Исполняющая обязанности жены генерала дракона

Эпилог

— Мне нужна помощь! — простонала Элеонора. — Не бросайте меня! Вы же видите, что я не могу встать!

— Сейчас я скажу кому-нибудь из слуг, чтобы тебя отправили в столицу. Но перед этим, подпиши документы на развод. Я оставляю тебя в отдаленном поместье. И нанимаю тебе сиделку. Дальнейшая судьба твоя меня не интересует.

Я почувствовала, как меня увлекают за собой. Первым делом я направилась к Бэтти. Она сидела и болтала с кухаркой.

— Бэтти. Можно тебя на пару слов? — спросила я, глядя на горничную. — Я вижу ты… кх… добавила в обед много специй, не так ли?

Клятва легонько ужалила меня, напоминая о неразглашении.

— Да никаких специй я не добавляла! Я что? Дура? Так, пообещала. Я же не хочу потом в тюрьме гнить! А специи — вот! — усмехнулась горничная, доставая точно такой же флакон, только жидкость в нем была зеленая.

Она дала мне флакон, а мой взгляд смягчился. Она потерла руку с магической клятвой, которая проступила на ее коже.

— Собирайся. Вы теперь сможете вернуться, — улыбнулась я. — Хозяин выздоровел.

— Не может быть! — едва не заплакала Бэтти. — О, столица! Столица! Как я о тебе мечтала!

— И скажи всем, — ответила я, сжимая яд в руке. — Пусть дворецкий отнесет Элеонору в карету. Скажи ему. Сейчас карета отвезет Элеонору в госпиталь. И вернется. Так что со дня на день вы свободны.

Я вышла с кухни, возвращаясь в комнату генерала.

— Ну что ж, — заметила я, глядя на него. — Я рада, что ты поправился. Конечно, не рада, что случилось именно так. Но… главное результат?

Я до сих пор не могла поверить, что он снова ходит. Сам! Без трости!

— Ты что? Куда-то собралась? — спросил Аврелиан, оборачиваясь на меня. — Ты же знаешь, что я тебя не отпущу никуда?

— Знаю, — вздохнула я, глядя на треснувшие стены. Меня обняли, а я обняла в ответ, прижавшись головой к его груди.

— Ты это видишь? — послышался голос генерала. Я посмотрела в окно, видя мужика, который выходит из дома.

— Тс. Не спугни, — прошептала я. — Неужели это — наш дворецкий?

— Да, мифическое существо. У меня такое чувство, словно я единорога увидел, — усмехнулся генерал.

— Не, единорога можно встретить чаще, чем нашего дворецкого! — ответила я, высматривая его с любопытством.

Дворецкий взял Элеонору на руки и, нетвердой походкой, понес в карету.

— Как он хоть выглядит? — встала на цыпочки я.

— Плохо он выглядит, — послышался ироничный голос Аврелиана, когда дворецкий возвращался обратно.

Руки генерала обвились вокруг моей талии

— Ну что? Мы едем в столицу или остаемся здесь? — спросил генерал. — Ремонт сделаем. Если надо достроим?

— Как скажешь, — вздохнула я.

— Мне тоже все равно, главное, что ты рядом, — послышался голос, а он склонился и поцеловал меня в висок. Его руки обняли меня и прижали к себе. — Не отпущу. Больше никогда…

Я сжала руки в замок на его талии, прижавшись к его груди.

— Давай останемся здесь, — прошептала я.

— Значит, завтра из столицы сюда приедут делать ремонт. Возвращать поместью первозданный вид, — заметил генерал.

— А это разве не первозданный? — спросила я.

— Нет, — ответил генерал. — Где-то на втором этаже, мне говорили, лежали картины с изображением поместье. Тем, как оно выглядело раньше. Пойдем посмотрим.

Я не верила своим глазам, следя за каждым его шагом. Мне казалось, что это — сон.

— Как ты там говорила? — спросил Аврелиан. — Подняться по лестнице?

— Ну да, — вздохнула я, глядя на пласты штукатурки, которые лежали на мраморных ступенях.

Меня с легкостью закинули на руки и понесли по лестнице вверх.

— Тебе не тяжело? — спросила я, глядя вниз.

— Ни капельки, — услышала я голос. — Я так давно мечтал это сделать.

Мы вошли в комнату — кладовку, где хранились ненужные вещи.

— Кажется, здесь! — произнес генерал, а я смотрела на софу, накрытую белой пыльной тканью. Несколько стульев, стоящих вдоль стеночки.

Я стала перебирать картины, видя портреты прежних владельцев, как вдруг замерла. В золотой раме посреди ясного солнечного дня я видела то самое поместье, которое хотела больше всего на свете. Нежно голубой фасад, немного другие окна, но силуэт был узнаваем. Я узнала дерево, ворота, крышу…

— Что такое? — спросил генерал.

— Это тот самый дом, — прошептала я. — Который я хотела себе…

От волнения у меня даже в горле пересохло. Получается, моя мечта сбылась? И это то самое место из старого журнала об особняках? Да! Оно! Даже слуховое окно осталось!

Получается, я все это время жила в доме своей мечты? Просто не узнала его, из-за времени и переделок?

— Я нашла его в журнале… — прошептала я, глядя на картины поместья с разных ракурсов. — В очень старом! Я могу доказать! У меня есть картинка из журнала! Я сейчас за ней сбегаю…

— Я тебе верю, — послышался тихий, чарующий голос, а я почувствовала на губах многообещающий поцелуй. Краем глаза я увидела софу. — Я хочу, чтобы ты согласилась стать моей женой женой…

Я почувствовала, как рука генерала скользит по моей щеке.

— Починим поместье, я познакомлю тебя со своей семьей. А потом будет свадьба… Хотя, чувствую, что сначала лучше свадьбу, а потом все остальное. Потому что я сейчас не сдержусь и сделаю с тобой то, что хотел сделать все это время…

Через два часа я мы покинули комнату, а я чувствовала легкий румянец на щеках. Если у нас будет ребенок, то я, думаю, мы умолчим, когда и на чем он появился в проекте. Пусть это будет маленькая тайна его родителей. На моей руке сверкало фамильное кольцо. Оно было мне велико, поэтому приходилось его придерживать пальцем.

— Карета вернулась! — послышался голос Элеоноры. Она стояла со старым чемоданом в руках. Рядом пыхтела кухарка, таща свой баул.

— Я выпишу слуг из столицы. Они прибудут сегодня, так что без ужина не останемся, — утешил меня генерал, пока я вспоминая его жаркие губы, скользящие по моему телу. — Заодно и приберут все. Мебель ты выберешь.

Бэтти и кухарка спешили к карете. Их догонял пошатывающейся походкой наш мифический дворецкий. Я мысленно прощалась с ними, как вдруг Бэтти махнула рукой, глядя на поместье. Она взяла свой чемодан и потащила его обратно. Кухарка заметалась, а потом вздохнула и тоже вытащила свои вещи из кареты. Дворецкий сомневался дольше всех. Он вылез из кареты со своими вещами и бросился догонять охающую Бэтти.

— Вы что? Решили остаться? — спросила я, выходя в коридор.

— Нет, а что? Мы уже привыкли! Только вещи зря собирали! — заметила кухарка.

— Я вспомнила Столицу. То туда гоняют, то сюда. Шум, гам, кареты, — выдохнула Бэтти. — И подумала. Может, да ну его? Я уже не так молода, чтобы строить глазки чужим лакеям! А ленточку вы мне сами подарите! Я же вижу, что вы — добрая…

— Подарю, конечно. И кружево, — улыбнулась я.

— Ну вот и все решили! — улыбнулась Бэтти. — Только чур я старшая горничная! И ключи вернете. А то мне надо будет этим вертихвосткам показывать, где у нас что!

Я протянула ей связку ключей.

Через два месяца я явственно почувствовала первые признаки приближающегося материнства. Оставалось гадать, когда именно это случилось. Но гадать было сложно. Потому как вариантов было очень много! И все-таки я грешила на ту старую софу. Вот ведь как чувствовала. Поделившись радостью с мужем, мы стали ждать. А пока занимались воспитанием Нахрена. Не то, чтобы мы делали большие успехи. Но прогресс был явно на лицо. Правда, покусывать пальцы он не перестал. Но мы знали, что он это делает любя.

Элеонора так и не встала на ноги. Ни через месяц, ни через полгода. Теперь она сидит в отдаленном поместье, устраивает истерики и стремительно набирает вес. В грузной злобной женщине сложно узнать первую красавицу, которая когда-то была любимой женой генерала.

Но мне ее не жаль. Ни капельки. Можете, считать меня жестокой, но я считаю, что она получила по заслугам. Может, если судьба будет к ней милостива, то и для нее найдется сиделка, способная поставить ее на ноги. Все на волю судьбы.

В красивом ухоженном саду часто бывают гости. Наш холл украшает фамильный портрет, где мой самый красивый на свете муж с росчерком шрама и я в роскошном платье. Скоро придется нанимать художника, чтобы он добавил туда еще одного члена семьи. Подозреваю, что мальчика. Поскольку, как только речь заходит об оружии, он начинает толкать маму.

Но я рада. Рада тому, что однажды по этим самым коридорам, по этим самым дорожкам в саду, будет делать свои первые шаги наш малыш. Точно так же, где делал свои первые шаги его отец.