Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 10

Якуб вернулся под утро, когда давно угомонились уже даже самые неуёмные гуляки, и по его лицу я сразу понял, что новости есть, при чём серьёзные. Хромой хозяин таверны ввалился в каморку за стойкой, где я дремял, сидя на бочке с крупой, уже отчаявшись придумать какой-нибудь запасной план на случай, если основной провалится. Он устало плюхнулся на табурет напротив меня и с облегченным вздохом вытянул деревянную ногу в сторону.

— Есть дело, — сказал он без предисловий, наливая себе из той же бутыли, из которой мы пили вечером. — Хорошее дело. Денежное. Но рисковое, как сам чёрт.

— Я весь внимание, — ответил я, мгновенно взбодрившись, потому что в моём положении любое дело было лучше бездействия, ведь бездействие было равносильно смертному приговору для Рагнара.

Якуб отхлебнул самогона, будто начинать день с крепкой выпивки было для него самым привычным делом, крякнул и начал рассказывать, понизив голос до сиплого шепота, так что мне приходилось наклоняться вперёд, чтобы расслышать.

— Завтра на рассвете мимо Липецка пройдёт имперский торговый конвой. Три судна. Два из них — обычные грузовозы с провиантом, тканями и прочей ерундой, которая никому не интересна. А вот третье, «Золотой Саламандр» — это совсем другая история. Он везёт жалованье для гарнизонов южных крепостей. Золото, серебро, медь, ну и кристаллы Стихий вдобавок. А они, между прочим, стоят даже дороже золота.

Я присвистнул.

— Имперское казённое золото? — переспросил я несколько скептичнее, чем хотелось бы. — Это же наверняка охраняется так, что мышь не проскочит.

— В том-то и штука, — Якуб ухмыльнулся с довольным выражением человека, который знает нечто крайне важное, чего другие не знают. — Обычно, конечно, охрана на таких конвоях серьёзная. Полсотни солдат, маги, арбалетчики на мачтах. Но тут случилась история с Воронежем; несколько некстати, смекаешь? После уничтожения города империя стянула все ближайшие военные подразделения к месту катастрофы. Зачистка, оцепление, прочёсывание, ну сам понимаешь. Весь гарнизон Липецка тоже отправили, оставив нам вместо полноценной армии горстку стражников на стенах. А груз, который должен был идти с усиленной охраной, пойдёт с минимальной. Человек пятнадцать солдат, может, двадцать. И ни одного боевого мага, потому что всех их отозвали для контроля территории вокруг уничтоженного города. Мало ли, что.

Складывалась занятная картина. Прямо сейчас представлялся шанс взять на абордаж корабль с казённым имперским золотишком. При этом охраны не бог весть сколько — человек пятнадцать-двадцать, без магической поддержки, к которой они привыкли, а потому, конечно, обленились, с высоты палубы поплёвывая на все потенциальные угрозы.

Ирония же заключалась в том, что пытаясь уничтожить вашего покорного слугу ценой гибели целого города, империя сама создала идеальные условия для ограбления собственного корабля. Оставался только вопрос с боевой силой. Видимо, Якуб легко прочёл его у меня на лице.

— У меня есть люди, — продолжил он. — Бывшая команда «Ржавого Клыка», небольшое судёнышко, которое сейчас стоит в трёх часах езды от города, в каньоне. Капитан погиб полгода назад, команда разбрелась, но основной костяк остался. Человек двенадцать; ребята лихие, опытные, но без головы. Им нужен кто-то, кто скажет, что делать, когда и как, чтобы не положить всю команду в первые же минуты боя.

— И этот кто-то, по-твоему, я? — уточнил я, не столько сомневаясь в правильности догадки, сколько оттягивая время «на подумать».

— А кто ещё? — Якуб развёл руками. — Рагнар лежит при смерти. Я со своей деревяшкой, — он выразительно постучал костяшками пальцев по неуклюжему протезу, — годен только пугать крыс на складе. А ты, парень хваткий, сразу видно. Думаешь, я не заметил, как ты принимаешь решения, как думаешь, как мгновенно подыскиваешь хоть сколько-нибудь подходящие варианты? Рагнар не зря держал тебя при себе.

Я помолчал, обдумывая услышанное. Двенадцать пиратов, одно судно, имперский конвой с ослабленной охраной. Звучало как план. Безумный, рискованный, чреватый смертью для всех участников, но всё-таки план. А план, даже шаткий и ненадёжный, лучше отсутствия плана.

— Сколько я получу? — спросил я, потому что бизнес есть бизнес, даже если он пиратский.

— Стандартная доля. Десять процентов от добычи уходит организатору — это мне. Остальное делится между командой поровну. Если на «Саламандре» действительно столько золота, сколько мне сказали, каждый участник получит от трёх до пяти тысяч золотых, в зависимости от того, сколько удастся унести.

Три, а то и пять тысяч. Даже нижняя граница в случае удачи покроет гонорар лекарки. Более чем достаточно, чтобы спасти Рагнара, а может, ещё и на приличный ужин останется.

— Согласен, — повторил я то слово, которое в последнее время стало моим девизом. — Когда выдвигаемся?

— На закате. Нужно добраться до каньона незамеченными, познакомиться с командой и разработать план атаки.

Я кивнул, встал с бочки и вышел из каморки. Поднялся по лестнице на второй этаж, где в комнате находились остальные. Рагнар спал, дыхание его было ровнее после обезболивающего, но серо-жёлтый цвет лица никуда не делся, напоминая о том, что часы тикают.

Кашкай сидел на полу и плёл какую-то конструкцию из перьев и верёвочек, очевидно, восстанавливал своё знаменитое гнездо, используя подручные материалы, найденные в таверне. Гелиос примостился на подоконнике, глядя в щель между ставнями, и снова отрешенно молчал.

— Есть работа, — сказал я без предисловий. — Завтра на рассвете ограбим имперский торговый конвой. Нужны все руки.

Кашкай поднял голову, и на его лице расплылась широкая ухмылка.

— Духи в восторге! — заявил он, вскакивая на ноги и отряхивая с балахона перья. — Они говорят, что давно мечтали посмотреть на хороший грабёж! А ещё говорят, что я буду полезен, потому что умею отвлекать внимание лучше, чем кто-либо из живых или мёртвых!

— В этом я ни секунды не сомневаюсь, — усмехнулся я и повернулся к Гелиосу. — А ты?

Паладин медленно повернул голову. Посмотрел на меня тяжёлым, измученным взглядом и покачал головой.

— Нет, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я не буду грабить имперский конвой.

— Гелиос…

— Нет, — повторил он жёстче. — Я паладин Ордена Рассветного Клинка. Я давал клятву защищать закон и справедливость. Я не преступник. Даже после… после всего, что я видел… я не стану грабителем.

Он вновь отвернулся к окну. Лицо его, едва различимое в тусклом свете мглистого хмурого утра было лицом человека, который балансирует на краю пропасти между тем, кем он был, и тем, кем может стать, но отчаянно цепляется за последние обломки своей прежней жизни.

Он ещё пытался сохранить верность клятве, которую не просто принёс на словах, но принял в самое сердце. И бережно держал на коленях меч в кованых ножнах, доставшийся ему от наставника. Нет, пожалуй, сейчас он не был готов к каким бы то ни было активным действиям. А жаль, такой боец может нам ох, как пригодиться в самое ближайшее время.

— Ладно, — со вздохом сказал я. — Оставайся с Рагнаром. Присмотри за ним.

Гелиос ничего не ответил, но едва заметно кивнул, и этот кивок означал «да, я сделаю хотя бы это». На данный момент большего от него требовать было бы бессмысленно.

Приступать к столь ответственному делу без подготовки было всё равно, что с гарантией провалиться. Поэтому неудивительно, что как только на улице развиднелось и иссякли последние капли дождя, мы засобирались в город.

Во-первых, было совсем не лишним осмотреться. Кроме одной-единственной таверны, где нам дали кров, необходимо загодя присмотреть пару укромных уголков — на всякий случай.

Во-вторых, не помешало бы пополнить наши скудные запасы. В идеале нужны были съестные припасы хотя бы на пару дней, одежда — неприметная, но поприличнее, чем те лохмотья, в которых мы с Кашкаем щеголяли в данный момент.

И уж конечно стоило прицениться к каким-нибудь амулетам, отводящим глаза, или позволяющим лучше маскироваться — впрочем, действительно только прицениться, ведь скудных финансовых возможностей едва хватило бы только на еду. Но за погляд, как говорится, денег не берут.

Рагнар проснулся только чтобы выпить пару глотков из услужливо поднесённого стакана с трубочкой из высушенного стебля какого-то местного растения, и вновь провалился в глубокий полуобморочный сон. Видимо обезболивающее, которым угостила его лекарка, обладало дурманящим эффектом, которому свойственно возвращаться после нескольких капель чистой воды.

Как и условились, Гелиос остался сторожить больного, хотя ему и предлагали прогуляться — просто за компанию, размять ноги. Так что на вылазку в город отправились мы с Кашкаем.

Ту паклю с остатками перьев, что составляла на данный момент его причёску, надёжно прикрыл обмахрившийся, но плотный капюшон хламиды. Сам же я, избавившись от накладных усов, ничем не отличался от десятков и сотен горожан, вываливших на улицы с наступлением более-менее погожего дня.

Под ногами влажно поблескивали неровные камни мостовых. Иногда приходилось спотыкаться на выпирающем бурыжнике или выбоине, зато следов на них не оставалось. Где-то вяло переругивались мужики, перебравшие вчера пенной браги, о чём-то оживлённо сплетничали соседки, вытаскивая на бельевые верёвки половики и гадая, поднимется ли ветер, чтобы просохли.

Удалось приметить пару глухих закоулков, из которых можно выбраться через заборы, благо дома тут были невысоки, а стояли часто, так что во многих местах виднелись «лесенки» из карнизов и опор, по которым в случае крайней необходимости можно было быстренько перелезть в соседний проулок.

Мало-помалу, мы приближались к центру города. Собственно, центр меня не интересовал. Официально представляться градоправителю и всем присутствующим должностным лицам я, конечно же, не собирался. По крайней мере, не сегодня. Незаметно расширившаяся улица, мощёная уже куда ровнее, уверенно загибалась вправо — к рынку.

Местные торговые ряды ошеломляли добротностью. Видимо по причине нестабильной погоды, продавцы не прятались под тентами из плотной ткани или линялых шкур.

Тут всё было обустроено надёжно: всего два кольцевых ряда прилавков, выложенных всё из того же камня. А над ними — навес на прочно установленных деревянных сваях, крытый ветками местного кустарника, высушенными вместе с листьями. Если их и сорвёт ветром — нет проблем насобирать новых, а опоры выстоят.

Кашкай глазел кругом, как ребёнок, впервые оказавшийся на ярмарке. Даже про духов временно позабыл, вертя головой во все стороны. А посмотреть было на что!

Оружейные лавки ломились от мечей, кинжалов, арбалетов — простых и навороченных двухзарядных, которых я и в руках-то никогда не держал. Рядом с молчаливым достоинством предлагали оценить свой товар продавцы доспехов. Я вспомнил кирасу Гелиоса и подумал, что штука это удобная и функциональная, но даже прицениваться не стал, изобразив скучающий вид.

Дальше располагались совсем уж узкие лотки продавцов раритетов. Первым на глаза попался прилавок с зельями. «Исцеление Первого Порядка» — прочитал я этикетку на прозрачной бутылочке с высоким горлом.

— Вы не сомневайсь, господин хороший, — тут же залебезил продавец, судя по говору, откуда-то с востока. — Сто процент гараний! Исцелить любой хворь и немощь, лучший вариант только у святых в храм…

Сухо хмыкнув, я шутки ради узнал цену. Внутренне содрогнулся, но на деле лишь равнодушно пожал плечами и хмыкнул, отворачиваясь от бутылочки и цепким взглядом изучая остальной ассортимент.

«От поноса», «От запора», «От сглаза», «Для желания»… ух ты! Даже «От депрессии» есть. Не приобрести ли для Гелиоса?

Не рискуя уточнять подробности, я хотел уже шагнуть к следующему павильону. Сотня золотых за «гарантированное исцеление» показалась мне слишком выской платой за малонадёжное средство. Точнее, за подкрашенную воду, которая наверняка плескалась в красивом пузырьке.

Но тут оказалось, что Кашкай, всю дорогу мявшийся рядом, деловито и заинтересованно сопевший, хмыкающий и что-то бормочущий, куда-то исчез.

Я закрутил головой, выискивая шамана взглядом. Однако наткнулся на совсем другое, не менее занимательное зрелище. Дальше по ряду располагался прилавок амулетов. Вот его ассортимент я бы осмотрел и оценил с отдельным интересом.

— Господин желает верный амулет от сглаза? — как раз спрашивал торговец у какого-то пузатого горожанина, по виду — торговца. — Лучший товар, лучшая цена. Защита от случайной стрелы не интересует?

— Отчего же, — поддержал разговор толстяк, странно стреляя глазками куда-то в сторону. Я незаметно скосил глаза. Сбоку к лотку бесшумно шагнул мальчонка лет шести. Без видимой спешки, ни на что не отвлекаясь, он принялся перетаскивать ближайшие с краю цацки в просторный карман своей одежонки — как на заказ свободно сидевшей мешком.

Макушки его не было видно из-за прилавка, а маленькие пальчики едва доставали до его края.

— Это не простой оберег из тех, что предложат вам шарлатаны, — соловьём заливался меж тем торговец. — Камень, хранящий силу этого амулета был добыт в том самом оазисе, где…

— А от случайных краж средства у вас случайно нет? — нарочито громко поинтересовался я, одним движением подавшись вперёд и сцапав малолетнего воришку за капюшон.

Ткань зловеще затрещала, но выдержала. Малец отчаянно пискнул и засучил ногами. Я же поднял его выше прилавка и принялся выгружать из разбухшего кармана его добычу обратно на прилавок.

— Ай, забери тебя демоны Пустыни! Опять! — взвизгнул торговец, едва не громче мальчишки. — Стража! Стража!..

Я досадливо поморщился. Только их здесь не хватало.

— Тише, уважаемый, — спокойно попросил я, не поддаваясь мгновенной панике. — Какая стража, это же ребёнок. Ну что они с ним будут делать? Вернут отцу? Ксати, где он?

— Кто — где? — не понял продавец.

— Тот пузан, которому вы предлагали амулет от случайной стрелы. Меня, кстати, мог бы заинтересовать…

Толстяка, ясное дело, и след простыл. То ли они с мальчишкой действительно работали в паре, то ли он решил, что незачем ввязываться, когда тут такое началось.

— Конечно-конечно, — торопливо убирая побывавший в немытых лапах малолетнего преступника товар куда-то под стойку, заторопился торговец. — Вот, прекрасный экземпляр, который в благодарность за вашу маленькую услугу я вполне мог бы уступить за…

— Бесплатно, — поспешил перебить его я, лучезарно улыбаясь и чуть встряхивая за капюшон пойманного воришку. — Ведь сколько денег бы пропало! А я вам их вернул, так что будем считать, что обладаю достаточным кредитом.

— Увы! — взвыл торговец, бдительно следя, чтобы сердито сопящий мальчишка снова не потянулся к товару. — Этот амулет у меня в единственном экземпляре. Это редчайшая реликвия, найденная…

— Ну, так не годится, — со вздохом протянул я. — Я вам тут в бесплатные охранники имущества не нанимался. Придётся, видно, отпустить пацана, а как уж дальше вы будете оберегать свои товары — не знаю. Может, опять повезёт?

— Возьмите вот этот! — нашёлся вдруг продавец, протягивая мне кручёный корешок на тонкой цепочке. — Моя работа! Сам лично изготовил по старинной технологии.

— Очень интересно. А что он может?

Пацан начал ощутимо оттягивать руку. Кстати, куда ж его, в самом деле, девать?

— Это мощнейший артефакт, отводящий глаза нежити! — с гордостью сообщил торговец.

— Какой именно нежити? — переспросил я, надеясь поторговаться, но тут моё внимание привлёк какой-то непонятный возбуждённый гул, раздававшийся совсем неподалёку.

Пацан, воспользовавшись ситуацией, отчаянно рванулся и дал дёру, мгновенно затерявшись в толпе. Я положил капюшон, оставшийся в моей руке на прилавок поверх «бесценного» товара, ловко выхватил у торговца корешок, подкинул его на ладони… сгодится.

— Договорились, — бросил я, устремляясь на шум.

— За этот амулет с вас всего… — крикнул хозяин лотка мне в след, но я только рукой махнул. Посмотрим, что это ещё за штука. Если докажет свою эффективность, можно будет и вернуться, чтобы повторить заказ. А спас я его товара на действительно внушительную сумму; станут разбираться — как бы он мне ещё и должен не остался.

Разумеется, преследовать меня он и не подумал. Так что я смог наконец спокойно сориентироваться. Напротив, во внутреннем ряду, торговали снедью. В большинстве мест — обычными крупами и всякой сушеной гадостью, но на одном из лотков виднелись самые натуральные свежие овощи и даже фрукты…

Но тут наконец нашёлся источник шума: плотная группа разномастного народу, азартно гомонившая шагах в двадцати впереди. Из толчеи послышалось знакомое «Духи говорят…»

— Во что он ещё ввязался? — пробормотал я, пробиваясь сквозь толпу.

— Кручу, верчу, запутать хочу…

За низким столиком из толстой дублёной кожи сидел, поджав ноги, скуластый дедок. Абсолютно лысый, зато с бровями, пышно торчащими в разные стороны над бледно-серыми, почти выцветшими глазами. Рот его то и дело расплывался в щербатой улыбке и не закрывался при этом ни на миг. А тонкие длинные пальцы с удивительной ловкостью передвигали по гладкой коже стола три костяных стаканчика.

— Кто углядел, тот разбогател. За хорошее зрение — золотой премия! Ай, не скупись, осмотрись, не торопись. Сюда — направо, туда — налево, станешь богат — полюбит любая дева…

Я с трудоом вынырнул из гипнотического ритма быстро-быстро передвигаемых стаканчиков, встряхнулся и чуть не выругался вслух.

Напротив напёрсточника, так же поджав под себя ноги, сидел Кашкай, нахально демонстрируя всем желающим сальную шевелюру, до этого скрывавшуюся под скромным каплюшоном.

Возле него громоздилась уже целая горка выигранных трофеев. Тут были медные монеты, пуговицы, какие-то бусины и палочки, тускло поблескивал даже один серебрянник, чему я несказанно удивился. Ведь на секунду же отвернулся! Сколько этот паршивец тут уже околачивается⁈

Тут же припомнились все истории о подобном бизнесе. Рабочая схема была проста и неизменна: сперва дураку дают немного выиграть, а потом обдирают до нитки. Впрочем, разъяснительную беседу о вреде азартных игр определённо стоит оставить на потом.

— Каш—, — я спохватился, что хорошо бы не называть имён при такой публике. — Короче, слышишь, ты чего это тут устроил? Нам пора!

Меж тем напёрсточник приостановил свою непрерывную возню и широким жестом предложил Кашкаю выбрать стаканчик. Тот выбрал крайний справа. Дедок наигранно-сокрушённо поскрёб пальем лысину и опрокинул посудину. Под ней оказался шарик размером с яичный желток, и такой же ярко-оранжевый.

— Опять угадал! Вот это я попа-ал, — протянул дедок, не обращая на меня решительно никакого внимания.

К горке трофеев Кашкая прибавилась горсть серебряных монет. Кажется, кто-то начал ставить на этого дуралея всерьёз.

— А вот новая задача, испытай-ка удачу, — завёл дед, вновь накрывая шарик и призывно улыбаясь публике. — Делайте ставки, не всё — одному в шапку. Удача поманит, да слепого обманет…

В толпе раздались сопение и решительные голоса:

— Да не может быть! Я на той неделе тут цельный золотой оставил, а этот бродяга…

— Продует! Спорим?

— А и спорим! На сколько⁈

Увы, я понял, к чему идёт дело и поспешил решительно вмешаться в это безобразие.

— Пойдём уже, пора! — я крепко взял Кашкая за плечо и сильно встряхнул.

Он наконец обратил на меня внимание и блаженно улыбнулся, широким жестом указав на своё богатство.

— Не-ет, духи говорят, они нашли способ решить все наши проблемы!

Сделав это феноменальное заявление, он почти не глядя ткнул в центральный стаканчик, старик — кажется, уже действительно несколько растерянный — покорно его опрокинул, предъявив всем собравшимся жёлтый шар.

В топле зашептались. Где-то, но выдохе повторяли «духи, духи…». К столику протиснулся верзила с обвислыми усами, но с таким размахом плеч, но усы уже мало кого могли заинтересовать. Обменявшись с дедом короткими взглядами, он упёр мне в грудь широкою, как лопата, ладонь, и одним движением сдвинул меня шага на два назад.

— Тебе чё надо, проходимец? Видишь, игра у людей честная. Не мешай опчеству!

Я обалдело соображал, что делать. Драться с верзилой? Мне только сломанных рук и ног не хватало перед завтрашним делом. Использовать магию Воды? Так это можно было сразу пойти к градоправителю сдаваться.

Тяжело сглотнув, я отступил назад и пристроился за плечом у какого-то крестьянина, азартно наблюдавшего за процессом.

Кашкаю везло прямо-таки банословно. Он выиграл ещё два кона. Потом проиграл три, не иначе, как по недосмотру духов. Я уже ожидал процесса окончательного разорения и позорного изгнания, но следом он выиграл пять кругов подряд.

Толпа постепенно росла и ликовала всё яростнее. Ставки повышались. В кучу с бусинами и палочками полетел первый золотой. Стало понятно, что дело приобретает серьёзный оборот. А лишний раз светиться в нашей ситуации и именно сегодня — было совсем не кстати.

Плюнув на осторожность, я вновь протолкался вперёд. Склонился к уху игрока, надеясь, что за шумом толпы не многие расслышат сказанное:

— Кашкай, сваливаем, кому говорю! — угрожающе прорычал я в самое его ухо. — Не то я тебя сам отправлю к духам коротким путём! Ты понял⁈

Тот счастливо закивал и секунду спустя громко выдал.

— Духи говорят, играем последний раз!

Народ взревел. Частью восторженно, частью — разочарованно. Основательно уставший дедок со стаканчиками прищурился хитро.

— А сколько ставишь? Смотри, потом ничего не исправишь. Кто удачу упустил — тому не хватило сил. А кто умён и смел — тот везде поспел!

Кто-то демонстративно поднёс к краю столика холщёвую торбу, одним махом смёл туда выигрыш и ставку, и водрузил это богатство на край стола. Из горки золотых и серебряных монет выбилось перо, судя по виду — павлинье, переливчатое и длинное. Впрочем, я не знаток в пернатых. Его вполне мог обронить и петух.

— Раз-два-три, в оба смотри, — завёл свою шарманку опостылевший дед.

На сей раз танец рук его был совсем коротким, а стоило ему завершиться жестом, означающим предложение выбрать стаканчик, как Кашкай… молниеносным движением протянул руку, ухватил старика за рукав и вытряс из-за обшлага не один, не два, а сразу три ярких шарика.

Один из них он с ликующим возгласом зажал в руке, остальные два с негромким стуком раскатились по столу…