Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 16

Оглушительный треск расколол умиротворённую тишину. Часть крыши обрушилась, и сквозь пролом рухнуло что-то тяжёлое. Оно врезалось в песок, подняв облако пыли и мелкой бетонной крошки. Я вскочил, хватаясь за топор. Рагнар отбросил недоеденный кусок и поднял прут. Кашкай вцепился в сковороду.

Пыль медленно оседала. И в её клубах в свете неутомимо горящего белым пламенем меча проступила фигура.

Изуродованное человеческое тело. Вернее, то, что от него осталось. Кожа серо-зелёная, местами вздувшаяся, местами — обтянувшая кости. Одежда превратилась в лохмотья, покрытые коркой засохшей грязи. Левая рука висела под неестественным углом, из предплечья торчал заскорузлый обломок сломанной кости. Половина лица отсутствовала, обнажая почерневшую кость черепа.

Очень похоже на гниющего мертвеца. Да это и был обычный гниющий мертвец, только мертвецы обычно не падают с крыши. И их глаза, как правило, не пылают синим пламенем.

Оживший труп резко встряхнулся, будто его дёрнули за невидимые нити. Выпрямился, расправил плечи. Шейные позвонки хрустнули, и голова повернулась в мою сторону. Синие огни в глазницах полыхнули ярче, мёртвые губы разошлись, обнажая ряд гнилых зубов.

А потом мертвец заорал так, что у в ушах зазвенело.

— ВЕТРОВ!!!

Голос был знакомый. Мягкий и вкрадчивый, с характерным шипящим акцентом из лабиринта под оазисом. Только теперь он звучал из гниющей глотки и оттого казался жутким вдвойне.

— Хашешу? — выдохнул я, отступая на шаг.

Синие огни в глазницах вспыхнули торжествующим светом. Труп наклонил голову набок и расплылся в жуткой пародии на улыбку.

— Помнишь меня, воришка? — проскрежетал мертвец, разводя руки в стороны. — Я ведь обещал, что найду тебя. Никто из тех, что крадут у ифрита, не уходит безнаказанным.

Я сглотнул, наспех оценивая обстанову. То, что ифрит явился по мою душу в теле мертвеца, было само по себе уже не слишком здорово. А он, вдобавок, был настроен крайне мстительно. Мы же, с другой стороны, очень устали, трое из четверых были серьёзно ранены, зато все успели от души объесться, что не прибавляло боевого потенциала.

Из оружия по-прежнему имелись топор, длинный прут, сковорода и один «священный» меч. По всем прикидкам, ифрит сейчас размажет нас по стенам. Однако деваться некуда, и бежать некуда — придётся драться.

Гелиос рванул меч из песка и попытался встать, но перевязанная нога подвела, стрельнув резкой болью, так что подняться и кое-как подпереться её у паладина получилось лишь пару секунд спустя. Тем не менее, белое пламя озарило цех, отбрасывая мечущиеся тени.

— Демон! — прорычал паладин.

— Ифрит, — поправил Хашешу, ковыляя вперёд. — Разница принципиальная. Демоны слишком примитивны. Я же утончён и образован.

Гелиос ударил первым. Клинок описал сверкающую дугу и обрушился на мертвеца. Хашешу перехватил лезвие голой рукой. Гнилые пальцы сомкнулись на клинке. Белое пламя зашипело, как раскалённое масло, в которое выплеснули кружку воды. Но ифрит даже не дрогнул.

— Святое оружие, — оценил он, разглядывая меч с любопытством. — Неплохое. Но против ифрита бесполезно.

Хашешу дёрнул меч на себя, выворачивая его из рук Гелиоса. Паладин не успел отпустить рукоять, раненая нога подогнулась, и он полетел вперёд. Ифрит встретил его ударом колена в грудь. Я явственно услышал хруст рёбер. Гелиоса подбросило в воздух. Он рухнул на станок в трёх метрах, меч отлетел в сторону. Паладин ударился затылком о ржавый металл и обмяк.

— Гелиос! — крикнул я, но времени разбираться, что там с ним, не было.

Рагнар молниеносно, надеясь на эффект неожиданности, атаковал сбоку, вгоняя металлический прут мертвецу под лопатку. Прут вошёл до середины и застрял. Хашешу даже не повернулся. Просто махнул рукой назад. Удар отшвырнул Рагнара как тряпичную куклу. Капитан пролетел метра четыре, ударился спиной о бетонную колонну и сполз вниз.

В этот момент Кашкай подбежал сзади и обрушил сковороду на затылок мертвеца. Чугун прошёлся по черепу с весёлым звоном. Голова ифрита мотнулась вперёд, кажется, даже позвонки хрустнули, но проклятая башка тут же вернулась назад. Хашешу обернулся, разглядывая шамана с нескрываемым удивлением.

— Презренной кухонной утварью? — ифрит поднял бровь. — Серьёзно?

Кашкай замахнулся снова, но Хашешу поймал сковороду за край. Вырвал из рук шамана и небрежно отбросил. Потом щёлкнул пальцем по лбу Кашкая. Щелчок, казалось, был несильный, однако шамана отбросило на пять метров. Он приземлился в кучу песка и тоже затих.

Я остался один на один с ифритом.

Хашешу повернулся ко мне. Синие огни в глазницах пылали ровно и холодно. Мертвец двинулся вперёд, переступив через окоченевшее тело разделанного на мясо жнеца.

Со спины из-под его лопатки диковато торчал так и не выдернутый после атаки Рагнара металлический штырь. В другой ситуации я бы непременно посоветовал прицепить на него ведро и использовать на манер коромысла, но прямо сейчас…

Я рубанул топором. Лезвие вошло мертвецу в плечо, застряв в ключице. Хашешу посмотрел на торчащий топор, как на занозу. Следующим движением он выдернул тяжелое лезвие из своего плеча вместе с куском подгнивающей плоти. И небрежно отбросил.

— Ты украл мою акулу, Ветров, — произнёс он, приближаясь. — Ты обманул меня и сбежал. Знаешь, что я делаю с ворами?

— Предлагаешь им подписать акт сверки и уладить вопрос мирным путём? — выдавил я, отступая.

Мёртвая рука вцепилась мне в горло. Пальцы сжались с нечеловеческой силой, перекрывая воздух. Меня подняли над землёй, и под ногами возника весьма неуютная пустота. Перед глазами потемнело. Гнилостное дыхание ифрита ударило в лицо.

— Я вырву тебе сердце, — прошипел Хашешу, и его вторая рука потянулась к моей груди. — А потом заберу свою акулу обратно.

Гнилые пальцы коснулись рубашки на груди и начали вдавливаться. Я хрипел, пытаясь вдохнуть. Пытался брыкнуть его болтающимися в воздухе ногами, но всё было тщетно. Руки обхватили мёртвое предплечье, но сдвинуть его не получалось.

А внутренний голос, ещё тосковавший по офисным будням, подсказывал: вот и доигрался. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть само, не дожидаясь, пока его вырвут.

И тут из сумрака заброшенного заводского цеха прилетел свет.

Ослепительная белая вспышка прорезала темноту, пронеслась мимо лица, обдав щёку жаром. И ударила мертвеца точно в голову. Удар был чудовищным. Череп разлетелся на куски, разбрызгивая гнилостную кровь и ошмётки мозга. Синие огни в глазницах последний раз отчаянно вспыхнули и погасли.

Мёртвая хватка мгновенно ослабла. Безголовое тело рухнуло на песок, увлекая меня за собой. Я упал на спину, отдирая мёртвые пальцы от горла. Первый вдох обжёг лёгкие. По лицу текла омерзительная кровавая жижа.

— РАЗЯЩАЯ СТРЕЛА СУЛЬФУРА!!! — прогремел голос из темноты.

Голос был громким, звонким и невыносимо самодовольным.

«Что за…? — успел ошалело подумать я. — Конечно, от стресса, побоев и нехватки воздуха, всякое может примерещиться, но чтобы такое?»

Из сумрака за станками выступила фигура. Высокий худощавый человек в потрёпанном кожаном плаще. На плече висел длинный составной лук, украшенный перьями и бисером. Колчан со стрелами торчал из-за спины. Лицо вытянутое, с острым подбородком и длинным носом. Глаза щурились, будто он вглядывался вдаль. Волосы были собраны в хвост, перехваченный чем-то жестким — в неверном свете показалось, что свёрнутой пружинкой медной проволокой.

Незнакомец остановился посреди цеха и театрально развёл руки в стороны. Потом набрал воздуха в грудь и провозгласил:

— Сегодняшний день да будет отныне известен как «День великого Сульфура»! Ибо я спас четырёх странников от порождения ифритов!

Я лежал на спине, отплёвываясь от гнилой крови и пытаясь унять кашель. Мои спасённые рёбра болели так, будто по ним проехал каток. Но лучник не обращал на это никакого внимания.

Он развернулся лицом к стене — к глухой бетонной стене, возле которой не было ровным счётом никого, даже поверженных жнецов.

— Вам помочь подняться? — великодушно предложил он, протягивая руку бетону.

Я разинул рот, потом закрыл. Потом снова разинул.

Этого только не хватало. Похоже, у парня не все дома… впрочем, такое можно сказать почти о любом из членов нашей маленькой команды безумцев. Один Кашкай с его духами чего стоит! Кстати, оформление лука он определённо оценит. Вот уж братья по разуму… или его отсутствию.

— Эй, — прохрипел я, откашливаясь. — Мы тут, с другой стороны.

Лучник вздрогнул, резко обернулся и прищурился в мою сторону. Щурился он долго и сосредоточенно, пока не разглядел меня на полу.

— Ага! — воскликнул он радостно. — Вижу! Не двигайся, странник, Сульфур уже идёт!

Он двинулся ко мне, обходя безголовый труп. Наступил в лужу гнилой крови и даже не заметил. Подошёл вплотную, наклонился и протянул руку. Глаза его по-прежнему щурились, и я понял: этот человек попросту страдает дальнозоркостью. Вдаль видит как орёл, а вблизи — слеп как крот.

Я принял его руку и поднялся на ноги.

— Позволь представиться! — незнакомец выпрямился и расправил плечи с аристократической надменностью. — Я Сульфур! Величайший первооткрыватель всего известного мира! Лучший лучник во вселенной! Непризнанный правитель Великой Пустоши! И просто невероятный красавчик, за которым гоняются миллионы красоток, мечтающие родить от меня детей!

Он произнёс это на одном дыхании, не запнувшись ни разу. Видимо, отрабатывал речь не одну сотню раз.

Кашкай, выползший из кучи песка и державшийся за ушибленный затылок, изумлённо качал головой, попутно теребя пальцами уцелевшие сосульки волос. Потом повернулся ко мне и прошептал:

— А ещё говорят, что у меня с башкой проблемы.

— Кстати! — Сульфур воздел палец к потолку. — Отныне данный завод нарекается Цитаделью Сульфура! Запомните сие наименование, ибо оно войдёт в историю!

Рагнар с кряхрением поднялся, придерживаясь за остаток бетонной опоры. Капитан уставился на лучника с глубоким и искренним недоумением. В прошлой жизни мы с коллегами по офису так смотрели на начальника, вдохновенно несущего полную чушь.

Я решил, что враг моего врага заслуживает хотя бы ужина. Особенно если этот враг только что спас мне жизнь, разнеся голову ифриту. Интересно, кстати, как?

— Мы благодарны тебе за спасение, — осторожно начал я. — Можешь называть меня Александром. Присаживайся к столу, Сульфур, — я кивнул на расстеленную на полу и успевшую изрядно сбиться во время боя тряпку (бывшую когда-то частью роскошного плаща паладина Гелиоса) с остатками жареного мяса, которые беспощадно запорошил песок. — Угощайся, если пожелаешь.

— О! — лучник просиял. — Какая щедрость! Хотя для великого Сульфура это естественный порядок вещей. Спасённые всегда подносят дары своему спасителю. Так гласит закон!

Он плюхнулся на пятую точку и схватил кусок мяса. Вгрызся в него с энтузиазмом голодного волка, только песок на зубах заскрипел. При этом он ни на секунду не прекращал говорить, выплёвывая слова вместе с крошками.

— Я, видите ли, странствую по свету… в поисках… мня-м… новых земель, которые следует назвать моим именем. Позавчера я… мн-я… нарёк безымянный каньон к западу… у-мну… тьфу — Ущельем Сульфура. Вчера открыл три бархана, каждый из которых теперь носит моё имя-мням-ням. А сегодня обнаружил этот завод и вас в придачу! Чав-чав…

— Какая удача для нас, — пробормотал Рагнар, подковыляв ближе.

— Именно! — Сульфур энергично закивал, не уловив сарказма. — Встреча с Сульфуром — это величайшее событие в жизни любого человека! Некоторые ради этого совершают паломничества через всю Пустошь! Правда, никто ещё пока не совершал, но я уверен, что это вопрос времени!

Я несколько ошалело покрутил головой. Пусть этот парень безумен, но в данный момент кажется почти безобидным. Ещё бы не чавкал так, цены б ему не было — особенно учитывая, что он спас наши жизни. Между тем взгляд упал на распростёрого у проржавевшего станка Гелиоса. По хребту неприятно захолодило при мысли о том, жив ли вообще наш паладин?

Но тут Гелиос зашевелился, потом медленно сел, держась за затылок. Осторожно встряхнулся, пытаясь прийти в себя. Его мутный взгляд остановился на Сульфуре. Лучник в этот момент размахивал куском мяса, извалянного в песке, и вещал о совершенных подвигах.

— … и тогда я натянул тетиву и выстрелил! Стрела пролетела триста метров и поразила цель! Никто не способен повторить этот выстрел! Сульфур один такой!

— Заткнись, — простонал Гелиос, сжимая виски ладонями. — Ради всего святого, заткнись. У меня голова раскалывается.

Сульфур обернулся на голос и прищурился.

— О! Ещё один выживший! — обрадовался он. — Не благодари, паладин! Сульфур спасает людей бескорыстно! Хотя, если хочешь выразить благодарность, можешь сложить балладу о моём благодеянии. Или высечь мой профиль на скале. Или просто преклонить колено, мне и этого будет достаточно.

— Я сейчас преклоню тебе кулак в лицо, — прорычал Гелиос, с видимым трудом всё-таки поднимаясь на ноги.

Сульфура это ничуть не смутило. Он широко улыбнулся и провозгласил:

— Моё призвание в этом мире — просвещать глупцов! Которые не в силах постичь мудрость великого Сульфура! Но ничего, я терпелив! Однажды вы все осознаете мою гениальность!

Рагнар подошёл ко мне вплотную и наклонился к уху.

— Этот лучник — абсолютно поехавший, — прошептал капитан. — Надо убираться от него подальше. И как можно скорее.

Я молча кивнул в ответ. Рагнар был прав. Пусть Сульфур мог метко стрелять на триста метров. Пусть он и спас нас от почти безнадёжной схватки с неупокоенным ифритом. Но провести с ним рядом больше получаса казалось посерьёзнее разборок с ожившим мертвецом.

— Собираемся, — тихо скомандовал я остальным.

Собирать было особенно нечего. Так что мы похватали свои скудные пожитки и начали продвигаться к пролому в стене. Незаметно, стараясь не привлекать внимания. Кашкай поднял сковороду, Гелиос — оброненный в песок меч. Рагнар запасливо завернул в тряпку недоеденное мясо.

Сульфур продолжал вещать, обращаясь к пустому месту, где минуту назад сидели мы. То ли дальнозоркость, то ли рассеянность не позволяли ему заметить наше отсутствие.

Мы выбрались наружу. Над заводом распахнуло крылья ночное небо, усыпанное незнакомыми звёздами. Три луны зависли над горизонтом, бледные и холодные. Я поёжился от промозглого ветра и заспешил к лодке.

Мы забрались внутрь — все четверо. Посудина снова осела под нашим весом. Кашкай потянулся к медной оправе кристалла Ветра. Ещё секунда — и мы отчалим, оставив Сульфура наедине с его величием.

В борт вцепилась рука.

Обветренная, загорелая рука с мозолями от тетивы. Она появилась из темноты как паук, хватающий муху.

— ДРУЗЬЯ!!! — заорал Сульфур, подтягиваясь на борту с ловкостью обезьяны. — Я С ВАМИ!!! Отныне я нарекаю вас не иначе как Великими Последователями Сульфура! Вместе мы покорим этот мир!!!

Лучник перевалился через борт и плюхнулся прямо на Кашкая. Шаман придавленно охнул под его весом. Сковорода загремела по днищу лодки, больно саданув меня в колено. Лодка накренилась так, что левый борт черпанул песок. Пять человек в посудине на двоих. Мы сидели друг на друге разве что не в три слоя. Колени, локти, лук, сковорода и мечи перемешались в одну неимоверную кучу.

Рагнар посмотрел на Гелиоса и медленно кивнул.

— Если хочешь отрубить ему руку и бросить его здесь умирать — сейчас самое время, — произнёс капитан.

Гелиос всерьёз задумался над предложением. По его лицу было видно, что он всерьёз взвешивает предложение.

— Духи против! — пискнул Кашкай из-под Сульфура. Хотя по голосу было слышно, что самому ему тоже не чужды сомнения.

Кристалл Ветра вспыхнул голубым светом. Парус хлопнул над нашими головами. Лодка рванулась с места, и нас понесло в ночь. Пятеро безумцев в обувной коробке. С чугунной сковородой, горящим мечом, колчаном волшебных стрел и карманной акулой.

Сульфур уже трещал без умолку про Великую Пустошь Сульфура.

Я закрыл глаза и подумал, что империя, крейсеры и ифриты были цветочками. Настоящее испытание начиналось прямо сейчас.

Обеденный зал трактира «Хромая Чайка» напоминал весьма потрёпанную арену для кулачных боёв. Причём боёв без правил, так как ни огороженной площадки, ни удобных трибун для зрителей тут отродясь не бывало, а теперь и вовсе целых предметов мебели практически не осталось.

Стулья, табуреты, раньше стоявшие у барной стойки, и вся прочая утварь были побиты и поломаны. Часть бутылок из бара теперь осколками устилала пол, часть — испарилась бесследно. Впрочем, последнее следователя Особого Отдела Инквизиции интересовало в последнюю очередь.

В зале уцелело только несколько столов, что безусловно свидетельствовало об их солидном качестве. Но это тоже было не важно.

Следователь прошёлся из угла в угол, оценивая погром. Помощник (он же секретарь), невысокий, деловитый и насупленный, как раздувшийся от собственной важности ёж, семенил следом, фырча и ухая в колючую щётку усов. Следователь сухо поджал губы в неслышной усмешке. Ладно, не мешает, и на том спасибо.

Тщательно обследовав стойку, он с некоторым даже разочарованием обнаружил скрытую пружину, открывающую тайный проход. Теперь проход был заперт и, кажется, завален изнутри, и пружина торчала почти вызывающе, мол «что, голубчик, съел⁈ А теперь уже поздно…»

Произошедшее было ясно, как солнечный день. Демонолог при попытке ареста с целью надлежащей экзекуции оказал сопротивление. Однако успел, как видно, заручиться поддержкой местного хозяина, который и вывел его и, вероятно, нескольких приспешников, через тайный ход.

Труп владельца уже давно убрали с пирса; разумеется, господин следователь успел осмотреть его раньше. Это был на редкость благонадёжный покойник, с хорошей дырой в затылке. Чтоб им, этим тупым стрелкам, не могли что ли попасть в демонолога?

Тогда не пришлось бы копаться в этих горах мусора, пытаясь восстановить картину произошедшего. Впрочем, слухи о том, что с демонологом видели паладина, да не кого-нибудь, а самого Гелиоса Осквернённого, определённо стоило проверить. Увы, бывало, что воины Света сбивались с Пути Истинного. Да, пожалуй, такое вполне могло случиться… только не с Гелиосом.

Он слишком дорого заплатил за своё право носить доспех и меч, а главное — гордое звание паладина. Следователь был немолод, и прекрасно помнил, каким одичавшим зверем этот воин попал к ним в Орден. Нет, Гелиос никак не мог предать их. Однако, где же он тогда? Пропал в Пустыне? Сожран дикими тварями? Или увезён в рабство немытыми кочевниками⁈ Бред. С этим безжалостным и истовым воителем подобного случиться просто не могло.

Не обнаружив больше ничего интересного в зале, следователь поднялся по скрипучим ступеням наверх. Дверь в комнату, где по показаниям свидетелей обитал демонолог Ветров, была закрыта, но не заперта. Помощник, сдерживая сопение и одышку после восхождения по лестнице, предупредительно постучал по хлипкой створке.

— Никого нет дома, — сухо уведомил его следователь минуту спустя. И вновь спрятал усмешку, открывая послушную и совершенно безобидную дверь.

Окно в конмате осталось приоткрытым, и ветер успел забросить в него несколько оборванных с ветвей ближайшего дерева листьев. На этом всё необычное заканчивалось. Одна кровать, простыни смяты, как будто человек, лежавший на них, метался во сне. Впрочем, в этом не было ничего необычного, разве что подушки сложены странно — больше навалено на один край у изголовья.

Приглядевшись, следователь заметил заскорузлые пятна: на постель то и дело просачивалась кровь больного — точнее, раненого.

— З-зараза! — шикнул он сквозь зубы.

Значит, слухи о том, что демонолог спас Рагнара Железную Руку — всё-таки верны. Или нет? Ведь теоретически, это мог быть любой другой раненый. А может, кто-то удачливый успел подстрелить самого Ветрова?

Нет, вряд ли. Стража в один голос уверяла, что он на всех парах улепётывал по пирсам. Хотя никто не заметил среди беглецов человека с железной рукой.

Это надо было хорошенько обдумать. Секретарь-помощник ежом шуршал и фыркал по углам. А следователь побрезговал присесть на кровать, даже если накинуть на неё плед, и задумчиво приблизился к письменному столу, заняв жесткий стул рядом.

На столе был форменный бардак. В общем-то следователь к подобному привык, но всё равно неодобрительно поджал губы. Вместо бумаг и письменного пирбора — какие-то обрывки кожи, кажется, ошмётки перьев… они тут дичь ощипывали, что ли? Несколько разнокалиберных бусин, поделочный камешек в оплётке из витых волосяных косичек. Очень странный мусор.

Что он тут делал, этот чёртов демонолог? К ритуалу готовился? Карнавальный костюм мастерил?

— Господин, — прошелестел помощник, указывая пальцем на какую-то грязную тряпку, валявшуюся под подоконником.

Следователь передёрнул плечами. Ну не дурак ли? Тряпка половая ему помешала. Что, господину следователю лично подойти и проверить, не завелись ли в ней мыши и не завонялась ли⁈

— Оставь, — сухо, суше даже, чем следовало, проронил он.

— Но господин…

Словно услышав его внутренний возмущённый монолог, помощник сам осторожно приподнял тряпку, держа самыми кончиками пальцев, но цепко.

Чуть встряхнул — по комнате полетело невидимое облачко пыли, пахнуло чем-то затхлым. Впрочем, не имевшее ничего общего с запахом протухшей поломойной ветоши. И предъявил на сильно отставленных руках господину следователю.

В замызганных обрывках ткани узнать его было почти невозможно. И всё-таки член Ордена не мог его не узнать.

Это был плащ паладина. Гордое одеяние священного Воина Света.

«Это не может быть Гелиос, — отрешенно, почти спокойно проговорил про себя следователь. — В конце концов, плащ демонолог мог и украсть…»

— Об этом необходимо сообщить, — тихо и значительно проговорил он. Помощник тут же принялся кропотливо сворачивать свой трофей, ища, во что бы обернуть для сохранности. А господин следователь, ещё больше запутанный и растерянный, чем перед визитом в «Хромую Чайку», добавил уже почти неслышно, исключительно для себя. — И я немедленно об этом сообщу.