Исполняющая обязанности жены генерала дракона

Глава 31 Болит — не болит

— Что? — спросил он, голос его прозвучал тихо, почти хрипло, словно из глубины забвения.

— На вашей ноге, — усмехнулась я, стараясь скрыть тепло в голосе, — Перелом сросся правильно. Но если вы думаете, что обычный человек после перелома снял гипс и тут же пошел плясать, вы ошибаетесь.

Мои слова прозвучали как предостережение, как тихий вызов судьбе, которую он все еще пытался контролировать.

— Нога болит из-за нагрузок. Вы резко встаете, не размяв мышцы, потом делаете марш бросок, а потом снова садитесь. А ведь так нельзя! Нужно все делать постепенно, с передышками и разминкой.

Я подняла глаза на его лицо, и в этот момент заметила, как тень сомнения скользнула по его глазам. Внутри него — будто буря, которая не собирается утихать.

— Ваши мышцы перестали работать, — продолжила я, мягко, но настойчиво. — Долгое время они были без нагрузки, и вы резкими движениями снова рвете их. Зачем? Мышцы нужно подготовить.

Я аккуратно стала массажировать его ногу, ощущая каждое напряжение, каждую каплю боли, которая словно застряла в тканях, требуя выхода.

— Вы что делаете? — спросил генерал, его голос звучал с недоверием, словно я нарушала какую-то неписанную заповедь.

— Разогреваю их, — ответила я, — Готовлю к вашему походу в сторону кресла. Осторожно, потихонечку. Потом мышцы привыкнут работать, и боль уйдет. Я думала, что тут полный трындец, а, оказывается, еще ничего…

Я почувствовала зажатость в его теле, словно он боялся расслабиться, опасаясь, что любой неправильный жест может вернуть его к исходной точке страдания.

— Вот зажим! — прошептала я, нажимая на мышцу. — Он болит, да? Тише, терпите… Когда отпустит — скажете.

Я приложила усилие, и вдруг его лицо исказила боль, будто кто-то прорезал его ножом.

— Отпустило, — хрипло произнес он, глядя на меня с удивлением. — Отпустило!

— Вам надо не только мышцы ног, но и мышцы спины, поясницы, — пояснила я, продолжая аккуратный массаж. Внезапно — раздался резкий звук, и чашка, словно предательски предвещая беду, пролетела мимо меня, разбившись о стену с хрустом. Осколки фарфора разлетелись на пол, словно крошечные бури, шурша и звеня.

— Уходите, — произнес генерал с тревогой в голосе, его глаза сузились, словно он чувствовал нечто опасное, что приближается.

— Сейчас, закончу… — прошептала я, сердце колотилось в груди, словно барабан, предвещая беду. — Готово! Можете пробовать. Только не торопитесь. Медленно. Спокойно… Вставайте! Только не резко. Опирайтесь на меня и на трость.

Я наблюдала, как он медленно, с трудом, поднимается.

— Тише, тише, не спешите! Никто за вами не гонится, — шептала я, стараясь поддержать его, хотя сама чувствовала, как напряжение сжимает мое сердце. — Отлично… Ну что? Лучше?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась не только усталость, но и искра надежды — ту, что горит в самых темных уголках души.

— Да, — произнес он, голос его был тих, но в нем звучала твердая решимость. — Болит, но не так.

— Вот и славно, — выдохнула я, чувствуя, как тяжелый груз немного отступает. — Еще шажочек. Еще…

Но вдруг, когда я отвлеклась, мое внимание привлек роскошный стул, обитый бархатом — словно приглашая присесть, словно обещая передышку в этой битве за жизнь.

— Стойте, отдыхайте, — сказала я, беря его за руку и ведя к стулу. — Еще шаг… Еще… А теперь садитесь. Медленно, плавно. Не торопитесь.

Я аккуратно усадила его и облегченно вздохнула.

— Ну вот, — запыхавшимся голосом произнесла я, — у нас получилось! Десять шагов без адской боли — это уже победа!

Внезапно мое зрение остановилось на чем-то необычном — роскошный стул, обитый бархатом, словно приглашая продолжить отдых.

Я посмотрела на лицо генерала, и в нем зажглась искра — даже несмотря на всю боль и усталость, внутри загоралась надежда. Но вдруг за стеной раздался тихий звук… Что это? Где та опасность, которая все еще могла притаиться?

Не успела я подумать, как генерал резко дернулся и резко прижал меня к себе, словно закрывая своим телом что-то внутри. Его руки крепко сжали мои плечи, а лицо излучало решимость, будто он собирался защитить меня любой ценой. В этот момент я почувствовала, как внутри заиграла тревога, и сердце забилось сильнее — ведь опасность была так близко.