с этой дамочкой, которая уже прижималась к его груди и нырнула ловкими пальцами под ремень на его джинсах.

— Спешу, крошка, — безразлично повел плечом Тарновский и, отодвинув девчонку, вышел из лифта.

Долбаный идиот! Он ведь еще десять минут назад планировал оттянуться?! А сам! Кретин, не иначе.

Марс подошел к своей тачке, вырубил сигналку, сел за руль. Выходит, ехать в кабак и напиться, не получится. На работу — не вариант, там парни и без его присутствия трясутся и мандражируют.

А вот домой, да, домой можно.

Марсель завел двигатель и вырулил с парковки. И уже на полпути в особняк отца понял, что давно не возвращался в фамильное гнездо Тарновских просто потому, что больше никуда не хотелось.

В доме было тихо. Наверное, отец с Агатой уже спят.

Но сделав несколько шагов в сторону лестницы, Марсель понял, что в малой гостиной слышны голоса. Выходит, не все еще спали. И, походу, его заметили.

— Мирослав? Ты уже вернулся? — раздался теплый и нежный голос Агаты.

Марс усмехнулся. Ну, конечно, Мира ждут всегда и везде, а вот ему вряд ли будут рады.

— О, Марсель, это ты! — вдруг не вытравливая приятных по-матерински теплых ноток из голоса, произнесла Агата. Марс даже застыл на месте, забыв, что нужно хотя бы поздороваться. — У нас здесь серьезное обсуждение важного дела! Присоединишься?

Марс вскинул брови. Господи, где серьезные дела и где он?

Но Агата была новым человеком в семье, а потому Марс решил не открывать ей глаза на эту небольшую оговорку.

— Всегда думал, что ночами молодожены должны заниматься делами поважнее, чем чесать языками, — проворчал Марс, но за Агатой пошел.

А мачеха тащила его за собой в гостиную, где на диване сидел отец и что-то писал в ежедневнике.

— А мы все успеваем, Марс, — хитро рассмеялась Агата, едва заметно покраснев.

Марс невольно улыбнулся в ответ. Надо же, какая прикольная у него мачеха.

— Так вот! У Жасмин через неделю день рождения. Обычно она не любит грандиозные гуляния. Да у нас раньше и возможности не было. Сам понимаешь, работникам медицины платят не так, чтобы много, — тараторила Агата, а Марсель присел напротив отца и, подцепив печенье из вазочки на столе, принялся хрустеть, но женщину слушал внимательно.

— Карл предложил отметить здесь. Как считаешь, Жасмин понравится, если мы пригласим новомодную группу? Молодежи такое ведь нравится?

— Агата, про молодежь я не в курсе. Мне двадцать восемь, — хохотнул Марс.

— Будет, через три недели, — вмешался в разговор отец, — Сомневаюсь, что Марселю и Жасмин нравятся одинаковые исполнители.

— Сомневаюсь, что мне вообще нравятся исполнители. Я ж все больше по бабам, да, бать? — усмехнулся Марсель, понимая, что зря он поддался Агате и притащился сюда. Валил бы сразу спать, толку было бы больше.

— Карл совсем не то хотел сказать, Марсель! — настойчиво и даже со стальными нотками в голосе произнесла вдруг Агата, стрельнув в Тарновского-старшего взглядом, а парню показалось, что в отца сейчас прилетит огроменный булыжник.

— Разумеется, радость моя, — закивал отец.

— Марсель, так я могу рассчитывать на твою помощь? — мачеха вернула свое внимание Марсу. А ему даже стало приятно от той надежды и веры в него, что сквозила во взгляде Агаты.

— Ладно, постараюсь выкроить пару часов, — пожал плечами Масрель.

Агата хлопнула в ладоши, негромко засмеялась. Карл хмыкнул. А Марсель, как обычно, воспринял в штыки:

— Что? У меня, между прочим, тоже есть работа.

— Никто и не сомневается, — округлил глаза родитель.

Марсель махнул рукой, поднялся с дивана и ушел спать. Нет, лучше пойдет поплавает, хоть немного сбросит напряжение.

Когда Марсель давал свое согласие на помощь Агате, он не представлял, что женщина все воспримет буквально. У него и без того были полные карманы забот, связанных с грядущим аукционом. Еще и Чапа забурился в запой, пришлось выбивать из друга всю дурь в спортзале.

Словом и минуты свободной не было.

Каждый день с раннего утра у мачехи появлялись супер-важные дела, встречи с организаторами вечеринки, с артистами, даже в цветочный Марс лично возил мачеху. Потому что он, черт его дернул за язык, согласился помочь.

В итоге Марс услышал кучу разной информации, абсолютно ему не нужной.

Вот, например, на кой хер ему нужно знать, что девчонка любит фисташковое мороженное и тирамису? Или ей, видите ли, не нравится рыба. А на мидии у нее и вовсе аллергия!

Но Марсель все это слушал, запоминал и зверел. Ему не хотелось знать ее любимый нежно-голубой цвет, любимую марку шоколада, производителя обуви, он хотел знать, какие на ней сегодня трусы, а еще, закрывает ли она глаза во время оргазма, или он что-то неверно запомнил с прошлого раза в машине!

А вот любимый цвет, любимые сладости, любимые цветы — все это лишнее.

Но он все-все запоминал, даже записывать не нужно было. И про мидии помнил. Потому что Агата строго-настрого запретила блюда из мидий на вечеринке.

Первые два дня Марсель стойко терпел, пусть и скрипел изредка зубами, но Агату не хотел расстраивать. В четверг он отказался, сославшись на завал по работе.

Слышал, как Агата грустно вздохнула на другом конце телефонной связи и попрощалась.

Стало как-то даже мерзко от самого себя. А потому Марсель решил, что сегодня освободиться пораньше, купит тех десертов, над которыми вздыхала мачеха, когда они встречались с кондитерами, и приедет в особняк.

И вот, когда уже начало темнеть, Марсель гнал по трассе. На соседнем кресле лежали коробки со сладостями, рядом — контейнер с фисташковым мороженным. На всякий случай, вдруг кому-то захочется, а в холодильнике такого нет. Ну, мало ли

И вдруг в зеркале заднего вида мелькнули фонари. На секунду ослепили. И водила пошел на обгон.

— Нет, ну не придурок ли, — выругался Марс, понимая, что парень за рулем лихачит. А впереди крутой поворот, да и трафик довольно плотный. Народ по домам разбредается после трудового дня. Выходит, водитель не только ставил под угрозу свою жизнь, но еще и других

Марсу было плевать, если кому-то надоело жить. А потому без особого любопытство повернул голову, просто взглянуть, что ж за дятел сидит за рулем тачки.

— Да твою мать! — рявкнул он, выцепив из соседнего салона тонкий профиль, курносый нос и собранные в хвост волосы. — Совсем охренела, млять!

Жасмин лихо подрезала его, мелькнула габаритными огнями и помчалась дальше.

Марс психанул. Нет, она реально не в себе! Да что он матери ее скажет, когда судмедэксперты начнут соскребать труп девчонки с ограждения по трассе.

А мысль о том, что девчонка может реально не справиться с управлением, отозвалась удушливой волной. И Марс ринулся вперед

У девчонки тачка была мощнее, но у Марселя опыта вождения больше. Да, жаль, что не байк. На двухколесном монстре он бы догнал эту козу в два счета! Но и так успешно сел ей на хвост, а потом и вовсе заставил прижаться к обочине.

Как раз был съезд для дальнобойщиков. Приличный такой карман, мимо которого сейчас проносились тачки.

Марсель припарковался так, чтобы девчонка не смогла выехать. «Мордой» она уткнулась в заграждение, а со стороны багажника ее подпер Марсель.

Парень понял, что девчонка узнала его. Но вылезать из машины не спешила. И даже, увидев, как он выходит из салона своего джипа, демонстративно закрыла двери на замок.

Марсель, скрестив руки на груди, качнулся с пятки на носок, потом негромко постучал по стеклу костяшками пальцев.

Девчонка отвернулась, делая вид, что не слышит и не видит его.

Марса это взбесило. Нет, она мало что лихачит на трассе, еще и говорить отказывается!

— Сейчас окно выбью, — предупредил он, видел по реакции, что она услышала, но так и не двигалась, разве что четко прошептала не самое лестное выражение, посылая его.

Еще и улыбнулась так ехидно, что Марсу захотелось не просто вымыть хорошенький ротик с мылом, еще и трахнуть его.

Впрочем, это желание в нем никогда не ослабевало, с самого первого взгляда на кукольную внешность и розовые губки.

Марсель выдохнул, а злость клокотала все сильнее. Ну вот что за зараза, а?! Не девчонка, а ведьма вредная!

— Сама напросилась, — рявкнул он и принялся обходить машину.

Когда Тарновский оказался у пассажирской двери, в последний раз заглянул в салон через стекло.

— Выбиваю, — предупредил он, перехватил удивленный взгляд Жасмин.

И размахнулся, чтобы ударить локтем. Благо, на нем была кожанка, да и силы в нем было немерено, как и злости на девчонку. Он мог бы легко пробить стекло, и плевать, даже если бы шрамы остались.

— Все! Все! Не трогай мою тачку, придурок! — выкрикнула девчонка, торопливо распахивая двери.

Марсель понял, что вот сейчас он ее и задушит. Просто сожмет хорошенькую шею пальцами, чтобы не мучила его больше.

Он ведь чуть не сдох, когда увидел, как она лихо входит в поворот! Мымра белобрысая, елки палки!

В один прыжок Марс сиганул через капот тачки. Жасмин не успела толком понять, потому что он не позволил ей и шага в сторону сделать.

Обхватил затылок рукой, второй — плечо и навис, понимая, что как-то дышать спокойно совсем не получается.

— Ты дура? — рявкнул он, а потом еще громче, — Нет, ты, млять, полная идиотка! Ты права вчера купила? Или батя мой подарил? Или брат мой, еб**рь твой идеальный? Подарил, а как водить — не научил?! Ты какого хера на этом участке так летишь?! Себя не жаль, мать пожалей!

Марс орал и орал, барахтаясь в своей злобе и в омуте перепуганных голубых глаз.

— От-пус-ти! — по слогам прошипела Жасмин, а пальцами обхватила его запястья.

— Идиотка! Малолетняя тупица! — не унимался Тарновский, крича все громче.

А Жасмин от каждого слова едва заметно морщилась. Потом и вовсе скривилась.

— Мне больно. Отпусти! — тише, но как-то сипло произнесла Жасмин.

Марсель, открыв рот, остановился на полуслове. Шумно выдохнул. Хватку ослабил, но рук не убрал.

Больно ей? А ему? Ему не больно?

— Дура! — выдохнул он, а тормоза сорвало, потому что нервы, они ведь не железные.

Он три дня слушал о ее вкусах и предпочтениях. Хотел бы забыть все, что трындела Агата, но не выходило. А ночами все это прокручивал в памяти. И вместо того, чтобы трахать доступную бабу, спускал в собственный кулак, стоя под душем.

Это ведь он столько не дрочил даже в школе, в период взросления вставлял свой член в специально созданную Господом Богом для этого щель. А здесь.

Сорвало Марса капитально. Он набросился на приоткрытые губы, как будто от этого зависела его жизнь. И не только его, походу, а всего долбаного человечества.

Его трясло, была напряжена каждая мышца. А пальцы плотно обхватили девичий подбородок и затылок. Не выпуская, удерживая, чтобы и не подумала выскользнуть или отстраниться.

Жасмин и не стала.

Марсу показалось, что девчонка, наоборот, приподнялась на цыпочки и запрокинула голову. И рот шире распахнула, приглашая его язык.

Он, млять, не идиот, чтобы отказываться от такого. Ворвался, как к себе домой.

Рывком подтянул тонкую фигурку к себе, жадно прижимая к телу, выпрямился в полный рост. Девчонка теперь повисла над землей, а он не мог притормозить, потому что хрупкие руки обвились вокруг его шеи, а пальцы зарылись в волосы.

Кайф! Чистый кайф. Настолько дикий, что Марс каждой чертовой клеткой собственного организма его чувствовал.

На девчонке были джинсы, а потому шансов на то, чтобы пробраться к ее трусикам не было. Но Марсу хватало сейчас и этого. Он и так готов был кончить от того, как она выдыхала стоны в его рот, как крышесносно пахла, как закинула свои ноги на его талию.

Он качнулся вперед, вжал девчонку спиной в тачку, а сам навалился сверху. И плевать, если сейчас мир укатится в бездну. Плевать.

— Поехали ... обратно... в город... ко мне.., — расслышал он собственный голос.

И сам не поверил, что говорит ей это. Он только что понял, что короткого траха ему будет мало. Больше нужно. Нереально больше.

Он засек момент, когда Жасмин очнулась от наваждения. Видел, как подернутый дымкой вожделения и страсти взгляд фокусируется на его глазах. Видел, как Жас пытается совладать со своим дыханием. Как пытается отстраниться и смотрит с каким-то намеком на ужас и растерянность на его руку, которая успела нырнуть под ее футболку.

— Я... Это... Мне... Меня Мир ждет! — спотыкаясь едва ли не на каждом слове, выдавила она.

Марсель выругался так, что Жас покраснела. Но руки разжал

Черт возьми! Это какое-то помутнение рассудка. Всякий раз, когда он ее целует, у него случается паранойя. Или еще какая-то заумная херня. Но явно что-то сбоит в его организме.

Марсель отвернулся, не переставая материться, подошел к своей машине, рванул дверцу на себя.

Но прежде, чем сесть за руль, бросил взгляд на девчонку.

Жасмин не смотрела на него, стояла к нему спиной, держа ладони на лице. Походу, Марс видел, что и она не так равнодушна, как хочет показаться. Да и отвечает ведь она на его поцелуи! Отвечает!

— Только превысь скорость, трахну прямо там, где поймаю! — рявкнул Марсель. Девчонка вздрогнула, не обернулась, но четко расслышала каждое слово.

Домой они ехали с черепашьей скоростью. Марс плелся позади, перебирая в памяти все, что произошло с ним за эту неделю. Он, млин, сам себя не узнавал. Знал бы Чапа, что не только у него траблы с бабами, вернее, с одной конкретной бабой, оборжался бы.