Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 13

В таверну мы ввалились под вечер, мокрые, грязные, уставшие, но с деньгами. Якуб встретил нас у стойки и молча кивнул наверх, давая понять, что Рагнар жив, но лучше ему не стало. Я поднялся по лестнице, заглянул в комнату и увидел Гелиоса.

Он сидел у кровати капитана и смотрел на него с отрешенным выражением человека, вынужденного нести вахту у постели умирающего, но не имеющего при этом ни малейшей возможности ему помочь.

Рагнар выглядел ещё хуже, чем когда мы уходили. Серо-жёлтый цвет лица стал откровенно землистым, дыхание участилось, на лбу выступил холодный липкий пот, а губы приобрели такой оттенок синевы, что мне стало страшно. По-настоящему страшно, без всяких корпоративных метафор и профессиональных оценок. Это был глубокий, животный страх, который испытывает каждый, столкнувшись со смертью лицом к лицу.

— Зови лекарку, — сказал я Якубу. — У нас есть деньги.

Якуб коротко кивнул и заковылял вниз по лестнице куда быстрее, чем можно было ожидать от человека с деревянной ногой. Вернулся он через пятнадцать минут вместе с девушкой, которая вошла в комнату с тем же деловитым видом, что и два дня назад. Только на этот раз на её лице мелькнула тень удивления, когда я выложил перед ней на стол два увесистых кошеля.

— Две тысячи золотых, — сказал я. — Как условились.

Лекарка открыла один кошель, заглянула внутрь, взяла наугад монету, проверила на зуб и кивнула с таким видом, будто две тысячи золотых были рядовой суммой, которую любому работяге платили каждый вторник.

— Да, этого более чем достаточно, — ответила она и, завязав кошели, убрала их в свою сумку.

Я сделал шаг назад, ожидая масштабного действа. Магических пассов, светящихся рук, потоков энергии, сложных ритуалов с заклинаниями на древних языках. Всего того, что должно сопровождать исцеление человека, находящегося на пороге смерти, за баснословные деньги.

Девушка достала из кармана маленький футляр. Раскрыла его и вытряхнула на ладонь одну-единственную пилюлю. Крохотную, размером с горошину, тёмно-зелёного цвета, ничем не примечательную, и весьма похожую на те витаминки, которые я глотал в прошлой жизни каждое утро, запивая кофе и наивно веря, что они спасут меня от весеннего ослабления иммунитета.

Лекарка подошла к кровати, приподняла Рагнару голову, раздвинула ему губы пальцами и аккуратно положила пилюлю в рот. Потом взяла со стола кружку с водой, влила несколько капель, помогая проглотить, и опустила голову капитана обратно на подушку.

И всё.

Я стоял и ждал продолжения. Ждал, что сейчас начнётся что-то ещё. Второй этап. Третий. Закрепляющая процедура. Контрольный осмотр. Хоть что-нибудь, что оправдало бы две тысячи золотых, ради которых нам пришлось грабить имперский корабль.

Но лекарка уже шагнула прочь от кровати, отряхнула руки и повернулась к нам с видом человека, только что завершившего масштабную и весьма нелёгкую работу.

— Вашему друг станет лучше к утру, — сказала она буднично, как будто сообщала прогноз погоды. — Внутренние повреждения заживут в течение ночи. Кости пальцев срастутся за пару дней, через неделю отрастут и ногти. К концу месяца он будет как новенький.

Мягко говоря, я потерял дар речи. А выражаясь конкретно, я охренел. И буквально почувствовал, как нижняя челюсть поехала вниз, но так и не нашёл в себе сил её остановить.

— Одна… пилюля? — выдавил я. — Две тысячи золотых за одну пилюлю⁈

— Две тысячи двенадцать, если быть точной, — поправила лекарка, похлопав по сумке с кошелями. — И — да. Одна пилюля. Которая может стоить и ещё дороже, чем вы заплатили, поверьте. Считайте, что я сделала вам скидку.

Кашкай, который стоял рядом со мной и точно так же наблюдал за процедурой с выпученными глазами, вдруг замер, прислушиваясь к кому-то невидимому. Судя по всему, на сей раз духи разразились настоящим откровением, потому что на лице шамана отразились одновременно ужас и озарение.

— Духи говорят… — произнёс он совершенно обескураженно, — что нам просто надо было тебя ограбить.

Лекарка посмотрела на Кашкая и улыбнулась. Широко, открыто, с тем особым обаянием, которое свойственно лишь людям, знающим, что они выиграли, и наслаждающихся этим знанием до последней капли.

— Стоило, — согласилась она, опуская свою тонкую ладонь на сумку с кошелями. — Но уже слишком поздно, неудачники.

Все, кому до этой минуты не хватало спецэффектов, смогли насладиться короткой холодной вспышкой, мелькнувшей будто вокруг ладони лекарки. И сумка с кошелями мгновенно исчезла, тихо звякнув на прощание. А я-то ещё думал, как она потащит такой вес, да ещё и все свои инструменты, травы…

Между тем девушка не торопясь сунула руку в карман, достала оттуда что-то маленькое и швырнула на пол. Предмет ударился о камень с глухим хлопком, и из него повалил густой белый дым, плотный, непроницаемый, с терпким запахом полыни, мгновенно заполнивший всю комнату от пола до потолка.

Я закашлялся, замахал руками, пытаясь разогнать дымовую завесу, и услышал, как зашлись надсадным кашлем шаман и Гелиос, Якуб, и даже полуживой Рагнар, кажется, тихо захрипел. Где-то стукнула ставня. Секунд через десять, когда пелена рассеялась, лекарки в комнате уже не было.

Окно было распахнуто настежь, створки хлопали на ветру, а снаружи шумел вечерний Липецк, совершенно равнодушный к тому, что какая-то девчонка двадцати трёх лет только что обчистила четверых мужиков на две с лишним тысячи золотых и исчезла в ночи как привидение.

Я поймал в кулак развевающуюся занавеску и выглянул на улицу. Пусто. Только мокрая мостовая, лужи, тусклый свет из окон соседних домов и ни единого следа.

— Два дня работы, — пробормотал я, глядя в темноту. — Ограбление имперского конвоя. Магия, пиратство, колыбельная Кашкая. И всё это ради одной пилюли, которая помещается на кончике пальца.

Повернувшись, я посмотрел на Рагнара. Капитан лежал на кровати, и… что-то изменилось. Дыхание стало ровнее, глубже. Хрипы смолкли. Синева с губ начала сходить, уступая место нормальному цвету, и даже землистая бледность лица, казалось, чуть отступила, будто кто-то медленно подкручивал настройки яркости.

Пилюля делала своё дело. Крохотная горошина за две тысячи золотых действительно работала.

Гелиос, который наблюдал за всей сценой от начала до конца, не проронив ни слова, вдруг негромко произнёс:

— Демонолог.

Я повернулся к нему, ожидая чего угодно, от немедленного вызова на поединок, до оскорбления, однако…

— В следующий раз, — глядя прямо на меня, сказал паладин, и сквозь привычное осуждение пробивалось нечто новое, похожее на уважение, — слушай шамана и грабь лекаря.

Не успел я осознать и переварить сказанное, как Кашкай расхохотался; смех его разнёсся по комнате, по всему второму этажу, и даже пьющие внизу пираты, кажется, тише застучали кружками, прислушиваясь, кому это там так весело.

Впрочем, поводов для грусти и правда не было. Будь ты хоть пират-налётчик, хоть офисный менеджер, хоть маг Воды, хоть самый щедрый и легковерный клиент местного здравоохранения… А выходило так, что в этом мире жизнь устроена примерно так же, как и в том, где я жил раньше.

И пусть две твсячи золотых — это огромная сумма, но заработали мы их за одно утро, потратили за одну минуту — да и не жаль. Ведь деньги приходят и уходят, а по-настоящему ценно только то, что за деньги не купишь.

Например, хриплый голос старого пирата, который вдруг произнёс, чудом пробившись сквозь хохот и шум:

— Сынок… ты ведь не бросил меня тогда, в оазисе… правда?

Я стоял спиной к кровати и долго молчал, подбирая слова, которые всё никак не хотели складываться в предложения. А потом ответил просто и честно:

— Конечно нет, старик. Я тебя просто не увидел за барханом, ведь было темно.

Рагнар тихо засмеялся. Впервые с момента спасения его смех звучал без хрипов, без кашля и без боли, и этот смех стоил куда дороже двух тысяч золотых.

В отличие от просторных официальных и торжественных залов — белокаменных, с высокими потолками и стрельчатыми окнами, в личной гостиной Великого Магистра Инквизиции Серафима всё было по-домашнему. Не сказать, чтобы тесновато, но — громоздкие старомодные стеллажи с бесценными древними фолиантами, тихо потрескивающий камин, неяркие светильники на стенах и на столе — в общем, уютно.

На полу вместо ковра лежала шкура какого-то диковинного зверя — не змеиная, покрытая чешуёй, и конечно же, не подделка, сшитая из множества мелких деталей и воняющая овчиной несмотря ни на какие ухищрения. Эта же была в меру пушистая, тёмно-бурая, далеко раскинувшая в стороны плоские лапы с по-прежнему грозными когтями.

Уютно устроившись на этой роскоши (разумеется, подальше от когтей), юная прислужница из личного штата господина этих покоев, неторопливо и благоговейно поглаживала сквозь чёрный шелк просторного домашнего одеяния колено своего повелителя.

Сам же Великий Инквизитор с удовольствием предавался неге, заслуженному отдыху после тяжких трудов. И рука его, покоившаяся на подлокотнике кресла, то и дело задумчиво подбирала и вновь роняла прядь из едва собранных в причёску (но всё равно выглядевших крайне элегантно, разве что чуточку фривольно) локонов девушки.

«Симпатичная, — мимоходом подумал господин Магистр, на миг отрываясь от чтения газеты. Редкое удовольствие — насладиться светскими сплетнями, которое выпадало на его долю ох, как нечасто. — И такая же рыженькая, как та…»

Он в подробностях вспомнил прошедший ритуал. Как всё удачно сложилось, как чётко и точно действует отлаженный механизм. Двенадцать Магистров, двенадцать жертв, которые идут на это добровольно. И та, рыжая, подающаяся навстречу, словно ждёт от него совсем иного.

Магистр с наслаждением потянулся, отхлебнул из тонкостенного бокала выдержанного вина, и позволил себе блаженно вытянуть длинные ноги в мягких домашних тапочках. Ладонь его вновь опустилась на макушку служанки, отчего та благоговейно вздохнула и, медленно спустив руки ниже, принялась массировать усталые от изнурительных трудов во благо государя, ступни.

Оставив её волосы, Инквизитор поудобнее пристроил на свободном подлокотнике газету и перевернул тонкий, тихо зашуршавший лист, с острым наслаждением втягивая тонкими ноздрями запах свежей бумаги и чернил.

«…специальные корреспонденты Вестника Пустыни докладывают о небывалом событии, — рассеянно прочёл он минуту спустя, не забывая вовремя поворачивать массируемую ступню, чтобы ловкие пальцы служанки достали до всех намятых точек. — Вчера на рассвете имперский корабль 'Золотой Саламанд» подвергся нападению.

По данным, полученным непосредственно от членов пострадавшего экипажа, прекрасное судно, оснащенное по последнему слову техники, внезапно сбилось с курса на хорошо знакомом маршруте. Опытный капитан и боцман уверенно вступили в борьбу с противоестественными силами стихии в виде живого тумана, который спустя минуту после начала описываемых событий стал чёрным.

Однако мужественное сопротивление встретил новый удар. Могильный холод опустился на палубу, сковав льдом не только снасти, но и всех членов экипажа. Даже корабли сопровождения бессильны оказались помочь, хотя незамедлительно и яростно вступили в бой, открыв огонь из всех орудий.

Свидетели упоминают также о том, что в чёрном морозном дыму слышали песню, оказывающую странное гипнотическое воздействие на каждого, кто уловил хоть несколько звуков.

Выдвигается несколько версий произошедшего. Пока наиболее популярной из них остаётся предсказанное в Пророческих Свитках пробуждение легендарного демона Шаккарры, хозяина Пустынной Ночи, способного насылать вечный холод даже в самый жаркий полдень. Хотя до этого происшествия существоание Шаккарры и подобных ему существ Древнего мира считалось недоказанным и относилось исключительно к категории исторического фольклора.

Однако груз, перевозимый «Золотым Саламандром» не пострадал. На данный момент капитан и боцман вызваны в столицу для уточнения показаний и — возможно — помощи следствию и экспедиции, которая будет незамедлительно организована в район проявления катаклизма.

Команда находится в лазарете, осмотрена самыми компетентными врачами, и продолжает пребывать там для заблаговременного предотвращения нежелательных последствий.

Что это было⁈ Спршиваем мы наших благодарных читателей. Действительно явление грозного демона из Древнего мира? Быть может мистификация? Или чей-то глупый розыгрыш?..

Ждём ваших ответов и комментариев, дорогие читатели, для их отправки вы всегда можете обратиться…'

— На-адо же, — с усмешкой протянул Великий Инквизитор и вновь потянулся погладить рыженькую, как бы невзначай привлекая её к себе. Вот прелестная головка уже прикорнула на его колене, а тонкие ладошки поползли выше. — Шакарра им, видите ли, явился…

Девушка была на диво понятлива, и собиралась уже продолжить. Магистр Серафим беспечно приподнял газету, собираясь откинуть её в сторону — да, хорошо удался вечер. И на последок, будто прощаясь ещё раз бездумно пробежал глазами пару абзацев.

— Стоп! — оторопело скомандовал он.

Девушка непонимающе приподняла голову, а Инквизитор вцепился одной рукой в газету, а другой — ей в растрёпанные волосы. Девчонка страдальчески пискнула. Магистр оттолкнул её, как бесполезную тряпичную куклу.

— Что-что? «Золотой Саламандр», так. «Груз не пропал»? Так-так-так… «Палубу и снасти сковало льдом»⁈

— Мой господин, — встревоженно и жалостливо заскулила девушка, растерянно сидящая на роскошной мягкой шкуре. Подружки рассказывали ей, как щедр и могуч бывает пожилой Магистр, и она надеялась…

— Пошла вон! — сухо бросил Серафим, подхватываясь из кресла. На письменном столе стоял прибор, позволявший мгновенно связаться с секретарём.

— Антип? Антип! Кто составлял рапорт об ограблении «Золотого Саламандра»? Кто? Не слышу! Рапорт этого придурка ко мне на стол, и живо!

Уже принимая казённый листой из подрагивающих рук секретаря, Великий Инквизитор спохватился, что стоит перед подчинённым в домашнем шелковом халате. И в одном тапке.

Но менять что-либо было, конечно, уже поздно.

На следующий день Рагнар, вопреки нашим настойчивым и, чего там греха таить, испуганным просьбам, встал с кровати. Шатался и хватался за стены, но стоял. На третий день он уже ковылял по таверне, ворча на Кашкая. На четвёртый — потребовал выпивки и чуть не устроил потасовку с посетителем.

Короче говоря, старик шёл на поправку.

Я сидел внизу, в общем зале «Хромой Чайки», вечер плавно перетекал в ночь. С наконец-то ясного неба сквозь раскрытое окно в таверну любопытно заглядывали целых две луны, а третья ещё пряталась за горизонтом. Торговцы, ремесленники, парочка подозрительных типов в углу — неторопиво пили пиво и поглощали пищу. Обычная картина для подобного заведения. Кашкай дремал на лавке, уткнувшись носом в столешницу. Рагнар сидел напротив и медленно цедил какое-то поданное Якубом пойло.

Гелиос занял место у окна и молча пялился в темноту. За прошедшую неделю паладин, хоть и начал разговаривать, но по-прежнему оставался отрешенным. Ел мало, пил только воду, спал урывками. Нечто важное сломалось внутри него после Воронежа. Я видел подобное в прошлой жизни. На работе такое называли профессиональным выгоранием — сотрудник приходил в офис и тупо пялился в монитор.

Вот только у Гелиоса выжгло не карьеру, а веру, причём веру истовую. И для него это, надо полагать, было куда важнее.

Якуб протирал кружки за стойкой, беспечно насвистывая себе под нос. Деревянная нога мерно постукивала по каменному полу.

— Ещё пару дней, и капитан будет в норме, — бросил он мне через зал. — Можно будет обдумать дальнейшие планы.

Я кивнул, прикидывая варианты. Кое-какие деньги есть (кроме заработанного за «Саламандра», оставался ещё мешок мелочи, выигранный Кашкаем, в который так с тех пор никто толком и не заглянул). Рагнар выздоравливает. Осталось отыскать, где изготовить ему новый протез, и решить, куда двигаться дальше. Империя наверняка прочёсывает окрестности. После ограбления «Саламандра» наша популярность взлетела.

В прошлой жизни я бы обрадовался росту узнаваемости. Но здесь это значило одно: за наши головы заплатят щедро.

— Духи говорят, скоро будет плохо, — промямлил Кашкай, не открывая глаз.

— Духи всегда так говорят, — буркнул Рагнар, допивая свой стакан.

— Но на этот раз они кричат, — шаман приоткрыл один глаз.

Я не успел переспросить, что именно там кричат духи, как входная дверь разлетелась на куски. В таверну хлынули стражники. Не двое и не трое. Я насчитал восемь латников, прежде чем нырнул за стол. Девятый застрял в проёме, зацепившись наплечником за косяк.

Рагнар среагировал быстрее всех — сгрёб со стола глиняный кувшин и метнул его в лицо первому из вновь прибывших. Кувшин разбился о шлем с приятным хрустом. Крепкое спиртное залило забрало, и латник на пару секунд ослеп.

Этих секунд хватило.

Я выхватил топор, с которым старался вообще по возможности не расставаться, и перемахнул через стол. Первый удар пришёлся в щит второго латника. Дерево треснуло, руку отдачей прошило до плеча. Стражник попятился, освобождая пространство для замаха.

Плохо было даже не то, что мы оказались в меньшенстве. Хуже всего было то, что дреться приходилось в тесном зале, а завсегдатаи поспешили кто попрятаться по углам, кто и вовсе покинуть столь специфически гостеприимное заведение.

— Эй, придурки, — стараясь хоть немного потянуть время, гаркнул я. — Там же написано при входе: «Стража обслуживается в последнюю очередь». Вам чего надо⁈

Секундная оторопелая пауза не затянулась. От такого неуважения представители закона просто озверели. Зал превратился в хаос, даже самые смелые посетители с воплями ринулись к чёрному ходу. Кто-то перевернул стол, кто-то швырнул табурет. Масляная лампа сорвалась с крюка и грохнулась об пол. Горящее масло растеклось по доскам стойки, и по дереву побежал огонёк.

Рагнар дрался как зверь, невзирая на только что зажившие раны. Его кулак, утяжеленный отлетевшей ножкой стула, впечатался в челюсть стражника с мерзким хрустом. Латник впечатался в стену и сполз по ней мешком. Капитан подхватил его выпавший меч и закрутил клинком перед собой.

— Стареть я начну завтра! — рявкнул Рагнар, блокируя удар сверху.

Я рубанул ближайшего латника по руке, целясь в стык доспеха. Лезвие вошло в плоть между наручем и перчаткой. Стражник взвыл и выронил оружие. Второй навалился сбоку, и мы покатились по полу.

В прошлой жизни самой запоминающейся моей дракой была потасовка на корпоративе. После третьей бутылки шампанского я промазал мимо обидчика и угодил кулаком в вазу с цветами — кстати, нехило поранил кисть. Сейчас я катался по полу с вооружённым латником. Топор на таком расстоянии был почти бесполезен и никак не попадал в щель доспеха. Карьерный рост, однако.

Но тут я рефлекторно рванул рукой, и топор нашёл цель, вонзившись в бедро противника. Стражник охнул и ослабил хватку. Я выкатился из-под него, вскочил на ноги. Арбалетный болт свистнул мимо уха и вонзился в стену.

И тут задняя дверь таверны распахнулась…