Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 11

Целую секунду зрители оторопело молчали. В задних рядах раздались редкие непонимающие возгласы — видимо, оттуда было недостаточно хорошо видно. А потом…

— Жулик! — отчаянно заорал напёрсточный дед, с которого мигом слетела добродушная улыбка. Зато в тонких пальцах мелькнул внушитльной длины стилет. — Обманщик! Шарлатан!

Кашкай изумлённо попятился, явно не ожидавший такого оборота событий.

— Куда-а⁈ — рядом с ним возник бугай, раньше не пускавший меня к игорному столику. — А ну стой, паскуда, я ж на тебя цельный золотой поставил!

Одной рукой он схватил Кашкая за ворот, другая сложилась в кулак размером с капустный кочан.

— Мужик, спокойно! — дальше медлить было нельзя, так что я принял верное тактическое решение: прибегнуть к элементу неожиданности. — Сейчас разберёмся и всё решим.

Тот лишь на секунду ослабил хватку, чтобы кинуть в мою сторону хмурый взгляд, означавший «не лезь не в своё дело». Народ вокруг хором забубнил о том, что «ставили, вообще-то все»…

— Вот твой золотой, — нарочито громко, даже несколько обиженно выкрикнул я. И легко подкинул в сторону громилы первое, что под руку подвернулось — а именно, амулет неизвестного назначения, переданный мне владельцем лавки несколько минут назад.

Жест вышел что надо — непринуждённый, будто приятель попросил передать ему коробок спичек, а мне лень было сделать два шага, чтобы подойти. Верзила послушно «купился», выпустил Кашкая и обеими ладонями поймал витой корешок вместе с цепочкой.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, я молниеносным двиджением сцапал Кашкая за локоть и рванул в сторону, туда, где толпа казалась пореже. Хрен с ним с амулетом, ещё не известно, какими свойствами наделил его жадный торговец, да и амулет ли это вообще, или просто кусок…

Додумать я не успел, потому что амулет — сработал. То ли это была особо изощренная шутка, то ли специальная ловушка на воришек, то ли отводить глаза нежити предлагалось засветив этой деревяшкой представителю нежити промеж глаз. Позади раздался громкий хлопок, я рефлекторно обернулся.

На месте грозного верзилы быстро таяло пепельное облачко. Верзила правда, кажется, не пострадал — судя по раздавшему вслед бычьему рёву и отборному мату, но разбираться было некогда.

— Вон они! Уходят! — визгнул напёрсточник, и счёт пошёл не на секунды даже, а на мгновения.

Ноги проскальзывали на влажных камнях мостовой, особенно если подворачивались ошмётки вроде гнилой картофелины или кожуры какого-нибудь фрукта.

Я сделал резкий рывок влево, чуть не опрокинул лоток с зельями — тот же, что рассматривал недавно, или другой, от него неотличимый. Под мелодичный звон флаконов и бутыльков, метнулся вправо — опять к продуктовому ряду. Чуть не умер от вони у прилавка с надписью «Свежая рыба», поскользнулся на чешуе…

— Убью скотину! Догнать! Гады Пустынные! — на разные голоса неслось сзади. Но стражу звать никто не спешил, и на этом спасибо. Видимо местные заправилы игорного бизнеса прекрасно осознавала, кому в карман перейдёт дневная выручка, если блюстителям правопорядка придётся-таки вмешаться. Так что я по возможности ещё прибавил ходу.

Кашкай с трудом поспевал за мной. Помнится раньше улепётывал он куда сноровистее. Выяснить в чём дело удалось лишь тогда, когда мы выкатились с рынка на знакомую широкую улицу.

Я обернулся и обнаружил, что свободной рукой горе-шаман успел сцапать с прилавка мешок со всем поставленным богатством, и теперь тот болтался у него на плече, сбивая баланс и поддавая в спину при каждом резком манёвре.

— Кашкай!.. — не выдержав, простонал я. Но остановиться и выписать этому герою-победителю затрещину было попросту некогда.

— А Духи сказали, — запыхавшись, завёл любимую шарманку тот, но я не слушал.

— Сейчас поймают — будут тебе Духи. С большей гарантией — только у святых в храме, — мрачно и зло выдохнул я, но наконец-то выпустил его локоть, и мы припустили наперегонки.

Мешок с монетами и барахлом глухо брякал. Добропорядочные горожане удивлённо прижимались к стенам домов. За нами на всех парах летела компания особо обиженных — то есть владелец игорного бизнеса, развивший — несмотря на возраст — прямо-таки спринтерскую скорость, бугай (явно его подручный), а прочих я не рассмотрел и не запомнил, но в данный момент это и не требовалось.

Улица всё никак не кончалась. Где конкретно находятся примеченные загодя удобные «лесенки» в соседние проулки я на бегу сообразить не мог.

К забегу присоединились две дворовые собаки самого поганистого вида. Я сперва подумал «только их не хватало, ещё покусают», но глянув вперёд мрачно ухмыльнулся: псы гнали кошку. Ошалевшую, взъерошенную скотину, совершенно не понимающую, почему за ней вдруг гонятся не только эти противные блохастые твари, но и громко топочущие люди с оружием.

Внезапно приняв решение, кошкаметнулась прямо нам под ноги. Я пропустил её, а Кашкай — упал, не выронив, впрочем, добычи. Одна из собак перескочила через него, вторая наступила на спину. Животные скрылись не в переулке даже — в узком канале между двух домов, явно не предназначенном для того, чтобы им пользовались в качестве прохода.

На секунду мне померещился силует Шуссувы, тенью прыгнувшего следом. Только померещился, и всё же…

— Туда! — выдохнул я, вздёргивая Кашкая за шиворот на ноги.

— Но Духи говорят, там не… — застонал ушибленный шаман.

— Живо!!!

Продвигаться пришлось боком. Кошачья погоня удалилась от нас, но ни победного лая, ни отчаянного предсмертного мява так и не послышалось. Прошла минута. Узкий проход доносил эхо голосов с улицы, кажется, наши преследователи промчались мимо…

Под ногами мерзко хлюпало. А судя по запаху, сливать ночные горшки и обмылки в этот лаз было в порядке вещей. Как вдруг мы наконец упёрлись в забор.

Добротный, метра три высотой, перегораживающий проход с дальней от нас стороны. Вот только он не был каменным. Всего пара каких-то досок — вроде неструганного горбыля, которого не жалко. И внизу одна из них была предупредительно надломлена. Так что кошка проскочила без проблем, а собаки чуть замешкались, пролезая и дополнительно расшатав лазейку. Сгодится.

— Вперёд! — рыкнул я, и Кашкай беспрекословно плюхнулся на четвереньки.

Сам же я задержался лишь на секунду, прикидывая, что помои, лужами стоящие в этой вонючей канаве — это тоже вода. Не организоавть ли преследователям зловонный фонтан средних размеров? Впрочем, тратить силу определённо не стоило. Кашкай исчез в дыре, и я последовал за ним.

Глухими закоулками добравшись до таверны, мы едва успели скинуть с себя провонявшие, насквозь грязные тряпки и наскоро прополоскать их в бочке с дождевой водой, стоявшей на заднем дворе как раз для этих целей.

Рагнар в себя не приходил. Гелиос по-прежнему отмалчивался, хотя и посмотрел на нас с Кашкаем… странно. Не понять было, чего больше было в этом взгляде: осуждения, удивления или восхищения способностью встрять без его присмотра в неприятности за каких-то жалких два часа в городе.

Запасная одежда нашлась у Якуба, все просветительские беседы следовало отложить на потом. В скором времени пора было выдвигатсья на предстоящее дело, а я ещё с утра ничего не ел. И после таких интенсивных впечатлений не мешало бы отдохнуть в тишине хотя бы часок, но это уже не обсуждалось. Что ж, будем надеяться, что отдохнуть я успею в дороге.

Каньон находился в трёх часах езды верхом на верблюдах, которых Якуб одолжил у знакомого торговца. Выехать решили ещё до темноты, потому что снова зарядил дождь, и все — не три, а добрых четыре часа — не прекращался ни на минуту, превращая дорогу в раскисшую полосу грязи, по которой верблюды скользили и спотыкались, недовольно фыркая и время от времени плюясь в мою сторону, словно я был лично виноват в погодных условиях.

Кашкай то и дело озирался, советовался с Духами и громко сетовал, что не успел достаточно надёжно припрятать добытое богатство, а также соорудить для Духов новое, более подходящее «гнездо». Мучительно хотелось попросить его заткнуться, но шелест капель и чавканье песка под копытами отбивали к этому всякую охоту — иначе пришлось бы кричать во весь голос.

Однако несмотря на непогоду, к закату мы добрались до места, то есть даже раньше, чем было задумано. Узкое ущелье между двумя скалистыми холмами, на дне которого стоял песчаный корабль «Ржавый Клык» — маленькое судёнышко, раза в три меньше «Безжалостного».

Паруса его успело изрядно потрепать, краска местами облупилась, да и вообще посудина выглядела так, будто повидала лучшие дни где-то в позапрошлом десятилетии. Зато небольшой кораблик укрылся в ущелье надёжно — если не знать, где он находится, в жизни не догадаешься там искать.

Команда встретила нас настороженно. Двенадцать человек, мужчины и женщины, все с тем особым выражением, которое бывает у людей, привыкших доверять только тем, кого знают лично; и не доверять всем остальным, включая родственников.

Они сидели вокруг небольшого костра под низким навесом, спасавшим одновременно от дождя и дыма, жарили какое-то мясо на палочках и смотрели на меня так, как стая волков смотрит на незнакомца, зашедшего на их территорию.

Главным среди них оказался здоровенный чернокожий мужик по имени Барса, с бритой головой и такими мускулами, что каждая его рука была толщиной с моё бедро. Он поднялся при нашем приближении, скрестил руки на груди и оглядел меня с ног до головы с выражением глубокого скепсиса.

— Это и есть наш новый командир? — спросил он у Якуба, кивнув в мою сторону. — Мальчишка?

— Мальчишка, который вытащил Рагнара Железную Руку с имперской виселицы, — ответил Якуб невозмутимо. — В одиночку, если не считать пары помощников.

По кругу пиратов прошёл ропот. Имя Рагнара здесь знали, и знали хорошо, судя по тому, как изменились выражения лиц: от скепсиса к настороженному уважению.

— Допустим, — Барса чуть наклонил голову. — И что ты предлагаешь, салага?

— Я предлагаю не называть меня «салагой», — заявил я, стараясь говорить уверенно, потому что первое впечатление это девяносто процентов успеха, не важно, выступаешь ли ты перед советом директоров или перед бандой головорезов. — И заработать столько золота, сколько вы не видели за последний год. «Золотой Саламандр», имперское казённое золото. Завтра на рассвете.

— Знаем про «Саламандра», — кивнул Барса. — Давно на него облизывались. Но там охрана…

— Охрана ослаблена. Пятнадцать-двадцать солдат, а магов нет. Империя стянула все силы к Воронежу.

— Даже так? — Барса переглянулся с остальными. — Двадцать солдат, это не проблема. Нас двенадцать, плюс вы двое, — он поочерёдно указал на нас с Кашкаем, понятливо не считая Якуба. — Итого четырнадцать. Возьмём на абордаж, перережем глотки — и дело в шляпе.

— Нет, — сказал я, и слово прозвучало так твёрдо, что Барса удивлённо приподнял бровь.

— Что значит «нет»?

— Никакой резни. Мы возьмём корабль без кровопролития.

Вокруг костра повисла тишина — настолько плотная, что была почти осязаемой. Двенадцать пар глаз уставились на меня, как на деревенского дурачка, сморозившего несусветную глупость.

— Без кровопролития? — переспросил Барса; в его голосе послышались нотки угрозы. — Парень, ты вообще понимаешь, как работают пираты?

— Понимаю, ещё как, — широко ухмыльнулся я, мысленно прибавив себе немного пиратского стажа. Впрочем, для убеждения нового строптивого коллектива сойдёт в самый раз. — Уж точно не хуже вашего.

— Тогда должен зать. Мы нападаем, мы убиваем, мы забираем. Это формула. Она действует уже тысячу лет. Другой пока никто не придумал.

— Формула, которая работала тысячу лет, привела к тому, что империя вешает вас на каждом столбе от Воронежа до Москвы, — возразил я, и голос мой обрёл ту самую интонацию, которую я использовал на совещаниях, когда нужно было убедить упёртого начальника в неэффективности его любимой стратегии. — Каждый убитый имперский солдат — это десяток новых патрулей в вашем районе. Каждый труп — это повод для карательной операции. Империя не прощает мёртвых солдат. Но знаешь, на что империя охотно закрывает глаза? На потерю груза. Потому что потеря груза — это бюрократическая проблема, а бюрократические проблемы можно замять, списать и забыть.

Барса молчал, слушая, и остальные — тоже. Я видел, как некоторые из них начали переглядываться и кивать.

— Если мы перережем охрану, — продолжил я, — империя пришлёт крейсер и спалит весь каньон вместе с нами. Если мы возьмём груз чисто, без трупов, а капитан «Саламандра» доложит о нападении превосходящих, подчёркиваю, неизвестных сил, то потерю спишут на страховку и забудет об этом через неделю. Потому что мёртвые солдаты — это скандал, а потерянный груз — это статистика.

Профессиональная оценка: Цель презентации: Убедить аудиторию в эффективности ненасильственного подхода. Аудитория: Двенадцать вооружённых головорезов с привычкой решать проблемы топором. Метод: Призыв к рациональности и самосохранению. Шанс успеха: Пятьдесят на пятьдесят, но других вариантов нет.

— И как ты собираешься взять вооружённый корабль без единого трупа? — спросил Барса мрачно, хотя в его голосе скепсис начал уступать место любопытству. — Вежливо попросишь их отдать золото?

— Почти, — улыбнулся я и начал излагать план.

Рассвет выдался туманным, и это было именно то, что нам нужно. Густые молочные облака стелились над песками, скрывая видимость до полусотни метров, и «Ржавый Клык» скользил в этом мареве как призрак. Беззвучно, на малом ходу, с потушенными огнями и приглушённым паровым двигателем.

План был простой. Настолько простой, что Барса, когда я озвучил его вечером, целую минуту молча пялился на меня, пытаясь понять, шучу я или нет. Когда убедился, что не шучу, расхохотался так, что перебудил всех успевших задремать соратников и сказал:

— Ладно, салага, если это сработает, я первый пожму тебе руку. А если не сработает — мы все сдохнем, но хотя бы весело!

Караван появился на горизонте ровно тогда, когда и обещал Якуб: три судна в кильватерном строю, ползущие сквозь туман со скоростью пешехода, потому что в такой видимости гнать на полном ходу означало врезаться в бархан или налететь на скалу. «Золотой Саламандр» шёл третьим, замыкающим, и это было идеально, потому что именно на такой расклад я и рассчитывал.

Первая фаза плана называлась «Кашкай и тридцать три несчастья».

Шаман стоял на носу «Ржавого Клыка» в полном боевом облачении. То есть в очередном рваном балахоне, с наспех собранным гнездом на голове, утыканным перьями и костями, найденными на дне каньона, и с выражением лица настолько безумным, что даже наши пираты косились на него с опаской.

В руках горе-шаман держал три алхимических шарика, которые мы позаимствовали у Якуба из его контрабандных запасов. Два дымовых и один звуковой. При этом он явно припомнил тактику деда-напёрсточника и то и дело перекатывал их и менял местами так ловко, будто всю жизнь занимался профессиональным шулерством.

От небрежности, с которой он это проделывал, становилось несколько не по себе. Впрочем, возможно, этот эффект распространялся только на меня, ведь остальная команда не располагала информацией об истинных талантах «друга Духов», равно как и об их отсутствии.

Когда «Ржавый Клык» поравнялся с головным судном конвоя, сблизившись настолько, что силуэт грузовоза проступил сквозь туман, Кашкай швырнул первый шарик — звуковой.

Грохнуло так, что у меня заложило уши, а по тихой утренней пустыне прокатился рёв, похожий на крик раненого зверя. Одновременно он запустил оба дымовых шара, и те взорвались облаками густого чёрного дыма, который смешался с туманом. Со стороны это выглядело весьма устрашающе, а именно — так, будто из утреннего марева появился демон, решивший пожрать всё живое.

Когда же дымовые облака развернулись в полной красе, Кашкай заорал. Точнее, издал какой-то нечеловеческий вопль — протяжный, вибрирующий, от которого волосы встали дыбом у всех, включая нашу собственную команду. Шаман вкладывал в этот крик всю свою безумную энергию, и результат был впечатляющим.

На первом судне сопровождения поднялась паника. Послышались крики, топот ног, лязг оружия. Кто-то заорал: «Тревога! Тревога! Демоны по левому борту!» Кто-то начал палить из арбалета в туман, и болты свистели мимо нас, но стрелять в молоко, когда видимость нулевая — занятие бесперспективное.

Головное судно резко забрало влево, уходя от «угрозы», и второе последовало за ним, потому что в конвое все следуют за флагманом, особенно когда не видно ни зги и вокруг летают непонятные предметы.

Два корабля теперь уходили в сторону, даже прибавив скорость, что было весьма рисковано. А третий, «Золотой Саламандр», отстал. По-видимому капитан ещё не сориентировался в обстановке.

Это был наш шанс, и я не собирался его упускать.