Идеальный грешник

Эпилог-бонус

Прошел почти месяц с того дня, как Мирослав Тарновский стал старше на целый год. Старше и свободнее.

Воспринимал ли он отношения с Жасмин серьезно? Да, бесспорно. Сама девушка ему нравилась. Ему нравилось проводить с ней время, болтать с ней, слушать ее разговоры об учебе, о семье, о маме, о подругах. Она нравилась ему, да.

Вот только теперь, когда все встало на свои места, Мирослав отчетливо понял одну простую вещь: Жасмин он воспринимал хорошим другом, сестрой, а вот не видел ее спутницей жизни.

В отличие от Марселя. С братом все понятно.

Удивительно, но Мирослав был невероятно горд за своего оболтуса-близнеца, который не проморгал свое счастье. И брат изменился, с этим не поспоришь.

Нет, для чужих или просто знакомых Марс Тарновский так и остался резким, категоричным, склонным к скандалу и сквернословию молодым мужчиной, но стоило малышке Жасмин оказаться в поле его видимости, как он тут же менялся.

Казалось бы, неуловимо. Но бесповоротно.

Эта парочка, как черное и белое, дополняли друг друга. Были настолько разными, но с невероятной силой притягивались, точно магниты.

Глядя на них, невозможно было сохранять серьезность. Омрачало всю ситуацию только одно: Мирослав начинал верить в свою «дефективность». Ведь и отец, и брат встретили правильных, подходящих только им женщин. А Мирославу так не повезло.

И вот, по прошествии месяца, Мир решил, что ему нужен отпуск. Никогда ведь прежде не брал положенных ему выходных, никуда за последние пять лет, кроме как по командировкам, не ездил. И, пожалуй, заслужил небольшую перезагрузку.

Собрав небольшой чемодан, отправив на адрес непосредственного руководителя заявление об отпуске, конечно же, предварительно, позвонив отцу, Мирослав Тарновский отправился в аэропорт.

Куда мужчина планировал лететь, он и сам толком не знал. Куда-нибудь, где тепло. И чтобы без пересадок. Ну и чтобы виза позволяла. И да, чтобы не ждать рейса слишком долго.

В итоге спонтанный отпуск выдался спокойным. Днями напролет Мирослав ничего не делал. Просто гулял по-новому для себя городу, обедал, ужинал, знакомился с обычными людьми. И, что уж греха таить, но да, засматривался на женщин. А вот здесь ему вновь не повезло. Спонтанный секс ему не нужен был, хотелось чего-то теплого и интересного, а не тупых поступательных движений.

Отпуск пролетел. И Мирослав понял, что соскучился по своей семье. К тому же Марс мучил его ежедневными звонками, то они выбирали костюм по телефону, то рубашку, то еще что-то. Словом, Мир решил, пора двигать домой, иначе его брат-близнец сойдет с ума с подготовкой к самому важному дню собственной жизни.

Купив билет, Мирослав понял, что у него есть два часа времени. Хватит на пару чашек кофе, а еще на один видео-звонок.

Марсель ответил мгновенно. Пришлось убавить звук и подключить гарнитуру, чтобы не распугать посетителей небольшого кафетерия, где обосновался Мирослав.

Брат возмущался, что близнец умчался за две недели до грандиозного события. Свадьба же на носу. И подготовки тьма. И вот осталось всего пять долбаных дней! А кто поможет со всем справиться, если не брат? Выходило так, что Мирославу настоятельно рекомендуется мчаться вперед самолета.

Словом, Марсель Карлович был дико зол. А вот Мирослав широко улыбался, глядя на экран. Марс успокоился, только когда рядом появилась малышка Жасмин. Но ворчать не перестал.

Глядя на то, как эта парочка препирается, Мир пил кофе и понимал, что рад их слышать. Спокойно на душе было и легко, чтобы они там себе не думали. Особенно Жасмин сильно переживала насчет прошлого. Хотя, было ли оно у них, общее прошлое? Пара поцелуев, почти детских и невинных, не считаются. Мир всегда чувствовал, что Жасмин не готова к настоящей близости, потому и не торопил.

А теперь и вовсе не сожалел, что не было спешки. Иначе, да, сейчас точно девчонка испытывала бы неловкость. А так — все ведь замечательно.

Завершив разговор с братом и Жасмин, Мирослав убрал наушник в карман, а телефон оставил на столике. Чашка кофе опустела, и мужчина решил заказать еще одну.

Вскинув руку, подозвал официанта. А спустя несколько минут получил порцию свежего капучино с пенкой и сиропом. Но ведь заказывал совсем другое.

Нахмурившись, Мирослав вновь подозвал парнишку, решив выяснить, в чем проблема. Ведь просил черный, как ночь, эспрессо.

Боковым зрением Мирослав отметил, как за соседним столиком устраивается посетитель. Толком не разобрав, кто там, Мирослав отодвинул чашку кофе ближе к краю, чтобы официанту было удобнее ее заменить на другую. И вдруг прямо перед носом Мира мелькнул увесистый рюкзак огромного, просто гигантского размера.

Мир успел отклониться, чтобы избежать столкновения. А вот чашка самостоятельно отпрыгнуть не догадалась. Массивный груз толкнул тонкий фарфор, кофе выплеснулся, а потом и вовсе разлился прямо на стол и дальше — на дорогой гаджет Тарновского, беспощадно заливая весь экран и динамики, сдобренной сиропом и пеной, и жидкостью.

Мирослав попытался схватить свой телефон, но он оказался скользким и липким. Очевидно, что бариста перестарался с добавками.

— Не ссать, папаша, — раздался звонкий голосок прямо над ухом Мирослава, и тонкая рука в кожаной перчатке перехватила пострадавший гаджет.

— Даже не планировал, — сухо обронил Мирослав, понимая, что до отлета придется искать в здании аэропорта приличный бутик и купить новое средство связи, иначе ведь и брат, и отец объявят его в международный розыск, если он вдруг не отзвонится по прилету. Агата и Жасмин — наверняка станут волноваться. Он ведь для них теперь все равно что неразумный ребенок, которого срочно нужно опекать.

— Щас все исправим! — пообещал звонкий голосок.

Рука с черными короткими ногтями, затянутая в перчатку, приподняла кепку, скрывавшую глаза. И Мирослав смог разглядеть довольно милую девичью мордашку. Но вот торчавшая из носа серьга совсем Миру не понравилось. Как и чернильный рисунок, который просматривался от запястья до локтя.

Пока Мирослав рассматривал странного на вид уничтожителя чужих телефонов, девушка путем пары веселых фраз раскрутила официанта на пластиковый прозрачны контейнер, доверху наполненный рисом. И впихнув в крупу телефон, девушка протянула банку Тарновскому.

— К утру оклемается, зуб даю, — подмигнула девушка.

— А до утра мне звонить по ладошке? — догадался Мирослав, принимая, пусть и с опаской, протянутую емкость.

— Отчего же, могу дать свой. А ты, папаша, каким рейсом летишь? — спохватилась девушка, — Кажись, нашу посадки объявили.

Мирослав решил, что на рейс опаздывать нельзя ни в коем случае. Прихватив банку и пиджак со спинки стула, Тарновский послушно поплелся следом за девушкой, ориентируясь на ее массивную поклажу. Стало даже совестно, видя, как незнакомка пыхтит.

Вздохнув, Мир ухватил гигантский рюкзак за ручку и дернул, заставив девушку притормозить. Впихнул в руки в перчатках пресловутую банку и настойчиво отобрал тяжелую ношу.

— Да я сама, папаша! — начала возмущаться девчонка, но Мирослав удостоил ее мрачным, возможно, еще более тяжелым взглядом, чем рюкзак, и забросил его на плечо.

— Какой я тебе папаша?! Нашлась, блин, дочечка! — проворчал Тарновский и двинулся к воротам, где началась регистрация на рейс.

Конечно же, пришлось долго рассказывать, почему у них на двоих с незнакомкой банка с рисом и громадный рюкзак, который, почему-то девчонка не стала сдавать в багаж. Но к счастью, их пропустили. И да, сидеть тоже пришлось, по неизвестному стечению обстоятельств, рядом.

После взлета Мирослав решил, что раз уж домой лететь около пяти часов, то можно и познакомиться с девушкой. А потому, Тарновский, сев удобнее, протянул правую руку незнакомке.

Та, к слову, не выпускала пресловутой банки с рисом, будто пыталась собственноручно, или же силой мысли, высушить пострадавший от ее маневров гаджет.

— Мир, — представился Мирослав.

Девушка хмыкнула, поправила кепку, вздернув козырек выше, и проговорила:

— Да не ругались вроде, папаша, — цокнула девчонка, повернула голову и взглянула на Тарновского.

Мирослав не знал, то ли смеяться, то ли игнорировать эту странную особу. Но да, девушка была весьма занятной. А еще у нее были странного цвета глаза. Как у Жасмин, только более синие, более загадочные и, да, более дерзкие.

— Звать меня Мирослав, или просто Мир, — усмехнулся Тарновский, не убирая руки.

Девчонка округлила глаза, вложила свою ладонь в протянутую мужскую и легко потрясла ее.

Миру хотелось рассмеяться. Комично все выглядело. И девчонка эта, без капли почтения, скромности, и уж точно, раскаяния во взгляде, удивительным образом веселила его.

— Ну тогда я Мурка, можно просто Мур, или Кошка, — кивнула соседка по креслу.

— Значит, Маруся? — догадался Мирослав, пожав в ответ девичье запястье еще раз и

Выпустив кожаную перчатку.

— Не-а, — усмехнулась девушка и вернула кепку на место, прикрыв козырьком половину лица, — Только что придумала.

— Ясно, — хмыкнул Мирослав, и вдруг на глаза попался посадочный талон. Девчонка просто впихнула клочок бумаги в карман на спинке переднего кресла, а потому прочесть имя пассажира не составило труда. — Госпожа Правдина Котоми? Серьезно?

— Не вижу ничего смешного, — пробормотала девушка и глубже пальцем запихала предательский талон. — Котоми, да. Так меня зовут. Бывает и такое, если мама японка по происхождению.

— А папа кто? — вдруг заинтересовался Мирослав, понимая, что «Правдина» довольно знакомая фамилия. — Есть, кстати, у меня один знакомый. Правдин. По возрасту мог бы быть твоим братом.

— И как же звать твоего знакомого? — без особого энтузиазма раздался голос из-под кепки.

— Чеслав Правдин, — припомнил Мир настоящее имя друга Марса. Хотя, все, даже Жасмин и Агата, называли парня только Чапа.

— Как тесен мир, оказывается, — хмыкнула девчонка по имени Котоми, хотя, прозвище «Кошка» ей действительно очень шло, по крайней мере, такая же любительница поцарапаться, пусть и словесно, пофырчать, — Почему сразу брат? Муж он мой. Законный. Вот, лечу мириться.

Мирослав в удивлении изогнул бровь. Он не много информации знал о Марселевском друге, но был на сто процентов уверен, что у Чапы никогда не было ни жены, ни серьезной девушки. А после каждой подруги парень впадал в запой.

Но посыл был ясень. Кошка общаться не хотела, а потому Мир, удобнее устроившись в кресле, невозмутимо проговорил:

— Ну, что ж, удачи, Котоми Правдина.

Мирослав сделал вид, что собирается спать. Ну а что еще делать, если телефон зарыт в рис, а других гаджетов Тарновский с собой не брал, на отдых ведь ехал.

Мир на самом деле ненадолго отключился. А проснувшись, приоткрыл глаза и заметил, что вредная Мурка без разрешения ковыряет его гаджет. Хорошо, что все важные приложения у Мира были защищены паролем. Все, кроме галереи.

И именно там и ковырялась девчонка, листая фотографии. Мир лениво следил за тем, как тонкий палец с коротким черным ногтем ловко скользит по экрану, перелистывая снимки. А Мирослав вдруг понял, что снимки сто лет не чистил, ничего не удалял. И там, в памяти гаджета, сохранились весьма старые фото.

Вместе с Жасмин. Вот они обнимаются, вот гуляют, вот возле бассейна. А вот — та самая фотка, присланная Жасмин последней. Теперь, конечно же, Мирослав понимал, что девчонка перепутала адресатов. И они, тайком от Марса даже уладили этот вопрос, обговорили, пусть Жас и дико краснела и прятала взгляд. Обговорить — обговорили, а фотку Мирослав удалить забыл. Но и, честно, даже не смотрел на нее.

Но, кажется, в глазах Кошки, да и любого другого, все выглядело совсем иначе.

— Починила телефон? — подал голос Мирослав, а девчонка вздрогнула и ловко нажала на сброс.

Приложение закрылось, и Правдина демонстративно передала гаджет хозяину.

— Красивая у тебя девушка, папаша, — фыркнула Котоми.

— Мужу привет передавай, — парировал Мирослав, спрятал телефон в карман и вновь «уснул».

После посадки Мир, не слушая возражений, прихватил увесистый рюкзак и пошел к выходы. А там — через терминал, получил багаж и прямиком к выходу.

В зале встречающих собралась целая толпа. Мир безошибочно отыскал фигуру водителя и пошел вперед, рассекая пространство. А девчонка бежала следом, требуя вернуть ее поклажу.

— Муж твой тебя встречает? — сухо уточнил Тарновский, когда водитель пошел вперед с его, Мирослава, чемоданом.

— Сама доберусь, на такси! — воинственно вскинула подбородок Правдина.

— Двигай к выходу, — мотнул головой Мир.

Кошка пыталась возмущаться, даже ругалась, и, кажется, матом, пусть и негромко. Мирослава ситуация очень забавляла. И потом, чего он там не слышал, если у него родной брат пользуется словечками и похлеще?

Кошка, пусть и скрипела зубами, а в пассажирское кресло рядом с Миром села.

— Живешь где? С Чапой? — уточнил Мирослав, но девчонка, сквозь зубы, вдруг прошипела знакомый Миру адрес.

Оказывается, ехать она собралась прямиком на работу брата. Теперь, размышляя над всем, Мир прикинул, что Кошка и есть тот самый курьер, которого ждал брат с какой-то, супер-редкой и важной запчастью.

И Мирослава вдруг обуяла ярость. Нет, ну это надо же, хрупкую девчонку эти два идиота, Чапа и Марс, заставили тащить хреновы железяки через границу! Вот, елки-палки, кретины!

Но, конечно же, вслух Мирослав не сказал ни слова. Отдал распоряжение водителю, указав адрес. И молчал всю дорогу, прикидывая, что Марса уже давно нет на работе. А вдруг там и Чапы нет? И что, Кошке придется таскаться с чертовыми железками по всему городу? Непорядок!

Как и предполагал Тарновский, в боксе никого не оказалось. Он видел по недовольному выражению на лице Котоми, что и девушка не особо рада такой новости.

И Мирослав, скрестив руки на груди, подперев бедром крышку багажника и глядя на то, как девчонка пыхтит и пинает носком массивного ботинка металлические ворота, вдруг предложил:

— Завязывай. Поедем, перекусим. Как дозвонишься до Чапы, отвезу куда нужно.

Кошка пыхтела, но, очевидно, голод и холодный расчет взяли верх над упрямством, и, кивнув, девушка вернулась в машину.

— Ты учти, папаша, платить натурой я не стану! — проворчала Правдина. — А наличку еще не заработала.

— Переживу как-нибудь, — хохотнул Мирослав и придержал дверь для спутницы.

Девушка промолчала, а Мирослав вдруг решил, что сегодня не поедет за город, в особняк. Оставит чемодан у себя в квартире, выспится, а утром уже явится на порог отчего дома.

Пришлось, правда, написать сообщение брату, чтобы взял чрезмерную заботу мачехи и своей невесты на себя. Потом Мирослав заказал доставку свежих продуктов у проверенной компании. И был уверен в том, что спустя десять-пятнадцать минут после его появления в квартире, холодильник будет полон качественной еды. Останется только приготовить. А. Мир дико соскучился по готовке за полторы недели еды исключительно в ресторанах и кафе.

Что думала Котоми насчет кулинарных способностей Мирослава Тарновского, самого Мирослава это не очень и волновало. Он устал после перелета и хотел есть. А потому, как только водитель припарковался у подъезда, Мир прихватил свой чемодан, Кошкин рюкзак и, попрощавшись с шофером, вошел в просторный холл жилого комплекса.

Котоми прыгала следом и недовольно пыхтела, гроза звонить Чапе, ментам, всему правительству разом.

Тарновский только вскидывал бровь и хмыкал, слушая угрозы гостьи. Признаться, было весьма весело. Да и фантазия у девушки была весьма яркой и удивительной.

Рюкзак с грохотом приземлился в углу, рядом с входной дверью. Там же остался и чемодан Мирослава. А сам хозяин квартиры, жестом обведя свои хоромы, язвительно произнес:

— Добро пожаловать. Ужин через сорок минут.

— Эй, папаша, я готовить не умею! — возмутилась Кошка.

— Как же Чапе не повезло с женой, — хохотнул Мирослав и отправился на кухню.

Кошка Мурка проводила взглядом высокую мужскую фигуру.

Признаться, этот Мир, который Мирослав, весьма интересный парень. Яркий и, да что уж скрывать, красивый. А еще волнительный.

Котоми давно не была в этом городе, а здесь подвернулся случай, брат попросил помочь. Да и соскучилась она по неугомонному родственнику, пусть и перезванивались часто. А здесь — университет закончила, и «хвостов» никаких. Работу пока не нашла, обязательств ни перед кем нет. Почему бы не приехать?

Вот Мурка и приехала.

Кстати, Муркой ее только брат и звал. И почему вспомнилось детское прозвище? Котоми не знала. Но всяко лучше, чем этот красивый и яркий малознакомый мужчина называл бы ее нелепым «Котоми». Правдина никогда не любила своего настоящего имени. Кошкой ее называли все друзья.

Вздохнув, девушка двинулась вперед, решив изучить апартаменты знакомого. И да, отыскать уборную.

Нужную комнату Кошка отыскала, а вот следов пребывания девушки — ни единого. На всякий случай Правдина украдкой заглянула даже в мастер-спальню. Юркнула незаметно и осмотрелась.

Мда, и здесь ни единой женской шмотки. Даже губной помады, или запасной использованной зубной щетки — нет. В стакане рядом с зеркалом над раковиной одна-одинешенька, очевидно, принадлежащая хозяину квартиры.

И стало даже приятно, что ничего не нашлось. А то было у Кошки ощущение, будто забралась на чужую территорию, а так даже как-то спокойнее.

После небольшого набега на личное пространство добродушного и гостеприимного хозяина, девушка вернулась в кухонную зону.

Мирослав уже колдовал у плиты, а по комнате потянулись аппетитные ароматы.

Кошка даже судорожно сглотнула, понимая, что рот заполнила слюна. Есть, действительно, хотелось зверски. Но услышав незнакомый голос, Правдина притормозила, оставшись незамеченной для хозяина, занятого готовкой.

— Да, Чапа, пи**дюк, забухал, — говорил голос из динамиков, — Придурок блин. Как проспится, порадую его. Но про жену не в курсе. Знаю, что есть сеструха мелкая. Вроде бы обещала приехать. Когда именно, Чапа не сказал. А насчет курьера, тут ты зря, брат. Я же не по уши деревянный, чтобы гонять школьницу через кордон за «железом». И потом, гарантия, страховка, все дела. Не, брат, такие фокусы не про меня.

— Лады, — кивнул Мирослав.

И вдруг по комнате раздался приятный мелодичный голос:

— Мир! Вот ты же был таким идеальным и правильным Тарновским! — говорила девушка, а Кошка нахмурилась, услышав знакомую фамилию. — Совсем испортил тебя отпуск! Или это влияние Марса?

— Угу, юпитера! — засмеялся Мирослав, — Все, сказал, приеду утром. Отбой. Всех вас люблю. До завтра!

— Охренел?! — раздался недовольный мужской голос.

— Ой, да все, все, — рассмеялся вдруг низкими, приятными, бархатистыми нотками Мир,

— Люблю всех, кроме Жасмин. Жасмин обожаю!

— Даты издеваешься, брат?! — раздалось с еще более явным негодованием, а следом — негромкое мычание, смех и звук звонкого поцелуя. Будто бы абонента кто-то задабривал довольно приятным для него способом. — До завтра, брат!

Очевидно, что на том конце связи все были довольны и счастливы. А здесь, на территории кухни, повернувшись вдруг лицом к Кошке, улыбался Мирослав.

Улыбка у мужчины была действительно очень красивой. Впрочем, как и весь он целиком.

— Руки помыла? Можешь мне помочь накрыть на стол? — улыбался мужчина.

— Тарновский, значит? — вскинула брови Правдина, скрестив руки на груди.

— Значит, — кивнул Мирослав, — И да, Чапа ушел в запой. И раз уж у тебя нет денег на гостиницу, можешь переночевать здесь. Разумеется, натурой я не беру. Но, так и быть, можешь помыть посуду после ужина.

— Лучше бы на секс развел, — хмыкнула девчонка, протянув руку, подхватила красивую тарелку, которая, Кошка была уверена, стоила нехилых денег. — Вдруг я в процессе расколочу твой фамильный хрусталь? Серебро помну? Ну, мало ли.

— Я как-нибудь переживу такую потерю, — хмыкнул Мирослав, не переставая широко улыбаться.

Настроение у парня было на удивление прекрасным. И ужин получился идеально вкусным. В еще в холодильнике имелся десерт, доставленный курьером.

Словом, неожиданное знакомство в кафетерии переросло в спокойный ужин и веселую беседу, больше напоминавшую спарринг с достойным партнером. Мирослав уже и забыл, когда в последний раз так легко и непринужденно чувствовал себя в обществе девушки. Болтал на разные темы, пусть Кошка и любила ответить хамством. Но зато не давала ему скучать. Правдина не пыталась охмурить его, хлопая ресницами. Не пыталась намекнуть на интим. Словом, если не считать Жасмин, то Кошка — первая девушка, с которой Мирослав хотел бы продолжить знакомство.

И уж точно Котоми Правдина была первой девушкой, которую не хотелось отпускать со своей территории. Эту мысль Мирослав с удивлением обнаружил в своей голове, когда ужин уже давно закончился, десерт бы съеден, а из кухонной зоны молодые люди перебрались в уютную гостиную.

Но усталость брала свое. И, на правах хозяина, Мирослав показал девушке гостевую спальню, выдал чистые полотенца и оставил за закрытой дверью. А сам отправился к себе.

А проснулся, когда из коридора донеслось негромкое недовольное шипение и приглушенный грохот.

Подскочив с постели, Мир отправился на разведку.

Так он и думал, Кошка намылилась сбежать. Хорошо, что все комплекты ключей Мирослав предусмотрительно припрятал у себя в спальне. Словом, девчонке было не выбраться без его, Мира, ведома.

— Далеко собралась? — зевнул Тарновский и, бросив взгляд на часы, присвистнул: половине шестого утра?

— Не ссыте, папаша, ваши сервизы целы. Ничего тяжелее спичек я не стырила, — фыркнула Кошка и недовольно добавила: — Открой. Мне сваливать пора!

— Чапа в запое. Куда тебе пора? На вокзале с бомжами тусоваться спешишь? — усмехнулся Мирослав, — Завязывай с истерикой.

— Да пошел ты! — пробормотала Кошка, поправив лямки рюкзака.

— Вот же ты и языкастая! — вздохнул Мирослав и, оттолкнувшись от стены, двинулся к девушке, намереваясь отобрать рюкзак. — Давай шмотки. Позавтракаем и отвезу тебя, куда скажешь.

— Не отдам! — упрямо вздернула подбородок Кошка.

Мирослав шумно выдохнул, понимая, что с такой упрямой и вредной девчонкой нужно как-то иначе общаться. Знать бы еще, как именно. Потому что утром Кошка была ну просто. невыносимой!

Тарновский перехватил лямку рюкзака и вытряхнул девчонку из него. Благо, рост позволял. А вот характер Кошки — не очень. И девчонка принялась отбирать свои вещи обратно.

В какой-то момент Мирославу надоели высокие и недовольные нотки в голосе Правдиной. На очередное:

— Закрой рот!

Мирослав получил дерзкое:

— Пошел на хрен!

И опять же звонким, пронзительным голосом.

Мирослав не выдержал. Утро раннее. Выходной. Спать, да спать бы, часа два-три, не меньше.

А здесь, визглявая Кошка портит такое прекрасное утро.

Зашвырнув громадный рюкзак в дальний угол, Мир перехватил девчонку за плечи и резко дернул на себя.

Кошка Мурка, сипло выдохнув, столкнулась с грудью Мира носом. А поскольку мужчина спал в одних лишь пижамных брюках, без футболки или майки, то грудь Мира оказалась обнаженной и крайне чувствительной.

Возможно, злую шутку сыграло с Мирославом длительное воздержание. Он ведь три месяца был правильным парнем удивительной девушки. А потом — еще месяц не особо находил время для случайного секса, да и дел с приготовлением к свадьбе Марса выдалось довольно много. Словом, Мир как-то внезапно вдруг понял, что секса не было давно, а Кошка — очень красивая девушка, с экзотичной внешностью и интересными формами, пусть и спрятанными под мешковатой одеждой.

Неровное дыхание прошлось по обнаженной мужской груди. Мир шумно сглотнул, не позволив девушке отскочить от него. Более того, рукой стянул кепку и зарылся ладонью в водопад черных, с синими прядками, волос. Они были не очень длинными, но хватало, чтобы пальцы утонули в прямых, дерзких прядях.

Едва ощутимо потянув за волосы, Мирослав заставил Кошку взглянуть на него.

Приоткрытые розовы губы задержали его взгляд. Но больше всего заинтересовало удивительно красивое личико, без грамма косметики. Исчезли вызывающие стрелки, черная подводка, синяя помада. И цвет глаз у Кошки стал более натуральным, не просто голубым, а бездонно синим.

Мирослав рассматривал девушку, понимая, что основательно завис. И взгляд у нее — от природы такой, удивительный. Мир не стал задумываться о последствиях. Он ведь всегда идеальный и продуманный. Возможно, сейчас наступил момент в его жизни, когда не нужно думать. Нужно просто жить.

Мирослав чуть склонился, подался вперед, потому что без своих устрашающих башмаков Кошка была ниже среднего роста. Но Мир ни капли не сожалел о таком. Ему было очень даже удобно целовать розовые губы.

А еще удобнее — когда руки нырнули под мешковатую одежду, подтянули легкое тело девушки выше и замерли на упругих ягодицах.

А еще Мирослав понял, что девчонка отвечает на поцелуй. Пусть несмело, но она приоткрыла рот, впустив его язык глубже. И по телу понеслось дикое возбуждение, когда Кошка прогнулась, теснее оплетая его бедра своими.

Он не стал даже пытаться притормозить. Просто развернулся и пошел в свою спальню. И дверь захлопнул ногой, отсекая их с Кошкой от всего мира.

На постель он рухнул, чудом успел подстраховаться и упереться рукой в матрас.

А девчонка уже гладила его грудь и плечи своими ладонями, ловко задевая эрогенные зоны, и вдруг накрыла тонкими пальчиками его соски. Мирослав шумно выдохнул, а потом, точно безумный, принялся избавлять Кошку от мешавшей одежды.

Остановился, только когда девочка прогнулась в его руках, позволяя накрыть небольшую аккуратную грудь ладонями.

Мирослав понял, что ему этого мало. Ему нужно все и прямо сейчас.

Потом, после, он непременно расцелует стройное и шикарное тело Кошки, а пока что он испытывал дикую, неисчерпаемую потребность оказаться меж ее разведенных бедер.

Девочка была идеальной. Белоснежная, почти фарфоровая кожа на фоне темного постельного белья выглядела еще более прозрачной. Черные волосы рассыпались по подушке, а розовые губки, растянувшись в мечтательной улыбке, манили и молили о поцелуях.

Мирослав рвано выдохнул, жадно окинул взглядом простое белье. Кончено же, трусики эта девочка носила с изображением кошек.

Но все потом, Мирослав мысленно пообещал себе, что все рассмотрит после. А пока что — торопливо избавился от мешавших брюк, дотянулся до тумбочки и вынул презерватив.

Увидел, как на девичьих щеках вспыхнул румянец, стоило Кошке проследить взглядом движение руки Мирослава.

А он вдруг ощутил себя распущенным мудаком, который только и занимается тем, что развращает малолеток. А в голове вспыхнули слова Марса о том, что сестра Чапы — школьница.

— Твою мать, Кошка! — рявкнул Мирослав, жадно хватая воздух ртом, — Сколько тебе лет?

И вдруг тонкая ладонь юркнула по его животу, и ниже, зарылась в дорожку коротких волосков, и тонкие пальцы сомкнулись на основании члена Мирослава.

— Спокойно, папаша, — насмешливо фыркнула Кошка, провела тонкими пальцами от основания к головке, лаская возбужденную плоть через латекс, и добавила: — Мне уже двадцать два.

Мирослав перехватил ловкие и любопытные пальцы. Сжал их в ладони и зафиксировал над девичьей головой.

Он ведь, итак, еле держится, глядя на всю эту красоту с пирсингом в носу и татуировкой на руке. Хорошо, что больше никаких сережек или еще чего подобного Мир на теле Кошки не увидел. Не очень он любил подобные украшения, особенно, если они мешались в самое неподходящее время.

И вот Мир свободной рукой нырнул к разведенным бедрам. Просто, чтобы убедиться, что девочка готова для него. Он ведь совсем не мелкий, а Котоми — крохотная и такая нежная, что, кажется, он может легко раздавить ее собой.

Бархатистая кожа была действительно нежной на ощупь. А гладкая промежность — влажной. Складочки сочились желанием, а сама девочка тянулась за каждым его касанием, вскидывала бедра и что-то неразборчиво шептала, жадно выдыхая в его плечо.

Мирослав понял, что ждать больше не может. Подстроился, чтобы Кошке было комфортнее, и рывком погрузился до самого основания.

Комнату вспорол громкий мат. На этот раз ругался Мирослав Тарновский, что само по себе было весьма удивительным событием.

А Кошка, прогнувшись, обхватила его бедра тонкими, стройными ногами и пригрозила на ухо, задевая мочку зубами:

— Не вздумай тормозить, Мир!

Мирослав выдохнул. Отстранился, чтобы заглянуть упрямой и вредной девчонке в глаза.

— Дикая Кошка! — пробормотал мужчина и вновь подался бедрами вперед, на этот раз безболезненно и без преград заполняя собой девичье лоно. — И вредная.

— Не отвлекайся, — выдохнула Правдина, а потом вдруг заглянула своими пронзительными глазами в его, — Сделай так, чтобы я не пожалела.

Мир кивнул. Пусть просьба и могла бы показаться смешной. А нет, ничего смешного или нелепого не было, потому что Мирослав был уже близок к финишу. Позвоночник прошивали раскаленные иглы желания, а член, кажется, готов был взорваться. Но Мир двигался, скользя медленно и бережно, задевая чувствительные точки, лаская пальцами острые вершинки сосков, оставляя жадные поцелуи на приоткрытых губах.

Наверное, он мог бы собой гордиться. Девочка — эта вредная и капризная Кошка начала вдруг цепляться за его плечи, сильнее прогибаясь навстречу каждому его толчку, а стоны становились громче, превращаясь в дивную музыку для ушей Мирослава.

Мужчина понял, что не может больше терпеть. Отпустил себя, позволил себе утонуть в удовольствии, протяжных стонах, жадных ласках тонких пальцев.

Но уже проваливаясь в экстаз, Мир понял, что малышка догнала его, дрожа и сжимая его член стеночками лона. Так крепко и плотно, что он и сам со стоном рухнул на постель, придавив собой Кошку.

Зато не убежит, подумал Мирослав прежде, чем прикрыть глаза.

Котоми поняла, что слезы катятся из глаз. Нет, она не жалела, что подарила самое ценное, что хранила, этому мужчине. Пусть и знала его менее суток.

Просто Кошке казалось, что она сейчас — невероятно жалко выглядит. И да, нужно быстрее сваливать подальше от Мира.

Потому что… Потому что он удивительный. А она… Она не просто девчонка со странностями, еще и выглядит как подросток.

Дождавшись, когда крупное тело ее первого, и Кошка почему-то была уверенна, единственного мужчины, обмякнет и придавит ее к постели, девушка осторожно отползла в сторону. Мирослав, размеренно и глубоко дыша, уснул. А Правдина на цыпочках прокралась в ванную. Наспех приняла душ, оделась и добралась до входной двери.

— Я же тебя все равно найду! — раздался сиплый голос из спальни.

Кошка фыркнула. Самое время сбежать. Ведь нет у них ничего общего. Ни капли. Они даже живут в разных странах.

Мир появился в холе. Встал, скрестив руки на груди. Идеальная прическа — растрепана. А на груди — едва заметные царапины от Кошкиных ногтей. Надо же, она умудрилась его пометить. Но эта мысль оказалась весьма приятной.

Из одежды на парне ничего не было. И, кажется, этот факт ни капли Мирослава не смущал.

— Все еще тянет сбежать? — мужчина изогнул бровь, а Правдина неопределенно повела плечом и старалась не смотреть ниже пояса.

В идеале, на Мирослава вообще нельзя было смотреть. Слишком уж он красивым был. Но не смотреть не получалось.

— Отвезу, — вздохнул он, вернулся в спальню, но до слуха Правдиной донесся вполне различимый вздох, — Вот надо же, какая вредная Кошка попалась.

Котоми промолчала. Сунула ноги в боты и принялась ждать.

Спустя полчаса в холле появился молодой мужчина в стильном строгом костюме, белоснежной рубашке и даже галстук имелся. Взглянув на парня, Кошка вздохнула, лишний раз убеждаясь, что с Миром Тарновским она точно больше не встретится. Они живут в слишком разных галактиках.

Через полтора часа Кошка уже стояла на пороге квартиры брата. Чапа, сонно моргая глазами, не мог понять, что происходит и почему сестру привез Мир.

Но Мурку был очень рад видеть. Принялся обнимать девушку. А Мирослава вежливо проводили до двери.

Тарновский не стал настаивать. Понимал, что брат и сестра не виделись давно. Да и девчонка сейчас не расположена к общению. Но в коридоре, выходя из квартиры, Мирослав все же многозначительно посмотрел на Кошку. Говорить ничего не стал. Не хотел пугать, малышку. Знал одно, эта ночь — не последняя, а первая в их с Правдиной отношениях.

— О чем задумался, брат? — тяжелая рука Марса с размаху хлопнулась на его плечо.

Мирослав скривился, едва не расплескав выпивку. На душе скребли кошки, вернее, одна вредная Кошка. И отчаянно хотелось подраться. Но мальчишник же, а через сутки у брата свадьба. И если вдруг Тарновские заявятся на торжество с фингалами на лицах, то грести будут и от старшего поколения под предводительством Агаты, и от нервничающей невесты. А бесшабашный Марсель оказался вдруг настолько домашним и стремящимся угодить своей малышке-невесте, что Мир не сомневался, брат точно не полезет в драку. А подраться хотелось.

Иррациональное желание. Мир ведь никогда прежде ничего подобного не планировал. Ну, если это не тренировки в зале, и не спарринг. А вот так — в общественном месте, в спортивном баре, где и было решено организовать мальчишник, — ни разу.

— Да так, — отмахнулся Мирослав.

Рука привычным жестом взметнулась к шее, чтобы поправить галстуку. Да, а вот галстук он не надел. Он даже без пиджака сегодня, без белоснежной рубашки и в джинсах. Выбранный наряд на этот вечер стал мишенью для подколов со стороны Марселя. Но Мир реагировал ровно. В баре ведь нет дресс-кода, да и красоваться здесь не перед кем.

— Уж не Кошка ли причина твоих тяжелых дум? — продолжал донимать вопросами завтрашний жених.

Мирославу так и хотелось послать брата по известному маршруту. Но брат же, все равно не отстанет. А потому, вздохнув, прикончив выпивку, Мирослав вдруг понял, что за следующие десять минут выложил брату всю историю, включая знакомство с Кошкой в аэропорту и краткое описание совместно проведенной ночи.

Марсель слушал, не перебивая. За что Мир был ему благодарен. А еще хотелось хорошенько стукнуть Чапе по темечку, потому что тот опять нажрался в сопли, а дома у него — гостья, сестра, которую нужно бы развлекать и ужином кормить, а не заставлять ухаживать за упитым в хлам братом.

— Я ей работу предложил, кстати, — после красочного рассказа Мира выдал вдруг Марс. — Толковые люди в команде всегда пригодятся. А у их с Чапой отца раньше была автомастерская. И Чеслав всегда хвалил Кошку, говорил, что с руками, хоть и девчонка.

А Мир совсем некстати вспомнил о Кошкиных руках. А еще очень живо и ясно встала картинка: тонкие пальцы с черными ногтями на его члене.

Само собой как-то вышло, Мирослав ненамеренно вспомнил, а тело уже понесло в нирвану. Хорошо, что джинсы скрывали последствия от чертовых воспоминаний. Так бы Марс ржал еще лет сто над ним.

— И что? Согласилась? — Мир понял, что голос звучал сипло, но да, парню было интересно, вернется ли девчонка домой, или останется здесь, в этом городе.

Если в городе, то у него, наверное, был бы шанс. А если уедет... При желании он ее и на другом континенте достанет. Знать бы еще, есть у девочки желание или нет. У него-то этого желания — хоть ложкой ешь.

— Думает, ответ обещала дать после выходных. Кстати, я ее на свадьбу пригласил, — обронил Марсель, будто невзначай, а Мир разом вынырнул из липкого сиропа.

— Придет? — не смог сдержать эмоций Мирослав.

— Глянь, как глазенки загорелись, а! — заржал Марсель, а Мир все же двинул брату кулаком в плечо.

— Слушай, брат, есть идея, — выпалил вдруг Мирослав, — Чапа не додумается. Может быть, Жасмин попросим? У подружек невесты одинаковые наряды и все такое. Вдруг она откажется прийти, потому что шмоток нет?

— А что, очень нужно, чтобы не отказалась? — допытывался Марсель.

— Вот зря я все тебе рассказал, — вздохнул Мирослав.

— Ладно, забей, — толкнул брат локтем под ребра, — Жасмин все уладит. Они, кстати, познакомились, подружились вроде. Не парься, брат. Все решим!

Мирослав пожал плечами. Ну, даже если не получится, то он и сам справится. Время он девчонке на раздумье давал. Теперь можно действовать.

Мирослав и сам не ожидал, что действовать он начнет этой же ночью. Виной всему — чрезмерное количество выпитого виски. Ну а как иначе, если завтра Марсель женится? Нужно ведь, так сказать, проводить брата в супружескую жизнь достойно.

Проводили...

Проснулся Мирослав с адской головной болью и в чужой постели.

Открыв глаза, Тарновский ужаснулся.

Твою ма-а-ать! И как же его так??? А, главное, куда его занесло?

Комната была небольшой, но уютной. Кровать среднего размера. Ноги не свисали, но и по ширине вдвоем не особо и разместишься. Хотя, судя по второй подушке, кто-то рядом все же спал.

Мир растер ладонями лицо.

— Твою ж мать! — пробормотал Тарновский еще раз.

Когда он напивался в последний раз вот так, чтобы наутро не помнить ничего? Наверное, никогда. Такие попойки и кордебалеты в духе Марселя. Но сейчас, Мир не удивился бы, узнав, что брат спокойненько спит под боком у Жас. Зато Мирослав — отличился. Прям, мо-ло-дец!

Вздохнув, мужчина приподнял одеяло. Увидев на себе трусы, выдохнул. Выходит, пронесло? И он ни с кем сегодня не переспал? Просто у него ведь Кошка теперь. И он пока даже не представлял, как девушке смотреть в глаза после таких «подвигов».

Стало мерзко за себя и гадко. А во рту — клоака, не меньше.

Но лежать и думать — нельзя, нужно вставать и ехать в особняк, иначе Жас вместе с Агатой его прихлопнут, а труп закопают под кустами роз в саду.

Вздохнув, Мирослав сел в постели. Мир пошатнулся, но устоял. Сейчас бы пива ледяного и пару таблеток от головы.

Но взамен Мирослав натянул джинсы, обнаруженные на подоконнике, футболку, найденную там же, и пошел на поиски добродушных хозяев.

Кухня обнаружилась сразу за углом. А там на высоком стуле — девушка спиной к Мирославу. И он понял, что «подвис». Потому что в коротких, скрывавших тонкую шею черных с синим волосах он узнал Кошкину прическу.

Изящная спина была затянута в блестящую фиолетовую ткань, а от талии наряд переходил в пышную юбку, в которой терялись бесконечно стройные девичьи ноги.

Кошка пошевелилась, изменив положение. И вдруг раздался звонок ее гаджета.

Мирослав стоял и смотрел на то, как его Мурка тонкими пальцами обхватывает телефон, как подносит его к уху, как отвечает приятным, мелодичным голосом. И смеется.

Мир ведь не слышал прежде ее смеха. А он, оказывается, как перезвон колокольчиков.

Мирослав понял, что стоит и любуется девчонкой. А под ребрами разливается тепло. Это ведь такое чудо, чувствовать вот так, горячо и жадно.

Мир сделал шаг, ступая босыми ногами. Потом еще один и еще. Пока не оказался почти вплотную к изящной спине, затянутой в фиолетовое великолепие.

Кошка была прекрасна. А он — небритый и с запахом перегара. И костюм где-то в квартире, куда нужно срочно мчаться, чтобы не опоздать на свадьбу брата.

Но торопиться никуда не хотелось. Хотелось совсем другого.

Хотелось неторопливо провести ртом по тонкой шее, пройтись по бархату щеки, спуститься ниже, прикусить и поцеловать острые косточки ключицы, покатое плечико…

Мирослав ощутил, как по телу мчится огонь. А руки мужчина устроил по обе стороны от девушки, упираясь в высокую столешницу.

Кошка вздрогнула и закончила разговор.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Костюм там! — холодно произнесла Котоми, не шевелясь.

Мирослав не собирался анализировать ее ледяной, словно айсберг, тон. Он был рад видеть девчонку этим утром. А еще безмерно счастлив от того, что проснулся именно здесь.

С ней.

— Я тоже скучал, Мурочка, — негромко пробормотал Мирослав, не удержался все же и, склонив голову, провел ртом по хрупкому плечу, там, где кожа не была прикрыта рукавом платья.

— Ну и придурок, — фыркнула девушка, но Мир поймал секундную заминку. Ощутил, как Кошка сначала подалась навстречу его ласки, а потом только отпрянула. Но эта заминка была.

— Не помню, как меня сюда занесло. Расскажешь? — продолжал шептать Мирослав, а сам изучал изгиб шеи и наслаждался пьянящим ароматом духов.

— Отвали! От тебя несет, как от помойки! — фыркнула Кошка, а потом, пихнув парня локтем в живот, добавила: — Сам вспоминай. Я тебе не видеорегистратор!

Мирослав, наигранно охнув, сместил ладони со стола на талию девчонки. Не собирался он так просто отлипать от Кошки. Раз уж оказался здесь, и, судя по наряду, на свадьбу Марса и Жас они идут вместе, то все у них замечательно.

Наверное.

Мирослав решил, что есть еще немного времени. А потому крепче обнял Кошку, еще и заглянул в хорошенькое личико. Признаться, он готов был принять Кошку любой, с пирсингом в носу, да хоть по всему телу! С боевой раскраской на лице. Да какую угодно.

Но девочка его удивила. Никаких колец на лице. Красивый макияж, подчеркнувший выразительные глаза. Взамен мрачной помады на губах — нежный розовый блеск. Не дикая Кошка, а прелестная Кошечка. Так и хотелось ее потискать, погладить, поласкать.

— Я хоть не за рулем был? — припомнил вдруг Мирослав, что в машину он все же садился.

— Пф! — фыркнула Кошечка.

Телефон вновь зазвонил. На этот раз Кошка врубила громкую связь, абонент был весьма зол. Рычал и грозил прибить Мирослава, если он не явится в особняк через полчаса. Разговор завершился. Но посыл Марса был ясен.

— Говорят, что без шафера не проходит ни одна свадьба, — заметила Кошка, а потом, психанув, еще раз пихнула Мира локтем в живот. — Собирайся в темпе, идиот! Нам еще через весь город пилить.

А взгляд вдруг задержался на связке ключей, лежавших на столе в глубокой стеклянной вазе. И если память не изменяла Мирославу, то один ключ подошел бы к двухколесному монстру.

— Умеешь байком управлять? — уточнил вдруг Мир.

— Спятил? Я в жизни не сяду на байк в этом платье! Не для того торчала с шести утра в салоне, папаша! — фыркнула девчонка, но Мир поймал огоньки, вспыхнувшие во взгляде Кошки.

— Чапа меня укокошит, — в который раз произнесла Кошка, но послушно нахлобучила шлем на голову, — и невеста твоего брата завершит дело, если вдруг уцелею.

— В случае чего, возьму огонь на себя, Кисуля, — подмигнул Мирослав, лихо оседлал байки и дождался, пока за спиной устроится девушка, — Так мы доберемся на порядок быстрее.

— Угу, и вид у нас будет просто о…, — заметила Кошка, но фраза утонула в рычании двигателя.

Мир не помнил, когда в последний раз гонял на байке. Наверное, еще на первом курсе универа. Но определенно, очень давно. Хорошо, что недавно все же перегонял мотоцикл Марса, который якобы бесследно уничтожен по приказу отца. Но тогда и ехал Мирослав весьма медленно, и был один, без пассажира.

Вот только не хотелось Миру упасть в грязь лицом перед Кошкой. Да и нравилось ему, как крепко она держится за него, нырнув под пиджак тонкими ладонями. А ведь Мир жутко боялся щекотки. Но Кошкины пальчики не вызывали смеха, скорее совершенно иную реакцию в мужском организме.

Как и предполагал Тарновский, до места назначения они добрались в рекордные сроки. Оставалось еще время, чтобы Кошка привела себя в порядок. И для таких целей, конечно же Мирослав предложил свою комнату. Не знал толком, какая из гостевых свободна. Да что уж скрывать! Кошка — его девушка, вот и пусть привыкает.

Повезло, что особняк уже гудел от количества народа, а потому на второй этаж молодым людям удалось пробраться незаметно. И, распахнув перед Котоми дверь своей спальни, Мирослав галантно обвел помещение рукой.

— Добро пожаловать, Мурочка, — произнес Мирослав.

— Я на две минуты. Не вздумай ничего выдумывать в своей башке, понял? — насупилась девчонка, но вглубь комнаты прошла.

Мирослав пожал плечом. На самом деле, его так и тянуло провернуть ключ в замке. Но пора было спускаться на первый этаж. Осталось только галстук повязать, ну и запонки надеть. Их Мир предусмотрительно снял, переживая за сохранность по дороге.

И прическа растрепалась.

Обо всем этом Мирослав думал вскользь, понимая, что не смог отвернуться от двери, ведущей в ванную, где скрылась Кошка, чтобы переодеться в платье.

Возможно, девчонка и прикрывала дверь, но удача оказалась на стороне Мира. Вот и осталась небольшая щелочка, сквозь которую парень четко видел стройную спину с рядом косточек-позвонков. А в самом низу, где у Кошки начинались черные трусики, был виден рисунок — еще одна татуировка, которую сразу и не разглядишь.

Вот и Мир в прошлый раз не увидел. А теперь подвис, как идиот, и двинуться не может.

На рисунке — обычный котенок, бьет мохнатой лапой пролетавшую мимо бабочку. И Мирослав ощутил себя вот этой самой крылатой жертвой Кошки. Оглушила она его, и ничего с этим делать не хочется.

А хочется преодолеть несколько метров, разделивших его и Кошку, и захлопнуть дверь, оказавшись с малышкой наедине.

Наваждение так и не прошло, когда яркая ткань спрятала от его взора котенка. И Мир понял, что уже уничтожил расстояние, уже стоит на пороге ванной, а руки тянутся к молнии на девичьей спине. И не для того, чтобы помочь справиться с замком, а чтобы избавить от одежды.

— Ты что...?! — возмутилась Кошка, осознав, что в ванной больше не одна.

Но Мирослав не позволил ей договорить. Перехватил ладонью хрупкий затылок и моментально впился в розовые губы. Он и забыл, что ее можно целовать вот так: неистово и жадно. Что можно задыхаться от нехватки кислорода, и вместе с тем ненавидеть воздух, разделивший их губы. Что нельзя найти в себе силы, чтобы прекратить это безумие. Что руки могут жить бесконтрольно, отдельно от мозга. А по телу течет жидкий огонь, превращая выдержку в прах.

Безумие остановил телефонный звонок. Мир не сразу понял, что собой прижимает девушку к полотну двери, а юбки сбились до девичьей талии. И пальцы его уже там, внутри, где жарко и мокро. Да и с розовых губ слетают одни лишь стоны.

Наверное, Мирослав все же каким-то чудом сошел с ума. Но теперь он очень хорошо понимал брата и Жасмин. Если и между ними все вот так, ярко и бурно, то любые доводы разума здесь бессильны.

— Если надумаешь сбежать, то лучше сразу на Луну, — предостерег Мирослав.

Щеки у Кошки горели алым, а во взгляде та же бездна, что раздирала и его душу. Он был уверен в этом. А еще твердо решил, что никуда он ее не отпустит. Это ведь не случайно все. И между ними искрит, когда они оказываются рядом.

— Тебя забыла спросить, — огрызнулась девчонка.

Впрочем, Мирослав и не ожидал ничего другого. Жаль, что времени катастрофически мало. Потому пришлось дикую Кошку отпустить.

Разжав руки, Мирослав ответил на телефон. И пока односложно разговаривал с братом, вынул запонки и повязал галстук. Пришлось еще и умыться, да и волосы лежали в жутком беспорядке.

И пока Мирослав возвращал своему виду привычный лоск, девушка уже переоделась, обула туфли и тихонько выскользнула из ванной, а там и из спальни.

Мирослав знал, что никуда она с территории не денется. Но на всякий случай предупредил охрану, чтобы не выпускали красивых брюнеток в фиолетовом наряде.

Торжество прошло идеально. На удивление даже Марсель не оторвался на собственной свадьбе. Но идеальное поведение заметно нервничающего жениха, который пытался избавиться от галстука-бабочки, отметили все, включая улыбающуюся красавицу-невесту.

В какой-то момент Мирослав даже решил, что нужно как-то разрядит обстановку. Негоже, если жених перенервничает во время регистрации брака.

А потому Мир негромко шепнул, обратившись к Жасмин:

— Слушай, ну может вырубим его, а? А кольцо я тебе и сам надену на палец, — подмигнул Мирослав.

— Сейчас зубы выбью! — пригрозил Марсель одними губами, а потом уже с издевкой в голосе: — За Кошкой лучше следи. Пацаны же не отлипают.

Мирослав мотнул головой и действительно, совсем некстати заметил, как кто-то из рабочей команды Марса слишком уж напористо что-то наговаривал Кошке на ухо. А та, чертовка, широко улыбалась.

Мир готов был взглядом прибить наглеца. И ждал, когда же церемония закончится. Приходилось улыбаться, а вот взгляд то и дело возвращался к Правдиной.

Да она издевается над ним! Не иначе! Вот и, за каким-то хреном, пристроила свою ладонь на рукаве пиджака соседа.

Мир понял, что у него вот-вот повалит дым из ушей. И думал он исключительно, как брат, матом и крепким словцом. И ничего путного в голове не появлялось, кроме мыслей о том, что надо тащить девчонку обратно в спальню. Или в ближайшую свободную комнату.

Словом, Мирослав с трудом дождался завершения регистрации. Улыбался, сверкая челюстью, понимая, что сейчас он — отличная мишень для сплетен.

Вот только ничего не мог поделать со своим телом. Дернулся в сторону двери, куда нырнула Кошка в обнимку с кавалером. А там его оглушил громкий мужской смех и приглушенное хихиканье.

— Кош-ш-ш-шка! — рявкнул он, стоило покинуть зал, в котором проводилась регистрация.

Благо, гости были заняты женихом и невестой.

Мирослав догнал парочку уже в узком коридоре, который уводил в гостевые уборные. Перед глазами — пелена ярости, потому что девчонка упрямо тащила малознакомого мужика за собой.

Миру было плевать, на кой черт Кошка пытается добежать до уборной. Главное, что убегала она не одна. И ладно бы с подружкой, так нет, тянула с собой кавалера.

А Мирослав отчетливо вспомнил, как Марс на мальчишнике поделился грязными секретами о том, что именно эту уборную они с Жасмин и лишили девственной чистоты, то есть, сексом занимались даже здесь. Разумеется, без подробностей. Но Миру хватило и одного упоминания, чтобы сейчас приревновать свою девушку.

Парня он отпихнул одним движением руки. Хотел бы еще и по морде проехаться, но на руке повисла Кошка.

Мирослав шумно выдохнул. Распахнул дверь, захлопнул ее ногой, втолкнув девушку внутрь и привалился спиной стене.

— Какого хрена, Мирослав?! — шипела Кошка, придерживая ладонь у лица

— Ты же не собиралась... Скажи, что не собиралась! — потребовал Мир, пальцами зарылся в собственные волосы на макушке и хорошенько дернул, пытаясь привести мысли в порядок.

— Идиот? — негромко вздохнула Котоми и убрала ладонь от лица, — У меня кровь носом пошла. Вадик помогал.

Теперь Мир увидел, что девчонка держала у носа небольшой платок, пропитанный кровавыми каплями. И стало не просто стыдно, а еще и к угрызениям совести примешалось чувство вины и страха за девчонку.

С чего вдруг кровь? Слабость? Чувствует себя плохо? Что вообще происходит?

— Сейчас доктора вызову! — решил Мирослав и уже рванул ручку двери.

— Идиот…, — вновь вздохнула Кошка, повернулась к зеркалу над раковиной и взглянула в отражение, — Да и дверь же закрыл.

Мирослав дрогнувшими пальцами принялся проворачивать ключ в замке. Потом выдохнул, шагнул к девушке и встал за ее спиной.

Оказывается, он выше ее на голову, а ведь она на каблуках. Но все равно, он чувствовал себя дылдой, а она для него — Дюймовочка. Сказочная девчонка с вредным характером. Но все равно, крошка и малышка.

— Давай помогу, — сипло выдохнул Мирослав и попытался развернуть Кошку лицом к себе.

Девчонка лишь повела плечом, выбросила бумажный носовой платок в урну и только потом повернулась к парню.

— Давай кое-что проясним, Мирослав Тарновский, — негромко произнесла Правдина, — То, что мы переспали, не обязывает тебя торчать рядом со мной. Да и вообще, делать вид, будто... Ну... И то, что ты утром проснулся у меня в постели, тоже не имеет значения. Мы же взрослые люди и можем общаться без обязательств... Я не настаиваю... Наоборот, не хочу ничего с тобой...

— А я хочу! — рыкнул вдруг Мирослав. — И обязательств хочу. И вот этого: торчать рядом, утром просыпаться вместе, да и вообще вместе хочу.

— Да я как-то не готова пока, — возразила Кошка и вжала голову в плечи, будто Мир собирался ее придушить.

Мир, конечно, и собирался пустить в ход руки, а также рот и, в идеале, прочие активные части тела. Но не с целью придушить Кошку. Если только на словах.

— Вот и прекрасно, — хмыкнул Мирослав, рывком притянул девушку к себе и развернулся вместе с ней, прижимая к стене хрупкую фигурку, — Как будешь готова, сообщи. Я всегда на связи.

— Связист, елки-палки, — шумно выдохнула Кошка, а руками пришлось вцепиться в широкие плечи, затянутые тканью пиджака.

И да, мозги у Правдиной контузило полностью. Потому что она с ума сходила от пьянящего аромата этого мужчины. От его рук, жадных и обжигающих. От его поцелуев, сметавших все ее преграды. Но ведь она свято верила в то, что никогда не встретит парня, с которым ее тело сможет расслабиться.

Кошку еще в школе троллили именно за отсутствие тяги к противоположному полу. О ней ходили слухи, якобы Правдина предпочитает девчонок. Бред, конечно, но зато никто не лез в душу.

А оказывается, ее мужчина просто жил в другой стране. И теперь вот, судьба столкнула их носами.

Кошка потянула рубашку из-за пояса мужских брюк. Девушка прекрасно помнила, как пальцами обводила контуры мышц на животе и груди парня, пока тот спал беспробудным богатырским сном в ее постели.

Сказать, что она была удивлена увидеть Мирослава в квартире у брата — ничего не сказать. Тарновский лично притащил Чеслава, свалил сопящее тельце на ближайший диван и, глядя на Кошку щенячьими глазками, мило поинтересовался, где ее, Кошкина, спальня. Потому что никуда он уходить не станет. И да, он дико соскучился.

В первую секунду девушка хотела послать Мирослава ... домой. А потом поняла, что за несколько дней тоже соскучилась. И постоянно вспоминала о том, что случилось у него в квартире. И потом, Мир был в стельку пьян и наверняка мало что запомнит. Значит, можно. дать слабину.

Кошка увела Мирослава к себе. Помогла раздеться, и сама целовала его, да. Не могла отказать в такой мелочи своим предателям-гормонам, проснувшимся после встречи с Тарновским.

До более серьезных событий у них ночью не дошло. И сейчас тело Кошке об этом напомнило. Вот и пыталась девушка дрожащими пальцами справиться с поясом на мужских брюках.

Нет, Миру, бесспорно, хорошо. Он уже нырнул руками под ее юбку и стянул трусы с Кошки. А вот сама Кошка никак не могла добраться до сокровищ мужчины, которые отчаянно хотелось подержать в руках.

Да и вообще Правдина решила, что она — озабоченная нимфоманка. Так сильно и неистово она хотела почувствовать Мира в себе.

— Сейчас... Сейчас... быстрее! — умоляла Кошка, не скрывая ни стонов, ни желания.

Мирослав, подлый и гадкий мужчина, вдруг замер. Подтянул ее выше, вклинился коленом меж ее ног, едва ощутимо царапнув тканью брюк чувствительное до боли местечко, и накрыл ладонью Кошкин живот. Тут же скользнул глубже, надавил пальцами, заставив девушку зашипеть и застонать громче.

— Хочешь? Скажи, чего ты хочешь, Кошечка моя, — зашептал Мирослав, цепляя ртом тонкую кожу на шее, а по телу помчался жар, выбивая еще один стон, — Моя же? Котенок мой... Да? Этого хочешь?

Мирослав ласкал ее, окуная пальцы в проступившую влагу. Девушка цеплялась за широкие плечи, наматывала ткань рубашки на кулаки, так и не сумев справиться ни с поясом, ни с замком. Да и кто носит чертов пояс? Бред!

— Просто скажи, Котенок, — увещевал соблазнитель, то быстрее, то медленнее выводя порочные узоры на теле девушки, — Дам, что захочешь. Просто скажи... Моя же? Кошка моя... Котенок... Моя?

Правдина совсем не понимала, что именно хочет услышать это невыносимо соблазнительный мужчина. Но готова была пообещать ему что угодно. Пусть забирает. Не жалко!

— Моя? — настойчивее вдруг рыкнул Мирослав, а Кошка поняла, что и сам парень дышит рвано, а в глазах дикая смесь порока, жажды, нежности.

— Твоя! — застонала она прямо в его рот, а сама потянулась навстречу интимной ласке ловких пальцев.

— Хорошая Кошечка... Котенок…, — шептал Тарновский, покрывая ее губы короткими жадными поцелуями, а потом вдруг и сам протяжно застонал.

Кошка ощутила, как твердая плоть замерла у входа. Потемневший взор гипнотизировал ее, лишал воли. А настойчивые губы отбирали дыхание.

Очень медленно Мир толкнулся в ее тело, заполняя собой. Было немного больно, но настолько прекрасно и удивительно, что Кошка готова была разрыдаться.

Томительно нежное скольжение оказалось настолько острым и ярким, что девушку затрясло. Все тело сковала обжигающая спираль, которая грозила лопнуть и смести Кошку с ног.

— Потерпи... Сейчас... Котенок мой... Моя Кошка! — шептал Мирослав, увеличивая темп.

А Котоми уже разорвало в клочья экстазом. Она прижалась лицом в мужскую шею, жадно вдыхая терпкий аромат парфюма. И растворилась в своих ощущениях. В этом мужчине, в том, как нежно и бережно он присваивал ее тело, как двигался, заполняя собой, как дрожал, изливаясь в нее.

В нее...? То есть... Он что... Прямо вот так...?

— Тарновский! — прошипела Котоми, но сил не было, чтобы отстраниться.

— Я мог бы сказать, что все это случайность, Котенок, — раздался на ухо сиплый сбивчивый голос Мира, а потом, точно фокусник, парень вынул из кармана пиджака ленту с квадратиками фольги, — Но нет. Шаг, полностью продуманный мною. И учти, мне не сложно обзвонить все клиники города, чтобы уж наверняка никто не посмел ковыряться в твоей...

— Заткнись! — вяло попросила Котоми.

— А как же поругаться? — хмыкнул Мирослав и удобнее перехватил Кошку.

Ноги тоже плохо держали. И Мир всерьез подумывал утащить девушку наверх, в тишину спальни, где имелась отличная постель.

— Я не в настроении, — вздохнула Кошка и, шевельнувшись, вдруг сжала его собой так, что Мир ощутил прилив сил там, где секунду назад было спокойно и вяло.

Черт, не иначе, а у девочки в роду определенно были гейши! Ну или как там зовутся мастерицы в плотских утехах?

Конечно же, Мир не стал уточнять. Не хватало еще обидеть девчонку. Ему нужно еще ее уговорить на переезд, ну а потом и до свадьбы рукой подать.

Главное, узнать у брата, как ему удалось подобный фокус провернуть с Жасмин. Но потом, сейчас у Мирослава в планах был второй раунд. Ну а потом нужно все же выйти к гостям. В конце концов, Мир сегодня шафер на свадьбе Марселя.