Идеальный грешник

Эпилог

— Неважно выглядишь, — сообщил Марсель брату, занимая свободное место на лавке.

— Взаимно, — фыркнул Мирослав, немного сдвигаясь так, чтобы Марс устроил объемный пакет между ними.

Глубокая осень была в разгаре. Жухлые листья шуршали под ногами, а в воздухе пахло снегом. И небо — тяжелое, свинцовое — нависло над головами близнецов.

Но этот день, пожалуй, был самым удивительным в жизни братьев Тарновских.

Муторным, волнительным, жутко нервным, но самым классным. Пусть близнецы умудрились и наломать дров за эти сутки, но зато сейчас, когда ночь уже прошла, занимался рассвет, и вокруг — ни души, было чертовски спокойно.

И хорошо.

— Ну, давай, за моего крестника! — хмыкнул Марс.

Отвинтив крышку с бутылки, Марсель передал трофей брату. Мирослав кивнул в знак благодарности.

— Давай, за моего! — дополнил Мирослав небольшой тост брата.

Марс откупорил и вторую, точно такую же бутылку спиртного. Негромкий звон стекла смешался с приглушенным смехом. И братья сделали пару глотков янтарной жидкости.

— Удивили нас девчонки? — будто прочитав мысли Мирослава, заметил Марс. —

Мартышки вредные.

— А час назад кое-то рыдал на все отделение со словами: «Жасмин, девочка моя, обожаю тебя!», — ехидно подметил Мирослав, несильно толкнув брата в плечо.

— Ну я ж пример с тебя брал, — фыркнул Марс и тут же передразнил близнеца: — «Котенок, Кошечка, единственная моя».

Мирослав рассмеялся громче. Да, еще два часа назад Тарновские отжигали под окнами родильного отделения. На тот момент они уже увидели своих сыновей, родившихся в один день, разницей в два часа. А поскольку молодых папаш подкосило столь радостное известие, то медперсонал настоятельно попросил парней удалиться.

Мир и Марс не переживали за здоровье любимых. На страже стояла Агата. В конце концов, профессиональные связи имелись, да и отец предусмотрительно помог с выбором не только клиники, но и специалистов для Жасмин и Кошки.

И вот, на рассвете, сидя на лавочке в ближайшем от роддома сквере, братья Тарновские решили немного отметить появление на свет своих сыновей: Рафаэля Мирославовича и Кристофа Марселевича.

Тарновские, после нескольких глотков крепкого алкоголя, сошлись на мнении, что пацанам пока лучше пожить без отчеств. По крайней мере, пока не научатся разговаривать. А то попробуй, выговори набор звуков и букв, означавших имена и отчества малышей. Это ведь язык сломать можно!

Но и давать сыновьям простые имена Тарновские не собирались. Это ведь нужно род продолжать. А Раф и Крис — вполне себе достойные имена внукам Карла Тарновского.

К слову, женам Марса и Мира было разрешено выбрать имена вторым детям в семействе. Конечно же, при условии, что родятся девчонки.

Кошка пусть и фырчала на Мира, но согласилась. Да и Жасмин не сказать, что была слишком уж недовольна. В итоге, все семейство было счастливо.

— Дожились! Бухаем в общественном месте? — раздался строгий голос отца, абсолютно неожиданно, застигнув Мира и Марса врасплох.

— Бать, да мы уже сворачиваемся! — оправдался Мирослав.

— Подвинься, бестолочь! — фыркнул Карл и уместился между братьями, поставив пакет на землю. — Вот ужас же! Дожил до седых волос. Вон, уже и дедом стал, дважды. А сыновья даже стакан воды, то есть, вискаря, подать не желают!

Карл Тарновский наигранно сокрушался, пока Марс вынимал из пакета еще одну непочатую бутылку. Лихо, сняв крышку, передал ту отцу.

Карл хмыкнул, взглянув на этикетку. А потом бросил хитрый взгляд на Мирослава.

— А что, мы без твоего любимого компота сидеть будем? — подколол отец сына.

— Да ладно, па, хватит подкалывать, — в шутку обиделся Мирослав.

Но да, с тех пор, как в его жизни появилась Кошка, вкусы у мужчины изменились. Даже напитки он стал предпочитать покрепче. И ездил быстрее. А чаще всего, на байке. Если без Кошки, разумеется. Свою Кошечку он в жизни больше не мотоцикл не пустит. И машина у него для жены имелась самая безопасная, похожая на танк, с кучей подушек безопасности и прочими дивайсами. Пусть брат и стебался над Мирославом, а с тех пор, как Кошка съехала в кювет однажды вечером, слава богу, без последствий и осложнений, а Мира переклинило на безопасности любимой.

Впрочем, Марсель тоже от брата далеко не ушел. Машина Жасмин даже при всем желании не могла разгоняться до опасной скорости. И мест в ней было семь, а не два. Словом, Тарновские отличались тем, что зорко следили не только за тем, чтобы к их дамам никто не лез, так еще и о безопасности пеклись.

А никто и не лез. Весь город знал, какими безбашенными могут быть братья, если дело касалось их жен. А еще все также знали, что и сами девушки способны постоять за себя. Особенно законная супруга Мирослава Тарновского. Девушку почему-то все звали Кошкой. Несмотря на хрупкую внешность и приятную улыбку, характер у мадам был адский. Ведьма, не иначе. Ведь не зря же Мирослав, некогда интеллигентный, идеальный, успешный бизнесмен с аристократической внешностью вдруг перестал носить строгие костюмы и пересел на двухколесного монстра.

Но это все слухи. Пусть обществу и было дико любопытно узнать, что же происходит у Тарновских дома за высоким забором, а мало кто пытался сунуть свой нос в дела семьи. Но говорили, что братья даже женами меняются. Потому что Жасмин Тарновскую часто можно встретить на модном показе или на кинопремьере в обществе Мирослава, одетого в строгий деловой костюм. Или это все же был Марсель? А кто тогда торчит со странной девушкой Кошкой в ремонтной автомастерской? Нет, Мирослав точно не стал бы пачкать руки в грязи и машинном масле!

Сплетникам было не понять, как сильно может измениться мужчина, встретив свою, только ему принадлежащую и предназначенную женщину.

А теперь, когда любимая женщина подарила сына, то счастье стало еще больше, глубже, необъятней.

И вот, два поколения Тарновских, отец и сыновья, встречали рассвет на лавке в общественном сквере. Трое мужчин понимали толк в счастье, в любви, в том, как нужно любить ту самую девчонку, ставшую целым миром и бескорыстно подарившую себя.

У каждого Тарновского была своя девчонка.

У Карла — Агата, пусть их любовь и была разбита на много лет. Но им удалось ее собрать, склеить, соединить и убрать все шрамы и трещины. Оставить только то, что действительно важно.

У Марселя — Жасмин, пусть и пришлось им прятать свои чувства, преодолевать непонимания, учиться любить и доверять. Зато сейчас Марс был уверен, что может задержаться на работе, а Жас не станет ревновать, потому что знает: нет у него никого, только она — яркая и самая желанная девочка. Вредная, дерзкая, взрывная. Но нежная и трепетная. Только она способна превратить Марса в дикого зверя и остудить его пыл одним лишь взглядом. И да, она таки заставила его носить классические костюмы и чертовы смокинги. И Марс даже что-то находил в таких нарядах. Особенно, если с очередного выхода в свет они возвращались в лимузине, и по дороге домой успевали организовать весьма жаркие дискуссии. Жаркие и откровенные. Словом, Марсель во всем находил плюсы. И да, был дико счастлив, купаясь в нежности любимой женщины.

У Мирослава — Котоми, пусть и начались их отношения с конфликта, а первая ночь любви прошла в первые же сутки знакомства. Это ведь совсем нестрашно, если девушка — та самая. И уж Мир постарался, не упустил, не отпустил, отрезал все пути отступления и бегства. И ссор было много. Ведь кошки любят свободу. Однако у Мирослава получилось приручить свою дикую Кошечку. И другой ему не нужно. Его все устраивало в жизни.

Мужчины сидели, встречая рассвет, медленными глотками уничтожая дорогие напитки прямо из горла бутылок. И говорить особо не нужно было. За последние два года между отцом и сыновьями появилось такое взаимопонимание, что можно было вообще обходиться без слов. Зато шутки и подколы — это святое, это осталось.

В кармане Карла пиликнул телефон. Мужчина улыбнулся, вынул гаджет, хмыкнул.

— Ну, что ж, Агата говорит, пацаны сытые, спят. Девочки тоже спят, — отчитался Тарновский-старший, — Думаю, и нам можно поспать. Домой?

Братья переглянулись. Уезжать в особняк не хотелось, слишком далеко. Городские квартиры были гораздо ближе, и при необходимости или по желанию можно было за полчаса добраться в клинику. Но тогда придется решать, в чью квартиру ехать, потому что сейчас был именно такой момент, когда не хотелось оставаться в одиночестве, когда хотелось разделить распиравшую ребра и грудь радость.

И вот, чтобы не подраться и не поссориться, было все же решено ехать в особняк. И потом, нужно еще проследить, как идет ремонт комнат. Решили. Что первое время и Марс, и Мир со своими семьями поживут у отца. А потом уже переберутся в свои особняки, построенные совсем недавно рядом с главным отцовским домом.

— Пока не уехали, — сказал вдруг Карл, когда все трое уже встали со скамьи и убрали бутылки в пакет.

Братья одинаково вскинули брови. Удивительно похожие, но такие разные. И все равно роднее и ближе друг друга для них никого нет. И Карл гордился тем, что его сыновья настолько дружны между собой, что никакие конфликты и невзгоды не помеха их связи, братской любви и привязанности.

— Минутка соплей? — хмыкнул Марс, но легко похлопал отца по плечу в знак поддержки.

— Она самая, — кривовато усмехнулся Карл, а потом серьезно добавил, обняв сыновей за плечи, — Уверен, отец из меня не всегда был хороший.

— Па, ну ты чего?! — возразил Мир.

— Не перебивай! — буркнул Марс, — Видишь, дедуля старается.

Карл не выдержал, расхохотался.

— Так, ладно, парни, — отсмеявшись, произнес Тарновский-старший, — Хотел сказать, что.

своими сыновьями я очень горжусь. Двумя. Вы у меня самые лучшие, без балды.

— «Без балды»? — хохотнул Марсель.

— Дедуля имел ввиду, что круче нас никого, — пояснил Мирослав, а потом поддержал отца, — Мы тоже тебя любим, пап.

— Ты у нас вообще крутой чувак, бать, — поддакнул Марс. — Ну и пока нас не замели за распитие спиртных напитков в общественном месте, пора сваливать.

Мужчины вышли из сквера. На парковке их ждали три машины. Но сели все трое в одну, отпустив водителей двух свободных автомобилей. Тарновские ехали домой, в родительский особняк, чтобы позже, через три-четыре часа вернуться в клинику. Потому что ни Карл, ни Мир, ни Марс не смогли толком уснуть, зная, что их девчонки находятся за несколько километров от них.

Что поделать, а они привыкли к тому, что можно протянуть руку и обнять любимую женщину. Пусть даже она ворчит, ее мутит из-за токсикоза, она просто устала или, наоборот, девочке хочется пошалить. Они любят их разных. И получают взамен такую же крепкую, нежную, страстную, порой яростную, но всегда находящую отклик, любовь.

Конец.