Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 18

— Демон!!! Демон похитил… Мою будущую жену!!!

Я тыкал пальцем в сторону удаляющейся тени. В лунном свете силуэт Шуссувы выглядел впечатляюще и жутко. Чёрный призрачный зверь с горящими глазами, уносящий на спине беспомощную девушку.

Лагерь вспыхнул как порох. Кочевники повскакивали с мест. Женщины истошно закричали. Мужчины схватились за оружие и побежали к верблюдам. Кто-то забил в барабан, объявляя всеобщую тревогу.

В прошлой жизни я был неплохим актёром. На корпоративах всегда получал приз за лучшую роль. Сейчас этот навык пригодился как никогда. Я метался по лагерю, хватался за голову и изображал безутешного жениха. Между прочим, совершенно искренне, если не считать широкой ухмылки, которую я прятал за ладонями.

Ну а то, что жениться на девушке мне, вообще-то говоря, никто не предлагал, да и вряд ли бы позволил — так это уже не мои проблемы. Вот освоится на свободе, встанет не ноги, тогда сама и решит, за кого ей надо замуж, и надо ли вообще.

Кочевники оседлали верблюдов и ринулись в погоню. Десяток всадников растворился в ночной пустыне, улюлюкая и размахивая факелами. Следом поскакали ещё пятеро, потом ещё трое; а кто-то последовал за ними и пешком.

За считанные минуты лагерь опустел больше, чем наполовину, и заодно временно лишился львиной доли воинов, представлявших для нас наибольшую опасность.

А Кашкай уже работал. Шаман выскользнул из палатки, покинув объятья своей пышнотелой пассии, и принялся деловито шерстить оставленные без присмотра шатры. Сковорода болталась на поясе. Руки мелькали с проворством профессионального карманника. Бурдюк с водой, мешочек с монетами, вяленое мясо, бинты. Всё исчезало за пазухой шамана с пугающей скоростью.

Из палатки Сульфура донёсся грохот. Полог распахнулся, и лучник вывалился наружу. Без штанов и с растрёпанными волосами. На шее его темнели следы то ли от неумеренно пылких поцелуев, то ли от укусов. Но лук был в руках, а глаза горели.

— Спокойствие! — проорал он на весь лагерь. — Сейчас великий Сульфур, император Пустоши, всё уладит!

Он резким движением оттянул тетиву — и на ней вспыхнула стрела, сплетённая из чистого света. Белая, ослепительная, она озарила лагерь, словно вспышка молнии. Сульфур прищурился, целясь в темноту.

Лишь в последний момент я успел прыгнуть на него и сбить прицел вниз.

— Ты что делаешь⁈ — возмутился лучник. — Я должен спасти прекрасную даму!

Я мельком глянул Сульфуру за спину. Из палатки на меня встревоженно смотрели три его подруги. Без платков, так что лица были открыты. По спине у меня пробежали мурашки, и я невольно зажмурился. Теперь понятно, почему у женщин кочевников принято прятаться под слоем ткани. Гелиос выиграл бы свой золотой.

Впрочем, моя незнакомка, уносившаяся сейчас вдаль на спине Шу, была очень даже ничего. Интригующая особа, надо признать, и шрам на щеке её совсем не портил… А вот кое-кто другой рисковал испортить мне прекрасный экспромт по спасению, причём прямо сейчас. Так что я схватил Сульфура за плечо и зашептал ему в ухо.

— Это мой волк. И прямо сейчас он спасает девушку, порабощённую этими кочевниками. А сама она приходила предупредить нас, что эти кочевники — работорговцы, и только прикидываются добренькими радушными хозяевами.

Стрела на тетиве погасла. Сульфур зыркнул в сторону кочевников, седлающих последних верблюдов.

— Работорговцы? — его голос мгновенно стал жёстким. — Да я сейчас перебью их всех до единого.

— Не делай глупостей! — я снова рванул его руку вниз, с трудом борясь с желанием хорошенько вывихнуть её в двух местах. — Когда они ускачут, уедем и мы. Так что лучше надень штаны и готовься отчаливать.

Сульфур помолчал секунду, потом кивнул с важным видом.

— Я решил! Когда кочевники уедут, мы отправимся в путь! Такова воля великого Сульфура! Готовьтесь к отбытию, братья! Нас ждут великие дела!

Он развернулся и полез обратно в палатку за штанами. Три страхолюдины встретили его радостным улюлюканьем. Я отвернулся и поёжился от воспоминаний.

Рагнар и Гелиос уже стояли у лодки. Капитан тащил свёрток с бараниной. Паладин придерживал меч и мрачно озирался по сторонам.

— Объясни, что произошло, — потребовал Гелиос.

— Потом, — отрезал я. — Сначала уберёмся отсюда.

Кашкай подбежал последним, нагруженный, как вьючный верблюд. Из-за пазухи у него торчали фляги, мешочки и свёртки. Сковорода гремела на поясе. Причём непосредственно к поясу она крепилась, как я заметил, какой-то побрякушкой — достаточно массивной, но явно женской. Тоже спёр? Или это его подруга подарила на память о запоминающемся вечере?

— Духи велели затариться, — пояснил он невозмутимо.

Сульфур вторично явился из палатки — уже в штанах. Подбежал к лодке и запрыгнул первым. Посудина скрипнула и осела.

Мы забрались следом. Кашкай повернул оправу кристалла. Парус наполнился ветром, и лодка заскользила по песку. Прочь от лагеря. Прочь от кочевников, которые прямо сейчас гнались за Шуссувой (задача изначально обречённая на провал, но кто я такой, чтобы объяснять дуракам очевидные факты?).

Сульфур обернулся к удаляющимся огням костров. Приложил ладонь ко рту и проорал так, что если в лагере, несмотря на весь переполох и оставались спящие, то теперь они уж точно проснулись:

— Прощайте, подданные! Ваш император вернётся!

Я закрыл глаза. При первой возможности от этого ненормального нужно будет избавиться. Пока он не привлёк к нам внимание всей Великой Пустоши.

Тем временем где-то в темноте бежал Шуссува, унося на спине дочку вождя кочевников. Интересно, куда волк её доставит? Впрочем, ещё интереснее было другое.

После безрезультатной погони рано или поздно кочевники вернутся в лагерь; и не найдут ни девушки, ни гостей. Зато обнаружат разъярённого вождя, у которого украли дочь, и вдобавок обнесли кучу его подопечных — ну так, для полного комплекта.

Что сделает бородатый Старший предположить было невозможно. С одной стороны, эти ребята сами разбойники, а у них мораль простая — воровство скорее считается почётным ремеслом, нежели чем-то незаконным. С другой… больно уж хитро они себя повели. И может статься, успели заранее отправить пару гонцов на поиски имперского патруля, чтобы продать нас самих — побыстрее, подороже и по-возможности без лишних для себя хлопот.

Александр Сергеевич Ветров, менеджер, пират, демонолог, похититель осуждённых и организатор побегов. Список моих преступлений рос быстрее, чем карьера в корпорации.

А впереди, на самой кромке горизонта, небо начинало светлеть. Наступал новый день. Интересно, что ещё занятного и неожиданного он нам принесёт?

К полудню следующего дня кристалл Ветра начал умирать. Голубое свечение в медной оправе мерцало и подёргивалось, как лампочка перед тем, как перегореть окончательно и бесповоротно. Мощность его снизилась до минимума, парус всё чаще безжизненно обвисал. Порывы воздуха, толкавшие лодку, раз от раза становились слабее и короче.

Исходя из опыта общения с транспортными средствами — что в прошлом мире, что в этом — выходило, что заряда у кристалла осталось не более десяти процентов. За последние три часа скорость упала вдвое, так что по всем прогнозам максимум через пару часов мы просто встанем посреди Пустоши.

Если не раздобыть новый кристалл или новый транспорт, то встанем непременно. Пять человек в обувной коробке, скорость как у старушки на прогулке. В прошлой жизни так можно было влипнуть, встряв в пробку на МКАДе, когда заканчивается бензин. Только тогда можно было вызвать эвакуатор. Здесь эвакуаторов не водилось.

— Великий Сульфур найдёт решение пробелмы! — провозгласил непризнанный император. — Нам надо выбросить балласт! — И лучник указал на Кашкая. — Начнём с самого лёгкого!

— Духи предлагают выбросить самого громкого, — парировал шаман, не открывая глаз.

— Оба заткнитесь, — проворчал Рагнар, сжимая и разжимая кулак.

Я отчаянно пожалел, что нынче Рагнар не может утихомирить спорщиков, как в былые времена — двумя короткими затрещинами железной руки — по затылку каждому. Обычно спорщики запоминали данный воспитательный метод надолго.

Гелиосу заметно нездоровилось: рана на бедре снова кровила. Повязка промокла насквозь. Я помог ему сменить её час назад, потратив последние бинты. Точнее, подходящие тряпки, которые шаман стащил у кочевников.

Паладин сидел на корме и молча сканировал горизонт, борясь с дурнотой. Он явно мучился, но жаловаться считал ниже своего достоинства. Типичный подход для человека с промытыми мозгами. В ордене наверняка учили терпеть хоть боль, хоть тошноту — и улыбаться.

Солнце жарило немилосердно, песок слепил глаза. А ещё зверски хотелось пить, но воды было не так уж много на пятерых — несмотря на бурдюк и фляги из кочевого лагеря, которые шаман присвоил «по велению духов».

Кристалл мигнул и погас. Потом зажёгся снова, но совсем тускло; парус обвис окончательно. Лодка по инерции проскользила метров двадцать и замерла.

— Приехали, — констатировал я.

— Великий Сульфур не ездит, а путешествует! — поправил лучник. — И данная остановка лишь пауза перед грандиозным продолжением!

Я промолчал, потому что альтернативой словам были бы действия. А за удушение попутчика в Пустыне наверняка полагалась какая-нибудь неприятная карма.

Гелиос тяжело поднялся на ноги и прищурился, вглядываясь в горизонт. Его белые волосы слиплись от пота. Шрам на лице казался глубже под беспощадным солнцем.

— Впереди что-то есть, — бросил он. — Вон там, видите?

Дальнозоркий Сульфур тут же встрепенулся и вытянул шею. Прищурился, всматриваясь в ту же сторону.

— Вижу! Хвала моим зорким очам! — заявил он через секунду. — Какое-то строение, и тень — кажется, от навеса.

— Там кто-нибудь есть? — подозрительно спросил я, опасаясь, что новой встречи с «подданными Сульфура» наш скромный отряд может не пережить.

— Никого, — уверенно заявил лучник, кажется, несколько разочарованный этим фактом.

Мы молча переглянулись. Вариантов было немного: сидеть в дохлой лодке и ждать смерти от жажды, или идти вперёд в надежде, что найдётся рабочий кристалл, вода или пристанище.

— Ладно, идём пешком, — решил я. А что ещё оставалось делать? — Лодку бросаем.

— Великий Сульфур не бросает свой флот! — возмутился лучник.

— Это не флот, а корыто на последнем издыхании, так что выдвигаемся.

Даже наша скудная поклажа и оружие казались неподъёмными, пока мы брели под палящим солнцем навстречу очередным неведомым руинам.

Рагнару приходилось тяжело, а Гелиосу, кажется, ещё тяжелее, но ни один из них не соглашался, чтобы его вели под руку хотя бы несколько шагов. Так что я шёл между ними, на всякий случай поглядывая, чтобы кто-то из этих самоотверженных героев не свалился ненароком.

Кашкай семенил впереди с неутомимостью таракана, только сковорода покачивалась на поясе. Шаман даже насвистывал что-то, и это бесило неимоверно.

Сульфур шагал чуть в стороне с видом монарха на утренней прогулке. Лук на плече, плащ распахнут, подбородок задран. Он периодически останавливался и озирался по сторонам.

— Нарекаю этот бархан Дюной Сульфура! — объявил он, указывая на песчаный холм справа.

И хотя в пересказанной уже раз пять истории жизни и славных подвигов «будущего императора этих земель» Дюны Сульфура уже встречались, никто не ответил. Жара убивала всякое желание поддерживать беседу.

Спустя примерно полчаса, показавшихся вечностью, мы добрались до места. Одинокий каменный обломок торчал из песка бурым гнилым клыком древнего исполинского чудовища, и не понять было, как он оказался здесь. Может быть его лет сто назад забросило сюда землетрясение, или когда-то, ещё раньше, тут извергался вулкан?

Как бы то ни было, он отбрасывал густую тень, и в этой тени помещался просторный навес с облезлой, но всё ещё достаточно прочной привязью для вьючных животных. А у самого подножья лепился домишко (едва ли втрое больше нашей брошенной лодки), сколоченный из неструганного горбыля.

Впрочем, жилище оказалось ещё достаточно прочным, и совершенно необитаемым. Думаю, возблагодарить за это следовало Гильдию Караванщиков, или кому там платят подати представители местной торговли? Наверное где-то рядом пролегал наезженный путь…

Осторожно осмотревшись, мы с единогласным вздохом облегчения наконец шагнули в тень.

— Привал, — скомандовал я. — Как минимум на двенадцать часов. Нужно отдохнуть и хорошенько подумать, что делать дальше.

— Стойте! — заголосил вдруг Сульфур, привлекая всеобщее внимание. — Я не могу позволить своим верным соратникам пасть в песок бездыханными от усталости. Поэтому я объявляю привал! Не меньше, чем на двенадцать часов. И в честь того, что намереваюсь остановиться здесь, нарекаю это место Приютом Сульфура!

— «Последним Приютом Сульфура» звучит гораздо лучше, — прорычал Гелиос, видимо, окончательно доведённый до белого каления бахвальством лучника, и даже опустил руку на рукоять меча… но из ножен его так и не выхватил. Только брезгливо сплюнул в сторону скрипящую на зубах пыль.

Внутри домишки было пыльно, но прохладно. А больше ничего и не требовалось — до того мы были измотаны дорогой и событиями последних дней. Помещение не было разделено на комнаты никакими перегородками, вдоль стен стояли лавки в две доски (хочешь — садись, хочешь — ложись, подстелив верблюжью попону). Попон у нас не было, но сетовать не приходилось.

Стол тоже не был предусмотрен, зато в потолке зияла закопчёная дыра, намекая, что в случае необходимости тут можно развести небольшой костерок.

Дрова нашлись под навесом — какие-то тонкие кривые ветки, зато горели они хорошо и долго. В найденном в углу помятом котелке я вскипятил воды и промыл раны — Гелиоса и свои. В процессе этого отметил, что у Гелиоса, кажется, начинается воспаление. И не удивительно — при таком-то режиме. Но казалось, что больше ничего нельзя сделать.

— А ну-ка, покажи! — раздался вдруг требовательный голос Рагнара.

Как выяснилось, наш шаман преспокойно занял одну из лавок, и разложил на ней все свои богатства. Я присвистнул: посмотреть было на что.

В дальнем углу помещался раскрытый потёртый кошель с монетами. Навскидку припомнив, сколько у меня осталось, я вынужден был признать, что этот посланец духов на данный момент куда богаче. Правда богатство его всё было по большей части в медяках с редкими проблесками серебра. Чертовски непрактично: не только звенит при ходьбе, ещё и тащить тяжело.

На середине лавки аккуратно расставлены были маленькие кривые кувшинчики, баночки, вязанки кореньев и сетки, сплетённые из какой-то шерсти, содержащие высушенные ягоды (или плоды? Поди разберись в этих скукоженных комках).

А прямо перед собой и частью на коленях, Кашкай разложил настоящие сокровища — перья, костяные обломки, обрывки цветных лент и прочий хлам, который любой здравомыслящий человек давно выкинул бы в мусор.

Занимался шаман тем, что неторопливо, с толком и расстановкой восстанавливал на голове своё немыслимое «гнездо».

— Не дам! Духи против! — тут же отбрехался он, заметив подходящего капитана.

— Не это, дурень, — беззлобно, кажется даже с усмешкой буркнул Рагнар. — Вот тут у тебя что? Ты где это взял?

— В одной из палаток, вчера вечером. Духи сказали, пригодится, — Кашкай недоверчиво зыркнул на него, но поняв, что на бесценное барахло никто не посягает, широким жестом предложил капитану осмотреть всё остальное, мимоходом отодвигая кошель поглубже в угол у стены.

Рагнал поднял одну связку веточек с засохшими листьями, придирчиво понюхал. Потом стал перебирал глиняные посудинки.

Я следил за этим только краем глаза, поджаривая на костре остатки баранины и очень стараясь сделать так, чтобы костёр не дымил. Всё и так плохо — зачем привлекать излишнее внимание?

Впрочем, одно всё же было хорошо. Добравшись до прохлады и хоть относительно надёжного убежища, Сульфур наконец уснул. Он спал, не дойдя даже до присмотренной лавки в центре стены напротив той, где устроился Кашкай. Кажется, он присел, чтобы расшнуровать сапоги, да так и свалился, сладко растекшись щекой по согнутому локтю.

Я не собирался его перетаскивать и уж тем более будить — даже ради трапезы. Перебьётся. Потому что в кои-то веки он молчал, и это было просто прекрано!

Мне оставалось только следить, чтобы костёр не чадил и мясо не сгорело, а думалось под это занятие великолепно.

Итак, что мы имеем? Мы в розыске, но это уже не новость. Запасов еды хватит ненадолго, а воды — и того меньше. Хорошо бы выйти к цивилизации, по возможности в какое-нибудь не самое оживлённое и густонаселённое место. Глухая деревня вполне подойдёт. Хотя лучше — оседлая, памятуя о привычке кочевников продавать своих гостей в рабство.

Или сдавать имперцам — ещё хуже, и лично для нас с капитаном равносильно смерти, без вариантов.

При этом нам нужен врач. Нужен срочно! Я-то пока держусь, но если не подлатать ногу Гелиосу, у него — к гадалке не ходи — начнётся заражение крови, и тогда дела его плохи.

Да и Рагнару, конечно же, необходим новый протез. С ним-то капитан привык управляться за столько лет. А вот без него наверняка чувствует себя жалким калекой. И чем дольше это тянется, тем глубже он будет увязать в этом ощущении. А тут ещё потеря корабля, плен, пытки, казнь (хоть и несостоявшаяся), друг Якуб, с которым — встретившись после стольких лет — тут же и пришлось прощаться, уже навсегда…

Не всякий такое выдержит. И я совсем не удивлюсь, если не сегодня завтра наш бравый Рагнар Железная Рука, человек который научил меня выживать в этом странном мире, высмотрит впереди особенно ненадёжный бархан или проплешину зыбучего песка, и скажет…

— Возьми вот это, — сказал неслышно шагнувший к костерку Рагнар. — И вот это ещё. Вскипяти воды, только посуду сначала как следует почисти. Настаивать два часа, потом промоешь раны — себе и мальчишке, — он кивнул на Гелиоса.

Тот явно слышал, но даже не повернул головы, обеими ладонями прикрыв сквозь заскорузлую повязку рану и беззвучно шевеля губами. Наверное, молился.

Я удивлённо взглянул на капитана. Тот коротко кивнул, и в уголке его губ, кажется, притаилась понимающая улыбка. Ну а как же? Плох тот путешественник, который готов от пустячной царапины отправиться к праотцам, и не знает, что делать. Такие в Пустыне долго не живут, а Рагнар Железная Рука бороздил песчаные просторы годами…

Всех премудростей, что были ему известны, мне, конечно, не удалось постичь за краткое время пребывания в этом диковинном мире. И совершенно зря я всего минуту назад предавался кислым мыслям. Потому что мой старый друг и наставник оставался собой несмотря на все невзгоды, выпавше на его долю. Это по-прежнему был тот самый Рагнар… даже если по воле случая он временно лишился своей знаменитой Железной Руки.

Наскоро перекусив (мы честно оставили Сульфуру его долю, однако будить его было всё-таки выше наших сил), я принялся за организацию полевого госпиталя. Хотел было привлечь Кашкая, но тот вернулся к сооружению гнезда на голове, так как «духам не нравится, когда важное дело прерывают ради неважного».

Удивительно, что против перерыва на пожрать духи ничуть не возражали…

Так что пришлось нам с Рагнаром браться за дело. Для начала я отскоблил песком всё тот же котелок, а потом под чутким руководством капитана принялся за изготовление целебного состава.

Рагнар ворчал, что руки у меня не из плеч, и что он сам справился бы куда лучше, попутно объясняя, из каких компонентов местные делают снадобья, и как и что ими можно лечить.

Я слушал вполуха, размышляя, как бы достать капитану новый протез. «Только золото» сказала бы лекарка с волшебными таблетками… а денег снова было немного. Впрочем, в данном случае одного золота было мало, да и чудодейственная пилюля не помогла бы.

Надо было ещё найти мастера, который не станет болтать. Предпочтительно глухонемого, и не слишком преданного империи… а это было ох как непросто. Особенно пока мы сидим посреди пустыни со скудными запасами провизии и воды, и не имеем чёткого плана, куда двигаться дальше.

За этими размышлениями зелье успело не только свариться, но и настояться, и даже остыть. Я помог Гелиосу промыть рану (кажется у паладина начинался жар, и это было совсем скверно, да он и без того так намучился, что даже не стал отнекиваться от помощи).

Затем обработал и свои травмы, которые — в сравнении — казались жалкими цараминами, но всё равно досаждали и могли воспалиться в любой момент. Настой на пустынных кореньях попахивал странно, но жжение унял почти мгновенно — так что я даже удивился.

— В здоровом теле — здоровый дух! — сообщил Кашкай, подойдя к паладину, который как раз примеривался поудобнее наложить повязку из смотанного валиком уже использованного бинта. — И духи говорят, это может помочь!

Он раскрыл ладонь, на которой обнаружился небольшой камешек округлой формы.

— Ну-ка, дай сюда, — потребовал я. На вид это был обычный кусок серой гальки. — Не дури, Кашкай. Это что — народная медицина?

— Да! — с гордостью объявил шаман. — Духи довольны и велели передать, что это обязательно ему поможет.

Поколебавшись, я на всякий случай передал камень Рагнару. Тот осмотрел его со всех сторон, кажется, даже понюхал — и только пожал плечами.

— Во всяком случае, он неядовит, — фыркнул капитан. — Так что хуже точно не будет. Веришь в удачу, паладин?

Гелиос только устало качнул головой. Боль в ноге, терзавшая его уже двое суток кряду, наконец успокаивалась, отчего его неумолимо клонило в сон.

— А зря, — наставительно буркнул капитан. — Ведь отчего человек заболел — всегда известно. А вот от чего он выздоровел…

Что тут скажешь. Припомнить хотя бы его — Рагнара — собственное чудесное исцеление…

— Приладь поверх повязки, — предложил я. — А завтра выкинешь, чтоб не мешал.

Гелиос посмотрел на нас как на кромешных кретинов, но камень взял и молча сунул под верхний слой бинтов.

— Знать бы ещё, с чего это так довольны духи, что одарили тебя знанием, — я ехидно улыбнулся, поднял глаза на Кашкая, и чуть не подавился вдохом.

— Им понравилось новое гнездо! — триумфально объявил шаман, демонстрируя нам модифицированную причёску. — Они очень довольны.

Выглядело это так, будто он заплёл в тугие косы намыленный конский хвост и приладил его себе на голову. Часть сосулек спадали на плечи и спину, а некоторые так и стояли торчком, украшенные бусинами и лентами.

Рагнар, кажется, поперхнулся своим честным мнением.

— О, боги! — устало выдохнул я. Сломанная лодка, Сульфур, самолечение домашней медициной, а теперь ещё и новый образ Кашкая… Кажется, это был явный перебор. — Ты хоть представляешь, на что ты похож⁈

— Да, — с гордостью объявил Кашкай. — Получилось прекрасно!

Возразить на это было нечего, да и сил оставалось всего ничего. Я помог устроиться на лавке Рагнару, а потом прикорнул и сам, хотя спать всем одновременно было ох, как опасно.

Но прошлая бессонная ночь давала о себе знать, а в переполненной лодке тем более было глаз не сомкнуть.

Я задремал буквально на минутку. Или на четверть часа, уж точно не больше. И сразу же открыл глаза, услышав странный шорох.