История Карелии с древнейших времен до наших дней

1. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ РЕСПУБЛИКИ

Окончание Великой Отечественной войны вызвало подъем общественного самосознания и ожидание перемен к лучшему. Общественная жизнь первых послевоенных лет была пронизана пафосом Победы. 26 июня 1945 г. в Москве состоялся Парад Победы. Мирная жизнь постепенно входила в привычное русло. Население возвращалось из эвакуации, шла демобилизация армии, восстанавливались разрушенные города и села.

Победа в Великой Отечественной войне укрепила авторитет Советского государства и социалистической идеи. Практически сразу после войны были определены основные тенденции внутренней и внешней политики, которые консервировали сложившиеся в довоенных условиях отношения.

Особое место в общественно-политической жизни страны послевоенного периода занимала идеология, характерными чертами которой в послевоенный период являлись национально-патриотические мотивы, культ вождя. В республике массовыми тиражами издавались сочинения Сталина на русском и финском языках, велась широкая пропаганда идей марксизма-ленинизма, преимуществ социалистического строя. Такой пропагандой занимался большой отряд политинформаторов, пропагандистов, агитаторов. Только агитаторов в 1948 г. насчитывалось свыше 12 тыс. человек. К политической работе в массах были привлечены члены созданного в мае 1947 г. республиканского отделения Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.

Идеологическая деятельность партии, безусловно, мобилизовывала трудящихся на решение труднейших задач восстановления и развития народного хозяйства, но в то же время сохранялся жесткий контроль над духовной жизнью общества. Монополия партии на средства массовой информации позволяла дозировать круг сведений, доводящихся до рядовых тружеников. В сентябре 1945 г. СНК КФССР утвердил Положение о Главном управлении по делам литературы и издательств («Главлит»), которое получило широкие полномочия по запрещению издания и распространения произведений печати, «содержащих материалы и взгляды, направленные против существующего в СССР социалистического строя и политики партии и правительства, разглашающих военные и государственные тайны». Цензура распространялась на деятельность всех газет и журналов, библиотек, музеев, других учреждений культуры.

В июле 1947 г. была усилена уголовная ответственность за разглашение государственной тайны и утерю документов, содержащих тайну. Совершенно секретными объявлялись даже такие сведения, как численность населения, количество браков и разводов, планы развития физкультуры и спорта. Ужесточение секретности касалось деятельности партийных органов, различных учреждений и организаций.

Постановлением бюро ЦК КП(б) КФССР от 30 октября 1947 г. вводились письменные обязательства для работников партийных организаций о неразглашении секретных и служебных сведений. Кроме того, в анкете требовалось указать наличие родственников и знакомых, связанных с иностранцами или выехавших за границу. В целях изоляции советских граждан в 1947 г. принимается решение, запрещавшее браки с иностранными лицами. Подозрительным оставалось отношение к людям, находившимся во время войны на оккупированной территории республики. К началу 1947 г. на бюро ЦК КП(б) было рассмотрено 111 дел коммунистов, остававшихся на оккупированной территории, из них исключено из партии 94 человека.

Не претерпела сколько-нибудь значительных изменений политическая система. Ведущей политической силой оставалась партия. Партийная организация республики быстро восстановила и увеличила свои ряды. Уже к 1949 г. число первичных партийных организаций в Карелии возросло по сравнению с довоенным 1940 г. в 1,5 раза. В конце 1950 г. в республике работало 1500 первичных парторганизаций и кандидатских групп, в которых состояло на учете 17,2 тыс. коммунистов. Возобновился регулярный созыв партийных собраний и активов, пленумов партийных комитетов, однако в жизни партии по-прежнему процветали формализм, подмена государственных и хозяйственных органов. Практически отсутствовал принцип выборности, и подавляющее большинство партийных работников было кооптировано в руководящие органы.

С окончанием войны началась перестройка государственного аппарата: изменились структура, полномочия, формы и методы деятельности государственных органов в центре и на местах, были упразднены чрезвычайные и другие органы власти, вызванные потребностями военного времени. Несколько ослабла жесткая централизация управления, восстанавливались нарушавшиеся в годы войны принципы выборности в органы власти на местах.

В феврале 1946 г. состоялись первые послевоенные выборы в Верховный Совет СССР, в феврале 1947 г. — выборы в Верховные Советы республик, а в декабре 1947 г. — в местные Советы депутатов трудящихся. В 24 районных, 12 городских, 3 районных Совета г. Петрозаводска, 245 сельских и 17 поселковых Советов республики было избрано 4050 депутатов, из них члены и кандидаты в члены партии составляли 45,7%. Состоявшаяся в апреле 1947 г. первая сессия избрала Президиум Верховного Совета и образовала правительство республики. Председателем Президиума Верховного Совета КФССР был вновь избран О. В. Куусинен (в этой должности — до 1957 г.), председателем Совета Министров назначен П. С. Прокконен (а после окончания Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б), с 1950 по 1956 гг., — вновь председатель Совета Министров республики, в 1956-1979 гг. — председатель Президиума Верховного Совета КАССР).

Советы сосредоточили внимание на восстановлении и дальнейшем развитии экономики и культуры республики, решении социальных вопросов. Однако вскоре верх вновь стали брать испытанные в чрезвычайных условиях методы партийного диктата, прямой подмены парторганами Советов и их исполкомов. Партийные организации определяли повестку дня и сроки проведения сессий Советов, выдвигали кандидатов в депутаты, осуществляли подбор и расстановку советских кадров. Депутаты слабо привлекались к подготовке сессий, все больше превращающихся в расширенные ведомственные совещания. Обсуждение проблем на сессиях носило формальный характер, а критические замечания депутатов игнорировались.

Беспрерывно шел процесс создания и упразднения новых ведомств, росла численность управленческого аппарата. В 1946 г. была разработана новая система номенклатурных должностей, которая формировалась с учетом таких критериев, как партийность, национальность, социальное происхождение, образовательный уровень. Одним из важнейших качеств работника считалось беспрекословное исполнение директив, исходящих свыше.

В начале 1948 г. в номенклатуру ЦК КП(б) республики входило 1335 должностей в госаппарате и общественных организациях, а в номенклатуру горкомов и райкомов партии — 7150 должностей, из них карелы, финны и вепсы занимали соответственно 25 и 30% должностей. В национальных районах республики карелы, финны и вепсы составляли 68% среди руководящих работников.

По-прежнему велика была роль органов внутренних дел и госбезопасности. В их компетенцию официально входило не только обеспечение государственной безопасности, охрана общественного порядка и социалистической собственности, но и управление автомобильным транспортом, шоссейными и грунтовыми дорогами, лагерями ГУЛАГа, руководство переселенческим делом, органами ЗАГСа и архивами и т. д.

Были предприняты попытки оживить деятельность общественных организаций. 23-24 октября 1948 г. в Петрозаводске состоялась первая межсоюзная конференция профсоюзов Карелии, на которой присутствовало 110 делегатов, представлявших 113 тыс. членов профсоюзов республики (80% рабочих и служащих). Конференция избрала республиканский совет профсоюзов и его председателя Н. И. Бесперстова.

Комсомольская организация республики выросла за послевоенную пятилетку втрое и насчитывала в 1951 г. около 30 тыс. человек. На предприятиях, в строительстве, на транспорте были созданы комсомольско-молодежные бригады, стремившиеся к достижению высоких показателей в работе. Регулярно проводились республиканские слеты пионеров. Первый такой слет прошел в г. Петрозаводске 19-20 августа 1945 г.

Государственную церковную политику послевоенных лет при всей ее непоследовательности можно охарактеризовать как политику религиозного возрождения в СССР. Постановлением СНК СССР 22 августа 1945 г. патриархии, епархиальным управлениям и приходским общинам предоставлялось право юридического лица: они могли открывать финансовые счета, заключать сделки, покупать строения, создавать предприятия.

В июле 1945 г. было зарегистрировано православное религиозное объединение Екатерининской церкви в г. Петрозаводске. В 1946 г. прошли регистрацию еще две православные общины — Успенской церкви в г. Олонце и Никольской церкви в г. Сортавале. В 1947 г. открылись церкви в пос. Соломенное, в с. Великая Губа Заонежского района и с. Паданы Сегозерского района. К 1950 г. в республике насчитывалось 9 церквей, 15 служителей культа. Начавшееся в годы войны улучшение отношений между церковью и государством нашло свое продолжение в роспуске в 1947 г. Союза воинствующих безбожников, существовавшего в Карелии с 1925 г. Функции антирелигиозной пропаганды перешли к Всесоюзному обществу по распространению политических и научных знаний. Оживление религиозной жизни в республике было связано также с притоком значительного числа переселенцев из других регионов страны. В республике сложились 3 обособившиеся группы лютеран (в г. Петрозаводске и п. Чална Пряжинского района), которые позднее, в 60-е годы, объединились. Заметно увеличилось количество крещений детей и отпеваний умерших, престольные праздники отмечались массовым посещением церквей.

Однако наряду с послаблениями в церковной политике сохранялось недоверие к служителям церкви, стремление ограничить их влияние на население. В 1946 г. закрываются 3 церкви и 2 часовни. Из 29 ходатайств об открытии церквей, поступивших в местные органы власти с января 1947 по сентябрь 1949 г., было удовлетворено лишь 3. Отклонены ходатайства верующих об открытии церквей в г. Беломорске, несмотря на более чем 500 подписей, Пудоже — 119 подписей, селах Пряже, Нюхче и др.

С 1948 г. власти вновь стали запрещать молебствия на полях, крестные ходы из села в село. В 1953 г. митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий, исполнявший обязанности епархиального архиерея Олонецкой епархии, обратился к патриарху Московскому и всея Руси Алексию с жалобой на местные власти Карелии, которые категорически, под страхом лишения регистрации, запрещали служителям религиозного культа выезжать по просьбе верующих для исполнения обрядов в те районы, где не было действующих храмов.

Спустя два-три года после окончания войны четко обозначился рост критических настроений людей, связанный с откладыванием решения социальных проблем, ухудшением ситуации на потребительском рынке. Все чаще на партийных, колхозных собраниях, лекциях поднимались острые вопросы: «Будут ли голосовать репатриированные граждане?», «Почему наше правительство оказывает помощь другим странам, не обеспечив запаса внутри страны?», «Что рентабельнее для нашего государства, колхозы или совхозы?», «Почему в одном и том же районе существуют разные нормы питания для рабочих?», «Почему не дают молока всем рабочим совхоза, а только администрации?» и др.

Растущее недовольство отражало назревшую в обществе необходимость решения ряда острых проблем, однако вместо принятия соответствующих конкретных решений правящий режим решил вновь начать кампанию против «врагов» народа. Кроме политических причин возобновления репрессий существовали и экономические причины. Значительную часть рабочей силы, причем весьма дешевой, составляли заключенные. Хотя в мае 1947 г. Совет Министров СССР по ходатайству правительства Карелии освободил 3788 спецпоселенцев (раскулаченных) и, таким образом, категория «бывших кулаков» на территории республики перестала существовать, будучи уравнена в правах с остальными гражданами, тем не менее в Карелии на спецпоселении оставались «власовцы», «немцы» и некоторые другие категории спецпоселенцев. В первые послевоенные годы применялся в республике и труд военнопленных. Силами заключенных и спецпоселенцев МВД только за два года послевоенной пятилетки из общего объема капитальных работ, предусмотренных пятилетним планом, было выполнено 40% работ.

С 1948 г. волна репрессий усилилась. По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля политические осужденные практически лишались перспективы выйти на свободу и по отбытии срока направлялись в ссылку на поселение. В начале 1950 г. была восстановлена отмененная в 1947 г. смертная казнь. Росло число привлеченных к уголовной ответственности в республике: в 1948 г. — 10 580 человек, в 1949 г. — 11 606, 1950 г. — 13 751 человек. Наибольшее число среди осужденных (около 1/3) составляли лица, привлеченные к уголовной ответственности по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. (за прогулы и самовольный уход с предприятий, учреждений). При этом имели место частые факты привлечения к уголовной ответственности людей, находившихся в больнице, не подлежащих мобилизации по трудовой и гужевой повинности в связи с преклонным возрастом, и т. п.

Широкое распространение подобная практика получила в колхозах республики. Неправомерные действия местных властей в отношении председателей колхозов вынудили бюро ЦК КП(б) республики принять в августе 1947 г. постановление «О мероприятиях по ликвидации недопустимых фактов частой сменяемости и необоснованной отдачи под суд председателей колхозов», в соответствии с которым председатели колхозов могли привлекаться к судебной ответственности только с санкции прокурора республики, а их дела рассматривались в Верховном суде республики. Однако постановление практически не «работало». В 1952 г. Президиум Рыбакколхозсоюза направил в прокуратуру республики материалы о привлечении к уголовной ответственности 37 председателей рыболовецких колхозов из 70 имевшихся в республике. В Беломорском районе к уголовной ответственности были привлечены 10 из 11 председателей рыболовецких колхозов за различные нарушения Устава сельскохозяйственной артели, порядка обязательных поставок продукции сельского хозяйства государству.

Ужесточились и меры по фактам хищения государственного и общественного имущества, за которое следовало заключение на срок от 2 до 25 лет. Дело доходило до таких случаев, когда требовалось вмешательство прокуратуры. В 1948 г. прокурор республики опротестовал факт осуждения двоих несовершеннолетних к 10 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях за кражу нескольких штук кормового турнепса с совхозного поля.

Конец 40-х — начало 50-х гг. ознаменовались новыми политическими процессами против «врагов народа»: именно тогда были сфабрикованы «ленинградское дело», «дело врачей» и др. Проводились чистки партийных, советских органов, хозяйственных организаций.

10 января 1950 г. ЦК ВКП(б) принял постановление по отчету ЦК КП(б) КФССР. Недостатки в работе партийной организации республики (низкий уровень критики и самокритики, отсутствие коллегиальности, круговая порука, неудовлетворительное руководство массово-политической работой и т. д.) послужили предлогом для осуществления «чистки кадров». Первый секретарь ЦК Компартии республики Г. Н. Куприянов был освобожден от работы, из состава бюро ЦК выведены В. М. Виролайнен, Н. И. Бесперстов, В. И. Васильев, И. В. Власов, А. И. Малышев, А. А. Трофимов, Н. И. Крачун, А. И. Башкуров. Первым секретарем ЦК КП(б) избран А. А. Кондаков, а через несколько месяцев, в сентябре 1950 г., — А. Н. Егоров, находившийся на этом посту до августа 1955 г.

В марте 1950 г. Г. Н. Куприянов был арестован по ложным показаниям в связи с «ленинградским делом». Ему были предъявлены обвинения во «вредительстве» — в привлечении на лесозаготовки рабочих из других отраслей хозяйства, переселении в Карелию в 1949 г. ингерманландских финнов и др. Г. Н. Куприянов был осужден по ст. 58 УК на 25 лет исправительно-трудовых лагерей, а после сокращения срока в 1954 г. — на 10 лет. Реабилитирован в 1956 г.

В апреле 1950 г. решением бюро ЦК партии республики было прекращено организованное переселение ингерманландцев в Карелию, начавшееся в конце 40-х гг., когда в республику прибыло около 21-22 тыс. человек. Теперь «как политически неблагонадежные и социально-опасные элементы» ингерманландцы в трехмесячный срок выселялись из пограничных районов в непограничные. Так, из Кестеньгского, Ругозерского и Калевальского районов было переселено 50 семей; а из Питкярантского, Сортавальского и Куркиёкского районов — 100 семей ингерманландцев. Маховик репрессий раскручивался, и только смерть Сталина остановила его, завершив целую эпоху в жизни страны.

Первые месяцы после смерти вождя в обществе царила растерянность, многих охватила глубокая искренняя скорбь. В ЦК хлынул поток соболезнований и предложений по увековечению памяти. Сталина. От имени ЦК Компартии Карело-Финской ССР было направлено письмо первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву с просьбой о присвоении имени Сталина Зарецкому району г. Петрозаводска и Онежскому машиностроительному заводу, а также об установке в г. Петрозаводске памятника Сталину. Ни одно из поступивших предложений не было принято. По негласному решению Политбюро вскоре после смерти Сталина его имя постепенно стало исчезать со страниц прессы без каких-либо объяснений.

Освобождение от наиболее жестких форм сталинизма началось после июльского (1953 г.) пленума ЦК партии с восстановления законности и правопорядка (с учетом условности данных терминов для того времени). Были ликвидированы все внесудебные органы, восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор. В 1955 г. Министерство госбезопасности преобразовано в соответствующий комитет при Совете Министров СССР с одновременной значительной заменой кадров. В Карелии общая численность КГБ была сокращена на 20%, уничтожено около 6 тыс. архивных дел на бывших агентов, завербованных в свое время без конкретной цели, пересмотрены все дела оперативного учета и сдано в архив 1468 дел, заведенных по непроверенным и малозначительным материалам, уничтожено более тысячи архивных дел по той же причине со снятием с учета 1615 человек. Однако факты необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности изживались с трудом. В 1954 г. количество незаконно арестованных в республике увеличилось по сравнению с 1953 г. более чем в 2 раза.

Другим важным шагом нового руководства стала реабилитация жертв политических репрессий 1930-1950-х гг. Первый этап реабилитации (с марта 1953 г. по февраль 1956 г.) проходил в основном негласно. В марте-октябре 1954 г. республиканская комиссия пересмотрела следственные дела на 873 человека. Было полностью реабилитировано 73 человека, 160 сокращены сроки наказания, амнистировано по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г. 124 человека, состав преступления переквалифицирован 28 лицам. Приговор оставлен в силе для 478 человек. Реабилитация в первую очередь коснулась тех, кто был расстрелян, умер в лагерях и ссылках. В 1955 — начале 1956 гг. посмертно реабилитированы в судебном порядке проходившие по так называемому «делу Гюллинга Э. А.» руководящие деятели республики: Э. А. Гюллинг, Г. С. Ровио, Н. В. Архипов, В. Т. Гурьев, И. А. Вихко, Я. Ф. Мяки, Ф. Е. Поттоев, Н. А. Ющиев, В. К. Форстен и др.

Массовая реабилитация жертв политических репрессий началась после XX съезда партии. В целом за 1954-1961 гг. в республике было реабилитировано свыше 10 тыс. жертв сталинского террора.

Менялось отношение к спецпоселенцам. В июле 1955 г. на бюро ЦК Компартии республики был поднят вопрос об имевшихся фактах выражения политического недоверия к спецпоселенцам со стороны партийных, советских и хозяйственных органов, которые не допускали их к выборной работе в общественных организациях, не представляли к наградам за достижение высоких результатов в работе. В постановлении бюро указывалось, что подобная практика идет вразрез с линией партии.

В январе 1950 г. на спецпоселении в Карелии находилось более 5 тыс. человек, к 1 декабря 1955 г. их осталось 565 человек, а к концу 1958 г. практически завершилось освобождение спецпоселенцев. К этому времени часть из них отбыла свой срок наказания («власовцы» — 6 лет, а выселенные на основании Указов Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля и 2 июня 1948 г. — 8 лет), другая часть была амнистирована («власовцы» — на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г., «немцы» — на основании приказа МВД СССР от 16 декабря 1955 г. и др.)

Определенные положительные перемены происходили в жизни партии. Предпринимались попытки восстановить принцип коллективности руководства, партийные и государственные документы широко обсуждались в печати, на партийных собраниях, в трудовых коллективах. Сократился поток бумаг, идущих из республиканских организаций в районы. Таким образом, негласно принятый курс партийного руководства страны на прекращение политики культа личности, хотя и противоречиво, но проводился в жизнь. Вместе с тем миф о вожде народов оставался в неприкосновенности. В декабре 1954 г. широко отмечалось его 75-летие.

Переломным событием в развенчании самого Сталина и разоблачении созданного им режима политического террора стал XX съезд КПСС (февраль 1956 г.). Съезд поставил вопросы о необходимости развития советской демократии, укрепления законности. В «секретном докладе» Н. С. Хрущева на съезде были вскрыты многочисленные факты нарушения законности, чудовищной фальсификации дел, в результате которых погибли многие тысячи невинных людей. Однако в докладе ничего не говорилось о преступлениях коллективизации, голоде 1932-1933 гг. Причины крупных деформаций в общественной жизни были сведены к культу личности одного человека, а критика сталинизма носила не политический, а скорее моральный характер. Сам доклад был опубликован в СССР только в 1989 г.

Тем не менее публичное осуждение культа личности сыграло огромную роль в пробуждении общественного сознания. На прошедших повсеместно партийных собраниях коммунисты вносили предложения об изъятии портретов Сталина и выносе гроба с его телом из Мавзолея, поднимали вопросы о зажиме критики отдельными руководителями, игнорировании ими предложений рядовых коммунистов. Негативные высказывания в адрес режима выходили из-под контроля. Чтобы предотвратить рост критических настроений, ЦК КПСС 30 июня 1956 г. принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий», которое подтвердило правильность линии партии и закрыло эту проблему для обсуждения. Выход за рамки официальных оценок расценивался как антипартийные вылазки.

Осуждение культа личности повлекло за собой ряд практических шагов. В 1958 г. было разработано уголовное и процессуальное законодательство СССР и республик, принят закон об отмене лишения избирательных прав по суду, из Уголовного кодекса убрана пресловутая 58 статья об ответственности за политические преступления. Однако определение некоторых государственных преступлений и антисоветской деятельности осталось настолько гибким, что к ним могло относиться любое инакомыслие или выражение несогласия в печати.

В целях усиления законности был восстановлен институт 20-х годов — товарищеские суды, занимавшиеся разбором дел о мелких правонарушениях. Участие в работе товарищеских судов помогало гражданам лучше осознать свои права, но недостаток профессиональных знаний по уголовному законодательству и судебной практике нередко приводил к превышению народными судами своих полномочий и низкому качеству рассмотрения дел.

Против рецидива культа личности был направлен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 11 сентября 1957 г., который упорядочил дело присвоения имен государственных и общественных деятелей краям, областям, районам, городам, предприятиям, колхозам, учреждениям и организациям. В Карелии переименование коснулось 13 колхозов, носивших имена здравствующих людей, а также 2 колхозов им. Калинина, 4 колхозов им. Кирова и 2 колхозов «1 Мая» в Заонежском и Олонецком районах.

Большое внимание уделялось организации массовой пропаганды. В середине 1957 г. в республике издавалось 32 газеты и журнала, разовый тираж которых составлял более 160 тыс. экземпляров. К работе в печати и на радио привлекались рабочие и сельские корреспонденты. В редакциях газет создавались внештатные отделы, рабселькоровские и авторские советы, работавшие на общественных началах. В апреле 1959 г. начал работу коллектив Петрозаводской телестудии. К концу 1960-х гг. ежесуточный объем ретрансляций местного радиовещания составил 18 часов, а объем телевещания — более 14 часов.

Средства массовой информации, пропагандируя преимущества социалистического строя, напоминали и о военной опасности. События 1956 г. в Польше и Венгрии не замедлили сказаться на усилении военно-оборонных мероприятий. Было введено всеобщее обязательное обучение населения по противовоздушной, противоатомной, противохимической и противобактериологической защите, созданы республиканский, районные и городской (в Петрозаводске) штабы МПВО, санпосты, сандружины и т. д. Выдвинутые перед партией задачи усиления идеологической работы нашли свое отражение в постановлении ЦК КПСС от 9 января 1960 г. «О задачах партийной пропаганды в современных условиях» и июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС, подчеркнувшего, что «не должно быть даже столкновения и сопоставления идей в СССР и что не может быть мирного сосуществования идеологий». Только в 1958-1965 гг. число слушателей в системе политического просвещения республики выросло в 3 раза (с 25 до 75 тыс. человек). Хотя формы и методы политического просвещения стали более разнообразными — политические школы, кружки по изучению основ марксизма-ленинизма, истории КПСС, экономические школы и семинары, теоретические конференции, постоянно действующие лектории и т. д. — в пропагандистской работе все больше утверждались догматизм, начетничество, отрыв от реальной жизни. Ее основным лейтмотивом выступала борьба против буржуазной идеологии.

Столь же противоречиво развивались политические процессы на международной арене, которые непосредственным образом затронули Карелию. 16 июля 1956 г. был принят Закон Верховного Совета СССР о преобразовании Карело-Финской союзной республики в Карельскую автономную республику и включении ее в состав РСФСР. Официальным основанием для понижения статуса республики послужили происшедшие изменения в национальном составе ее населения (около 80% жителей составляли русские, белорусы и украинцы), а также необходимость удешевления государственного аппарата, расходы на содержание которого в 1955 г. составили 19,6 млн рублей. Однако фактические причины лежали глубже и были связаны с неосуществившимися надеждами политического порядка, ради которых в 1940 г. было предпринято преобразование КАССР в КФССР. Изменение статуса республики явилось актом дружественной политики Н. С. Хрущева в отношении Финляндии. 1 января 1956 г. СССР досрочно вернул Финляндии полученную им согласно мирному договору территорию Порккала, одобрил нейтралитет Финляндии и не препятствовал ее вступлению в ООН. Преобразование КФССР в Карельскую АССР должно было показать финнам, что у СССР не было агрессивных целей в отношении Финляндии, и в то же время положить конец попыткам финской стороны вновь поднять вопрос о пересмотре границ и присоединении Карелии. Подобное неоднократное изменение статуса республики явилось единственным в практике национально-государственного строительства бывшего СССР, являя пример возобладания политической целесообразности над законом.

В связи с преобразованием КФССР в КАССР осуществлена соответствующая перестрой партийных, государственных и общественных организаций. В августе 1956 г. первая сессия Верховного Совета КАССР приняла Конституцию (Основной Закон) Карельской АССР, избрала Президиум Верховного Совета (председатель П. С. Прокконен — на этом посту до 1980 г.) и образовала правительство республики (председатель Совета Министров И. С. Беляев — на этом посту до марта 1967 г.). Было произведено укрупнение административно-территориальных единиц. В 1955-1959 гг. количество районов в республике сократилось на 10: упразднены Тунгудский, Кестеньгский, Шелтозерский, Сегозерский, Ведлозерский, Питкярантский, Петровский, Куркиёкский, Ругозерский и Заонежский районы с включением их территории в состав других районов республики.

После XX съезда, провозгласившего усиление руководящей роли партии в обществе, несравнимо расширились экономические функции партийных организаций, низовым ячейкам было предоставлено право контроля за деятельностью администрации. Выполнение партийными организациями не свойственных им административных, чисто хозяйственных функций обозначило тенденцию к технократизации партийного аппарата.

Во второй половине 1950-х — первой половине 1960-х гг. в республике, как и в целом по стране, шел быстрый рост партийных рядов. Только с января 1956 г. по январь 1966 г. кандидатами в члены КПСС вступили около 18 тыс. человек, в результате число коммунистов увеличилось в 1,7 раза. В соответствии с указаниями XX съезда партии о необходимости регулирования роста партийных рядов был взят курс на преимущественный прием в партию рабочих и колхозников, которые составляли более половины принятых в партию в 1960-е гг. Ориентация на пополнение партийных рядов представителями рабочих и колхозников создавала иллюзию социального равенства и обеспечивала формальное сохранение пролетарского характера партии.

Однако количественный рост рядов партии нередко шел в ущерб качественному составу. В 1960 г. лица с начальным образованием в областной партийной организации составляли 34%. Даже среди 88 освобожденных секретарей первичных организаций 30,7% не имели среднего образования. В 1956-1960 гг. после рассмотрения персональных дел коммунистов за различные проступки и недостойное поведение было исключено из партии 618 человек. Значительную долю среди них составляли автоматически выбывшие из партии коммунисты, которые без уважительной причины в течение 3 месяцев не платили членские взносы. Этот факт можно расценивать и как неудовлетворенность коммунистов положением дел в партийных организациях, несоответствием целей их вступления в партию с реальным воплощением их в жизни.

В 1950-1960-е гг. сохранялся номенклатурный принцип подбора руководящих кадров, хотя номенклатура обкома партии сократилась с 1700 должностей в 1952 г. до 480 должностей в 1961 г. Достижения республики в области народного образования отразились на росте образовательного уровня партийно-советской номенклатуры: если в 1951 г. 66% работников номенклатуры ЦК КП(б) имели высшее, неполное высшее и среднее образование, то в 1958 г. — 78%.

17 сентября 1958 г. состоялся пленум обкома КПСС, который освободил от обязанностей первого секретаря ОК партии Л. И. Лубенникова в связи с переходом на работу в аппарат ЦК КПСС. Л. И. Лубенникова, возглавлявшего партийную организацию республики в 1955-1958 гг., сменил И. И. Сенькин, работавший в этой должности на протяжении 27 лет, до 1985 г. И. И. Сенькин (1915-1986), уроженец Карелии, участник Великой Отечественной войны, с 1946 по 1955 г. работал в партийных органах Свердловской области, в 1955-1956 гг. являлся заместителем председателя Совета Министров КФССР, в 1956-1985 гг. — секретарем ОК КПСС.

Во второй половине 1950-х-1960-е гг. были осуществлены определенные меры по оживлению деятельности советов в хозяйственной и политической жизни. В 1959 г. принят ряд важнейших законодательных актов и положений, касающихся принципов деятельности советов: Закон об отмене лишения избирательных прав по суду, Закон о порядке отзыва депутатов Верховного Совета СССР и аналогичные законы о порядке отзыва депутатов Верховных Советов республик и местных Советов и др. Расширились права местных Советов в планировании народного хозяйства, производстве и распределении продукции местной промышленности, в их ведение были переданы предприятия коммунального и бытового обслуживания, торговли, находившиеся ранее в распоряжении министерств и ведомств. Увеличились расходы местных Советов на капитальный ремонт жилого фонда, благоустройство городов, рабочих поселков и сельских райцентров. Только в 1960-1962 гг. по решению Совета Министров республики и исполкомов местных советов сверх установленных бюджетных ассигнований на развитие хозяйства и культуры районов и городов было направлено за счет сверхплановых остатков бюджетных средств 8 млн руб.

Хотя, по сравнению с предыдущим временем, Советы получили больше прав, самостоятельности у них не прибавилось. В районах республики установилась практика принятия большого количества совместных постановлений бюро РК КПСС и исполкомов райсоветов по хозяйственным и другим вопросам, нередко нарушались бюджетные права местных советов вышестоящими организациями. Не обладая реальной властью и не имея собственных средств, Советы вынуждены были обращаться за помощью к министерствам и ведомствам.

В 1950-е гг. активизировалась деятельность профсоюзов республики, которые в 1958 г. насчитывали в своих рядах 232 тыс. рабочих и служащих. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 июля 1958 г. было утверждено положение «О правах фабричного, заводского, местного комитета профессионального союза», осуществлено упрощение структуры профсоюзов за счет объединения родственных отраслей, увеличились материальные возможности профсоюзов. В 1960-1961 гг. им было передано управление санаториями (за исключением туберкулезных) и домами отдыха, распоряжение государственными клубами, библиотеками и культурно-просветительными учреждениями, решение многих вопросов охраны труда и социального страхования, контроль за соблюдением трудового законодательства. Увольнение работающих по инициативе администрации могло осуществляться только с согласия фабрично-заводских профсоюзных организаций. В то же время, в соответствии с решениями декабрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС, были расширены функции профсоюзов в разработке промфинпланов предприятий, решении вопросов нормирования труда и зарплаты, разработке систем премирования. Профсоюзы занимались организацией социалистического соревнования, руководили работой постоянно действующих производственных совещаний, научно-технических обществ, обществ рационализаторов и изобретателей и т. д. Распыление сил профсоюзов приводило к дублированию деятельности хозяйственных органов и нередко отодвигало на задний план их основную функцию — защиту интересов трудящихся. Со стороны хозяйственных руководителей допускались нарушения прав ФЗМК при решении вопросов распределения жилой площади, расходовании премиальных фондов и фондов предприятий, увольнении работников по инициативе администрации.

Противоречивые процессы наблюдались и в деятельности комсомола республики, который к концу 1961 г. объединял 62 тыс. юношей и девушек. Новая общественно-политическая атмосфера вызвала всплеск энтузиазма молодежи: освоение целины, молодежные стройки по «комсомольским путевкам», создание отрядов «комсомольского прожектора», рейдовых бригад, штабов технического прогресса, советов молодых специалистов, факультетов и школ общественных профессий и т. д. Вместе с тем уже в конце 1950-1960-х гг. в деятельности комсомола стали проявляться негативные явления, которые усилились в последующие годы: копирование партийных форм и методов работы, погоня за количеством, формализм и заорганизованность многих мероприятий.

В середине 1961 г. в стране началась подготовка к XXII съезду партии. Небывалая по масштабам пропагандистская работа принесла успех очередной политической кампании. В ходе ее в редакции республиканских газет поступило более тысячи писем трудящихся, было высказано более 280 критических замечаний в адрес партийных, советских и хозяйственных органов. Вносились предложения строго пресекать факты преследования за критику, соблюдать принципы социальной справедливости, ограничить сроки пребывания на руководящих партийных и государственных постах, исключать из партии за стяжательство, частнособственническую психологию и т. д. Эти предложения так и не были реализованы, но в них угадывался опасный симптом будущих «болезней», которые в полную силу заявят о себе в 1970-е гт.

В октябре 1961 г. состоялся XXII съезд КПСС, принявший Программу коммунистического строительства в СССР и новый Устав партии. Идеологически окрашенные задачи Программы, которые предстояло решить в течение 10-20 лет (построение материально-технической базы коммунизма, то есть достижение наивысшего в мире уровня производства продукции на душу населения, наивысшей производительности труда и самого высокого в мире жизненного уровня народа; переход к коммунистическому общественному самоуправлению, воспитание нового, всесторонне развитого человека, соответствующего моральному кодексу строителя коммунизма) уже тогда выглядели нереальными для страны, которой еще предстояло завершить раннеиндустриальную стадию развития. Абсурдность деклараций Программы привела к потере ориентиров дальнейшего общественного развития, сместила акцент с реальных общественных процессов в сторону абстрактных социологических конструкций и тем самым по существу сняла всякую необходимость реформы политической системы.

В то же время в Программе и Уставе партии, материалах съезда содержался ряд конструктивных идей, направленных на решение прежде всего политических проблем — преодоление наследия культа личности, возрастание роли общественных организаций, осуществление ротации кадров (обновление при каждых очередных выборах состава ЦК КПСС на 1/4, а обкомов, горкомов и райкомов партии — на 1/3, ограничение тремя сроками времени пребывания на руководящей должности, правда, с определенными оговорками) и т. п. Однако затем по инициативе Л. И. Брежнева пункт о сменяемости руководящих кадров из Устава партии был изъят.

После XXII съезда был сделан еще один важный шаг в наступлении на сталинизм: в печати публиковались факты о преступлениях сталинского режима, тело Сталина убрали из Мавзолея. Началась полоса переименований названных именами вождя населенных пунктов, улиц, предприятий. В ноябре 1961 г. постановлением Совета Министров КАССР и ОК КПСС Беломорско-Балтийский канал имени Сталина переименовывается в Беломорско-Балтийский канал. Из печати исчезло славословие в честь вождя, однако его все еще причисляли к классикам марксизма. Расширилась зона критики, хотя зачастую она была осторожной и половинчатой. На пленуме обкома партии в январе 1962 г. подчеркивалось: «Нельзя допускать, чтобы под видом борьбы с последствиями культа личности в марксистско-ленинской теории наносили удар по самой этой теории, по ее основам, чтобы под шумок всплывали наружу и проникали в нашу среду всякого рода антиленинские взгляды и настроения».

Выдвинутые в Программе задачи, несмотря на их теоретическую несостоятельность и несоответствие реалиям того времени, вызвали ожидание перемен к лучшему, расширение инициативы и творческого поиска в разных областях жизни общества. Общественный подъем стимулировали такие важные события конца 1950-х — начала 1960-х гг., как запуск первого в мире искусственного спутника Земли, полет в космос 12 апреля 1961 г. первого в мире космического корабля-спутника «Восток» с пилотом-космонавтом Ю. А. Гагариным. В честь этого события исполком Петрозаводского горсовета вынес решение о переименовании площади, прилегающей к новому вокзалу ст. Петрозаводск, в площадь имени Ю. Гагарина. 11 августа 1962 г. на орбиту спутника Земли был выведен космический корабль «Восток-3», пилотируемый космонавтами А. Г. Николаевым и П. Р. Поповичем. До поступления в авиационное училище А. Г. Николаев работал мастером на лесопункте Шапша Деревянского леспромхоза КАССР.

16 июля 1962 г. столицу республики посетил первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев, побывавший на строительных площадках завода «Тяжбуммаш» и комбината строительных конструкций, а также на Онежском тракторном заводе.

На волне политического подъема в конце 1950-х гг. родилось движение за коммунистическое отношение к труду — заметное явление тех лет. Участники движения принимали не только обязательства производственного характера, но и повышения общеобразовательного, политического и культурного уровня. Однако попытка внедрения коммунистических принципов без учета уровня материальной и духовной зрелости общества была обречена на неудачу. К тому же в движении за коммунистическое отношение к труду, как и в других формах соревнования, очень быстро проявился один из его главных пороков — формализм. Искусственно форсировался рост числа участников движения: за 1961-1965 гг. число соревнующихся по индивидуальным обязательствам увеличилось более чем в 10 раз, а завоевавших звание ударника коммунистического труда — почти в 12 раз. Разительный контраст между ростом числа носивших звание ударника коммунистического труда на предприятиях и результатом их производственной деятельности вскоре привел к девальвации этого звания и дискредитации самого движения.

Рост политической и социальной активности трудящихся нашел свое выражение и в широком развитии общественных начал в работе партийных, советских, профсоюзных и других организаций, возникновении многочисленных общественных самодеятельных организаций трудящихся. В большинстве городских и районных комитетов профсоюзов, первичных профсоюзных организаций вся работа велась силами актива. При исполкомах местных советов в 1964 г. действовали 80 внештатных отделов, 1836 внештатных инструкторов и инспекторов, 824 постоянных комиссии, насчитывавшие более 5 тыс. депутатов и около 12 тыс. активистов.

Широкое распространение получили общественные самодеятельные организации трудящихся в области культуры, народного образования, здравоохранения, социального обеспечения, торговли и др. Осенью 1961 г. в республике было 6779 таких организаций, объединявших свыше 83 тыс. человек, а в 1970 г. — уже около 15 тыс. организаций, насчитывающих более 138 тыс. человек. Плодотворно работали многие добровольные народные дружины, товарищеские суды, родительские комитеты в школах, домовые комитеты, комиссии по трудоустройству, советы пенсионеров и некоторые другие самодеятельные организации. Опыт общественного самоуправления тех лет позднее нашел свое выражение в деятельности ТОС (комитетов территориального общественного самоуправления), советов самоуправления по месту жительства пенсионеров в микрорайонах при ЖЭУ и др. Вместе с тем условия развития самоуправленческих начал в то время были ограниченными. При создании общественных формирований не всегда учитывались профессиональный уровень и степень подготовленности актива к выполнению управленческой работы. Не оправдали себя организация объединенных советов домов культуры, клубов, кинотеатров и библиотек, перевод ряда библиотек и клубов на работу на общественных началах, образование комиссий ФЗМК по пенсионным вопросам, общественных советов ВТЭК, состоявших из врачей, загруженных на основной работе. Некоторые общественные структуры брали на себя не свойственные им функции, дублировали работу государственных органов, а нередко и злоупотребляли энтузиазмом людей. Недооценка роли штатного аппарата привела к снижению уровня работы в области народного образования, культуры, торговли. В результате в конце 1960-х гг. пришлось вновь восстановить упраздненные в ряде районных и городских исполкомов отделы.

Внедрение общественных начал в работу Советов, партийных и профсоюзных организаций проводилось одновременно с развернувшейся еще во второй половине 1950-х гг. кампанией по сокращению административно-управленческого аппарата. В 1954-1957 гг. аппарат управления в республике сократился на 2 тыс. человек. Однако, несмотря на усилия по упорядочению деятельности государственного аппарата, численность его не уменьшалась, а разрасталась.

Во второй половине 1950-х гг., несмотря на противоречивость отношений государства и церкви, последняя еще сохраняла некоторую свободу действий. В 1956 г. впервые в советский период были напечатаны Библия и Евангелие. Увеличилось число заявлений об открытии церквей, усилилась деятельность баптистов и лютеранских проповедников. Выросли доходы церкви. Если в 1950 г. они составили по республике 652,5 тыс. руб., в 1954 г. — 918,8 тыс. руб., то в 1958 г. — 1105 тыс. руб. Однако сложившаяся в стране после XXI и XXII съездов партии политическая ситуация, выразившаяся в курсе на строительство коммунизма, обусловила возврат к идеям 1930-х гг. о бесклассовом обществе, в котором не должно быть места религиозным взглядам. В постановлениях бюро обкома партии по вопросам усиления антирелигиозной пропаганды в республике от 6 мая 1958 г. и 22 марта 1962 г. партийным, профсоюзным и комсомольским организациям предписывалось придать научно-атеистической пропаганде боевой, наступательный и действенный характер. В городах и районах республики были созданы группы лекторов-атеистов, в клубах и домах культуры проводились циклы лекций по антирелигиозной тематике, в быт людей внедрялись новые гражданские обряды и народные праздники — проводы зимы, посвящение в рабочий класс, проводы в армию и др.

В 1950-1962 гг. в Карелии власти закрыли 6 из 10 православных приходов, и ни одна новая церковь не была открыта. В результате осталось только 4 действующих церкви: 2 в Петрозаводске, в Олонце и в Сортавале. В 1961 г. был проведен учет недействующих церковных зданий, в их числе 40 церквей и 116 часовен, из них местным органам власти предписывалось снести 107 зданий, в том числе из-за ветхости — 94.

В конце 1950-х — начале 1960-х гг. был нанесен удар по материально-технической базе церкви: сумма налога на свечи в 1959 г. возросла более чем в 70 раз, увеличились размеры налогообложения духовенства, которое в 1962 г. переведено на твердые оклады. Священники были отстранены от финансово-хозяйственной деятельности, и все дела по управлению церквами перешли в руки исполнительных церковных органов. В церквах был введен квитанционный учет исполнения обрядов, а с января 1962 г. — журналы учета. Имевшие место случаи посещения церквей руководящими партийными и советскими работниками, крещения ими детей проверялись комиссиями содействия, созданными при исполкомах городских и районных Советов, обсуждались на партийных собраниях, после чего, как правило, следовало исключение из партии. В результате жесткого контроля значительно сократилось число крещений детей в церкви: в 1959 г. — 1122, а в 1969 г. — 178 крещений.

Во второй половине 1960-х гг. репрессивная политика в отношении церкви не прекратилась, хотя и несколько смягчилась. С 1963 г. вновь стали расти доходы церкви: в 1963 г. — 94,5 тыс. руб., в 1970 г. — 159,6 тыс. руб. Проведенное в 1965-1966 гг. лабораторией социально-педагогических исследований Карельского педагогического института изучение религиозности населения путем выборочного анкетного опроса взрослого населения 67 населенных пунктов различных районов республики показало, что среди опрошенных верующие составляли 19,5%. (Проводившие исследование специалисты признавали, правда, что эти результаты не могут считаться абсолютно точными.)

Многочисленные организационные перестройки 1950-1960-х гг. были непоследовательны, а порой и непродуманны, что обрекло их на неудачу. Особенно наглядно это проявилось при перестройке партийных и советских органов по так называемому производственному принципу в соответствии с решениями ноябрьского (1962 г.) пленума ЦК КПСС. В Карельской АССР, с учетом незначительного объема сельскохозяйственного производства, перестройка коснулась в основном районного звена. Вместо 13 райкомов и 1 горкома КПСС было создано 6 промышленно-производственных парткомов, 4 партийных комитета производственно-совхозных управлений и 2 горкома партии, преобразована также структура советских, профсоюзных, комсомольских организаций. Однако произведенная перестройка не оправдала себя. На пленуме Карельского обкома КПСС 21 ноября 1964 г. подчеркивалось, что она привела к смешению функций, прав и обязанностей партийных, советских и хозяйственных органов, к ослаблению районного звена. Хотя центральный аппарат министерств и ведомств сократился на 18%, а аппарат исполкомов районных и городских советов на 8%, возросли расходы, связанные с деятельностью аппарата по руководству районом, в полтора-два раза увеличилась нагрузка на работников, в результате многие специалисты уволились. В декабре 1964 — январе 1965 гг. в Карелии были восстановлены единые районные партийные и советские органы.

Отставка H. С. Хрущева не вызвала широкого общественного резонанса. Собрание актива областной партийной организации 16 октября 1964 г. единодушно одобрило постановление октябрьского пленума ЦК КПСС об освобождении H. С. Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР и призвало коммунистов решительно бороться против парадности, зазнайства, самоуспокоенности, развивать критику и самокритику.

Со сменой лидера в 1964 г. политическая ситуация в стране складывалась в целом вразрез с демократическими принципами XX съезда партии. Провозгласив курс на стабильность, новое политическое руководство взяло под сомнение и то положительное, что было осуществлено в предшествующие годы, и под видом ликвидации проявлений волюнтаризма постепенно свело на нет все реформы, вернувшись к старым испытанным методам руководства. Об этом свидетельствовали постановление ноябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС, восстановившего единство партийных и советских организаций, а также решения XXIII съезда партии, на котором из Устава КПСС были удалены формулировки, ставившие формальные преграды непрерывной и долговременной партийной карьере, что укрепило роль номенклатуры.

Известный поворот вправо после XXIII съезда КПСС проявился и в том, что была свернута критика культа личности Сталина. Из официальных документов постепенно исчезли упоминания о XX съезде партии, пошла на убыль реабилитация жертв политических репрессий, а в статьях, приуроченных к юбилеям репрессированных партийных и государственных деятелей, перестали указывать причину их смерти. Усилились идеологический диктат по отношению к средствам массовой информации и учреждениям культуры, преследование инакомыслящих. Уголовный кодекс РСФСР в 1966 г. пополнился статьей 190 «прим», согласно которой за «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих государственный и общественный строй», предусматривалось лишение свободы до 3 лет, а за «агитацию и пропаганду, проводимую в целях подрыва или ослабления советской власти» грозило наказание до 7 лет тюрьмы (ст.70).

События в Чехословакии в августе 1968 г. завершили поворот, начатый октябрьским (1964 г.) пленумом ЦК КПСС. Боязнь либерализации политической жизни и экономических реформ, усиления антикоммунистических сил привела к прямому военному вторжению советских войск в Чехословакию. Эта акция вызвала неоднозначную реакцию трудящихся республики. На собраниях в трудовых коллективах наряду с одобрением действий партии и правительства и готовностью встать с оружием в руках на защиту «социалистических завоеваний» в Чехословакии звучали и другие оценки событий: «Введение наших войск в ЧССР — это прямая оккупация. Она ничем не отличается от фашистской оккупации».

Стержнем нового политического курса стала идея долгосрочного и постепенного совершенствования социализма на базе последовательных эволюционных изменений. Программа развернутого строительства коммунизма была заменена более прагматичной концепцией развитого социализма, которая, впрочем, также оказалась чисто умозрительной, так как обходила стороной накопившиеся недостатки и противоречия.

И все же в 1960-е гг., несмотря на заметный отход от принципов демократического курса, провозглашенных XX съездом партии, полного поворота к прошлому не произошло и в разных областях общественной жизни продолжались поиски выхода из трудностей. Определенные положительные изменения наметились в области расширения международных обменов и контактов. В 1966 г. в г. Петрозаводске открылось агентство «Интурист». За первый сезон столицу республики и Кижи посетили около 400 зарубежных гостей. В 1970 г. Карельское агентство приняло уже 1800 иностранных туристов. Трудящиеся республики получили возможность побывать в туристических поездках по ряду зарубежных стран, преимущественно социалистического лагеря. Плодотворную работу по укреплению культурных связей, знакомству трудящихся республики с жизнью населения других стран, их экономикой, политикой, культурными традициями проводили Карельское отделение общества «СССР — Финляндия», созданное в 1962 г., и Карельское отделение советского общества дружбы с ГДР, организованное в 1970 г. Тесные побратимские связи установились в 1965 г. между столицей Карелии и финским городом Варкаус. Вошли в традицию взаимные гастроли театральных и концертных коллективов, обмен художественными выставками, проведение совместных научных конференций и семинаров, встреч молодежи, студентов и спортсменов и т. д. Однако нередко международное сотрудничество сдерживалось факторами политического порядка и бюрократическими препонами.

Вторая половина 1960-х гг. ознаменовалась целым рядом юбилейных дат в истории страны и республики. В период подготовки к 50-летнему юбилею Октябрьской революции и 100-летию со дня рождения В. И. Ленина по решению правительства и обкома партии был утвержден перечень зданий и мест на территории Карелии, связанных с событиями, имеющими историко-революционное значение, в который вошло 50 памятных мест. В 1968 г. были установлены памятники председателю Олонецкого губисполкома П. Ф. Анохину и первому председателю КарЦИКа А. В. Шотману в г. Петрозаводске, памятный знак в честь лыжного отряда Т. Антикайнена в пос. Кимасозеро Муезерского района и др. В июле 1967 г. в столице республики состоялся слет бывших партизан и подпольщиков. Около 500 ветеранов Великой Отечественной войны встретились с трудящимися республики, молодежью и школьниками, рассказали о героических подвигах советского народа. Тысячи юношей и девушек совершали походы по местам революционной, боевой и трудовой славы отцов.

В связи с 25-летием освобождения г. Петрозаводска и республики от фашистских захватчиков и 25-летием Победы советского народа в Великой Отечественной войне был открыт мемориал и зажжен Вечный огонь Славы на Могиле Неизвестного Солдата в г. Петрозаводске (архитекторы Э. Ф. Андреев и Э. В. Воскресенский, скульпторы Э. А. Акулов и Л. К. Давидян — лауреаты Государственной премии КАССР), открыт мемориал в Песках, где захоронены многие узники фашистских концлагерей, установлены памятные знаки боевой славы в местах сражений воинов Карельского фронта в г. Петрозаводске, Медвежьегорске, Олонце, Питкяранте, в Калевальском, Муезерском и Сортавальском районах.

8 июня 1970 г. республика отметила свой полувековой юбилей. Указом Президиума Верховного Совета СССР в связи с юбилеем Карельская АССР была награждена орденом Октябрьской революции.

Юбилейные отчеты о реальных достижениях в развитии экономики и культуры республики в послевоенные годы не могли скрыть обострения противоречий, роста застойных явлений в различных областях общественной жизни. Несмотря на попытки демократизации политической системы, широкого привлечения трудящихся к управлению государством, активизации общественных организаций, политические реформы, по существу, не выходили за рамки приспособления сталинской модели к новым условиям общественного развития. Сохранение в неизменном виде консервативной политики, в свою очередь, тормозило поиск новых подходов к развитию экономики, сдерживало прогрессивные тенденции в культурной жизни республики.

2. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

Великая Отечественная война привела к значительному уменьшению численности населения республики. Связано это не только с прямыми потерями на фронтах войны и в районах, подвергшихся оккупации, но и с резким падением рождаемости в военные годы, ухудшением возрастной структуры населения, повышением в нем доли женщин.

Одним из главных источников пополнения кадров республики в первые послевоенные годы являлись демобилизованные из Советской армии. 14 июля 1945 г. в Петрозаводском горвоенкомате были зарегистрированы первые 11 демобилизованных в соответствии с Законом о демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии от 22 июня 1945 г. К началу 1947 г. в республику прибыло более 16 тыс. демобилизованных воинов и более 5 тыс. инвалидов войны. Демобилизация завершилась в 1948 г. Вернувшимся из армии воинам была оказана материальная помощь продуктами питания, зерном, денежными суммами на строительство и хозяйственное обзаведение. Правительство республики предложило всем застройщикам передавать 10% новой и восстановленной жилплощади для предоставления ее семьям демобилизованных воинов.

С началом восстановительных работ усилилась реэвакуация населения. 26 октября 1945 г. Совнарком СССР принял постановление «О возвращении в КФССР ранее эвакуированного населения», обязывавшее союзные и союзно-республиканские наркоматы, совнаркомы республик и обл(край)исполкомы беспрепятственно отпускать всех эвакуированных из республики во время войны граждан, желающих вернуться на прежнее место жительства. К этому времени, по данным СНК КФССР, в областях и республиках СССР проживало еще более 170 тыс. эвакуированных жителей Карелии, а вернулось в республику около 127 тыс. человек. Несмотря на постановление СНК СССР, многие предприятия и организации под теми или иными предлогами препятствовали возвращению жителей Карелии домой, особенно это касалось кадров лесной промышленности и специалистов сельского хозяйства. Организованный прием возвращавшихся в республику из эвакуации людей в основном завершился к началу 1948 г. Однако предвоенную численность населения (606,3 тыс. человеке 1940 г.) удалось восстановить только в 1954 г.

С конца 1940-х гг. ведущую роль в пополнении трудовых ресурсов Карелии играла межреспубликанская миграция. Основной поток мигрантов шел из центральных областей Российской Федерации, Белоруссии, Украины, республик Поволжья и Прибалтики. В первое послевоенное десятилетие в республику ежегодно приезжало более 30 тыс. человек, что значительно превышало общесоюзные темпы прироста населения. В 1960-е гг. наиболее интенсивно миграционный обмен осуществлялся между Карелией и соседними областями РСФСР (Ленинградской, Мурманской, Архангельской, Вологодской, Калининской).

С середины 1950-х гг. темпы роста населения уменьшились более чем втрое, и начался его отток из республики. В отдельные годы (1967, 1968 и 1970) впервые после войны численность населения даже сократилась. Доля мигрирующего населения в Карелии в 1970 г. составляла 9,6% — значительно выше средней по РСФСР (6,7%).

В республике отчетливо проявились те же нежелательные тенденции, что и по стране в целом: снижение рождаемости, сокращение естественного прироста населения. По сравнению с началом 1950-х гг., когда уровень рождаемости в Карелии был выше, чем по РСФСР (36,9 против 26,9 родившихся на 1000 жителей), в 1970 г. он понизился в 2,3 раза и составил 15,9 против 14,6 родившихся по РСФСР. Основными причинами снижения рождаемости в послевоенные годы стали быстрый рост городского населения, повышение образовательного и культурного уровня, широкое вовлечение женщин в общественное производство, ухудшение половозрастной структуры населения в результате войны и др.

Значительно сократилась смертность населения. Если в 1945 г. на 1000 жителей республики приходилось 20,6 умерших, то в 1965 г. — 6,6. Однако детская смертность на протяжении послевоенного периода значительно превышала средние показатели по РСФСР, при этом в первой половине 1960-х гг. она стала самой высокой из всех областей и автономных республик РСФСР.

Отличительной чертой демографического развития республики в послевоенные годы становится быстрый рост городского населения. В 1950-е гг. в Карелии было образовано 16 поселков городского типа, в 1960-е гг. — еще 7. К 1970 г. в республике насчитывалось 40 поселков городского типа и 12 городов, из которых лишь один (Петрозаводск) имел население 184,5 тыс., тогда как остальные города — до 40 тыс. Темпы роста городского населения в Карелии значительно опережали общесоюзные. За 1939-1970 гг. число горожан увеличилось в 3,3 раза, а доля городского населения возросла с 32 до 68,8% (по стране в целом -56,3%). В то же время неуклонно сокращалось сельское население: за 1939-1970 гг. оно уменьшилось в 1,4 раза.

Форсированное развитие лесозаготовительной промышленности привело к возникновению сети лесных поселков, в сферу влияния которых вовлекались окружающие деревни. К 1957 г. в республике насчитывалось 324 лесных поселка.

В 1950-1960-е гг. интенсивно проводилось укрупнение сельских населенных пунктов. Во время осуществления административно-хозяйственной реформы 1957 г. из 608 близлежащих или фактически слившихся селений было образовано 152 населенных пункта, по аналогичной реформе 1967 г. из 97 населенных пунктов статус сельских сохранили 17. Процесс разрушения традиционной поселенческой сети завершила политика ликвидации так называемых «неперспективных» деревень. В целом за 1939-1970 гг. численность сельских населенных пунктов Карелии, прежде всего аграрных, сократилась с 2973 до 1069. В средней и северной Карелии были практически ликвидированы многие деревни.

Разрушение исторически сложившихся межселенных связей, активные миграционные процессы вели к преображению этнокультурного и демографического облика территории. Общая тенденция изменения этнического состава населения республики заключалась в неуклонном росте численности русского и в целом славянского населения и сокращении численности карелов, финнов и вепсов. Если перед войной в Калевальском и Кестеньгском районах в границах тех лет карелы составляли абсолютное большинство населения (от 80 до 90%), а в Ругозерском и Ребольском районах — от 50 до 70% населения, то в 1959 г. в республике осталось 3 района со сравнительно высокой долей карелов — Калевальский (58,6%), Олонецкий и Пряжинский. В целом доля русского населения выросла с 63,2% в 1939 г. до 68,1% в 1970 г., удельный же вес карелов, финнов и вепсов понизился с 27 до 15,8%. Одной из самых многочисленных национальностей, населявших Карелию, стали белорусы, число которых с 1939 по 1959 г. увеличилось почти в 17 раз, а удельный вес составил 11% от всего населения. Заметно возросло число украинцев, поляков, эстонцев, чувашей и др. Усиление межэтнических контактов вело к распространению двуязычия, языковой и этнической ассимиляции.

Изменения в социально-экономической структуре населения в 1940-1960-е гг. определялись курсом партии на сближение всех классов и социальных групп в направлении социальной однородности. В 1959 г. рабочие и служащие с семьями составляли 95,7% против 74,5% в 1939 г. Удельный же вес колхозников и членов их семей понизился с 20,1 до 3,3%. Эти изменения были связаны с преобразованием колхозов в совхозы, передачей предприятий системы промкооперации в ведение государственных органов, а также переходом части колхозников на работу в другие отрасли хозяйства.

Среди областей и республик Северо-Западного экономического района Карелия в 1959 г. имела самый высокий удельный вес рабочих — 72,1% (по стране в целом — 48,2%). Значительно выше, чем в целом по Союзу, был в Карелии и уровень занятости населения в общественном производстве, что объяснялось высоким удельным весом лиц в трудоспособном возрасте, слабым развитием приусадебного хозяйства рабочих, колхозников и служащих и др. В конце 1950-х-1960-х гг. доля занятых среди населения в трудоспособном возрасте составляла по СССР 77-85%, в Карелии 81-88%.

Особенно высокими темпами шло вовлечение женщин в общественное производство. Если в 1939 г. они составляли 37,3% всех работавших (кроме членов семей, занятых в индивидуальном хозяйстве), то в 1970 г. — 53-54% рабочих и служащих республики. Увеличение занятости населения в общественном производстве, с одной стороны, позволяло отчасти решить проблему нехватки кадров (мы не касаемся вопроса эффективности использования трудового потенциала), но, с другой стороны, существенно сокращало долю времени, используемого для организации быта, досуга семьи, воспитания детей, ухода за престарелыми. Между тем существовавшая инфраструктура не могла компенсировать эти потери. В результате возникли такие отрицательные явления, как снижение рождаемости, антисоциальное поведение, увеличение заболеваемости и смертности. Но главным негативным следствием являлась дестабилизация семьи, наметившаяся еще во второй половине 1960-х гг. К сожалению, статистика располагает в основном только общими цифрами брачности и разводимости, хотя процесс снижения фактического возраста вступления в брак раздвигает реальные границы браков и разводов. По сравнению с концом 1940-х гг. в первой половине 1960-х гг. количество разводов в республике возросло в 5-6 раз. Естественно, что причины неустроенности семьи лежали глубже — в целом комплексе условий, определяющих положение женщины.

С освобождением территории Карелии перед трудящимися республики встала задача восстановления разрушенного войной народного хозяйства. В июле 1946 г. Верховный Совет КФССР утвердил пятилетний план, основные задачи которого заключались в том, чтобы не только восстановить, но и превзойти довоенный уровень народного хозяйства края. Тем самым в планы послевоенного восстановления и развития экономики вновь закладывался быстрый рост темпов в промышленности, строительстве, на транспорте — своего рода продолжение индустриальной гонки 1930-х гг. Основу экономической политики определял старый курс на форсированное развитие тяжелой промышленности за счет и в ущерб производству потребительских товаров и сельского хозяйства. За пятилетие объем промышленного производства в республике намечалось увеличить более чем в 4 раза. Особое внимание уделялось развитию отраслей, связанных с эксплуатацией лесосырьевых ресурсов.

Восстанавливать народное хозяйство республики помогала фактически вся страна. Из Москвы, Ленинграда, Прибалтики, Белоруссии, с Урала Карелия получала не только все необходимое оборудование, топливо, сырье и материалы, но и кадры — рабочих и инженерно-технических работников, в которых так остро нуждалась республика в послевоенные годы. Только ленинградцы за первые два с половиной года пятилетки поставили предприятиям Карелии более 300 видов и марок станков, приборов и т. д. В обеспечении оборудованием Онежского завода участвовали 73 промышленных предприятия из 33 городов страны, оборудование для Сегежского ЦБК поступило от 45 заводов СССР. В свою очередь, Карелия оказывала помощь стране лесом, бумагой, рыбой, строительными материалами. Эшелоны со строительным лесом из Карелии отправлялись в Ленинград, Киев, Днепропетровск, другие города страны.

В 1946 г. в Карелии было восстановлено и пущено в эксплуатацию более 100 промышленных предприятий, а за годы первой послевоенной пятилетки — 208. Вступили в строй домостроительный, металлообрабатывающий и судоремонтный заводы, завод строительных деталей в г. Петрозаводске, Пиндушская судоверфь, Кондопожский и Летнереченский кирпичные заводы, два первых в республике рыбоконсервных завода в городах Петрозаводске и Беломорске и др. Было освоено производство новых видов промышленной продукции: деревянных стандартных домов, мотовозов, судовых двигателей, автодерриков, кранов-погрузчиков, станков для балансировки пил, шерстяных тканей, валяной обуви, трикотажных изделий, спирта, рыбных консервов и т. д. Сегежский ЦБК, первым в республике достигший в 1946 г. довоенного уровня производства, в 1948 г. превзошел его в два раза и отказался от государственной дотации. За успехи в восстановлении комбината в связи с 25-летием республики Сегежский ЦБК был награжден орденом Ленина. Уже в 1949 г. промышленные предприятия республики в основном достигли довоенного уровня выпуска валовой продукции. За 1946-1950 гг. промышленное производство в Карелии увеличилось в 4,7 раза, в то время как по РСФСР — в 1,6 раза.

Однако не все отрасли достигли показателей пятилетнего плана (лесозаготовки, деревообработка). Неравномерно развертывались восстановительные процессы в различных районах республики. Так, экономика Беломорской Карелии к завершению первой послевоенной пятилетки не смогла достичь довоенного уровня. В Кестеньгском районе объем лесозаготовок составлял лишь 16% довоенного уровня, объем валовой продукции местной промышленности — 20%.

Тем не менее, успехи восстановления были впечатляющими. Причины столь быстрых темпов возрождения народного хозяйства в республике, как и в целом по стране, до сих пор являются предметом споров и научных дискуссий.

Рост производственных показателей в послевоенные годы в значительной степени основывался на высоких мобилизационных возможностях директивной экономики, далеко не исчерпанных резервах экстенсивного развития, а также широком использовании бесплатного труда заключенных и военнопленных. Проверенная войной система представлялась законченной и не требовавшей кардинальных перемен. Отраслевые министерства из Москвы контролировали работу предприятий определенного профиля по всему Союзу. В Карело-Финской ССР предприятия союзного подчинения в 1950 г. давали 57% всей валовой промышленной продукции.

Одним из важнейших факторов восстановления и роста экономики стало увеличение капитальных вложений государства в экономику. Только за две послевоенные пятилетки в народное хозяйство КФССР было вложено, по разным источникам, от 4,6 до 5,7 млрд руб. (в ценах на 1 июля 1955 г.); причем около половины этих средств получили основные отрасли промышленности. Определенную роль сыграло поступление по репарациям оборудования из Германии и Финляндии, основная часть которого была направлена в лесную промышленность, машиностроение и промышленность строительных материалов.

Особую роль в экономическом возрождении республики и страны сыграл трудовой героизм, рост инициативы и активности масс. Тысячи людей после окончания рабочего дня выходили на восстановление городского хозяйства. Петрозаводчане приняли обязательство отработать на стройках города по 30 часов. К 1 октября 1945 г. население отработало 36 тыс. человеко-дней на восстановлении столицы республики. Районы Карелии к этому времени отгрузили в Петрозаводск 2,5 тыс. кубометров пиломатериалов, 60 т извести, 150 т цемента, 2 т гвоздей.

С первых дней после окончания войны развернулось соревнование за выполнение пятилетки в четыре года. На предприятиях республики получили поддержку почины передовых коллективов и новаторов производства страны: соревнование за скоростную обработку деталей, движение за создание бригад отличного качества, за выпуск продукции с личным клеймом, за экономию сырья и материалов и др. В каждой отрасли, на каждом предприятии были свои передовики и новаторы производства. За высокие показатели в труде орденом Ленина были награждены строгальщик Онежского завода Н. Я. Горожанкин, шлифовальщик Кондопожского ЦБК В. Э. Хуусари, бригадир Беломорского рыбокомбината П. Н. Воронов и др., одними из лучших машинистов страны признаны И. Д. Яблоков и А. Р. Ковалев (депо ст. Петрозаводск). По инициативе бригады электропильщиков А. П. Пякконена из Кондопожского леспромхоза развернулось соревнование за освоение новой техники на лесозаготовках и рациональную организацию производства. В 1946 г. около 200 комсомольско-молодежных бригад республики включились в движение за овладение новыми машинами и механизмами.

В 1949 г. бригада А. П. Готчиева из Медвежьегорского леспромхоза выступила инициатором работы поточно-комплексными укрупненными бригадами, которые осуществляли все лесозаготовительные операции — от валки до вывозки древесины. Организация поточных линий на лесозаготовках позволяла лучше использовать людей и механизмы, повысить производительность труда. За достижение высокой выработки, успешное освоение техники и внедрение прогрессивных методов труда А. П. Готчиев был удостоен ордена Ленина и Государственной премии.

Важнейшей задачей послевоенного периода стало восстановление лесной промышленности. Лесозаготовительным предприятиям республики война нанесла большой ущерб. Полностью прекратили свою деятельность 40 из 46 леспромхозов, на 80% сократились основные средства производства, на 95% — автомобильный и тракторный парк.

Послевоенное развитие лесной промышленности шло прежде всего на основе ее технической реконструкции. Лесозаготовительные предприятия интенсивно пополнялись новой техникой: трелевочными тракторами, лесовозными машинами, электрои бензомоторными пилами, бульдозерами, погрузочно-разгрузочными кранами и др. Возникли новые лесозаготовительные и лесосплавные предприятия: Ухтинский, Медвежьегорский, Пяльмский, Поросозерский, Кестеньгский, Валдайский леспромхозы, Кемская, Медвежьегорская, Сунская и Пудожская сплавные конторы и др. Только за 1946-1950 гг. сумма капитальных вложений в отрасль возросла в 8 раз, а численность рабочих — почти в 4 раза. Такие темпы не имели аналогии ни с каким другим периодом.

11 февраля 1949 г. Совет Министров СССР принял постановление «О мероприятиях по восстановлению и развитию лесозаготовок в Карело-Финской ССР», которым предусматривалось доведение объема заготовки и вывозки древесины на территории республики до 20 млн кубометров в 1955 г. Достижение такого объема лесозаготовок предусматривалось за счет освоения новых районов лесозаготовок, строительства механизированных предприятий и лесовозных дорог, рабочих поселков.

Одним из самых острых вопросов в решении задач форсирования лесозаготовок являлся крайний недостаток рабочих кадров. Вплоть до начала 1950-х гг. почти 1/3 работающих на лесозаготовках составляли колхозники, направляемые в лес в порядке трудовой повинности. Однако такая система не обеспечивала необходимого количества рабочих и не отвечала интересам как колхозов, так и лесозаготовительных организаций. Другим источником пополнения лесозаготовительных кадров в первые послевоенные годы было использование труда военнопленных. Однако производительность их труда в среднем была в 4 раза ниже, чем постоянных рабочих, к тому же на работу выходило 30-50% их состава.

Задача создания постоянных рабочих кадров на лесозаготовках потребовала поиска других источников, решающую роль среди которых стали играть организованный набор и промышленное переселение, использовавшиеся и в довоенные годы. Постановлением Совета Министров СССР от И февраля 1949 г. намечалось переселение в республику на добровольных началах в течение двух лет 25 тыс. семей. Лесная промышленность получила преимущество в пополнении своих предприятий кадрами из Белоруссии, Брянской, Кировской, Костромской, Псковской и других областей страны (сюда поступало более половины всех прибывших рабочих). В 1949-1955 гг. в леспромхозы КФССР прибыло более 90 тыс. человек. К 1956 г. уже абсолютное большинство лесозаготовительных предприятий имело постоянные рабочие кадры, что играло важную роль в превращении лесозаготовок в индустриальную отрасль производства. Однако из-за неудовлетворительных социально-бытовых условий, низкой квалификации прибывавших в республику по оргнабору и промышленному переселению высока была текучесть кадров. Если в 1946-1949 гг. в лесную промышленность прибыло около 56 тыс. человек, то уехало более 32 тыс.

Серьезные трудности оставались в области освоения крупных сумм капитальных вложений, поступавших в лесную промышленность. В 1946-1955 гг. по министерству лесной промышленности примерно пятая их часть оказалась неосвоенной в силу целого ряда причин (неэффективное использование техники, низкий уровень механизации производства, нерациональная организация труда, текучесть кадров и т. д.). На решение этих проблем был направлен творческий поиск новаторов отрасли. На лесозаготовках внедрялись часовой график работы, цикличная организация труда, метод крупнопакетной погрузки древесины, позволившие существенно увеличить производительность труда рабочих, сократить внутрисменные простои техники.

Сохранившийся в 1950-е гг. курс на форсирование лесозаготовок в республике обусловил их резкий рост. За 1946-1956 гг. вывозка деловой древесины в Карелии возросла в 6,5 раза. Быстрое наращивание объемов лесозаготовок привело к значительному перерубу расчетной лесосеки, закрытию ряда леспромхозов, исчерпавших лесосырьевые базы, и создало угрозу преждевременного истощения лесных богатств края. Свыше 25% вырубаемой площади лесосек не возобновлялось, по существу отсутствовал контроль за использованием лесосечного фонда. Необходимость более равномерного размещения лесозаготовительных предприятий обусловила курс на увеличение объема лесозаготовок на севере республики, в бассейне р. Кеми, в районе Западно-Карельской железной дороги и в Пудожском районе. Однако освоение новых лесных массивов не подкреплялось соответствующими капитальными вложениями, своевременным строительством узкоколейных и автомобильных дорог.

Ориентация на одностороннюю экономическую специализацию республики привела к значительному отставанию отраслей по переработке древесины. Хотя в послевоенный период была осуществлена техническая реконструкция лесозаводов и целлюлозно-бумажных предприятий, обновлено оборудование, вступили в строй Петрозаводский и Сегежский домостроительные комбинаты, увеличилось производство картона, фанеры, древесно-волокнистых плит, лыж, стандартных домов, новых видов мебели, тем не менее из года в год увеличивалась вывозка древесины из республики в необработанном виде. В 1951 г. она составляла 33,7% от всей вывезенной древесины, в 1954 г. — 45%.

Ускоренное развитие лесозаготовительной промышленности значительно повысило ее удельный вес в общем выпуске валовой промышленной продукции: с 16,5% в 1946 г. до 27,3% в 1955 г. В то же время понизилась доля машиностроения и металлообработки (с 18,8 до 8,9%), целлюлозно-бумажной промышленности (с 28 до 19,4%), что свидетельствовало о сырьевой направленности экономики республики.

В послевоенные годы началось интенсивное освоение природных богатств северной и западной Карелии. С 1948 г. было организовано комплексное экспедиционное изучение западных районов КФССР силами местных и некоторых центральных научных учреждений под руководством Карело-Финской базы АН СССР. Строительство Западно-Карельской железной дороги и возникновение вдоль нее многочисленных поселков лесозаготовителей и деревообработчиков, восстановление и строительство железнодорожной ветки Лоухи — Кестеньга — Софпорог, сооружение целого ряда электростанций способствовало увеличению экономического потенциала этой части республики. Северо-Западным геологическим управлением были осуществлены поиски месторождений слюды в Лоухском районе, возобновлена разведка Костомукшского железорудного месторождения, начаты поиски колчедана в Кестеньгском районе. Однако по существу это были лишь первые шаги по вовлечению в народно-хозяйственный оборот минерально-сырьевых ресурсов края.

Восстановленные в короткий срок после войны предприятия машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности — Онежский металлургический и машиностроительный завод, Вяртсильский металлургический, Петрозаводские авторемонтный и судостроительный заводы, а также новые предприятия отрасли — Петрозаводский металлообрабатывающий завод и первенец цветной металлургии Карелии — Надвоицкий алюминиевый завод, вступивший в строй в 1954 г., — расширяли свое производство, осваивали новые виды продукции. На Онежском заводе было налажено производство мотовозов, узкоколейных стрелочных переводов, кранов-погрузчиков, платформ, автоприцепов, морских буксиров, передвижных электростанций, трелевочных лебедок, осуществлена перестройка производственного процесса для капитального ремонта лесозаготовительной техники. Такая обширная номенклатура изделий, предназначенных для лесной, судостроительной промышленности и автотранспорта, вызывала бесконечную перестройку производства на заводе, затрудняла его работу.

В январе 1956 г. Совет Министров СССР принял решение о коренной реконструкции Онежского завода в связи с организацией производства трелевочных тракторов. На эти цели правительством были выделены крупные капитальные вложения и необходимая техника. В основе организации нового производства лежала широкая кооперация с Минским тракторным заводом, откуда доставлялось специальное оборудование. Первый трактор ТДТ-40 на заводе был собран 23 июня 1956 г., а с 1958 г. завод приступил к серийному выпуску этой машины и запасных частей к ней.

Интересы быстрорастущего народного хозяйства республики настоятельно требовали ускоренного развития энергетики. В 1948 г. общая мощность электростанций достигла довоенного уровня. В 1953 г. вступила в эксплуатацию Маткожненская ГЭС — первая в каскаде Выгских ГЭС. В ноябре 1954 г. была введена в действие Пальеозерская ГЭС, а в 1955 г. завершилось строительство высоковольтной линии электропередач — Лодейное Поле — Олонец, по которой в Карелию поступала электроэнергия из Ленинградской области. В 1956 г. дали промышленный ток 4 агрегата Ондской ГЭС, в ее строительстве участвовали более 200 предприятий СССР. Все это позволило существенно увеличить энергетический потенциал республики, однако гидроэнергетическое строительство привело к серьезным социальным и экологическим последствиям. Оно вынудило население к переселению из зоны затопления в новые места жительства, что разрушало традиционную среду обитания. Вследствие этого строительства, а также лесной мелиорации, молевого сплава древесины, отравления водоемов промышленными и сельскохозяйственными стоками были утрачены невозобновимые стада семги, лосося на реках Кемь и Выг, прекратился промысловый лов ряпушки в Кондопожской губе Онежского озера, почти полностью исчез сиг в р. Суне. Уже к середине 1950-х гг. в Белом море и внутренних водоемах республики добывалось лишь 14% общего улова рыбы, а остальная часть -в Атлантике и Баренцевом море.

В послевоенные годы основной вылов рыбы приходился на рыболовецкие колхозы, удельный же вес государственного лова рыбы был невелик (в 1950 г. — 19%); численность рыболовецких колхозов, обремененных высокими государственными заданиями по поставке сельскохозяйственной продукции государству, катастрофически уменьшалась, так как рыбаки-колхозники переходили на работу в лесную промышленность. Если после Великой Отечественной войны в Карелии было более 80 рыболовецких колхозов, то в 1962 г. — 13. В 1950-х гг. решающее значение в рыбодобыче приобрели государственные предприятия, основным из которых являлась созданная в 1951 г. Беломорская база гослова. Был обновлен флот, широко стали использоваться высокопроизводительные промысловые суда — средние рыболовецкие траулеры (СРТ), современное оборудование.

Во второй половине 1940-х — первой половине 1950-х гг. были осуществлены большие строительные работы в Петрозаводске, Кондопоге, Сегеже. Только в строительство и благоустройство столицы республики вложено в 1951-1955 гг. около 800 млн руб. Важную роль в выполнении программы капитального строительства сыграло создание индустриальной базы строительства — завода железобетонных конструкций в Петрозаводске и технически оснащенных строительных управлений промышленного и жилищно-культурного строительства. Однако мощность строительных организаций оставалась недостаточной, не хватало квалифицированных рабочих и специалистов, что приводило к затягиванию сроков строительства объектов.

В 1950-е гг. увеличилась эксплуатационная длина путей сообщения, особенно автомобильных дорог с твердым покрытием, выросла и обновилась техническая база всех видов транспорта. Было установлено регулярное автобусное сообщение глубинных районов с городами и железнодорожными станциями. К 1956 г. в республике имелось 55 междугородных автобусных линий, 34 внутригородских и пригородных линии. В 1949 г. началось строительство Западно-Карельской железной дороги, которая должна была связать богатые природными ресурсами западные районы республики с Петрозаводском и Ленинградской областью. В начале 1956 г. вступил в строй первый ее участок Суоярви-Поросозеро протяженностью 81 км.

Важное значение для расширения транспортных связей республики имело вступление в эксплуатацию в 1952 г. Волго-Донского судоходного канала, который открыл прямой путь из Белого моря в Азовское и Черное моря. С открытием канала значительно возросли перевозки Беломорско-Онежского пароходства. Объем же местного водного транспорта, работавшего на малых реках и озерах, оставался незначительным.

Определенные успехи были достигнуты в развитии связи. В 1945 г. вступила в строй новая телефонная линия Петрозаводск-Сортавала, а в 1946 г. в Петрозаводске начала работать первая в Карелии автоматическая телефонная станция на 400 номеров. Расширились возможности радиовещания. В 1949 г. вступила в строй современная радиовещательная станция, работавшая на средних волнах, в 1956 и 1957 гг. — коротковолновые станции.

Создание в республике новых отраслей промышленности и увеличение объемов промышленного производства вызвали рост рабочего класса. Только в промышленности численность промышленно-производственного персонала возросла с 20,3 тыс. человек в 1945 г. до 98,9 тыс. в 1955 г. Пополнение рядов рабочего класса шло как за счет внутренних источников (набор рабочих самими предприятиями из числа местного населения и др.), так и, преимущественно, за счет внешних источников (оргнабор, промышленное переселение). Задачи подготовки и повышения квалификации рабочих кадров решались путем индивидуального и бригадного обучения, учебы в стахановских школах и на курсах, организованных непосредственно на производстве, а также через систему государственных трудовых резервов. В четырех ремесленных училищах и 11 школах ФЗО за 1946-1955 гг. было подготовлено для предприятий 22 тыс. квалифицированных рабочих. Непосредственно на производстве ежегодно в первой половине 1950-х гг. обучалось новым профессиям и повышало квалификацию от 35 до 40 тыс. рабочих и служащих. В высших и средних специальных учебных заведениях велась подготовка инженерно-технических кадров, недостаток которых остро ощущался на ряде предприятий. Их должности приходилось замещать практиками. В 1952 г. по Министерству лесной промышленности только 25% инженерно-технических работников имели высшее и среднее техническое образование.

Результаты, достигнутые в развитии промышленности к середине 1950-х гг., давали основание для оптимистических прогнозов. Во всех отраслях промышленности (особенно в лесозаготовительной и рыбной) возросла степень механизации тяжелых и трудоемких работ, внедрялись новые высокопроизводительные машины, передовые технологические процессы и методы организации производства. Основные промышленно-производственные фонды предприятий превысили уровень 1940 г. почти в 5 раз. Производство бумаги в 1955 г. по сравнению с 1940 г. увеличилось в 4 раза, бумажных мешков — в 6,3 раза, пиломатериалов — в 1,5 раза, вывозка древесины — в 2,4 раза, улов рыбы — в 4,2 раза, производство электроэнергии — в 5 раз. Однако наряду с достижениями имелись серьезные нерешенные проблемы. Медленно осваивались производственные мощности, не было преодолено отставание капитального строительства. Устаревший хозяйственный механизм обусловливал невосприимчивость экономики к техническому прогрессу, сковывал инициативу предприятий.

Курс на демократизацию общества в середине 1950-х гг. потребовал серьезного пересмотра экономической политики, изменения жестко централизованной структуры управления промышленностью. Поиски новых организационных форм управления велись уже с начала 1950-х гг. В 1953 г. был объединен ряд министерств и ведомств КФССР, осуществлена ликвидация многих местных снабженческих организаций, мелких структурных подразделений. В 1954-1956 гг. в ведение союзных республик из союзных министерств был передан ряд промышленных предприятий. В Карелии доля предприятий союзного подчинения сократилась с 57% в 1950 г. до 41% в 1955 г. Децентрализация даже в таком объеме дала положительный результат.

В середине 1950-х гг. развернулась кампания по сокращению штатов административно-управленческого персонала, численность которого в 1952 г. составила 30,8 тыс. человек, или 14,6% от общей численности рабочих и служащих республики. С 1952 по 1959 г. число управленцев уменьшилось до 23,7 тыс. человек, тем не менее на одного управленца приходилось в среднем 11 рабочих и прочих работников. В общей численности административно-управленческого персонала преобладал учетно-бухгалтерский персонал, одна треть которого была сосредоточена на промышленных предприятиях. Сокращение управленческого аппарата происходило в основном до 1960 г., затем он вновь начал разрастаться.

Меры по совершенствованию организационных форм управления не меняли существа сложившегося хозяйственного механизма — ведомственного принципа. Существовавшая длительное время «ведомственная» стратегия освоения природных ресурсов, отсутствие механизма противодействия территорий хищническому хозяйствованию породили множество проблем, остро проявившихся в Карелии. Среди них — недостаточно полное, некомплексное использование природных богатств, неравномерное развитие транспортной сети, низкий уровень развития социальной сферы, загрязнение окружающей среды и др.

В 1953 г. Верховный Совет СССР предложил сместить акценты развития народного хозяйства в сторону удовлетворения материальных и культурных потребностей народа. В связи с этим ускоренное развитие должны были получить легкая и пищевая промышленность, а также сельское хозяйство.

С 1953 по 1956 гг. производство основных видов бельевого трикотажа в Карелии выросло в 1,6 раза, валяной обуви — в 1,7 раза, кожаной обуви — в 1,4 раза, макаронных и колбасных изделий — в 1,3 раза, кондитерских изделий — в 1,2 раза. Осваивались новые виды продукции, улучшалось ее качество. Однако в целом на долю местной государственной промышленности и промысловой кооперации, в основном занимавшихся производством в республике товаров широкого потребления, приходилось в середине 1950-х гг. лишь около 10% промышленной продукции. Многие изделия из дерева, такие как топорища, кухонные и стиральные доски, толкушки, скалки, вешалки, прищепы для белья и т. д. на протяжении ряда лет завозились в Карелию из других областей страны.

В числе организационно-хозяйственных перестроек 1950-х гг. была и реорганизация промысловой кооперации, которая в послевоенный период претерпела значительные изменения. Многие ее предприятия, такие как артели «Кустпромметалл», «Мебельщик», «Швейно-трикотажная», «Пимокатная», «Деревообделочник» по уровню технической оснащенности, квалификации кадров, объему производства, сложности выпускаемой продукции и другим показателям перестали носить характер кустарно-кооперативного производства и мало чем отличались от предприятий государственной промышленности. К середине 1956 г. в составе промкооперации было 33 артели, насчитывающих 560 предприятий и мастерских, 12 магазинов и лавок, 9 ларьков розничной торговой сети. Более половины всей продукции промкооперации приходилось на швейно-трикотажные изделия, производились также кожаная и валяная обувь, хром, кожтовары, чемоданы. После войны были освоены новые виды производства — моторостроение, литейное, изготовление мебели, скобяных изделий, плугов, сенокосилок, металлических кроватей, железных бочек, детских санок и т. д.

В 1956 г. наиболее крупные предприятия промкооперации были включены в государственную промышленность. Ликвидация промкооперации завершилась в начале 1960-х гг., когда было организовано управление бытового обслуживания и легкой промышленности при Совете Министров КАССР и запрещены (в 1962 г.) отдельные виды промыслов кустарей и ремесленников — производство и продажа изделий из гипса, папье-маше, жести и стекла, изготовление чемоданов, головных уборов, люстр, ремонт телевизоров, радиоприемников, автомобилей, мотоциклов, велосипедов, часов и авторучек, химчистка и окраска одежды, изготовление фотографий и др. Последующая практика показала, что эта мера была неоправданной, так как потенциальные возможности промкооперации до конца не были использованы. Однако в условиях провозглашенного XXII съездом партии курса на строительство коммунизма участь промкооперации как «частнокапиталистического уклона» была предрешена.

Центральное место среди экономических перестроек второй половины 1950-х — начала 1960-х гг. заняла реформа управления промышленностью 1957 года. Начало реформе положили решения февральского (1957 г.) пленума ЦК КПСС о переходе от отраслевого к территориальному принципу управления на основе упразднения большинства министерств и создания в 105 административных экономических районах страны советов народного хозяйства. Эти районы совпали с краями, областями, автономными республиками.

1 июня 1957 г. постановлением Совета Министров РСФСР был образован Совет народного хозяйства Карельского экономического административного района. В ведение Карельского совнархоза было передано более 150 промышленных, транспортных и строительных предприятий. Продукция промышленности, подведомственной СНХ, составила 80% промышленной продукции республики.

На первых порах реорганизация управления способствовала кооперации и специализации промышленности, более комплексному ее развитию в границах краев, областей и республик. Карельский совнархоз осуществил отраслевую специализацию предприятий, в результате чего было создано 5 производственных управлений (лесной промышленности, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности, рыбной промышленности, промышленности строительных материалов и энергетического хозяйства), объединивших 121 предприятие. Кроме того, 4 предприятия непосредственно подчинялись совнархозу: Онежский тракторный и Надвоицкий алюминиевый заводы, завод «Авангард» и Вяртсильский металлургический завод. Специализация и укрупнение предприятий проводились также внутри отраслевого управления: были объединены в одно предприятие Сегежский целлюлозно-бумажный и Сегежский домостроительный комбинаты, Хелюльская и Сортавальская мебельные фабрики, Беломорские и Кемские моторно-рыболовные станции, Летнереченский домостроительный комбинат и Летнереченский комбинат промстройматериалов, ряд мелких леспромхозов. Число снабженческих организаций сократилось с 18 до 7, строительных организаций — с 4 до 2. Эти мероприятия позволили значительно сократить административно-управленческий персонал, улучшить использование производственных мощностей, повысить уровень руководства предприятиями.

В целях усиления специализации в промышленности была создана специализированная база по ремонту дизельных двигателей на Петрозаводской судоверфи; на Онежском тракторном заводе организован специализированный цех литья, снабжавший цветным литьем все предприятия Карелии. Специализация осуществлялась на станкостроительном и ремонтно-механическом заводах, мебельных и швейных предприятиях, однако развитие ее ограничивалось нехваткой средств и оборудования.

Особое внимание руководство совнархоза уделяло осуществлению мер по улучшению кооперирования и межрайонных связей. Существовавшие ранее ведомственные барьеры приводили к нерациональным перевозкам. Так, Петрозаводский ДСК получал фанеру не из Лахденпохского фанерного комбината, а от предприятий западной Украины, что значительно удорожало себестоимость стандартных домов. Некоторые предприятия Беломорска отправляли тракторы для ремонта на Украину, хотя в городе имелась своя ремонтная мастерская и т. п. Ликвидация ведомственных барьеров позволила оперативнее решать задачи механизации производственных процессов, рациональнее использовать сырье и материалы, укрепить горизонтальные связи региональной экономики.

Первые результаты работы в условиях совнархозовской системы были обнадеживающими. За 1957-1961 гг. предприятия Карельского СНХ получили прибыль в сумме 197,8 млн руб. Однако экономический эффект перестройки управления промышленностью оказался кратковременным. Экономические рычаги не заработали — от совнархозов 1920-х гг. новые СНХ унаследовали лишь название. Нарушились сложившиеся хозяйственные связи между регионами, затруднялось проведение единой технической политики в рамках отрасли. Реформа не внесла качественных изменений в условия хозяйствования: сохранялись директивное планирование, централизованное распределение материально-технических ресурсов, административное ценообразование. По мере возрастания распорядительных функций аппарат совнархозов все более обособлялся от местных органов власти, превращаясь в «мини-министерство» на своей территории. Раздробленность управления создала несогласованность, управленческую неразбериху, циркуляры министерств и совнархозов тонули в бесконечной волоките.

С организацией совнархозов существенно сократились ассигнования Госплана РСФСР на культурно-бытовые и социальные нужды. В Карелии замедлилось строительство торговых предприятий, столовых, детских учреждений. К 1961 г. число убыточных предприятий по Карельскому совнархозу составило 33%.

Негативные стороны деятельности совнархозов вынудили руководство страны искать пути их преодоления. В конце 1962 г. по распоряжению правительства СССР произошло укрупнение экономических административных районов: вместо 105 их стало 47, а в РСФСР — вместо 67 — 24. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 декабря 1962 г. был образован совнархоз Северо-Западного экономического района с центром в г. Архангельске, в связи с чем Карельский совнархоз прекратил свою деятельность. Одновременно из ведения СНХ выводятся строительные организации и в укрупненных районах создаются самостоятельные органы для руководства строительством, в центре возрождаются отраслевые комитеты. Таким образом, начался обратный процесс — восстановление ведомственно-отраслевой системы хозяйственного управления внутри территориальной. Однако теперь управление становится громоздким, что, в конечном счете, привело к краху совнархозовской системы и возврату к испытанным формам руководства народным хозяйством.

Пришедшая на смену реформе 1957 г. хозяйственная реформа 1965 г. была обусловлена ростом масштабов производства и значительной исчерпанностью экстенсивных источников увеличения продукции, что вызвало необходимость повышения эффективности производства. Начало хозяйственной реформе положили решения сентябрьского (1965 г.) пленума ЦК КПСС, определившего три ее главных направления: повышение научного уровня государственного планирования и расширение хозяйственной самостоятельности предприятий на основе полного хозрасчета; усиление экономического стимулирования производства с помощью таких средств, как цена, прибыль, премия, кредит; повышение материальной заинтересованности работников в улучшении работы предприятий. Реформа усилила роль прибыли и дала приоритет стоимостным показателям над натуральными. Оценку работы предприятий предполагалось осуществлять по реализованной продукции, уровню рентабельности и выполнению планов по поставкам.

В соответствии с решениями сентябрьского пленума ЦК КПСС были упразднены существовавшие с 1957 г. советы народного хозяйства экономических районов и восстановлены промышленные министерства, построенные по отраслевому принципу. Важнейшие промышленные предприятия КАССР вошли в подчинение ряда министерств СССР и РСФСР. Для управления предприятиями лесной, деревообрабатывающей, рыбной промышленности и промышленности строительных материалов были созданы производственные объединения и управления. Образованные в республике министерства лесного хозяйства, местной, пищевой промышленности, бытового обслуживания населения осуществляли управление отраслями народного хозяйства, имевшими местное значение.

Первым в республике в апреле 1966 г. на новые условия хозяйствования перешел Онежский тракторный завод. Здесь была создана система внутризаводского хозрасчета, разработано более 20 положений о премировании за достижение высоких качественных показателей, стали применяться экономические санкции по взаимным претензиям работников смежных производств. Эти меры способствовали улучшению результатов работы предприятия. В 1966-1969 гг. коллектив ОТЗ обеспечил рост объема производства на 18,7%, а производительности труда — на 16%.

К концу восьмой пятилетки (1970 г.) по новой системе хозяйствования работало 189 предприятий республики (82%), на их долю приходилось 98% объема промышленного производства. За 1966-1969 гг. абсолютная сумма прибыли возросла почти в 3 раза, а количество планово-убыточных предприятий сократилось на 40%, объем производства промышленной продукции увеличился на 17%. Анализ эффективности мероприятий по внедрению новых методов хозяйствования затрудняется неполнотой, несопоставимостью, а зачастую и недостоверностью статистических данных.

Реформа, хотя и дала некоторый эффект, в конечном счете свелась к серии формальных реорганизаций. Она коснулась в основном управленческих этажей хозяйственного механизма. Деятельность предприятий оставалась жестко регламентированной, несмотря на сокращение числа централизованных показателей, спускаемых сверху. Сохранялись планирование по валу, корректировка планов, производство и стимулирование труда продолжали ориентироваться на количественные показатели. Направленность на прибыль при сохранении директивного порядка определения оптовых цен на продукцию толкала предприятия на самый легкий путь — повышение цен вместо снижения себестоимости продукции, затрудняла внедрение технических новшеств, освоение новых видов продукции.

В республике медленно решались вопросы освоения достижений науки и техники, несмотря на определенные шаги в этом направлении. В 1950-1960-е гг. положено начало внедрению поточных и автоматических линий, автоматического и полуавтоматического оборудования, электронно-вычислительных машин и другой счетно-решающей техники. К началу девятой пятилетки (1971 г.) в промышленности Карелии работало 328 механизированных поточных и 12 автоматических линий; 192 участка и цеха, 13 предприятий были комплексно механизированы и автоматизированы. Среди них каскады Кемской, Выгской и Сунской ГЭС, Южно-Карельские электросети, Медвежьегорский щебеночный завод, Питкярантское карьероуправление и др. Во всех отраслях были обновлены станочный парк и оборудование, усовершенствованы технологические процессы.

Большое внимание уделялось электрификации производственных процессов. К началу 1960-х гг. на долю мелких, неэкономичных электростанций в Карелии приходилось примерно 17% вырабатываемой электроэнергии. Карельская энергосистема оставалась дефицитной, а потребление электроэнергии на душу населения изза нерациональной отраслевой структуры было значительно выше, чем в России в целом. Увеличение потребления электроэнергии производилось в основном за счет получения дорогостоящей электроэнергии из Ленинградской и Кольской энергосистем и роста потребления выработки на блок-станциях. В 1960-е гг. началось создание объединенной энергосистемы Севера, включавшей энергосистемы Карелии, Архангельской и Мурманской областей. В широких масштабах велось сооружение высоковольтных линий электропередач, были введены в эксплуатацию Выгостровская, Беломорская, Палокоргская, Путкинская ГЭС. Одновременно проводилась работа по сокращению числа передвижных малоэффективных электростанций и неэкономичных мелких тепловых электростанций. В 1966 г. объединенная энергосистема Северо-Запада была подключена к единой энергосистеме европейской части страны, что обеспечило устойчивое электроснабжение народного хозяйства республики. К 1970 г. к государственным электросетям были подключены все промышленные предприятия, более половины леспромхозов.

Научно-технический прогресс вызвал изменения в количественном и качественном составе рабочего класса республики. Численность промышленно-производственного персонала в Карелии только за 1956-1965 гг. выросла со 103 до 131 тыс. Уже к концу 1950-х гг. в промышленности насчитывалось более 90 важнейших профессий рабочих высокой квалификации. Значительно возросла численность рабочих таких профессий, как электрои газосварщики, механики, наладчики, настройщики, инструментальщики. Вместе с тем в начале 1970 г. 42% всех рабочих в республике выполняли работу вручную, кроме того, свыше 10 тыс. человек были заняты на ручных работах по ремонту машин и механизмов, причем основную массу таких работ выполняли женщины. Оставался высоким удельный вес практиков, занимавших должности руководящих и инженерно-технических работников. В промышленности на этих должностях работало 5920 человек, или 44%, причем подавляющее большинство нигде не училось.

Важное значение в совершенствовании производства и внедрении новой техники имело укрепление содружества предприятий с научными учреждениями страны и республики. В начале 1960-х гг. предприятия Карелии сотрудничали более чем с 30 научно-исследовательскими институтами и вузами. В результате этого содружества внедрялась передовая технология, осваивались новые виды продукции. На ОТЗ была применена полуавтоматическая сварка в среде углекислого газа, разработан метод спектрального анализа жаропрочных сталей, создавались новые конструкции валочно-трелевочных машин и тракторов. С помощью ученых Москвы и Ленинграда разрабатывались пути комплексного использования древесины, было организовано использование отходов деревообработки, дров и древесины лиственных пород в производстве целлюлозы, картона, гидролизного спирта, древесноволокнистых плит.

В решение задач технического прогресса включились массовые объединения трудящихся, работавшие под руководством профсоюзных организаций. В 1953 г. было создано научно-техническое общество в лесной промышленности республики (НИТОЛес). В 1958-1959 гг. возникли отраслевые научно-технические общества (НТО) в энергетической, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности, на водном транспорте и др. В августе 1961 г. состоялась первая межотраслевая конференция НТО республики, которая избрала областной совет НТО. К этому времени в Карелии насчитывалось 152 первичных организации НТО, а их членами состояли более 5 тыс. человек. Только в 1960-1962 гг. в лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей отраслях промышленности с участием членов НТО было разработано свыше 120 мероприятий по повышению производительности труда, улучшению качества и снижению себестоимости продукции. Реализация большинства из них позволила получить экономию в сумме свыше 14 млн руб.

Определенные успехи были достигнуты в развитии рационализаторства и изобретательства, хотя оставались нерешенными многие проблемы и, в первую очередь, оперативного внедрения рацпредложений в производство.

Одной из лучших в Карелии являлась первичная организация ВОИР Сегежского ЦБК, где впервые в стране была разработана и внедрена новая технология получения целлюлозы высокого выхода, давшая только за год свыше 8 млн руб. экономии, новая технология производства спирта, обеспечившая увеличение мощности гидролизного завода на 25% без дополнительных капитальных затрат. За внедрение нового режима гидролиза древесины коллективу гидролизного завода в 1962 г. был вручен диплом I степени ВДНХ СССР. Начальнику гидролизного завода И. Н. Эфросу и слесарю бумажной фабрики М. В. Самкину присвоено звание заслуженных рационализаторов РСФСР.

Проблему ускорения научно-технического прогресса пытались решить и с помощью соревнования. Творческий поиск новаторов в разных отраслях народного хозяйства позволял выявить резервы производства, повысить производительность труда. Звания Героя Социалистического Труда были удостоены мастер Петрозаводской слюдяной фабрики Е. С. Антипова, фрезеровщик ОТЗ П. М. Чехонин, мастер Пряжинского леспромхоза П. С. Гаврилов, бригадир Олонецкого леспромхоза Ф. Ф. Кошкин, электропильщик Надвоицкого леспромхоза Э. М. Ярви, старшая трубочница Сегежского ЦБК Е. Ф. Михкалёва, прессовщик Петрозаводского ДСК И. М. Хуттунен, бригадир Чупинского рыбозавода Д. С. Лангуев, старший сеточник Кондопожского ЦБК В. В. Егоров, бригадир Петрозаводского жилстройтреста К. П. Петушкова, машинист депо Кемь И. Ф. Егоров и др.

Однако сохранилось традиционное направление соревнования — за перевыполнение плановых заданий. Если в годы первых пятилеток перевыполнение планов почти во всех случаях давало экономический эффект, то в 1950-1960-е гг. ситуация существенно изменилась. В условиях возросших масштабов производства требовалась сбалансированность во всех звеньях экономики. Соревнование же материалоемкости и повышении качества выпускаемой продукции.

Все эти общие для союзной экономики недостатки усугублялись нерациональной структурой производства в республике. С утверждением отраслевого принципа управления экономикой все большее распространение получала так называемая «индустриальная модель» развития Севера, ориентированная на крупномасштабную добычу «дешевых» природных ресурсов и не учитывавшая исторических и культурных особенностей развития народов Севера. На Севере, в том числе и в Карелии, с особой остротой проявились последствия экстенсивного индустриального роста: истощение природных богатств, запущенность социальной сферы, нерешенность экологических проблем.

Карелия оставалась сырьевой базой промышленных центров европейской части страны. В середине 1960-х гг. около 75% ее промышленного производства приходилось на долю тяжелой промышленности. Роль КАССР в общесоюзном разделении труда определяли традиционные для республики отрасли лесопромышленного и рыбопромышленного комплексов, предприятия по добыче и обработке местного минерального сырья, машиностроение и металлургия, которые выпускали около 4/5 объема промышленной продукции республики. Доля же местной промышленности в товарообороте в 1970 г. не превышала 0,5%.

Основные направления изменения межотраслевой структуры промышленности в республике наметились в начале седьмой пятилетки и окончательно сформировались в восьмой пятилетке. Они были конкретизированы в постановлении Совета Министров РСФСР «О мерах по дальнейшему развитию хозяйства Карельской АССР» (январь 1968 г.) и в постановлении Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему развитию промышленности, улучшению жилищных и культурно-бытовых условий рабочих и служащих в Карельской АССР» (февраль 1968 г.). Постановления предусматривали более рациональное использование лесных богатств республики, наращивание мощностей целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности, создание новых отраслей хозяйства — горно-рудной и приборостроения, укрепление энергетической базы и т. д.

Перспективы развития народного хозяйства республики тесно увязывались с лучшим использованием недр. В годы восьмой пятилетки развернулись проектно-изыскательные работы на Костомукшском месторождении железных руд, где предполагалось строительство крупного горно-обогатительного комбината. Возросли объемы добычи строительного камня, кварц-полевошпатовых материалов, которые являлись важным сырьем для фарфоровой, стекольной и керамической промышленности РСФСР. В конце 1960-х гг. начались работы по освоению Нигозерского месторождения шунгитовых сланцев для производства шунгизита. Накануне 1971 г. установка по производству шунгизитовых сланцев в Кондопоге дала первый карельский шунгизит. На предприятиях промышленности строительных материалов был освоен выпуск новой продукции — мраморной крошки, технологической извести, щебня, известняковой муки и др. На Петрозаводской слюдяной фабрике в 1964 г. вступил в эксплуатацию первый в стране цех промышленного слюдопласта — ценного электроизоляционного материала. Фабрика освоила выпуск радиодеталей, конденсаторной слюды. В 1967 г. начал давать продукцию первый в Карелии цех по производству каменного литья на Кондопожском пегматитовом заводе, где выпускалась разнообразная продукция из литого камня — плиточные изделия, футеровочный материал, кислотоупорный порошок, трубы и др. В 1968 г. в пос. Чупа была принята в эксплуатацию помольно-обогатительная фабрика — первое в стране предприятие по обогащению пегматита для нужд стекольной и керамической промышленности. Однако ввиду затянувшихся сроков строительства (11 лет) оборудование и технология, предусмотренные проектом, морально устарели, и вплоть до начала 1980-х гг. фабрика не могла достигнуть запланированной мощности.

Почти 1/3 промышленного производства КАССР в начале 1960-х гг. приходилась на долю лесной промышленности. К этому времени отрасль пополнилась новыми, более производительными машинами и механизмами: автомобилями повышенной проходимости, консольными и башенными кранами, автопогрузчиками, окорочными станками и др. На нижних складах ряда леспромхозов были внедрены автоматические и полуавтоматические поточные линии для раскряжевки и разделки хлыстов. Однако из-за слабой технической оснащенности труда на вспомогательных и подготовительных работах техническое перевооружение в лесозаготовительной промышленности носило незавершенный характер.

Определенные шаги предпринимались в области совершенствования технологии и организации лесозаготовительного производства: нашли применение поточный метод на лесозаготовках, механизированные рубки и рубки ухода, крупнопакетная погрузка и выгрузка древесины, трелевка ее с кроной и др. Широкое распространение в Карелии получило движение малых комплексных бригад за выработку 1000 и более кубометров древесины в месяц на каждую бригаду на основе внедрения прогрессивной технологии, бережного использования техники. В 1965 г. бригады-тысячницы вывезли почти 1/3 заготовленной в республике древесины.

Острой проблемой в лесной промышленности оставался низкий уровень лесовосстановительных работ, которые в начале 1960-х гг. проводились лишь примерно на 1/5 части вырубаемой площади и в основном вручную. Осуществленная в 1960 г. реорганизация лесного хозяйства республики путем объединения лесхозов, лесничеств и леспромхозов в единые хозяйства не решила коренных вопросов улучшения ведения лесного хозяйства, в результате во второй половине 1960-х гг. решено было вновь вернуться к прежней системе управления. Хотя объемы лесовосстановительных работ за 1959-1965 гг. увеличились в республике более чем в 4 раза, интенсивная эксплуатация лесов, применение на значительной территории сплошных лесосечных рубок привели к резкому сокращению общих запасов леса: за 1958-1968 гг. они уменьшились на 115 млн кубометров. Среди всех районов Северо-Запада Карелия допустила самый значительный переруб расчетной лесосеки — ежегодно на 25-30%. Несмотря на это, вплоть до середины 1960-х гг. продолжалось наращивание объемов лесозаготовок. С 1953 по 1964 г. вывозка древесины в республике увеличилась почти в 2 раза и достигла максимума 19,9 млн кубометров, что составило более 5% объема вывозки древесины в целом по стране. По размеру лесозаготовок на одного жителя — около 28 кубометров — Карелия вышла на первое место в стране.

В годы восьмой пятилетки в республике был взят курс на сокращение объема вывозки древесины. Решение этой задачи осложнялось тем, что при некотором уменьшении объединением «Кареллеспром» объемов лесозаготовок в 1969 г. против 1965 г. другие лесозаготовители не только не уменьшили рубку леса, но и постепенно расширяли свою деятельность. В результате общий объем лесозаготовок по республике сократился незначительно, и задания по доведению объема лесозаготовок до уровня расчетной лесосеки (14,3 млн кубометров) не были выполнены.

Определенные шаги были предприняты в области интенсификации лесного хозяйства. В соответствии с постановлением Совета Министров РСФСР «Об улучшении ведения лесного хозяйства в Карельской АССР» (1966 г.) осуществлялись мероприятия по комплексному использованию низкосортной древесины и лесосечных отходов. К началу 1971 г. в леспромхозах действовало 40 цехов по производству тары и клепки, изделий производственного назначения; в лесхозах было создано 15 цехов по переработке древесины, полученной от рубок ухода и санитарных рубок. На лесозаводах и в леспромхозах проводилась работа по организации производства технологической щепы. Однако в целом в республике использовалось лишь 16% отходов.

Больше внимания стало уделяться проведению лесохозяйственных работ. Получили распространение специализированные ММС, осуществлявшие мелиоративные работы, лесопосадки и строительство лесохозяйственных дорог, значительно расширились площади лесных питомников, рубок ухода, улучшилось лесосеменное хозяйство.

Курс на сокращение объема лесозаготовок и комплексное использование лесных ресурсов в республике вызвал необходимость наращивания объемов производства в других отраслях, в первую очередь связанных с переработкой древесины. В лесопильной и деревообрабатывающей промышленности осуществлялась специализация предприятий, механизация и автоматизация производства, расширился ассортимент изделий. В целлюлозно-бумажной промышленности в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по ликвидации отставания целлюлозно-бумажной промышленности» (7 апреля 1960 г.) расширялись и реконструировались предприятия, проводилась модернизация оборудования. Более 6 тыс. посланцев комсомола Карелии, других областей и республик страны прибыли на Кондопожский и Сегежский целлюлозно-бумажные комбинаты, объявленные всесоюзными ударными комсомольскими стройками. В первой половине 1960-х гг. на Кондопожском ЦБК были введены в действие спиртзавод, целлюлозный завод, дрожжевой и очистной цехи, пущены в эксплуатацию четыре новых бумагоделательных машины, на седьмой буммашине достигнута самая высокая скорость в стране — 700 м в минуту. На Сегежском ЦБК вступили в строй содорегенерационный цех, комплекс по производству 120 тыс. т целлюлозы, новый цех по производству бумажной тары с полуавтоматическими поточными линиями и другие объекты. В результате реконструкции и расширения Кондопожский и Сегежский ЦБК стали одними из крупнейших предприятий отрасли.

Значительная работа по наращиванию производственных мощностей, внедрению прогрессивных технологических процессов была проведена и на других целлюлозно-бумажных предприятиях республики — Суоярвской картонной фабрике, Ляскельском ЦБК, целлюлозном заводе «Питкяранта». К концу 1960-х гг. на предприятиях целлюлозно-бумажной промышленности вырабатывалась почти 1/5 часть промышленной продукции республики. Однако нерешенными оставались вопросы своевременного освоения мощностей, из-за отсутствия комплексной системы очистки промышленных стоков обострились экологические проблемы.

Быстрыми темпами развивались машиностроение и металлургия, которые заняли одно из ведущих мест в структуре промышленного производства КАССР. В 1970 г. на долю этих отраслей приходилось около 14% валовой промышленной продукции. В 1950-1960-е гг. вступили в строй новые предприятия — Надвоицкий алюминиевый завод, Петрозаводский завод тяжелого бумагоделательного машиностроения, филиал Ленинградского завода «Светлана» (впоследствии — завод «Онего»). Петрозаводский станкостроительный завод (бывший «Металлист»), организованный на базе артели «Кустпромметалл», стал единственным в стране производителем окорочных станков.

Главным центром машиностроения и металлургии являлся г. Петрозаводск, где выпускалось около 92% продукции этой отрасли. На Онежском тракторном заводе в годы восьмой пятилетки было освоено производство трелевочного трактора ТДТ-55 и на его базе создана система машин, позволяющих комплексно механизировать лесосечные, лесохозяйственные и лесосплавные работы: тракторы ЛХТ-55 и ТБ-1, плавающий трактор ТП-90. За успехи в производстве новой лесозаготовительной техники ОТЗ был награжден орденом Октябрьской Революции.

Коллектив завода «Тяжбуммаш» в содружестве с Ленинградским институтом «ЦНИИбуммаш» и его филиалом в г. Петрозаводске разработал и создал ряд образцов новых машин, оборудования и аппаратов. Здесь впервые в стране было освоено производство дефибреров для получения древесной массы, обезвоживающих машин, агрегатов для выработки многослойного гофрированного картона, дисковых мельниц, корообдирочных барабанов, продольно-резательных станков, суперкаландров и другого оборудования. 1969 г. стал годом первого изготовления на заводе комплектной линии для производства технологической щепы из отходов лесозаготовок. В июле 1970 г. на базе завода «Тяжбуммаш» и научно-исследовательского института целлюлозного машиностроения было создано научно-производственное объединение «Целлюлозмаш» (впоследствии «Петрозаводскмаш») — первое объединение такого типа в нашей республике. Создание производственных и научно-производственных объединений позволило развивать специализацию и кооперирование производства, устранить многоступенчатость в структуре управления.

Возросшие объемы капитального строительства потребовали укрепления строительных организаций республики. В 1959 г. на базе Карельского и Петрозаводского строительно-монтажных управлений создается Петрозаводский промышленно-строительный трест, объединяющий свыше двухсот промышленных, жилищных и сельскохозяйственных строительных объектов. В начале 1960-х гг. приступили к практической деятельности межобластной трест «Главсевзапстрой» и Петрозаводский жилстройтрест. В развитие строительной базы Карелии только в 1963-1965 гг. было вложено более 15 млн руб. На стройках возросло число экскаваторов, башенных кранов, бульдозеров, внедрялись индустриальные методы строительства, применялись панели перекрытий, свайные фундаменты, армоцементные конструкции, совмещенные кровли жилых домов. В целях улучшения организации строительного производства в южной промзоне г. Петрозаводска в конце 1960-х гг. положено начало созданию объединенной производственной базы стройиндустрии «Главсевзапстроя», в которую входил комплекс предприятий строительной индустрии и строительных материалов. Это позволило существенно усилить материально-техническую базу строительства, увеличить выпуск сборных железобетонных и бетонных конструкций, панельных домов, прокатных перегородок и др. Для производства механизированных работ в республике был создан трест «Строймеханизация». Широкое распространение получило крупнопанельное строительство. В Петрозаводске и Кондопоге было освоено строительство домов повышенной этажности. Большую помощь стройкам оказывали студенческие строительные отряды. В 1970 г. на стройках Карелии работало 2,5 тыс. студентов.

Однако не удалось преодолеть отставания в капитальном строительстве, устранить недостатки в его планировании и организации. Распыление ресурсов и оборудования, большое количество одновременно сооружаемых объектов затрудняли типизацию и унификацию в строительстве.

Значительное внимание уделялось совершенствованию транспортных путей. В 1964 г. с вводом в эксплуатацию последнего участка Муезерка-Юшкозеро было завершено строительство Западно-Карельской железной дороги. На Октябрьской железнодорожной магистрали все участки были переведены на тепловозную тягу с реконструкцией локомотивного хозяйства, внедрялись автоматизация процессов управления движением поездов, прогрессивные способы обслуживания локомотивов.

Возросло расстояние перевозки грузов автомобильным транспортом. В районах республики вводились в эксплуатацию шоссейные дороги с твердым покрытием, реконструировались действующие магистрали. В 1961 г. на улицах г. Петрозаводска появился новый вид общественного транспорта — троллейбус. Важное значение имело строительство автомагистрали Ленинград-Мурманск, связывающей республику с крупнейшим экономическим центром Северо-Запада СССР.

Речной флот Карелии пополнился новыми современными пассажирскими и крупнотоннажными грузовыми судами, неэкономичный паровой флот был заменен дизельным. В 1961 г. на Онежском озере появились пассажирский теплоход «Ракета» на подводных крыльях, трехпалубный теплоход «К. Э. Циолковский», который совершал туристские рейсы по маршруту Петрозаводск-Кижи-Ленинград, а с 1965 г. — Петрозаводск-Астрахань. В 1963 г. в Петрозаводске открылось речное училище, которое готовило специалистов для Беломорско-Онежского пароходства. Карельские речники первыми в стране начали осваивать смешанное (река-море) плавание и бесперевалочные перевозки грузов за границу. Новые линии перевозок по Белому, Балтийскому, Каспийскому, Азовскому и Черному морям открыл вступивший в эксплуатацию после коренной реконструкции в 1964 г. Волго-Балтийский водный путь имени В. И. Ленина. Он позволил включить водные пути Карелии в единую глубоководную систему европейской части СССР. Освоение новых линий и экспериментальных перевозок обеспечило только в 1959-1965 гг. рост грузооборота Беломорско-Онежского пароходства почти в 2 раза.

Расширилась сеть воздушных линий. Зимой 1963 г. в республике действовало около 30 воздушных трасс. В 1965 г., когда на авиалиниях Аэрофлота были внедрены многоместные газотурбинные самолеты, Петрозаводск получил прямое воздушное сообщение с Москвой и Ленинградом, а через год — с Архангельском. Вступили в строй аэропорты и посадочные площадки в Пудоже, Калевале, Сортавале, Сегеже, новый аэровокзал в Петрозаводске.

Ввод в действие радиорелейных линий Ленинград-Петрозаводск-Мурманск и Петрозаводск-Сортавала дал возможность населению республики смотреть всеосновные передачи центрального и республиканского телевидения. Вступили в строй новый радиоцентр в Петрозаводске, автоматические телефонные станции в Сортавале, Питкяранте и Лоухах, ряд телефонных станций в сельской местности. Увеличилось количество прямых телефонных каналов на Москву и другие города. Полностью была автоматизирована телеграфная связь.

Важным итогом промышленного развития Карелии к концу 1960-х гг. явилось улучшение структуры промышленного производства за счет быстрого развития ведущих отраслей со сложной технологией, имевших общесоюзное значение (целлюлозно-бумажная, тракторостроение, энергетика, судостроение, алюминиевая). В то же время сохранялась традиционная ориентация республики на преимущественное развитие лесопромышленного комплекса и вплоть до середины 1960-х гг. продолжалось наращивание объемов лесозаготовок.

Высокие темпы экономического роста, достигнутые к середине 1950-х гг., в дальнейшем начали снижаться. Если в 1951-1955 гг. среднегодовой темп прироста валовой промышленной продукции в республике составил 16,1%, то в 1956-1960 гг. — 9,3%, в 1961-1965 гг. — 5,9%, а в 1966-1970 гг. — 4,7%. Причем в Карелии темпы роста промышленного производства и производительности труда в 1960-е гг. были заметно ниже, чем по Северо-Западному экономическому району и в целом по РСФСР. В значительной степени на снижение темпов роста производства повлияло сокращение объемов лесозаготовок, большая текучесть рабочих кадров, ограниченность топливно-энергетических ресурсов. Не были использованы и имевшиеся внутренние резервы: медленно осваивались производственные мощности, внедрялись технические новшества, рациональная организация труда и т. д. Поиски более эффективных форм управления народным хозяйством не дали заметных результатов.

Сложные задачи стояли перед сельским хозяйством Карелии, находившимся после окончания войны в удручающем состоянии. Правительство оказало большую помощь колхозам и совхозам республики. Только в начале послевоенной пятилетки колхозам было выделено около 4 тыс. лошадей, 5 тыс. голов крупного рогатого скота, более 2 тыс. т семенной ссуды и долгосрочная денежная ссуда в сумме 10 млн руб. В сельское хозяйство направлялись тракторы, машины, сельскохозяйственный инвентарь. Реэвакуированному населению республики в 1945 — начале 1947 гг. было выплачено единовременных пособий на общую сумму 50 млн руб.

Несмотря на огромный ущерб, причиненный сельскому хозяйству республики, Законом о пятилетием плане восстановления и развития народного хозяйства КФССР на 1946-1950 гг. были поставлены напряженные задачи: восстановить довоенные размеры посевных площадей и поголовье скота, повысить урожайность сельскохозяйственных культур и продуктивность скота и на этой основе не только достичь довоенного объема производства сельскохозяйственной продукции, но и превысить его на 70% и т. д. Между тем объем централизованных капитальных работ по сельскому хозяйству по линии республиканских министерств земледелия и животноводства определялся лишь в сумме 17 млн руб., в то время как по промышленности (республиканской и местной) — в объеме 242 млн руб. Таким образом, государственная политика в отношении крестьянства после Великой Отечественной войны не претерпела существенных изменений по сравнению с эпохой социалистической реконструкции, и деревня по-прежнему рассматривалась в основном как источник материальных и трудовых ресурсов для сверхиндустриализации.

Повсеместно началось восстановление колхозов и совхозов. В освобожденных от оккупации районах их создавали заново. Уже в начале 1946 г. в республике действовало 867 колхозов из 1142 существовавших до войны (или 76%), были восстановлены 24 из 32 МТС, создано 18 совхозов против 14, имевшихся до войны. Большинство колхозов республики восстанавливались при наличии 5-7 хозяйств, рассчитывая в последующем пополниться за счет возвращавшегося из эвакуации населения, чего в действительности не произошло. Между тем за восстановленными колхозами закреплялись все числившиеся за ними до войны земельные угодья и устанавливались соответственные планы, с которыми хозяйства справиться не могли.

Кадровая проблема оказалась одной из самых острых в сельском хозяйстве республики в послевоенные годы. К 1945 г., по сравнению с 1940 г., численность трудоспособного населения в колхозах сократилась с 60 до 28,4 тыс. человек, при этом численность женщин на селе превышала численность мужчин в 5 раз. Для обеспечения сельского хозяйства рабочими кадрами проводилась работа по переселению в республику жителей других областей страны. Однако, как и в промышленности, она не дала ожидаемых результатов. В силу экономической слабости карельских колхозов, бытовой неустроенности, ограниченных возможностей для ведения приусадебного хозяйства многие переселенцы выезжали на прежнее место жительства или переходили на работу в лесную промышленность. В 1949-1953 гг. в колхозах закрепилось только 3,5 тыс. человек в трудоспособном возрасте, то есть немногим более 1/3 переселившихся. Между тем в 1950-1953 гг. на эти цели было израсходовано около 10 млн руб.

Требовала своего решения и проблема обеспечения хозяйств квалифицированными рабочими и специалистами. К началу 1950-х гг. в сельском хозяйстве работало свыше 1 тыс. специалистов, в том числе 300 человек с высшим образованием, однако 36% специалистов не имели высшего и среднего специального образования и являлись практиками.

Трудоемким делом оказалось восстановление материально-технической базы сельского хозяйства. Несмотря на усилившийся приток техники, (за 1946-1950 гг. республика получила 343 новых трактора, 300 грузовых автомашин, 20 комбайнов и другие машины), подавляющее большинство работ производилось ручным способом. Осуществление механизации производственных процессов усложнялось каменистостью и разбросанностью земельных участков, густой сетью открытых мелиоративных канав, отсутствием необходимой, приспособленной к работе в условиях севера, техники. Вместо навесных плугов в республику поступали тяжелые прицепные орудия и крупногабаритные агрегаты, которые практически невозможно было применять. Не хватало простейших механизмов для обработки почвы, тракторов. В Кестеньгском районе, например, в 1950 г. на один колхоз приходилось 1,5 сельскохозяйственные машины. Лишь 4% колхозов республики использовали электроэнергию в сельскохозяйственном производстве. Одной из важнейших особенностей восстановительного периода в карельской деревне явилось сохранение многоотраслевой структуры сельскохозяйственного производства как в масштабах республики, так и внутри одного хозяйства. Кроме зерновых и картофеля, колхозы выращивали капусту, морковь, лук, занимались разведением крупного рогатого скота, свиней, овец, лошадей и т. д.

В республике развернулась работа по восстановлению и переустройству запущенных во время войны угодий, введению в оборот новых земель. Однако, хотя за 1945-1950 гг. посевная площадь в республике выросла на 13,2 тыс. га, она составляла к довоенному уровню лишь 2/3. Увеличение посевных площадей происходило в основном за счет совхозов, половина которых (9 из 18) находилась в трех пограничных районах — Куркиёкском, Сортавальском и Суоярвском. Восстановление земледелия происходило неравномерно и по районам республики. В 1950 г. в Калевальском районе посевные площади были меньше, чем в 1940 г., в 1,8 раза, в Лоухском районе — в 2,6 раза, в Ругозерском — в 2,1 раза.

В послевоенные годы произошли некоторые изменения в структуре посевных площадей колхозов, где вплоть до 1955 г. посевы зерновых культур превышали посевы кормовых. Несмотря на неблагоприятные климатические условия для ведения сельского хозяйства, в республике не проводилась работа по разведению морозоустойчивых сортов культур. В 1950 г. сортовые посевы зерновых в республике составили 61%, а картофеля — лишь 14% к общей площади посева этих культур. К этому добавлялось повсеместное нарушение агротехники, недооценка внесения удобрений и известкования почв, запущенность семеноводства. В результате низкой оставалась урожайность основных сельскохозяйственных культур. К 1953 г. по сравнению с 1940 г. урожайность зерновых во всех категориях хозяйств понизилась на 3,7 ц/га, картофеля — на 16 ц/га. Несколько лучше обстояло дело в области овощеводства, где урожайность выросла на 36 ц/га, а также выращивания многолетних трав и кормовых корнеплодов.

В послевоенные годы возобновились попытки развернуть в республике садоводческую работу. За 1945-1952 гг. количество плодовых деревьев в Карелии увеличилось почти в два раза, расширились площади под кустами смородины и крыжовника, ягодниками малины и земляники. Однако в целом только индивидуальные хозяйства занимались плодово-ягодными насаждениями, преимущественно в Куркиёкском, Питкярантском, Сортавальском районах и г. Петрозаводске, и их количество не доходило до 4 тыс.

Первостепенное внимание в послевоенные годы уделялось восстановлению и развитию животноводства. С первых дней после окончания войны в республику стал завозиться трофейный племенной скот, а также скот, эвакуированный в годы войны в Архангельскую, Вологодскую и Ленинградскую области. Однако из-за отсутствия необходимых помещений для содержания скота, недостатка рабочих рук и нехватки кормов осенью 1946 г. в колхозах Петровского района пало 44% трофейного племенного крупного рогатого скота и 52% лошадей, в колхозах Кондопожского района — 36% крупного рогатого скота и 40% лошадей, в Пряжинском районе — 49% лошадей. В ряде колхозов было полностью ликвидировано поголовье свиней.

Восстановление колхозных товарных ферм попытались осуществить также за счет скота, находившегося в личном пользовании колхозников. Постановлением Совета Министров КФССР от 19 сентября 1945 г. предписывалось сохранить в личном пользовании колхозников по одной корове с приплодом 1944 года, а остальной крупный рогатый скот обобществить для восстановления поголовья скота в колхозах.

В этой акции явственно просматривались отголоски принудительной коллективизации 1930-х гг. Однако поскольку к началу 1946 г. в республике 54,8% колхозных дворов не имели коров, одну корову имели 44,8%, а 2 коровы — только 0,4% дворов, то возможности для использования испытанных методов 1920-1930-х гг. оказались весьма ограниченными. Результатом этого явилась переориентация местных властей на всемерное содействие развитию индивидуального животноводства и птицеводства среди рабочих, служащих, колхозников. В городах и рабочих поселках создавались животноводческие товарищества рабочих и служащих, которым оказывалось содействие в приобретении скота, заготовке кормов. Для покупки скота колхозникам предоставлялся кредит сельскохозяйственного банка в сумме до 600 руб. на хозяйство сроком на 3 года. Колхозы получили право покупать скот для бескоровных членов артелей сверх плана покупки скота для животноводческих ферм (в этом случае колхозники должны были вернуть долг колхозам в течение 2-3 лет), а также выдавать на трудодни колхозникам или продавать им из сверхпланового поголовья скота часть молодняка.

Принятые меры позволили к 1950 г. значительно увеличить число дворов, имевших одну корову (до 57%). Число колхозных дворов, не имевших никакого скота, сократилось в 1949 г., по сравнению с 1945 г., с 39 до 18%. Поголовье крупного рогатого скота в колхозах и совхозах, по официальным данным, в 1950 г. превысило довоенный уровень, а поголовье овец увеличилось в 1,7 раза.

В послевоенные годы возникли новые, нетрадиционные для Карелии направления производства с высоким уровнем специализации — птицеводство, звероводство и производство овощей в закрытом грунте. Звероводство пришлось создавать практически заново, так как все звероводческие фермы в годы войны были уничтожены. Организованные в 1946-1947 гг. три звероводческих совхоза специализировались на разведении кроликов. С 1949 г. звероводство специализировалось на разведении песцов и норок.

Таким образом, в восстановлении животноводства наметились определенные результаты, однако не успели они закрепиться, как руководством страны была выдвинута сверхпрограмма, рассчитанная на 3 года (1949-1951) и призванная резко поднять поголовье скота и производство мясо-молочных продуктов. Нереальная программа в целом по стране была провалена. Колхозы республики, несмотря на большую помощь правительства СССР, тоже не выполнили ее ни по одному показателю. В 1951 г. удой молока на фуражную корову составил 828 л против 2 тыс. по плану, причем по сравнению с 1949 г. он даже снизился. Правда, за 1949-1951 гг. поголовье крупного рогатого скота в колхозах увеличилось в 1,6 раза, овец — в 2,1 раза, свиней — в 2,4 раза, птицы — в 4,5 раз, но производство кормов осталось на уровне 1948 г. В результате в 1952 г. в условиях бескормицы и недостатка приспособленных помещений начался падеж и массовый забой скота: только в колхозах было потеряно 14,4% крупного рогатого скота, 14% свиней, 28,4% овец. Колхозы республики понесли большие убытки, так как вынуждены были сдавать государству последний скот.

Неразумное планирование и сверхцентрализация управления сельскохозяйственным производством вплоть до определения посевных площадей тех или иных культур и количества скота в хозяйствах, наносили удар по экономике колхозов, и без того влачивших жалкое существование. Экономическое развитие колхозов было поставлено в жесткие рамки натурального продуктообмена, носившего налоговый характер. У колхозов изымалась подавляющая доля продукции через различные каналы: обязательные заготовки, натуральные платежи МТС, сельскохозяйственный налог и др.

Задавленные непосильными налогами колхозы искали выход из положения, самочинно перечисляя часть закрепленных за ними земель в угодья, с которых не начислялись обязательные поставки, предоставляли отдельным колхозникам льготы, освобождая их от обязательных поставок продукции. Подобные нарушения действующих законов жестко пресекались властью. В 1947 г. в МТС были восстановлены политотделы, одной из функций которых был контроль за сдачей колхозниками продукции государству. Колхозам, колхозникам и единоличным крестьянским хозяйствам запрещалась продажа и обмен зерна, муки, крупы, печеного хлеба до выполнения ими плана сдачи продукции государству в полном объеме. В случае невыполнения директив партии и правительства, председателям колхозов грозили снятие с должности и перспектива оказаться на скамье подсудимых. Только в 1946 г. и за 7 месяцев 1947 г. народными судами было осуждено 56 председателей колхозов.

Используя бесправное положение колхозов, Министерство сельского хозяйства, Министерство финансов республики, МТС, конторы государственных и сельскохозяйственных банков, заготовительные организации встали на путь массового предъявления исков к колхозам через суд для взыскания с них просроченных налогов и прочих платежей. В 1951 г. в Олонецком, Пудожском, Куркиёкском, Заонежском и других районах все без исключения колхозы, а отдельные из них по 10 и более раз, были подвергнуты судебным санкциям по искам различных организаций. В то же время органы прокуратуры и суда допускали медлительность при рассмотрении дел, связанных с возмещением убытков, причиненных колхозам различными организациями, задолженность которых росла из года в год.

На протяжении всех послевоенных лет государство продолжало через ценовую политику осуществлять неэквивалентный товарообмен между городом и деревней. Закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию не менялись с 1928 г., тогда как на промышленную продукцию выросли за это время в 20 раз. В результате полученные колхозниками средства покрывали лишь незначительную часть издержек производства, а доходы крестьян от общественного хозяйства вплоть до середины 1950-х гг. были ниже прожиточного минимума. В конце 1940-х — начале 1950-х гг. выдача на трудодень по колхозам республики составляла в денежном выражении от 35 до 85 коп., зерном — от 0,5 до 1,2 кг. Другие продукты, как правило, не выдавались.

Выручало крестьян приусадебное хозяйство, которое позволяло кое-как сводить концы с концами. Но вскоре и его стали ограничивать. В целом средние размеры приусадебных участков в КФССР оставались около нижнего уровня, установленного Примерным уставом сельхозартели. В 1951 г. они составляли 0,18 га, в то время как в соседних с республикой Архангельской и Вологодской областях — 0,28 га. Тем не менее в 1950 г. на приусадебные хозяйства приходилось 70% производства картофеля, 36% овощей, 54% мяса и сала всех видов в убойном весе, 66% молока.

Налоги и поборы с приусадебных хозяйств колхозников в начале 1950-х гг. равнялись примерно 1/5 части всех денежных расходов крестьянского двора. Продукция же крестьянских приусадебных хозяйств сдавалась государству по чисто символическим ценам. В 1950 г. молоко сдавалось по цене 25 коп. за литр при государственной розничной цене 2 руб. 70 коп., мясо — по цене 14 коп. за килограмм при государственной цене 11 руб. 40 коп.

Государственная политика в области сельского хозяйства вызывала сопротивление крестьян, которое выражалось в уклонении от работ, бегстве в город и т. д. Отсутствие материальной заинтересованности крестьян в развитии производства пытались подменить административным нажимом. В послевоенные годы происходило ужесточение личной ответственности крестьян за нежелание трудиться в колхозах. Постановлением правительства СССР от 31 мая 1947 г. был подтвержден принудительный характер труда в колхозах, введенный в 1930-е гг. Не выработавшие обязательного минимума трудодней колхозники привлекались к судебной ответственности. Такой порядок сохранялся вплоть до 1954 г. Дискриминация колхозников проявлялась также в существовании жесткого паспортного режима, в прикреплении крестьян к земле и лишении права на государственное пенсионное обеспечение, на оплату по временной нетрудоспособности и т. д.

Тяжелым бременем на карельские колхозы ложилась обязанность поставлять рабочую силу на лесозаготовки в порядке трудовой повинности. План по заготовке леса на одного колхозника в КФССР в лесозаготовительный сезон 1947/48 г. превышал в 3-4 раза нагрузку на одного колхозника в соседних с Карелией областях (Вологодской, Кировской, Ленинградской). Постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. райисполкомам, сельсоветам и правлениям колхозов запрещалось препятствовать переходу колхозников на постоянную работу в лесозаготовительные организации. Это постановление, по существу, закрепило факт превращения колхозников в источник рабочих кадров для лесной промышленности. Только с 1947 по 1952 г. на работу в лесную промышленность перешло более 10 тыс. трудоспособных колхозников. В ряде колхозов потери кадров составили 50-60%. В результате численность трудоспособного населения в колхозах к концу послевоенной пятилетки была меньше, чем до войны. В целом же за 15 послевоенных лет численность сельского населения республики сократилась более чем на 60 тыс., или на 24%. Следствием такого положения явилось привлечение во все возрастающих размерах рабочих, служащих, учащихся для оказания помощи сельскому хозяйству. В начале 1950-х гг. ежегодно в сельском хозяйстве работало не менее 10-12 тыс. человек по 3-4 месяца.

Попытки государства укрепить слабые колхозы путем предоставления им определенных льгот не дали желаемых результатов. С колхозов республики регулярно списывались недоимки по подоходному налогу, по сдаче государству сельхозпродуктов, денежная задолженность за работу МТС, колхозам предоставлялись льготные условия по обязательным поставкам и т. д. Только с 1948 по 1953 г. с колхозов КФССР была списана задолженность в сумме почти 20 млн руб. Не увенчались успехом и попытки привлечь к оказанию помощи сельскому хозяйству промышленные предприятия, так как в большинстве случаев шефская помощь распылялась на выполнение мелких нужд колхозов и МТС.

В начале 1950-х гг. в сельском хозяйстве республики были предприняты две крупные кампании, которые проводились одновременно и преследовали цель улучшить положение в аграрном секторе экономики. Первая из них касалась пограничных районов КФССР, присоединенных к республике по мирному договору с Финляндией в 1940 г. Здесь находилось более половины всей пахотной площади Карелии. В послевоенные годы в Куркиёкском, Сортавальском, Питкярантском и Суоярвском районах путем переселения из других регионов страны было создано 66 колхозов, хозяйство которых базировалось на существовавших здесь ранее хуторах. Перед местными органами власти стояла задача — в течение 2-3 лет завершить работу по переселению хуторов в новые хозяйственные центры. Однако ввиду экономической слабости колхозов и неспособности самих переселенцев оплатить 50% расходов по переносу домов и построек на новое место жительства идея сселения хуторов потерпела полный крах. К началу 1952 г. на новые места было перевезено и построено только 133 дома, из них заселено 30, вместо 770 домов по плану. Помимо необоснованных денежных затрат государства кампания привела к потере части трудового потенциала этих районов.

Противоречивое влияние на развитие сельского хозяйства оказало осуществление в 1950-е гг. курса на укрупнение хозяйств и ликвидацию мелких колхозов. Теоретическим его обоснованием служило представление о преимуществах крупного производства перед мелким. В то же время была сделана попытка решить не только производственные, но и социальные проблемы деревни, которые казались легче выполнимыми в крупных поселках. Укрупнение мелких хозяйств в республике осуществлялось высокими темпами, сходными с темпами коллективизации конца 1920-х-1930-х гг. Только за 2,5 месяца (июль-сентябрь) 1950 г. из 350 мелких хозяйств было создано 125 укрупненных. В отдельных районах после укрупнения число колхозов сократилось почти наполовину (Шелтозерский, Пряжинский, Пудожский). В целом с 1950 г. по 1953 г. число колхозов в республике сократилось в 2,4 раза (с 902 до 373). Укрупнение хозяйств продолжалось и в последующие годы, хотя и меньшими темпами.

В некоторых колхозах после укрупнения возросли денежные доходы (в колхозе «Пламя» Олонецкого района, например, они увеличились на 36%), был сокращен административно-управленческий персонал, несколько расширились возможности использования техники. Однако в целом достичь ожидаемых результатов не удалось. В результате укрупнения не произошло концентрации производства, единой организации земельной территории, скот размещался мелкими группами в нескольких населенных пунктах, не хватало кадров специалистов. Как показала последующая практика, при проведении этой акции не всегда учитывались особенности мелкоконтурного земледелия, разбросанность населенных пунктов, из-за чего многие укрупненные хозяйства оказались трудноуправляемыми, и их вскоре пришлось вновь разукрупнить. К тому же эксперименты начала 1950-х гг. привели к ущемлению социальных интересов жителей небольших селений, а в последующем — к запустению деревень.

К середине 1950-х гг. и без того сложное положение в сельском хозяйстве республики резко ухудшилось, что, в первую очередь, было связано с ростом налогов, ограничениями в отношении приусадебного хозяйства колхозников, рабочих и служащих. Понизились все основные показатели развития сельскохозяйственного производства. Денежная задолженность колхозов республики государству к середине 1954 г. в два раза превышала их годовой доход и составила более 40 млн руб. Отдельные сельхозартели настолько сократили свое хозяйство, что по существу только носили название колхоза. Так, колхоз «Красная гора» Кондопожского района насчитывал всего 13 дворов, 8 трудоспособных колхозников, 15 голов крупного рогатого скота. В 1953 г. колхоз получил денежный доход в сумме 4 тыс. руб., а задолженность его государству составила 50,6 тыс. руб. Немногим лучше обстояло дело в совхозах, хотя их производственные показатели были выше, чем в колхозах.

В целом удельный вес республики в общесоюзном производстве был ничтожным: в 1954 г. он составил 0,1%. В Карелию во все возрастающих размерах ввозилась сельскохозяйственная продукция из других регионов страны. Резкое падение темпов развития сельского хозяйства к середине 1950-х гг. было характерно и в целом для страны. С начала 1953 г. предпринимались поиски выхода из тяжелой ситуации. Правда, они велись в русле частичных реорганизаций и небольших уступок крестьянству (предоставление колхозникам права беспрепятственной продажи излишков картофеля и овощей после выполнения месячных планов сдачи продукции государству независимо от выполнения плана в целом по району, запрещение выдачи колхозам дополнительных обязательств по сдаче зерна и т. д.).

Попытку сделать более решительные шаги в этом направлении предприняли сентябрьский (1953 г.) и мартовский (1965 г.) пленумы ЦК КПСС. В аграрную политику были внесены качественно новые элементы: взят курс на повышение уровня эквивалентности обмена между городом и деревней, усиление материальной заинтересованности тружеников села в развитии общественного производства.

Прежде всего была осуществлена коренная реформа сельскохозяйственного налога, который раньше исчислялся от общей суммы доходов с крестьянского хозяйства по отдельным видам продукции, независимо от размеров хозяйства, в результате чего наиболее продуктивные хозяйства оказывались в самом невыгодном положении. Новый принцип налогообложения предусматривал твердые денежные ставки, определяемые в соответствии с размером приусадебного участка. Сумма налога с сельского населения уменьшилась более чем в два раза, а все долги по прежним выплатам были списаны.

Снизились нормы обязательных поставок сельхозпродукции колхозами и колхозниками, были повышены заготовительные и закупочные цены, что дало возможность получения прибыли колхозами и совхозами. Позднее, в 1958 г., обязательные поставки сельхозпродукции были полностью отменены и заменены государственными закупками по повышенным ценам, а во второй половине 1960-х гг. для каждого совхоза стали устанавливаться твердые планы закупок сельхозпродукции.

Важные изменения коснулись принципа оплаты труда в колхозах. В марте 1956 г. было введено ежемесячное авансирование колхозников и форма денежной оплаты по дифференцированным расценкам труда. С одной стороны, эта мера существенно улучшила материальное положение членов сельхозартелей, с другой, введение гарантированной оплаты труда колхозников способствовало все большему превращению их в наемных рабочих.

После сентябрьского пленума ЦК 1953 г. были расширены права колхозов в организации своей внутренней жизни. Колхозы могли сами определять размеры посевных площадей по культурам и поголовья скота по видам, размеры приусадебных участков, количество скота в личной собственности, устанавливать минимум трудодней, распределять доходы, принимать в артель и исключать из нее. Однако в правовом положении колхозников не произошло существенных изменений: вплоть до 1965 г. они не имели государственных пенсий и до 1974 г. — паспортов.

В 1950-1960-е гг. государство увеличило финансовые ассигнования на развитие сельского хозяйства, предоставило колхозам кредиты. Повысилась техническая оснащенность хозяйств. Широкое применение получили навесные плуги, навесные тракторные культиваторы, удобные для использования в условиях севера, самоходные комбайны, машины для приготовления кормов, стогометатели и др. Использование новых видов оборудования позволило в более широких масштабах механизировать сельскохозяйственные работы и в основном завершить техническую реконструкцию отрасли. К началу 1970-х гг. все совхозы республики были электрифицированы. В животноводстве внедрялась комплексная механизация трудоемких процессов. Были комплексно механизированы фермы в совхозах им. Зайцева, «Ведлозерский», «Куркиёки», «Мегрегский», «Эссойльский», «Олонецкий». На Петрозаводской птицефабрике вступил в строй птичник на 18 тыс. голов с полной механизацией трудоемких процессов. К концу 1960-х гг. уровень механизации подачи воды на фермах крупного рогатого скота достиг 94%, 98% коров переведено на машинное доение, в то же время комплексно механизированы были лишь 5% ферм крупного рогатого скота.

Укрепились связи сельского хозяйства с научными учреждениями республики. Широкое применение на практике нашли способы механизированной подготовки биологически активных торфяных удобрений, предложения по селекции сельскохозяйственных растений и внедрению новых высокопродуктивных сортов многолетних трав и др., разработанные сотрудниками Института биологии Карельского филиала АН СССР.

Много внимания уделялось решению проблемы кадрового обеспечения отрасли. После сентябрьского (1953 г.) пленума партии на работу в МТС и колхозы было направлено 574 специалиста, по путевкам комсомола прибыло 2543 человека. В 229 колхозах из 442 были заменены председатели, а в 12 совхозах — директора. В 1955 г. в стране была предпринята крупномасштабная акция, согласно которой в село направлялось не менее 30 тыс. человек из числа партийных, советских и хозяйственных кадров, инженеров, рабочих и служащих. По своим масштабам и методам осуществления эта кампания напоминала призыв «двадцатипятитысячников» в сельское хозяйство в начале 1930-х гг. ЦК Компартии республики направил на должности председателей колхозов 48 человек. В большинстве своем они не знали глубоко специфики сельскохозяйственного производства, деревенского образа жизни и хотя некоторые из них немало сделали для укрепления колхозов в целом этот опыт оказался неудачным.

Улучшилась система повышения квалификации специалистов и руководителей среднего звена всех профилей. Они стали проходить переподготовку через каждые 5 лет. С 1966 г. начала работу Карельская школа повышения квалификации сельскохозяйственных кадров при Сортавальском совхозе-техникуме. За счет выпускников Петрозаводского государственного университета укрепился состав главных агрономов и зоотехников совхозов. В 1970 г. на предприятиях и в организациях сельского хозяйства работал 1891 специалист с высшим и средним специальным образованием — почти в два раза больше, чем в 1959 г. Серьезной проблемой оставалась высокая текучесть кадров специалистов.

Подготовка кадров массовых профессий по 8 специальностям осуществлялась тремя сельскими ПТУ. Только за 1966-1970 гг. они выпустили 3 тыс. рабочих. Несколько возросло в совхозах число трактористов-машинистов I и II классов, которые составили в 1969 г. 40% их численности. Эта цифра была значительно выше, чем в других областях и автономных республиках европейского Севера.

Экономические и организационные меры, предпринятые в 1950-1960-е гг. в области сельского хозяйства, дали определенный импульс его развитию. В 1953-1958 гг. валовая продукция сельского хозяйства возросла более чем в три раза, причем прирост производства был достигнут, главным образом, за счет повышения урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности скота. Хороших результатов добились передовые хозяйства республики — совхоз «Салми» Питкярантского района, колхоз им. Тельмана Сортавальского района и др. Улучшилось положение колхозов, увеличились их неделимые фонды, основные средства производства и денежные доходы. Оплата деньгами трудодня колхозников выросла с 86 коп. в 1953 г. до 4 руб. в 1957 г.

Вместе с тем темпы роста сельского хозяйства, при довольно низких исходных данных, не отличались устойчивостью. В проведении курса сентябрьского пленума не было последовательности и стабильности. Так и не был осуществлен новый порядок планирования. Вскоре верх стали брать непродуманные решения, прожектерские проекты, рассчитанные на невиданный подъем сельского хозяйства и благосостояния народа в кратчайшие сроки, как то: освоение целины, кукурузная кампания, ликвидация МТС и сиюминутная продажа их техники колхозам, реорганизация районного и вышестоящих звеньев управления и др.

В марте 1955 г. с разрешения ЦК КПСС и Совета Министров СССР в республике в виде опыта было осуществлено присоединение земель слабых колхозов к существующим совхозам и организация подсобных хозяйств промышленных предприятий. На базе 12 МТС и 77 колхозов было образовано 13 совхозов и 3 звероводческих фермы, 40 колхозов влились в уже существующие совхозы. На землях 55 колхозов организованы подсобные хозяйства леспромхозов. Эксперимент дал некоторые положительные результаты: повысилась урожайность сельскохозяйственных культур, выросло количество скота в хозяйствах и его продуктивность.

В то же время положение колхозов оставалось тяжелым. Полученные ими от государства семенные, продовольственные и фуражные ссуды в 2-3 раза превосходили сдачу ими зерна государству. В большинстве колхозов основные средства производства и продуктивный скот были почти наполовину приобретены за счет государственных средств. Многие колхозы насчитывали всего до 20-30 трудоспособных колхозников. Экономическая слабость колхозов, а также такие факторы, как неудобство обработки мелкоконтурных полей современной техникой, удаленность мелких деревень от новосозданных центров укрупненных колхозов послужили основанием для начала массовой кампании по преобразованию колхозов в совхозы.

1 марта 1956 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах помощи по организационно-хозяйственному укреплению колхозов и совхозов Карело-Финской ССР», в соответствии с которым хозяйства колхозников освобождались от обязательных поставок сельскохозяйственной продукции государству в 1956-1960 гг. и с них была списана вся задолженность, числившаяся за ними на 1 января 1956 г. Для совхозов Карелии устанавливались временные надбавки к розничным ценам на молоко, мясо крупного рогатого скота и свинину в размере 35%, они освобождались от направления плановой прибыли на капитальные вложения и могли зачислять ее в фонд укрепления хозяйства. Было признано целесообразным на базе экономически слабых колхозов организовать совхозы. С учетом опыта реорганизации сельского хозяйства, накопленного в 1955 г., было решено еще 150 колхозов включить в состав совхозов и подсобных хозяйств предприятий, а 20 перевести на Устав рыболовецких колхозов.

Свертывание колхозного сектора, начавшееся по всей стране в середине 1950-х гг., базировалось на упрощенных схемах и представлениях о переходе советского общества к коммунистическим общественным отношениям и о государственной форме собственности как высшей по отношению к кооперативной. Процесс сближения форм собственности, и прежде всего по уровню обобществления, считался важнейшим залогом стирания существенных различий между городом и деревней, умственным и физическим трудом, рабочим классом и колхозным крестьянством.

Реорганизация колхозов проходила ускоренными темпами: в 1955 г. в республике насчитывалось 360 сельскохозяйственных артелей, в 1956 г. — 262, в 1957 г. — 84, в 1958 г. — 65. К 1961 г. в Карелии осталось всего 13 колхозов, специализирующихся на рыбодобыче. Процесс огосударствления затронул и рыболовецкие колхозы: в 1956 г. Рыбакколхозсоюз был ликвидирован, и его функции переданы хозяйственному управлению по делам рыболовецких колхозов и МРС в составе Министерства рыбной промышленности СССР.

Преобразование колхозов в совхозы позволило несколько увеличить финансирование хозяйств, повысить уровень их технической оснащенности, усилить специализацию и концентрацию производства. На первых порах улучшились показатели работы совхозов, созданных на базе экономически слабых колхозов. В 1956 г. они удвоили производство продукции, государственные расходы на содержание административно-управленческого персонала сократились на 50%. Однако в целом реорганизация колхозов не привела к ускоренному росту производства, повышению его эффективности. В 1959 г. более 80% совхозов в республике являлись убыточными. В 1963 г. по сравнению с 1959 г. сверхплановые убытки совхозов выросли более чем в 10 раз, а производство продукции за это время выросло всего в 2 раза.

Еще пагубнее оказались социальные последствия реорганизации сельского хозяйства, приведшей к дальнейшему превращению крестьянина в сельскохозяйственного рабочего, жизнь которого все меньше зависела от результатов своего труда. К этому следует добавить исчезновение многих сел и деревень, оказавшихся «неперспективными» в результате курса на создание крупных аграрных селений, миграции сельского населения в город. В 1960-1966 гг. только в Калевальском, Лоухском, Беломорском и Кемском районах были сняты с учета более 100 населенных пунктов, из которых выехало население.

Реорганизация колхозов в республике осуществлялась без учета специфики северного земледелия, в результате мелкие населенные пункты оказались удалены от центральных усадеб на расстояние 30-60 км, а в отдельных совхозах — до 100 км, что затрудняло управление и организацию производства. В результате в 1967 г., например, было принято решение о разукрупнении совхозов «Олонецкий» и «Ильинский» Олонецкого района, «Толвуйский» и «Прогресс» Медвежьегорского района и создании новых совхозов — «Мегрегского», «Туксинского» и «Ильинского». Не оправдало себя и создание на базе экономически слабых колхозов подсобных хозяйств промышленных предприятий, абсолютное большинство которых оказалось убыточными.

Неоднозначные последствия имела предпринятая в конце 1950-х гг. реорганизация МТС, предусматривавшая продажу техники МТС колхозам в целях усиления их самостоятельности. С одной стороны, ликвидация МТС избавляла государство от непроизводительных расходов. В 1955 г. на содержание МТС в Карелии, на базе которых были организованы совхозы, государство затратило 8,5 млн руб., в то время как все денежные и натуральные доходы МТС составили всего 0,5 млн руб. С другой стороны, выкупные платежи за технику оказались столь велики, а выплата производилась в такие сжатые сроки, что эта мера нанесла огромный ущерб экономике колхозов и по существу свела на нет прибыль, полученную от повышения закупочных цен. Из 66 колхозов технику в 1958 г. смогли приобрести только 37, а поскольку все затраты на ремонт и обслуживание техники были переложены на колхозы, то положение со снабжением их запасными частями, горючим даже ухудшилось. Хотя ожидаемый эффект от реорганизации МТС достигнут не был, последствия ее были исторически прогрессивными, так как усиливали самостоятельность крестьянского хозяйства и расширяли сферу рыночных отношений.

Отступление от линии сентябрьского (1953 г.) пленума ЦК КПСС, начавшееся, по существу, уже с середины 1950-х гг., особенно проявилось в политике по отношению к крестьянскому двору. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 марта 1956 г. «Об Уставе сельскохозяйственной артели и дальнейшем развитии инициативы колхозников в организации колхозного производства и управлении делами артели» оформило курс на ограничение приусадебного хозяйства граждан, запретив увеличивать его размер за счет общественных земель и ограничив количество скота в личной собственности. В первые дни после передачи текста постановления в Петрозаводске, Питкяранте и некоторых других городах начался забой скота, в результате цены на мясо на рынках Петрозаводска снизились с 25 до 10 руб. за кг. В совхозы и подсобные хозяйства было подано более 30 заявлений от жителей Петрозаводска с просьбой купить скот.

Следующим шагом по ликвидации индивидуальных хозяйств стал Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 августа 1959 г. «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках», в котором под предлогом ликвидации «примитивного ведения животноводства, отвлекающего рабочую силу от производительного труда, создающего антисанитарные условия и приводящего к значительному расходованию хлеба и других продуктов», было запрещено с 1 октября 1959 г. содержание продуктивного и рабочего скота в личной собственности граждан, проживающих в столицах автономных республик, краевых и областных центрах и прилегающих к ним окрестностях. В г. Петрозаводске колхозы, совхозы и мясокомбинат закупили у владельцев индивидуального скота 614 коров и телок. Прекратилась продажа населению кормов для скота, был запрещен выпас скота на общественных землях, ограничивалось использование покосов.

Если до начала 1960-х гг. в отношении личных хозяйств проводилась политика ограничения, то с принятием новой Программы партии в 1961 г., провозгласившей курс на строительство коммунистического общества, началось их форсированное свертывание. Только за 1960-1964 гг. поголовье крупного рогатого скота у населения республики сократилось на 12 тыс. голов, а коз — на 14 тыс. Экономическими и социальными последствиями политики в отношении индивидуальных хозяйств стало нарушение продовольственного баланса, рост цен на сельхозпродукты, понижение жизненного уровня населения, миграция из села.

Перемены в отношении к землепользованию двора наступили лишь в 1964 г., когда, по существу, уже завершилось его урезание до положения подсобного хозяйства. В соответствии с постановлением Совета Министров РСФСР и бюро ЦК КПСС по РСФСР от 13 ноября 1964 г. «Об устранении необоснованных ограничений подсобного хозяйства колхозников, рабочих и служащих» местные органы власти провели работу по восстановлению уменьшенных приусадебных участков, оказали в России стадо эйрширских коров. На базе совхоза «Сортавальский» организован племенной совхоз, созданы фермы крупного рогатого скота холмогорской и буро-латвийской пород в совхозах «Салми», «Ведлозерский», «Маяк», «Олонецкий», «Толвуйский», им. Зайцева. В 1967 г. была организована Петрозаводская межрайонная государственная станция по племенной работе. К концу 1960-х гг. весь крупный рогатый скот в совхозах являлся породным, что способствовало повышению его продуктивности. Если в 1953 г. удой молока на одну корову в колхозах и совхозах составлял 1296 кг, то в 1970 г. — 3277 кг.

Специализация хозяйств сопровождалась концентрацией производства в отраслях сельского хозяйства. Наиболее высокая степень концентрации была достигнута в птицеводстве, которое с 1960 г. начало переводиться на промышленную основу. В 1965 г. птицеводство в республике выделено в самостоятельную отрасль сельскохозяйственного производства, и организован трест «Птицепром», объединивший 6 специализированных хозяйств. За 1960-1970 гг. производство яиц в республике возросло в 3,3 раза.

Быстрыми темпами развивалось пушное звероводство. В 1959-1960 гг. в республике создано 11 звероводческих хозяйств. В 1962 г. поголовье зверей составляло более 70 тыс., или в 12 раз больше, чем в 1952 г. Звероводство превращалось в крупную рентабельную отрасль сельскохозяйственного производства республики. В конце 1960-х гг. звероводческие совхозы ежегодно сдавали пушнины на сумму 22-25 млн руб. Карельская пушнина заняла почетное место в производстве пушнины страны, высоко котировалась на международных аукционах.

Больше внимания стало уделяться вопросам повышения культуры земледелия. Во всех совхозах было проведено почвенное обследование, на значительных площадях осуществлено известкование кислых почв, введены правильные севообороты, увеличилась поставка хозяйствам минеральных удобрений. В совхозах Олонецкого и других районов республики успешно применялась закладка на осушенных землях долголетних культурных пастбищ, которые являлись источником полноценных и дешевых кормов для скота в летний период.

В 1950-1960-е гг. произошло изменение структуры посевных площадей в Карелии. Ориентация на преимущественное развитие животноводства и увеличение посевов кормовых культур нанесли непоправимый ущерб растениеводству. Только с 1953 по 1961 гг. посевные площади под зерновыми культурами сократились с 37 до 2 тыс. га, а валовой сбор — с 18,1 до 1,8 тыс. т. Окончательное уничтожение зернового хозяйства завершилось в 1960-е гг. В 1970 г. в структуре посевных площадей кормовые культуры составили 84%. Урожайность их была крайне низкой, фактическая себестоимость превышала в 1,7 раза стоимость завозных кормов. К тому же обеспеченность кормами собственного производства в начале 1960-х гг. составляла 45-50%, в результате приходилось регулярно завозить корма и солому из других районов страны. В то же время в республике не проводилась работа по повышению плодородия естественных сенокосов, ежегодно почти 50% сенокосных участков оставались неубранными. Одновременно наращивались объемы мелиоративных работ с целью получения на северных болотах питательной травы, что не дало практических результатов, но привело к нарушению уникальных экосистем. Негативно повлияла на развитие растениеводства и развернувшаяся в середине 1950-х гг. в стране кукурузная кампания, повлекшая за собой нарушение обычных севооборотов в Карелии, ухудшение снабжения скота кормами.

К концу 1960-х гг. в развитии сельского хозяйства республики были достигнуты определенные успехи. За 1960-1970 гг. валовая продукция отпасли увеличилась на 44%, при этом рост вало-продукции сопровождался повышением уровня интенсификации производства. Повысилась урожайность сельскохозяйственных культур, продуктивность скота и птицы. В 1970 г. 47 совхозов из 56 являлись прибыльными. За счет внутрихозяйственной специализации, повышения культуры земледелия, внедрения новой техники совхозы им. Зайцева, «Олонецкий», «Сортавальский» и ряд других хозяйств республики добились рентабельности производства. За высокие результаты работы звания Героя Социалистического Труда удостоены директор совхоза «Сортавальский» А. О. Дубровский, директор совхоза им. Зайцева И. Ф. Задесенец, доярка совхоза «Ведлозерский» А. П. Засекова, бригадир совхоза «Олонецкий» И. В. Чайкин.

Несмотря на увеличение продукции земледелия и животноводства, в 1960-е гг. замедлились темпы развития сельского хозяйства, высокой оставалась себестоимость производства молока, яиц, картофеля, овощей, кормовых культур, убыточным было производство молока, мяса птицы, картофеля. Уровень рентабельности производства сельскохозяйственной продукции в Карелии был ниже, чем в среднем по Северо-Западному региону.

В осуществлении аграрной политики не было стабильности, последовательности, а искажения и деформации при выполнении принятых решений резко снижали их значение. Продолжалось административное вмешательство в дела колхозов и совхозов, несправедливый обмен между городом и деревней. Попытки приспособить отжившие методы хозяйствования к новым условиям не могли привести к устойчивым результатам в сельском хозяйстве.

Социальные проблемы после окончания войны вновь оказались на заднем плане, так как все силы и средства были направлены на форсированное восстановление и развитие индустрии. Между тем потери в социальной сфере были ничуть не меньше. За время войны были полностью уничтожены 84 населенных пункта и 409 разрушены частично. Жилой фонд лесной промышленности уменьшился на 92%. Люди жили в бараках и землянках, оставшихся от военной поры. Ощущался острый недостаток больниц, предприятий сферы общественных услуг, торговли. Сохранялась карточная система на продукты питания и промышленные товары.

Уже в 1945 г. были предприняты определенные шаги по нормализации условий труда на предприятиях: восстановлены отпуска рабочих и служащих, отмененные на период военного времени, и 8-часовой рабочий день. В деревнях и селах республики вновь открылись 143 магазина и лавки, 46 столовых, 15 пекарен, возобновили работу 33 сельских потребительских общества. В сельскую торговую сеть направлялись шорные изделия, гвозди, сортовое железо, печное литье, лопаты и другие хозяйственные товары.

Особое внимание уделялось участникам войны, инвалидам. Повсеместно было организовано их трудоустройство, обучение на курсах; силами общественности им оказывалась помощь в заготовке дров, ремонте квартир. Для инвалидов войны были организованы дома отдыха и пять домов инвалидов на 555 мест. В Петрозаводске открылся госпиталь для инвалидов войны на 200 мест. При госпитале работало отделение восстановительной хирургии, которым руководил заслуженный врач республики М. Д. Иссерсон. Во всех районах работали больницы. Однако остро ощущался недостаток медицинских кадров. В 14 районах республики не было детских врачей, в сельской местности практически отсутствовали специализированные виды медицинской помощи. Спустя 10 лет после окончания войны в городской местности на 10 тыс. человек приходилось 22 врача, а в сельской — 4.

Одной из первых забот было устройство детей, оставшихся без родителей. В середине 1946 г. в детских домах и интернатах содержалось более 4 тыс. детей. К концу 1947 г. детская беспризорность была в основном ликвидирована. Принимались меры по ликвидации такого явления как нищенство. Местные органы власти обязаны были помочь в трудоустройстве или в определении в дома инвалидов и престарелых остро нуждающихся. На предприятиях и в организациях было организовано шефство над престарелыми и инвалидами.

Требовали решения в республике проблемы снабжения населения продовольственными и промышленными товарами первой необходимости. В ноябре 1945 г. в Петрозаводске прошла первая послевоенная колхозная ярмарка, в которой участвовало 56 колхозов. В целях насыщения рынков продовольственными и промышленными товарами осуществлялись меры по развитию кооперативной и коммерческой торговли; расширилась сеть коммерческих чайных, кафе, закусочных и ресторанов; были снижены ставки разового сбора и платы на колхозных рынках. Петрозаводский горсовет выделил жителям столицы республики более 200 га земли и выдал 77 кг семян овощей. В конце 1946 г. в республике насчитывалось более 34 тыс. человек, имевших огороды. На индивидуальных и коллективных огородах было собрано более 10 тыс. т картофеля и 1300 т овощей.

В конце 1946 г. резко обострилась проблема снабжения населения хлебом вследствие длительной засухи, поразившей страну. 3 октября 1946 г. было принято постановление Совета Министров и ЦК КП(б) КФССР «Об экономии в расходовании хлеба», ограничившее контингент населения, снабжаемого пайковым хлебом: сняты со снабжения неработавшие взрослые иждивенцы (кроме учащихся и лиц, ухаживавших за малолетними детьми); сократилось число снабжаемых пайковым хлебом в сельской местности, рабочих и служащих местной промышленности и промысловой кооперации, уменьшились нормы выдачи хлеба всем иждивенцам с 300 до 250 г в день на человека, детям — с 400 до 300 г в день и т. д. Только в Калевальском районе со снабжения пайковым хлебом в сентябре 1946 г. было снято 1043 жителя сельской местности, по Заонежскому району остались без карточек 473 рабочих, 497 иждивенцев, 237 детей.

Попыткой переломить ситуацию со снабжением продовольствием, оздоровить финансовую систему явилась денежная реформа 1947 г. Была отменена карточная система, выпущены в свет новые денежные знаки, введены единые цены на продовольственные и промышленные товары, которые были ниже коммерческих, но в 3,2 раза выше прежних государственных цен. Реформа дала простор коммерческой торговле, позволила сбалансировать денежную массу с товарной, но цены для большинства населения оказались недоступными. В последующие годы (1948-1954) цены на товары широкого потребления снижались семь раз, вследствие чего розничные цены снизились в 2,3 раза. Одновременно со снижением цен, что было психологически благоприятно воспринято обществом, по существу была заморожена заработная плата; 11 раз государство прибегало к займам денег у населения; крайне низкими оставались заготовительные цены на сельхозпродукцию. Таким образом, выгоды от снижения цен одна часть общества получила за счет другой. От такой политики в области цен и заработной платы вскоре пришлось отказаться, так как аграрный сектор не мог развиваться в подобных условиях.

Проведение денежной реформы и отмена карточной системы не смогли ликвидировать острый дефицит продуктов. 16 декабря 1947 г. в Карелии началась открытая торговля по единым сниженным государственным розничным ценам на товары массового потребления. Нехватка продуктов вызвала очереди и недовольство населения республики. В спецсообщении МГБ КФССР по Петрозаводску приводились следующие высказывания: «Обрадовались свободной торговле, а на деле это ничего не стоит... Зачастую бывает так, что люди стоят-стоят и ни с чем уходят, так как во всех магазинах установлен лимит, больше которого не имеют права продавать...». «В магазинах Петрозаводска преобладают пустые полки, сахар и масло бывают очень редко, а овощей не бывает никогда. В общем, отмена карточек дала результаты незавидные...».

По существу, сохранялся прежний, как при карточной системе, принцип снабжения продуктами и товарами повседневного спроса. В первую очередь их получали представители партийно-советской номенклатуры, промышленные центры, торговая сеть отделов рабочего снабжения важнейших отраслей производства. Остальные граждане вынуждены были покупать значительную часть продуктов на колхозном рынке.

Кроме Петрозаводска, колхозные рынки имелись в 10 других городах республики, наиболее крупный из которых был в Сортавале. В конце 1940-х гг. городская кооперативная торговля была передана Министерству торговли, отменены закупки сельхозпродуктов кооперацией по ценам, складывавшимся на рынке, что привело к фактическому прекращению деятельности колхозных рынков в ряде районов.

Расширилась сеть розничной торговли. С 1945 по 1955 г. сеть магазинов, ларьков, палаток, предприятий общественного питания увеличилась в 2,2 раза, однако сократилось число мелких предприятий розничной сети — ларьков, разносок, развозок, которые играли значительную роль в снабжении товарами первой необходимости жителей отдаленных районов. В целом розничный товарооборот возрос в 5 раз. Однако не удовлетворялся спрос на многие продовольственные и такие промышленные товары, как кожаная обувь, шерстяные ткани, детская одежда и т. д.

Не менее острой оставалась жилищная проблема. К началу 1950-х гг. по основным видам коммунальных услуг средняя фактическая обеспеченность на одного жителя города еще не достигла уровня 1940 г. В столице республики в начале 1947 г. на человека приходилось в среднем около 3 кв. м жилой площади. Не выдерживались сроки ввода в действие объектов, по существу, не проводилось благоустройство райцентров и большинства городов. При крайней ограниченности возможностей тем не менее принимались и такие, например, нереальные решения, как строительство показательного села Верхний Бесовец Прионежского района менее чем за один год (1946).

Государство увеличило выделение средств на жилищное строительство. За 1946-1955 гг. в эту сферу было вложено более 165 млн руб. За это время введено в действие 2607 тыс. кв. м жилой площади, причем площадь, оборудованная водопроводом, канализацией и центральным отоплением, возросла в 2 раза, электрическим освещением — более чем в 3 раза. С 1947 г. был взят курс на повышение удельного веса каменного жилищного и социально-культурного строительства в республике, в результате за 10 лет жилая площадь в каменных и кирпичных зданиях увеличилась в 8 раз, в том числе в многоэтажных зданиях — в 7 раз. Однако средняя жилая площадь на одного проживавшего в республике еще значительно отставала от санитарной нормы и составляла 5,7 кв. м. В 4 городах из 12 не было водопровода, в 5 — канализации, действовавшая в городах водопроводная сеть не имела очистных сооружений.

Увеличились расходы бюджета на социально-культурные мероприятия (за 1950-1956 гг. почти в полтора раза), вместе с тем все более широкое распространение получал ведомственный принцип в решении социально-бытовых проблем, вследствие чего рабочие различных предприятий и отраслей промышленности оказывались в неодинаковом положении. В 1953 г. бытовые мастерские имелись лишь в 36 из 130 лесных поселков, где проектами предусматривалось их строительство. На селе вплоть до начала 1960-х гг. не была создана сеть предприятий общественного обслуживания.

В начале 1950-х гг. были предприняты определенные шаги в сфере регулирования трудовых отношений. 14 июля 1951 г. опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «О замене судебной ответственности рабочих и служащих за прогул, кроме случаев неоднократного и длительного прогула, мерами дисциплинарного и общественного воздействия», который знаменовал собой значительное ослабление чрезвычайных жестких мер военного и послевоенного времени и начало перехода к более цивилизованным формам трудовых отношений. (Полная отмена судебной ответственности рабочих и служащих за самовольный уход с предприятий и учреждений и за прогул без уважительной причины произошла в апреле 1957 г.) Регулирование режима рабочего дня коснулось министерств, ведомств и других советских учреждений. В августе 1953 г. была отменена работа во внеурочное время и запрещено руководителям этих организаций без надобности задерживать работников в учреждениях.

Курс на ликвидацию режима культа личности и демократизацию общества в середине 1950-х гг. потребовал серьезных корректив экономической политики, ее ориентации на улучшение условий жизни людей. Таких масштабов, как в 1950-е годы, социальная политика страны еще не знала: массовое жилищное строительство, пенсионная реформа, сокращение рабочего дня, паспортизация на селе, повышение зарплаты и т. д.

С середины 1950-х гг. развернулась работа по повышению ставок и окладов, упорядочению заработной платы рабочих и служащих, увеличению оплаты труда колхозников. Предпочтение при этом отдавалось низкои среднеоплачиваемым категориям рабочих и служащих. Минимум зарплаты был повышен с 27-35 руб. в середине 1950-х гг. до 40-45 руб. в середине 1960-х гг. и до 60 руб. с 1 января 1968 г. Была повышена заработная плата рабочих и служащих всех отраслей народного хозяйства, установлен необлагаемый минимум зарплаты, введена единая система ставок и окладов, увязанная по отраслям, производствам и категориям работающего персонала, а в деревне введена денежная оплата труда колхозников, снижены налоги на приусадебное хозяйство. В результате упорядочения среднемесячная зарплата рабочих и служащих выросла с 78,4 руб. в 1956 г. до 122,7 руб. в 1966 г. Более 20% рабочих и служащих получали зарплату свыше 200 руб.

С 1 января 1968 г. для всех трудящихся республики был введен коэффициент к зарплате, дифференцированный по районам, от 1,15 до 1,3. Ранее, при упорядочении заработной платы в 1958-1960 гг., был установлен подобный коэффициент для работников лесозаготовительной промышленности на всей территории республики и для работников целлюлозно-бумажной, деревообрабатывающей отраслей промышленности, электроэнергетики, строительных организаций — в 6 районах из И. Заработная плата рабочих и служащих Карелии за 1966-1970 гг. увеличилась на 32% и составила в 1969 г. 137,3 руб., однако она оставалась ниже уровня соседних областей.

Позитивные шаги в области повышения заработной платы в 1950-1960-х гг. в итоге отнюдь не обеспечивали приближение оплаты труда к уровню, достаточному для эффективного удовлетворения разнообразных нужд современного работника. Опережающий рост зарплаты в годы восьмой пятилетки по сравнению с ростом производительности труда вызвал разрыв между денежной массой и потребительским рынком, усилил инфляционные процессы. Не менее негативные последствия имели уравнительные тенденции в оплате труда. Инженеры стали получать меньше рабочих, упал престиж инженерно-технического труда, специалисты переходили на рабочие должности. В 1969 г. 1250 специалистов с высшим и средним специальным образованием в промышленности республики занимали должности, не требовавшие специального образования, из них 38 специалистов с высшим образованием и 863 дипломированных техника трудились в должности рабочих. Уравниловка порождала иждивенческие настроения, вела к деформации трудовой морали. Нередко проблемы слабых предприятий решались за счет сильных.

Большое социально-политическое значение имели мероприятия по сокращению продолжительности рабочего дня для рабочих и служащих. В 1956 г. была на 2 часа сокращена продолжительность рабочей недели за счет соответствующего уменьшения времени работы в предвыходные и предпраздничные дни. С 1956 по 1960 гг. осуществлен переход на 7-часовой рабочий день (в некоторых отраслях промышленности — 6-часовой) при сохранении 6-дневной рабочей недели. В результате на 10-20 лет раньше, чем в других социалистических странах, продолжительность рабочей недели установлена на уровне 41 часа в неделю. В 1967 г. был осуществлен перевод коллективов предприятий, организаций и учреждений на 5-дневную рабочую неделю с 2 выходными днями. Сокращение рабочего дня позволило каждой семье полнее использовать свободное время для удовлетворения материальных и культурных потребностей, воспитания детей. Увеличилась до 15 рабочих дней продолжительность отпуска рабочих и служащих, которые до этого пользовались отпуском в 12 рабочих дней.

В середине 1950-х гг. были предприняты шаги по совершенствованию системы пенсионного обеспечения рабочих и служащих. По Закону о государственных пенсиях, принятому 14 июля 1956 г., установлены единые критерии для назначения гарантированных пенсий: возраст (самый низкий по тому времени): для мужчин — 60 лет, для женщин — 55 лет; трудовой стаж: для мужчин — 25 лет, для женщин -20 лет; среднемесячный размер зарплаты. Средний размер пенсий увеличился вдвое, расширился контингент получавших пенсии. Однако Закон не учитывал интересы колхозников, обеспечение которых по старости и нетрудоспособности осуществлялось за счет средств самих колхозов. Лишь спустя 8 лет был принят Закон «О пенсиях и пособиях членам колхозов», по которому государственные пенсии стали получать члены 13 рыболовецких колхозов Карелии, а с апреля 1965 г. — и бывшие члены колхозов, земли которых переданы совхозам и другим предприятиям и организациям (в республике было учтено около 3 тыс. таких лиц). Пенсии рабочих и служащих и пенсии колхозников были неодинаковыми: в 1966 г. они составляли соответственно 36 и 12 руб., а на 1 января 1971 г. — 43 и 13 руб., что свидетельствовало о сохранявшемся социальном неравенстве между рабочим классом и колхозным крестьянством. В 1968 г. на 5 лет был снижен возраст для назначения пенсий по старости инвалидам войны, увеличились размеры этих пенсий, введен новый вид социального обеспечения — пособия инвалидам с детства. Северянам снижен возраст выхода на пенсию по старости: мужчинам — с 55, а женщинам — с 50 лет. К началу 1970 г. численность пенсионеров в республике составила 80,9 тыс. человек, а средний размер пенсии — 41,5 руб. Кроме того, получали пенсию 4,8 тыс. колхозников. К концу 1960-х гг. социальная направленность пенсионного обеспечения снизилась уравнительными тенденциями в начислении пенсий, неэффективным способом их определения с заработка последнего года, а отношение средней пенсии к средней заработной плате спустилось до 42% против 63% в момент принятия Закона.

В 1950-1960-е гг. систематически увеличивались выплаты из общественных фондов потребления на социальное страхование, медицинское обслуживание, пенсии, пособия, стипендии учащимся и т. д. Основные выгоды от этих выплат получало городское население, малообеспеченные слои.

Однако ориентация преимущественно на количественные показатели снижала эффективность выплат из общественных фондов потребления, усиливала уравнительные тенденции в распределении материальных благ.

Повышение заработной платы, выплат из общественных фондов потребления, прекращение в 1956 г. массовых государственных займов, отмена платы за обучение в средней школе и высших учебных заведениях и т. д. обусловили увеличение денежных доходов на душу населения в республике с 466 руб. в 1955 г. до 887 руб. в 1968 г. При этом во второй половине 1960-х гг. доходы ежегодно превышали расходы на сумму от 16 до 25 млн руб., что свидетельствовало о недостатках в работе торговых организаций, в бытовом обслуживании и др. Отложенный спрос усилил приток вкладов в сберкассы: только за 1965-1970 гг. их сумма увеличилась на 51,5 млн руб.

Прогрессивные изменения наметились в структуре денежных расходов населения. Значительно увеличилось потребление продовольственных и непродовольственных товаров, особенно товаров культурно-бытового назначения и длительного пользования. В 1959-1965 гг. продажа населению холодильников возросла в 8 раз, стиральных машин — в 3,8 раза, автомобилей — в 1,5 раза. К началу 1970 г. в личном пользовании населения имелось 1574 легковых автомобиля, более 200 тыс. радиоприемников, свыше 100 тыс. телевизоров.

Улучшилась структура питания населения, снизилось потребление муки, крупы, макаронных изделий, увеличилось потребление наиболее ценных в питательном отношении продуктов. Но в сравнении с физиологическими нормами, рекомендованными Институтом питания АН СССР, еще недостаточно потреблялось мяса, молока и яиц, при этом потребление хлебных продуктов и картофеля было несколько выше физиологической нормы. В числе негативных тенденций в области потребления следует отметить увеличение реализации ликеро-водочных изделий. В 1959 г. около 17% всего фонда зарплаты в республике расходовалось на приобретение спиртных напитков, а по отдельным леспромхозам более 30%. В 1963-1967 гг. продажа ликеро-водочных изделий росла более быстрыми темпами, чем продажа других продовольственных товаров (соответственно 36 и 25%).

Хотя в 1950-1960-е гг. значительно вырос товарооборот, расширилась сеть предприятий торговли, в целом сохранялся товарный дефицит. Население республики снабжалось, главным образом, за счет завозных продуктов и промышленных товаров. Только за счет разницы в ценах расходы в бюджете каждой семьи республики на питание были выше, чем в центральных районах страны примерно на 12%. Население Карелии несло дополнительные расходы на приобретение одежды, обуви, оплату коммунальных услуг. Ограниченными были возможности развития приусадебного хозяйства в условиях севера.

Со второй половины 1950-х гг. начался качественно новый этап решения жилищного вопроса. Перспективным планом развития народного хозяйства КАССР на 1959-1965 гг. из общей суммы средств по хозяйству, подведомственному Совету Министров республики, предусматривалось направить на развитие промышленности более 15,9 млн руб., а на жилищное строительство — 38,7 млн руб., то есть почти в 2,5 раза больше. Заметно возросли масштабы строительства жилья. В 1956-1960 гг. было построено жилья больше, чем за предыдущие или последующие пятилетки, при этом жилищное строительство велось в основном за счет государства.

В 1950-1960-е гг. не только существенно возросла обеспеченность жильем, но и начал меняться жилищный стандарт: вместо комнат в «коммуналках» стали предоставляться отдельные квартиры с различными удобствами. В марте 1959 г. началась газификация столицы республики. За 10 лет в Петрозаводске, Кондопоге, Сегеже и 18 совхозных поселках было газифицировано более 35 тыс. квартир. Осуществлялась работа по улучшению теплоснабжения городов. В Петрозаводске, Сортавале, Суоярви, Медвежьегорске и Беломорске во второй половине 1960-х гг. были созданы предприятия объединенных котельных и тепловых сетей. Улучшилось благоустройство обобществленного жилого фонда: жилая площадь, оборудованная водопроводом, с 1960 по 1970 г. увеличилась с 26 до 52%, канализацией — с 25 до 51%, центральным отоплением и теплофикацией — с 14 до 43%, газом — с 4 до 37%, ванной (душем) — с 11 до 31%. При этом расходы по квартирной плате в 1969 г. составляли только 26% от всех расходов по содержанию жилого фонда, а в совокупности денежных расходов на квартплату и коммунальные услуги расходовалось только 3%.

Во второй половине 1960-х гг., хотя темпы жилищного строительства несколько снизились, был сделан важный шаг в улучшении благоустройства жилых кварталов. Жилищное строительство стало осуществляться комплексно, микрорайонами, когда наряду с жилыми домами возводились детские сады, школы, торговые центры, учреждения бытового обслуживания. Вместе с тем в области жилищного строительства и коммунального хозяйства оставалось много нерешенных проблем. Уровень обеспеченности населения жилым фондом и коммунальными удобствами в республике значительно уступал многим другим районам страны. Особенно неблагополучным было положение с жильем в лесных поселках и сельской местности: в 1970 г. более 30% жилого фонда составляли каркасно-щитовые жилые дома постройки 1950—1955 гг., неприспособленные к условиям суровой северной зимы.

Серьезные упущения отмечались в области бытового обслуживания населения. В конце 1950-х гг. расходы республики на оплату оказанных населению услуг в среднем были на 15—20% ниже уровня, достигнутого по РСФСР. В 1963 г. трудящимся предоставлялись услуги в 426 населенных пунктах, что составляло только 27% к их общему количеству, причем на жителя сельской местности приходилось услуг почти в 4 раза меньше, чем в городской местности.

В 1960-е гг. были освоены новые виды и формы обслуживания населения — ремонт трикотажных изделий, предметов бытового назначения, крашение и химчистка одежды. В городах и рабочих поселках построено 11 комбинатов бытового обслуживания, 3 фабрики химчистки, 5 ателье по индивидуальному пошиву одежды и др. В поселках лесозаготовителей и совхозов к 1970 г. работали более 70 павильонов бытового обслуживания. В целом населению республики оказывалось около 300 видов бытовых услуг.

Во второй половине 1950-1960-х гг. улучшилось положение дел в здравоохранении. Укрепилась материальная база лечебных учреждений; в 1960-е годы вступили в строй более 20 крупных медицинских объектов, среди них: 13 новых больниц, 4 поликлиники, в том числе главный корпус республиканской больницы, новое здание Петрозаводской городской больницы, центральные районные больницы в Кеми, Суоярви, Олонце, здание республиканского онкологического диспансера в Петрозаводске, станция переливания крови, детская республиканская больница и др. Больницы и поликлиники оснащались современным медицинским оборудованием и диагностической аппаратурой, в практику их работы внедрялись новые средства и методы лечения. По сравнению с 1950 г. число больничных коек на 10 тыс. человек населения в 1970 г. увеличилось в 1,8 раза, врачей — почти в 2 раза, среднего медицинского персонала — более чем в 2 раза.

В 1960 г. было положено начало подготовке местных кадров врачей на созданном медицинском факультете Петрозаводского государственного университета. Кроме подготовки студентов, на кафедрах факультета разрабатывались актуальные проблемы теоретической медицины. В целях расширения среднего медицинского образования в 1962—1963 гг. открылись медицинские училища в Сортавале, Сегеже, Кондопоге, проводились курсы медицинских сестер. Несмотря на расширение подготовки медицинских кадров, весной 1969 г. в участковых больницах сельской местности не было укомплектовано более 1/3 должностей врачей.

Улучшилось санаторно-курортное обслуживание трудящихся. В феврале 1964 г. открылся санаторий «Марциальные воды» на 150 мест, имеющий всесоюзное значение. При крупных промышленных предприятиях работало 10 профилакториев, 76 баз отдыха. В санаториях и профилакториях ежегодно лечились около 12 тыс. рабочих и служащих республики, более 21 тыс. проводили свои отпуска в домах отдыха и на туристских базах.

В целях укрепления здоровья людей большое внимание уделялось развитию физической культуры и спорта. В 1967 г. в различных спортивных секциях занимались свыше 163 тыс. человек. В 1969 г. в республике насчитывалось 200 мастеров спорта, в том числе 55 мастеров спорта по лыжам и 4 мастера международного класса, 46 спортсменов входили в состав сборной РСФСР. Спортсмены республики выступали на всесоюзных и всероссийских соревнованиях по различным видам спорта. Высоких результатов в состязаниях добились карельские спортсмены. М. Е. Минина, трижды завоевавшая звание чемпиона СССР в шоссейной гонке на 25 км в 1946-1950 гг.; мастер спорта Д. Агонии, установивший в 1953 г. новый рекорд страны в олимпийской стрельбе по силуэтам; лыжник Ф. Терентьев, неоднократный чемпион СССР и чемпион зимних Олимпийских игр 1956 года; мастер спорта международного класса К. Назаров, 9-кратный чемпион СССР, 5-кратный серебряный призер Европы в гребле на байдарке. Во второй половине 1960-х гг. новые рекорды страны и мира установили многократный чемпион мира, Европы и СССР, участник Олимпийских игр, на протяжении почти 10 лет являвшийся одним из лучших стрелков мира В. Постоянов, студентка Л. Сафронова, выигравшая в 1967 г. первенство СССР в беге на 800 м, кондопожская школьница О. Рокко, ставшая в 1969 г. чемпионкой Европы среди юниоров в беге на дистанцию 5 км. Традиционными стали в республике ежегодные заочные республиканские соревнования «Лыжня Антикайнена» на переходящий приз газеты «Комсомолец».

Таким образом, рост заработной платы и увеличение денежных доходов населения, сокращение рабочего дня, всеобщее пенсионное обеспечение граждан, ускоренное жилищное строительство, не имевшая в те годы аналогов система социального обеспечения, медицинского обслуживания, поддержание среднего (по минимальным меркам) прожиточного уровня граждан — все это были весомые и бесспорные успехи. Однако при всех положительных сдвигах картина оставалась неоднозначной. Сфера услуг по-прежнему рассматривалась как нечто второстепенное. Об этом наглядно свидетельствовали следующие цифры: в 1970 г. из 876 сельских населенных пунктов республики, подчиненных сельсоветам, детские сады и ясли имели только 38%, швейные мастерские — 12%, обувные мастерские — 6%, парикмахерские — 8%, больницы и медпункты — 51%, столовые и чайные — 27% населенных пунктов. Многие из них не были электрифицированы и радиофицированы, не имели телефонной связи». Не удалось преодолеть отставания республики от РСФСР и большинства областей Северо-Западного региона по обеспечению населения товарами народного потребления, бытовому обслуживанию, благоустроенности жилья. Негативно сказывались на развитии сферы услуг ведомственный принцип управления экономикой, несбалансированность городской инфраструктуры, уравнительная тенденция в оплате труда.

3. КУЛЬТУРА

С первых дней освобождения республики от вражеской оккупации началась работа по возрождению учреждений просвещения и культуры. В годы Великой Отечественной войны в Карелии было уничтожено свыше 250 школьных зданий. Ущерб, нанесенный системе народного образования, выразился в сумме 63,5 млн руб. Правительство СССР оказало республике необходимую помощь и направило для школ освобожденных районов 320 тыс. книг, 84 тыс. экземпляров учебников, на 314 тыс. руб. наглядных пособий, тетрадей. Значительные суммы были выделены из республиканского бюджета на строительство новых зданий школ, пополнение учебного оборудования.

В 1945/46 учебном году в республике уже работало 528 дневных и вечерних школ (71% от довоенного числа) с количеством учащихся 54 тыс. человек. В связи с большой разбросанностью и малым числом жителей населенных пунктов в ряде районов насчитывалось большое количество малокомплектных школ, число учащихся в которых не превышало 20 человек. В первые послевоенные годы значительная часть учащихся выбывала из школ. Причины были различные: отсутствие одежды и обуви, помощь родителям по дому, вынужденная работа на предприятии и др. Тем не менее в течение 1946-1950 гг. в Карелии было полностью осуществлено всеобщее начальное обучение и создана учебная база для семилетнего образования, введение которого завершилось в 1952 г. В последующие годы происходило увеличение сети семилетних и средних школ. Часть школ, имевших небольшую численность (5-7 человек), была ликвидирована, крупные начальные школы преобразованы в семилетние, а семилетние — в средние.

Вместе с тем в ряде районов доля детей, не охваченных обучением, оставалась высокой: в 1952 г. в Сегежском, Сегозерском, Медвежьегорском районах она составляла 7%. Остро не хватало кабинетов, приспособленных для изучения предметов школьных программ: в начале 1954 г. только 11 из 259 семилетних и средних школ имели оборудованные кабинеты по физике, химии, биологии.

Школы испытывали острый дефицит в педагогических кадрах. Из-за отсутствия учителей в ряде школ не велось преподавание математики, физики, химии, биологии, иностранного языка и некоторых других предметов. В 1946 г. Министерство просвещения республики отказалось от краткосрочной подготовки учителей, как не оправдавшей себя. Подготовка педагогических кадров осуществлялась в педагогическом институте, государственном университете, Петрозаводском и Пудожском педагогических училищах. В 1951-1955 гг. было подготовлено 2047 учителей. Кроме того, более 500 специалистов Карелия получила из внереспубликанских вузов. Таким образом, за 5 лет в школу было направлено более 2500 учителей, однако за то же время около 1,8 тыс. преподавателей выбыли из республики в связи с материальной неустроенностью. В последующие количество учителей значительно выросло, достигнув в 1958 г. 5,3 тыс. человек, то есть увеличилось в 2,5 раза по сравнению с 1945 г. Однако и к началу 1960-х гг. задача полного обеспечения школ квалифицированными учителями не была решена.

С окончанием Великой Отечественной войны каких-либо существенных изменений в области языковой политики в республике, исходившей из нецелесообразности создания карельской и вепсской письменности и тем самым игнорировавшей культурные запросы карельского и вепсского народов, не произошло. Вновь, исходя из политических соображений, было введено обязательное обучение детей на финском языке в школах тех районов, где проживали финны и карелы, одновременно в средних специальных учебных заведениях предусматривалось обязательное изучение финского языка по 2 часа в неделю в течение трех курсов. Карело-финские школы (так они назывались), функционировавшие в районах массового проживания карелов, вепсов и финнов, являлись единственным типом национальной школы в Карелии.

В начале 1946 г. в республике насчитывалось 118 национальных школ, а в конце 1950 г. — 164 школы. Эти школы отличала малая наполняемость классов — иногда до 2-3 человек, особенно в Сегежском, Петровском, Ругозерском и некоторых других районах. Многие учителя нерусских школ сами слабо знали литературный финский язык. В 1948 г. из 289 учителей им вполне владели только 40 человек. В связи с этим в 8-10 классах финский литературный язык не изучался, на низком научно-теоретическом уровне велось преподавание ряда учебных дисциплин. Не была разработана методика обучения детей в нерусской школе, отсутствовала художественная литература для внеклассного чтения. В целях расширения подготовки национальных педагогических кадров при Карело-Финском государственном учительском институте было организовано отделение по подготовке учителей финского языка и литературы, увеличен прием в Петрозаводском педагогическом училище на отделение по подготовке учителей для нерусских школ.

Несмотря на принятые меры по развитию национальных школ, количество их из года в год сокращалось. В 1954 г. в республике насчитывалось 130 таких школ. Существенные различия в лексике финского языка и в диалектах средней и южной частей Карелии вызывали определенные трудности. Уровень знаний учащихся нерусских школ по математике, биологии, истории и другим предметам являлся низким, что затрудняло поступление их в вузы и техникумы. По этой причине имелись факты массового отказа учащихся от обучения на финском языке. Это побудило правительство республики в августе 1954 г. принять постановление «О мерах по улучшению обучения детей в нерусских школах республики», согласно которому преподавание всех предметов в 1-10 классах этих школ было переведено с финского на русский язык, но оставалось изучение с 3 по 10 класс финского языка как одного из основных предметов. Эти меры осуществлялись в контексте подготовки ликвидации статуса финского языка как государственного и ликвидации самого статуса союзной республики. С 1958/59 учебного года было отменено обязательное изучение детьми финнов и карелов финского языка как предмета в школах. Изучение финского языка, но уже в качестве одного из иностранных языков, было вновь введено лишь во второй половине 1960-х гг.

В конце 1950-х — начале 1960-х гг. вопросы национально-языковой политики в республике фактически были пущены на самотек. Непоследовательность в решении проблем литературного языка и письменности для карельского населения вызвала немалые издержки в организации народного образования, в подготовке кадров. Всесоюзные переписи населения 1959 и 1970 гг. показали, что по доле лиц с высшим образованием среди коренных национальностей 11 автономных республик РСФСР карелы занимали одно из последних мест.

Вытеснение родного языка на периферию общественной жизни стимулировало тенденцию к сокращению его использования и на семейно-бытовом уровне. Об этом свидетельствовали данные о росте численности и удельного веса карелов, финнов, вепсов, у которых родной язык и национальная принадлежность не совпадали. Если в 1959 г. назвали язык своей национальности в качестве родного языка 80,9% карелов, 74,2% финнов и 38,6% вепсов, то в 1970 г. — соответственно 71,7%, 61,1% и 31,9%.

Развертывание научно-технической революции поставило перед школой ответственные задачи, среди которых на первый план выдвинулись повышение общеобразовательного уровня молодежи, сочетание в средней школе общего образования с профессиональной подготовкой. Новый курс в развитии общеобразовательной школы нашел воплощение в Законе «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», принятом 24 декабря 1958 г. сессией Верховного Совета СССР. Закон положил начало реформе школы, продолжавшейся до середины 1960-х гг. В соответствии с господствовавшими тогда идеями быстрого построения коммунизма система образования должна была в короткий срок решить проблему профессионализации общеобразовательной школы. Закон предусматривал введение всеобщего 8-летнего образования и реорганизацию 10-летних школ в 11-летние средние политехнические школы с производственным обучением. Выпускники средней школы наряду с аттестатом зрелости получали свидетельство о специальности. Кардинально менялась вся система профтехобразования. Действовавшая до этого система «трудовых резервов», включавшая ФЗО, строительные школы, ремесленные училища, училища механизации сельского хозяйства и технические училища, была признана устаревшей, и профессионально-техническое образование переведено на единую общеобразовательную базу (8 классов) путем создания городских и сельских ПТУ со сроками обучения от 1 до 3 лет.

В 1959/60 учебном году в республике было организовано обучение учащихся более чем 50 различным профессиям. Ввод в действие новых школьных зданий позволил уже в 1959/60 учебном году ликвидировать третью смену занятий. В 1961/62 учебном году в городах и селах работало 97 восьмилетних школ и 82 одиннадцатилетних средних политехнических школы с производственным обучением. К 1963 г. завершился переход школ с семилетнего на восьмилетний срок обучения.

Вместе с тем материально-техническая база школ и учительский корпус оказались неподготовленными к реализации задач производственного обучения. Идея сближения школы с жизнью на практике заключалась в приобщении к физическому ручному труду, что принижало принципы политехнизма. Профессии и специальности для производственного обучения учащихся в ряде случаев определялись без учета потребности в рабочих кадрах для народного хозяйства республики. Во многих отраслях промышленности, сельском хозяйстве, строительстве велика была доля ручного неквалифицированного труда, что вызывало трудности в профориентации учащихся.

Была допущена неоправданная диспропорция в соотношении дневного, вечернего и заочного обучения в пользу последних. Хотя вовлечение в вечернюю и заочную учебу позволяло многим молодым людям без отрыва от производства повышать культурно-технический уровень, эффективность этих форм учебы была низкой. На селе лишь небольшое число хозяйств могло выделить суммы на развитие вечернего образования, государственные же ассигнования не решали этой проблемы. Планы обучения в вечерней школе не выполнялись. Только в 1963/64 учебном году из школ рабочей и сельской молодежи выбыла треть учащихся, по этой причине было закрыто 6 школ.

Некоторые направления реформы обнаружили свою несостоятельность уже в первой половине 1960-х гг. В 1964 г. было решено вновь возвратиться к 10-летнему сроку образования и практически отказаться от полной профессионализации общеобразовательной школы. Профессиональная подготовка была оставлена в тех школах, которые располагали материальной базой, и проводилась за счет уроков труда в порядке внеклассных занятий.

К середине 1960-х гг. сложились условия для введения в стране всеобщего среднего образования (его осуществление завершилось в течение десятилетия). В связи с этим встала проблема достижения оптимального соотношения между различными формами обучения. Однако идея всеобщего среднего образования была подменена ориентацией молодежи на ПТУ, которым придавался статус средних учебных заведений, дающих также профессиональную подготовку. В 1970 г. в республике работали 26 ПТУ, из них 5 средних, они вели подготовку рабочих по 90 профессиям, в то время как в начале 1960-х гг. — по 28 специальностям.

К концу 1960-х гг. в развитии средней общеобразовательной школы были достигнуты значительные успехи. Более 80% учителей 4-10 классов имели высшее образование. В числе педагогических кадров 39 являлись заслуженными учителями РСФСР, 300 — заслуженными учителями КАССР. 3/4 выпускников восьмилетних школ продолжали учебу в 9-х классах средних и вечерних школ, в ПТУ и средних специальных учебных заведениях. Вместе с тем низкой оставалась успеваемость учащихся. В 1970/71 учебном году восьмые классы окончило лишь около 3/4 ребят, поступивших в первые классы 8 лет назад. Каждый четвертый ученик либо остался на второй год, либо бросил школу. Существенно отличалось качество среднего образования, даваемого городской и сельской школой.

Дальнейшее развитие получили среднее специальное и высшее образование. К началу 1946 г. положение с кадрами специалистов было сложным: их численность оказалась в два с лишним раза меньше, чем в довоенном 1941 г. Большую помощь в организации учебного процесса в первые послевоенные годы вузам и техникумам республики оказали Ленинградский, Московский, Свердловский университеты, Вологодский, Удмуртский и Башкирский педагогические институты. С 1945-1946 гг. были открыты подготовительные отделения для поступающих в вузы карелов, финнов, вепсов, а также демобилизованных воинов, на которых обучалось более 90 человек. В Петрозаводском государственном университете в 1951 г. осуществлен первый прием студентов на отделения, готовившие инженеров-технологов лесной промышленности, а также агрономов и зоотехников. В 1959 г. на лесоинженерном факультете была организована специальность «промышленное и гражданское строительство», а в 1960 г. открылся медицинский факультет и тем самым было положено начало подготовке местных кадров врачей. В 1951 -1960 гг. в госуниверситете было подготовлено более 2,5 тыс. специалистов.

1 сентября 1952 г. начались занятия в Петрозаводском педагогическом институте, созданном на базе Карело-Финского государственного учительского института. Два его отделения — историко-филологическое и естественно-математическое — готовили преподавателей средних школ и техникумов. В 1956/57 г. в республике работало 13 техникумов с числом учащихся 6 тыс. человек. Были открыты новые учебные центры по подготовке медицинских сестер, акушеров, фельдшеров, лесоводов, зоотехников, приняты меры по повышению качества подготовки специалистов за счет улучшения учебно-материальной базы техникумов, перехода к комплектованию их выпускниками средней школы.

По сложившейся еще в 1930-е гг. традиции особое внимание обращалось на привлечение к учебе молодежи с производства из числа карельского, вепсского и финского населения. В первые послевоенные десятилетия широкое распространение получил внеконкурсный прием в вузы других республик и районов страны в основном для выпускников национальных школ, так как они не проходили по конкурсу. В 1944-1956 гг. республике было предоставлено около 650 мест по внеконкурсному приему, из них подавляющее большинство приходилось на медицинские специальности вузов Москвы, Ленинграда, Ярославля, а остальная часть — на технические вузы. Однако планы набора учащихся по внеконкурсному приему систематически не выполнялись, многие студенты не заканчивали учебу.

Помощь республике специалистами оказывалась также посредством межведомственного планового распределения выпускников центральных вузов и техникумов и поступления на работу специалистов с опытом практической деятельности. С 1944 по 1959 гг., по неполным данным, в республику прибыло около 8 тыс. специалистов высшей и средней квалификации, из них более половины имели высшее образование. В дальнейшем по мере укрепления системы высшего и среднего специального образования в Карелии республика стала в свою очередь оказывать помощь кадрами специалистов другим областям страны.

Существовавшая в то время система специального образования была ориентирована на глубокое изучение основ наук и мало связана с непосредственной трудовой деятельностью человека. Эту проблему попытались решить путем осуществления реформы народного образования в конце 1950-х гг. В соответствии с Законом «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» (1958 г.) расширилась сеть вечернего и заочного образования, преимущество при поступлении в вузы предоставлено было рабоче-крестьянской молодежи, имевшей стаж работы на производстве не менее 2 лет, обеспечивалась возможность внеконкурсного зачисления лицам, направленным в вузы непосредственно предприятиями и учреждениями. Расширению доступности высшего и среднего специального образования способствовала отмена платы за обучение в старших классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях.

При Петрозаводском государственном университете началась заочная подготовка студентов по пяти новым специальностям: лесоинженерное дело, машины и механизмы, лесная промышленность и лесное хозяйство, промышленное и гражданское строительство, агрономия. С 1962 г. начал работать общетехнический факультет с вечерней и заочной формами обучения, на котором без отрыва от производства велась подготовка инженерных кадров почти по 50 специальностям. В 1965/66 учебном году число студентов заочного и вечернего отделений ПГУ выросло в 2,3 раза по сравнению с 1958/59 учебным годом и значительно превысило число студентов дневного отделения. Однако качество теоретической подготовки специалистов, получивших образование без отрыва от производства, в ряде случаев не отвечало современным требованиям. Значительная часть обучающихся не оканчивала в срок полного курса обучения.

Явный перекос в сторону заочного и вечернего специального образования был исправлен лишь в середине 1960-х гг. Дневные отделения вновь стали основной формой подготовки специалистов, как это было и раньше. Были изменены и не оправдавшие себя правила приема в вузы, так как выпускники средних школ стремились получить высшее образование, устраиваясь на работу на короткий срок только ради стажа. Расширение доступности высшего образования привело к перепроизводству специалистов в материальной сфере и, как следствие, к обесцениванию социального статуса высшего образования.

Несмотря на просчеты и издержки, в 1950-1960-е гг. были достигнуты значительные успехи в развитии высшего и среднего специального образования. Только в 1960-е гг. в университете было открыто 15 новых кафедр, а число студентов выросло более чем в 2,5 раза и составило более 6800 человек. В 1967 г. в Петрозаводске начал работать третий вуз республики — филиал Ленинградской консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова. Повысился образовательный уровень населения. О достаточно высоком динамизме темпов его роста можно судить по данным Всесоюзных переписей населения. Если в 1939 г. на 1000 человек населения республики в возрасте 10 лет и старше приходилось 132 человека с высшим и средним (полным и неполным) образованием, в 1959 г. — 361, то в 1970 г. — 493человека. Еще более увеличилась доля этих лиц среди работавшего населения: на 1000 занятых имели высшее и среднее (полное и неполное) образование в 1959 г. — 427 человек, в 1970 г. — 638 человек.

В послевоенные годы успешно развивалась наука. 31 января 1946 г. постановлением Президиума АН СССР была организована Карело-Финская научно-исследовательская база АН СССР. Из Москвы в Петрозаводск выехала бригада Академии наук во главе с академиком геологом А. А. Полкановым (в 1946-1947 гг. — первый директор КФб АН СССР) для организации научного учреждения и разработки тематики научных исследований. В составе КФб АН были созданы 5 секторов: геологический, гидрологии и водного хозяйства, почвенно-ботанический, зоологический и промышленно-экономический, а также лаборатория лесохимии. Базе были подчинены КФ НИИ культуры, переименованный в Институт языка, литературы и истории, и Кивачский заповедник. Первое заседание ученого совета базы состоялось 31 марта 1946 г. Сотрудниками КФб АН была проделана значительная работа по изучению природных богатств республики, составлены каталоги рек и озер, открыты новые залежи полезных ископаемых. Выросли научные кадры: в 1946 г. база насчитывала 69, в октябре 1949 г. — 117 сотрудников, в их числе 4 доктора и 21 кандидат наук.

В 1949 г. КФб АН преобразована в Карело-Финский филиал АН СССР, что способствовало расширению объема научно-исследовательских работ. Силами научных учреждений Москвы, Ленинграда и Петрозаводска было организовано комплексное изучение природных условий и естественных богатств Западной Карелии с целью определения перспектив хозяйственного освоения этого района. Совместно с научными сотрудниками Центрального музея почвоведения в Ленинграде ученые филиала АН провели исследование почвенного покрова и агропроизводственных свойств почв Карелии. Институтом геологии проделана работа по изучению геологического строения территории республики и ее минерально-сырьевых ресурсов. В составе Карельского филиала АН появились новые институты, созданные на базе лабораторий и отделов, — Институт биологии (1953 г.), Институт леса (1957 г.), Институт геологии (1960 г.). За успехи в научных изысканиях почетного звания заслуженного деятеля науки республики в числе первых удостоены член-корреспондент АН СССР языковед Д. В. Бубрих, доктора биологических наук С. В. Герд и профессор И. Ф. Правдин, геолог профессор П. А. Борисов, гидролог С. В. Григорьев, доктор исторических наук профессор А. Я. Брюсов и др.

В 1950-1960-е гг. благодаря усилиям ученых нашли широкое применение на практике научные рекомендации по механизированной послойной заготовке торфяных удобрений, повышению эффективности использования минеральных удобрений в сельском хозяйстве, внедрению рациональных приемов лесовосстановительных работ и повышению продуктивности лесов. По инициативе отдела гидрологии предпринято комплексное изучение вод Ладожского озера, позволившее выявить его термический режим и степень загрязненности. Работы экспедиции имели практическое значение для рыбного хозяйства республики, водоснабжения населенных мест и промышленных предприятий, для гидротехнического строительства. В середине 1960-х гг. силами ученых Ленинграда и Петрозаводска была организована Онежская экспедиция, осуществившая комплексное исследование Онежского озера в связи с хозяйственным использованием его природных ресурсов.

В Институте языка, литературы и истории организовано планомерное изучение истории, археологии и этнографии Карелии, особенностей карельского, вепсского, саамского и финского языков, литературы республики и народно-поэтического творчества финно-угорских народов, а также литературы и истории соседней Финляндии. Учеными института были подготовлены диалектные словари карельского и вепсского языков, ингерманландского говора финского языка, «Грамматика финского языка» и «Русско-финский словарь», «Очерки истории Карелии», «Очерк истории советской литературы Карелии» и другие работы.

На развитии науки, как и в других областях культурной жизни республики, в 1940-1950-е гг. сказались жесткий идеологический контроль, ограничение тематики исследований. В особой степени они затронули общественные науки. На съезде Компартии республики в апреле 1949 г. подверглась критике рукопись первого тома «Истории Карелии», в котором «не были использованы высказывания классиков марксизма-ленинизма применительно к древней истории, не давалась большевистская критика реакционных шовинистических теорий финских националистов». Политическими были названы ошибки в работе сектора литературы ИЯЛИ, где «не проводилась разница между социалистическим реализмом и реализмом прошлого». Был подвергнут критике как последователь сравнительно-исторического метода в языкознании, основатель советского финно-угроведения член-корреспондент АН СССР Д. В. Бубрих.

Волюнтаризм в руководстве наукой сказался и в реорганизации Карельского филиала АН в 1963 г. В соответствии с решениями ноябрьского (1962 г.) пленума ЦК КПСС институты Карельского филиала АН СССР были переданы в ведение государственных комитетов по отраслям промышленности (за исключением Института биологии, переданного Петрозаводскому государственному университету, и ИЯЛИ, оставшегося в структуре АН СССР). Реорганизация филиала привела к ослаблению координации проводимых исследований, ухудшению материальной базы, распылению финансирования по многим каналам с учетом узковедомственных интересов, оттоку квалифицированных кадров из сферы науки. Единый Карельский филиал АН СССР был восстановлен постановлением Совета Министров СССР от 18 февраля 1967 г. К концу 1960-х гг. он стал крупным региональным центром по изучению производительных сил европейского Севера СССР, разработке научных основ рационального освоения природных ресурсов, развития экономики и культуры края. В 1970 г. Карельский филиал АН СССР объединял 4 института и 2 отдела с 35 лабораториями и 7 секторами, в которых было занято более 250 научных сотрудников, в том числе 8 докторов и 112 кандидатов наук. Возросла роль ученых в разработке актуальных проблем народного хозяйства, во внедрении достижений науки в производство. По рекомендации Института геологии началось использование шунгитовых пород в строительстве, отрабатывалась технология камнеобрабатывающих предприятий. Сотрудниками Института биологии и Отдела водных проблем разрабатывались эффективные способы применения минеральных удобрений и мелиорации земель. При организации лесохозяйственных работ в республике использовались рекомендации Института леса и лесной опытной мелиоративной станции.

Плодотворную научную работу проводили другие научные учреждения республики — Северный НИИ озерного и речного рыбного хозяйства (СевНИОРХ), организовавший исследования в области рыбоводства на внутренних водоемах Карелии, Архангельской и Вологодской областей; Карельский НИИ лесной промышленности (КарНИИЛП), разработавший новые машины и механизмы для ведения лесозаготовительных и лесовосстановительных работ, комплексного использования лесосырьевых ресурсов; Карельский проектно-изыскательский НИИ (Карелпроект), лесная, сельскохозяйственная и мелиоративная опытные станции и др.

Окончание Великой Отечественной войны породило в обществе надежды на обновление культурной жизни. Конечно, жесткий идеологический диктат сдерживал развитие творческой мысли, и все же новые идеи и подходы пробивали дорогу, формировался нестандартный взгляд на многие современные явления, отстаивалась свобода творчества. Однако вскоре началось широкое наступление на идеологическом фронте, первыми жертвами которого стали литература, театр, кинематограф. В 1946-1948 гг. был принят ряд постановлений ЦК партии по вопросам литературы и искусства, в которых осуждались «аполитичность», «безыдейность» творческой интеллигенции, отступление от принципа партийности в художественном творчестве.

Пропагандистская кампания не обошла стороной и Карелию. Подверглась критике редколлегия журнала «На рубеже», печатавшего мало произведений на современную тему, руководство Финского и Русского драматических театров, отдававших предпочтение русской и зарубежной классике перед советской пьесой. Карельских художников упрекали в увлечении пейзажами, натюрмортами и портретами, а карельских композиторов — в предпочтении фольклорным произведениям, из которых они брали для переработки только грустные мотивы. Правительство республики приняло ряд постановлений, предусматривавших установление жесткого контроля за деятельностью театрально-зрелищных и концертных предприятий, продукцией изобразительного искусства. Проведение спектаклей, концертов, литературных вечеров допускалось только с разрешения Управления по делам искусств при Совете Министров республики и уполномоченного Главреперткома по КФССР. Виновные в нарушении постановления подвергались в административном порядке штрафу в сумме 100 руб. или исправительно-трудовым работам на срок до 30 дней.

Деятельность творческой интеллигенции регулярно обсуждалась на партийных пленумах и конференциях, заседаниях бюро, совещаниях работников культуры. Перед деятелями литературы и искусства ставились задачи изучения марксистско-ленинской теории, активного участия в воспитании строителей нового общества. Борьба за коммунистическую идейность творчества деятелей культуры вылилась в начале 1949 г. в широкую кампанию против космополитизма и «низкопоклонства» перед Западом. 30-31 марта 1949 г. в Петрозаводске состоялось собрание работников литературы и искусства, на котором были выявлены ошибки «космополитического» характера в работе творческих кадров республики. Руководство Финского драматического театра упрекалось в увлечении произведениями финских писателей, «чуждых советскому зрителю по своему идейному содержанию». Критике подверглась постановка национальным театром пьесы норвежского драматурга Г. Ибсена «Нора». Проявлением «космополитизма» было названо и то, что на кафедре философии университета из 70 часов по истории философии на русскую классическую философию отводилось лишь 30 часов. Навязывание сверху единомыслия, абсолютизация классового подхода к проблемам культуры привели к отказу от многих достижений мировой литературы и искусства. Однако первые, хотя и робкие шаги, сделанные обществом на пути духовного раскрепощения в первые послевоенные годы, были необратимы и подготовили почву для потепления идеологического климата в середине 1950-х гг.

В послевоенный период литература республики продолжала развиваться на двух литературных языках — финском и русском. В эти годы родилась самостоятельная финноязычная, обогащенная беломорско-карельским диалектом литература. Заявила о себе группа творчески зрелых писателей-карелов родом из района Калевалы, родины знаменитых народных сказителей-рунопевцев. А. Тимонен, Н. Яккола, О. Степанов, Н. Лайне, Я. Ругоев, П. Пертту привнесли в литературу новые темы, их творчество отмечено художественным своеобразием, преемственной связью с фольклорной традицией.

Велась работа по переводу лучших произведений русской классики, современной советской литературы на финский язык. В русскоязычной литературе Карелии появились новые имена прозаиков и поэтов А. Титова, Б. Шмидта, Д. Гусарова, И. Симаненкова, М. Тарасова и В. Морозова.

Возрождение карельской послевоенной прозы шло в русле усиления эпического начала. Хотя преимущественное развитие в первые послевоенные годы получили очерк, рассказ, газетная корреспонденция, наряду с этим появляются крупные романы, в которых осмысливается историческое прошлое карельского народа, — «Беломорье» А. Линевского, «На берегах Пирттиярви» Н. Яккола, «От Карелии до Карпат», «Освещенные берега», «В заливе ветров» А. Тимонена, «Вперед, народ трудовой» У. Викстрема и др. Новые произведения в поэтическом жанре опубликовали Л. Хело, Я. Ругоев, Н. Лайне, В. Эрвасти и др. В карельской поэзии получила развитие как жанр поэма. Были опубликованы поэмы Б. Шмидта, А. Титова, первая в истории поэзии Карелии крупная поэма-эпопея на финском языке Я. Ругоева «Сказание о карелах».

В феврале 1949 г. литературная общественность республики и страны широко отметила 100-летний юбилей эпоса «Калевала». В Москве вышло в свет издание «Калевалы» на русском языке в переводе Л. Бельского под редакцией М. Шагинян и В. Казина, а в Петрозаводске — составленная О. В. Куусиненом «Поэзия Калевалы» — собрание избранных рун. В популяризации народного поэтического наследия большую роль играли карельские сказители. На страницах финноязычной периодики активно публиковались произведения сказителей М. Ремшу, М. Михеевой, Е. Хямяляйнен, в которых традиционно противопоставлялось новое старому, что было характерной чертой советского фольклора тех лет.

Развитие литературы в послевоенные годы сдерживалось жесткими рамками метода социалистического реализма, не допускавшими глубокого раскрытия индивидуальности и национальной самобытности. Идеологический контроль за деятельностью творческих работников республики со стороны партийных органов и учреждений цензуры мешал собственной трактовке писателями тех или иных событий прошлого и современности. Критике подверглась повесть А. Линевского «Тогда на Ладоге», якобы умалявшая достоинства советских людей, роман Д. Гусарова «Боевой призыв» за «недостаточно яркое воплощение руководящей роли КПСС в жизни общества», ряд других произведений. В декабре 1952 г. на заседании бюро ЦК Компартии республики было осуждено «непартийное» поведение писателей А. Н. Тимонена и У. К. Викстрема, «некритически подходивших к финской литературе и замалчивавших ее реакционные стороны». А. Н. Тимонен был освобожден от обязанностей председателя правления Союза писателей республики.

Смерть Сталина и публичное осуждение культа личности на XX съезде партии (1956 г.) создали благоприятную почву для обновления литературы, искусства, науки. Советский читатель впервые после долгих лет цензуры смог познакомиться с романом В. Дудинцева «Не хлебом единым», повестью А. Яшина «Рычаги», творчеством А. Солженицына. Одной из центральных проблем духовной жизни того времени стала проблема свободы творчества. Широкий резонанс в писательских кругах вызвало выступление молодого поэта В. Морозова, призвавшего преодолеть провинциализм в творчестве, понимаемый им как жизнь по указаниям свыше. Ряд литераторов республики выступил с предложением переиздать произведения реабилитированных авторов. В 1954-1958 гг. читателям были возвращены произведения писателей Карелии Т. О. Гуттари, Ф. П. Ивачева, Я. Э. Виртанена, Э. Б. Парраса и др. Однако уже в конце 1950-х — начале 1960-х гг. эта работа начала постепенно свертываться. На партийных конференциях, пленумах и совещаниях вновь усилилась критика в адрес карельских писателей, художников, композиторов за недостаточное внимание к современной действительности, попытки толкнуть литературу и искусство на так называемый «свободный путь развития». Серьезные претензии были предъявлены к пьесе карельских писателей Н. Яккола и Т. Ланкинена «Глушь пробуждается», в которой была слабо показана роль политссыльных большевиков, к книге В. Бабич «Хозяйка леса», где имели место элементы аполитичности. Поэта Т. Сумманена упрекали в том, что он описывает сугубо личные чувства и переживания.

Литература республики в 1950-1960-е гг. пополнилась рядом крупных произведений, вызвавших интерес массового читателя. Появились романы А. Тимонена «Родными тропами», «Белокрылая птица», «Здесь мой дом», О. Степанова «Родичи», У. Викстрема «Суоми в огне», Д. Гусарова «Цена человеку» и книга «Три повести из жизни Петра Анохина», трилогия А. Линевского «Беломорье» и др. Новые социальные и психологические проблемы народной жизни поднимались в прозе и поэзии О. Мишина, В. Морозова, М. Тарасова, П. Борискова, Г. Кикинова, Б. Шмидта. Был осуществлен ряд постановок по пьесам местных авторов — «Это было в Карелии» А. Иванова, «В огненном кольце» П. Борискова и др. Пьеса П. Борискова была удостоена третьей премии на Всероссийском конкурсе на лучшую пьесу.

Росту влияния писательской организации Карелии на литературный процесс на Севере России способствовало преобразование с начала 1966 г. журнала «Север» (до 1965 г. журнал «На рубеже») в орган Союза писателей РСФСР, КАССР, Архангельского и Вологодского отделений СП РСФСР. В январе 1969 г. Карельский обком КПСС и Совет Министров КАССР учредили ежегодную Государственную премию Карельской АССР в области литературы и искусства. Первым лауреатом Государственной премии КАССР стал писатель А. М. Линевский, получивший ее за эпопею «Беломорье» и повесть «Листы каменной книги». В октябре 1969 г. литературная общественность Карелии отметила 200-летний юбилей со дня рождения выдающегося карельского рунопевца А. И. Перттунена.

Значительное внимание в послевоенные годы уделялось развитию изобразительного искусства, его широкой пропаганде среди трудящихся. В 1950 г. в г. Петрозаводске открылась первая передвижная выставка Союза художников республики. На ней экспонировалось 30 произведений живописи и графики. За две недели выставку посетило более 2 тыс. человек. С этого года передвижные выставки стали проводиться регулярно. В августе 1951 г. состоялась первая выставка изобразительного искусства Карелии в Москве, на которой экспонировалось свыше 100 произведений живописи и скульптуры. В 1956 г. в г. Петрозаводске открылся выставочный зал Союза ходожников КАССР. Картины живописцев республики широко экспонировались на зональных выставках «Советский Север», выставках «Советская Россия», а также в Финляндии. Продолжались поиски новых тем и жанров. Получили значительное развитие станковая и книжная графика, офорт, линогравюра и литография.

Далеко за пределами республики были известны имена народного художника РСФСР скульптора Л. Ф. Ланкинена, удостоенного в 1969 г. Государственной премии РСФСР имени И. Репина в области изобразительного искусства за создание серии скульптурных портретов, народного художника КАССР Г. А. Стройка, народного художника РСФСР, лауреата Государственной премии КАССР С. Х. Юнтунена, заслуженных деятелей искусств КАССР З. Е. Львовича и А. И. Авдышева и др.

Активную работу по пропаганде изобразительного искусства проводил открывшийся 20 октября 1960 г. в г. Петрозаводске Музей изобразительных искусств. Основу его коллекции составили произведения, переданные из фондов Государственного историко-краеведческого музея. В комплектовании фондов музея большую помощь оказали Государственный Русский музей, Государственная Третьяковская галерея и Эрмитаж, которые подарили музею около 300 произведений русского и зарубежного искусства. За время экспедиций сотрудниками музея была собрана уникальная коллекция — более 2 тыс. произведений древнерусской живописи XV-XVIII веков, имеющих мировое значение. К 1971 г. коллекция музея насчитывала более 5600 произведений живописи, графики, скульптуры и прикладного искусства. При музее работал школьный лекторий по русскому, советскому и карельскому изобразительному искусству, регулярно проводились встречи с художниками.

Восстановление городов и поселков, начавшееся еще до завершения войны, стало новым этапом в развитии градостроительства и архитектуры. В конце 1940-х — начале 1950-х гг. была осуществлена разработка планов застройки городов и райцентров республики, однако ее существенным недостатком являлось преобладание малоэтажных и деревянных строений, неудовлетворительное архитектурное оформление, отсутствие комплексности в возведении жилых и социально-культурных объектов. Строительство велось в основном разбросанно, без создания законченных архитектурных ансамблей, а также, за редким исключением, без учета традиций народного зодчества Карелии. Не всегда учитывались экологические последствия возведения промышленных предприятий в зоне жилой застройки городов.

В послевоенные годы в столице республики был построен ряд крупных общественных зданий, создавших неповторимый облик города: универмаг на ул. Дзержинского (архитектор Н. Корнева, 1948 г.), гостиница «Северная» (архитектор К. Гутин, 1948 г.), летний кинотеатр в Парке культуры и отдыха (архитектор М. Старченко, 1949 г.), Дом связи на ул. Дзержинского (архитектор А. Андреев, 1950 г.), Музыкально-драматический театр (архитекторы С. Бродский и др., 1955 г.). Запоминающийся гостям города своеобразный стиль приобрел проспект Карла Маркса.

Со второй половины 1950-х гг. наступил новый период развития градостроительства, основанный на широком внедрении типовых проектов. В республике велась планомерная застройка Петрозаводска и районных центров — Сегежи, Кондопоги, Медвежьегорска, Кеми и др., где появились улицы многоэтажных каменных домов. Выросли новые рабочие поселки — Черный Порог, Пяльма, Боровой, Амбарный, Костомукша, Чкаловский. Однако из 36 поселков городского типа в 1959 г. генеральные планы застройки имели только 11 поселков.

Столица республики значительно расширила границы в северо-западном и юго-восточном направлениях. В 1960 г. каменные дома составляли уже 1/3 жилого фонда. Заметными вехами в формировании архитектурного облика города стали построенные во второй половине 1950-х гг. Дом физкультуры, Дом культуры ОТЗ, Публичная библиотека, Телецентр, в 1960-е гг. — одно из первых современных общественных зданий — клуб Петрозаводского отделения Октябрьской железной дороги (архитектор Э. Адалева, 1966 г.), Финский драматический театр (архитектор С. Бродский, 1965 г.), универмаг «Карелия» (архитектор А. Ротиков и В. Архипов, 1967 г.), комплекс Карельского филиала АН СССР (архитектор Е. Тимошков, 1967 г.), Дом политического просвещения, получивший на Всероссийском конкурсе по качеству строительства диплом I степени (автор и главный архитектор проекта Т. В. Ковалевская, автор интерьера Э. Б. Адалева, 1969 г.) и др.

Расширилась концертно-гастрольная и музыкально-просветительская деятельность. В августе 1947 г. Карелию впервые посетила Ленинградская государственная академическая капелла имени М. Глинки. Незабываемыми событиями в культурной жизни Карелии послевоенного периода стали выступления в Петрозаводске лауреатов Ленинской премии музыкантов С. Рихтера, Э. Гилельса, Л. Когана, творческий вечер-концерт композитора В. П. Соловьева-Седого. В 1946 г. возобновила свою работу Карельская государственная филармония, был возрожден симфонический оркестр. В первые послевоенные годы его деятельность ограничивалась в основном исполнением произведений русской и зарубежной классики в их наиболее популярных образцах и сочинений карельских авторов. В 1950—1960-е гг. репертуар оркестра пополнился крупными сочинениями современных советских и зарубежных композиторов — С. Прокофьева, Д. Шостаковича, И. Стравинского, А. Копленда и др. Национальный ансамбль «Кантеле», сохраняя лучшие традиции карельской, вепсской, финской народной музыки и танца, включил в свой репертуар русские, белорусские, украинские, эстонские песни, болгарские и румынские танцы, классические музыкальные произведения.

Творчество композиторов республики обогатилось новыми, в том числе синтетическими, жанрами музыкального искусства. Традиции национальной культуры нашли свое выражение в первом крупном музыкально-сценическом произведении — балете «Сам- по» Г. Синисало и его же сюите «Карельские картинки», в комической опере «Кумоха» и «Вепсской рапсодии» Р. Пергамента, сюите на темы «Калевалы» Р. Раутио, «Вариациях на финскую тему» Г. Синисало, «Финских танцах» Л. Теплицкого и других произведениях. Были сделаны обработки карельских, финских и вепсских песен. В 1960-е гг. состоялись премьеры симфонической кантаты «Кантелетар» и «Симфонических рун» Э. Патлаенко, в которых были претворены образцы карельского и финского фольклора. Представители различных народов республики привносили в культуру свое восприятие национально особенного, придавая новым формам черты самобытности.

В целях улучшения музыкального образования населения открылись новые музыкальные школы в Сортавале, Олонце, Ухте, Сегеже, Беломорске. В 1952 г. состоялся первый выпуск музыкального училища республики, основанного в 1938 г. В 1967 г. в столице республики открылся филиал Ленинградской консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова.

Коллективы театров республики после окончания Великой Отечественной войны обновили репертуар, знакомя зрителей с лучшими образцами русской и советской драматургии, классической и современной музыки. На Всесоюзном смотре спектаклей русской классики в конце 1945 г. Театр русской драмы занял одно из первых мест в стране, показав спектакли «Старик» М. Горького, «Доходное место» А. Островского, «Дворянское гнездо» И. Тургенева. В 1949 г. Театр русской драмы и Финский драматический театр приняли участие во Всесоюзном смотре спектаклей на современные советские темы. Лучшими спектаклями были признаны «Ветер с юга» Э. Грина в Финском театре, нашедший широкий отклик в Эстонии и Финляндии и впоследствии удостоенный Государственной премии СССР, и «Два капитана» В. Каверина в Театре русской драмы. За постановку спектакля «Ветер с юга» режиссер театра В. Э. Суни и заслуженные артисты КФССР Е. С. Томберг и Т. И. Ланкинен были удостоены Государственной премии СССР.

В 1950 г. открылся третий театр в Карелии — передвижной драматический театр в Сортавале, обслуживавший районы республики, а в начале ноября 1955 г., после трех лет небывалого по размаху и напряженности строительства, открыл занавес новый Музыкально-драматический театр. Музыкальное отделение театра составили выпускники ГИТИСа, консерваторий, музыкальных и хореографических училищ страны, а также опытные актеры — И. Гридчина, 3. Эстрин, Н. Полагаева, Д. Утикеев, А. Шеронов, И. Паровишник, Р. Сабирова, С. Губина, С. Степанова, Ю. Сидоров, В. Мельников и др. Постепенно расширялся репертуар театра.

Зрители могли познакомиться не только с классической и советской опереттой, но и с операми «Чио-Чио-сан» Дж. Пуччини, «Травиата» Дж. Верди, «Евгений Онегин» П. Чайковского.

В 1956 г. в Музыкально-драматическом театре был поставлен первый балет — «Соперницы» П. Гертеля, в 1957-1958 гг. были показаны балеты «Эсмеральда» Ц. Пуни, Р. Глиэра, С. Василенко и «Бахчисарайский фонтан» Б. Асафьева, а 27 марта 1959 г. состоялась премьера первого национального балета «Сампо» (композитор народный артист РСФСР Т. Н. Синисало, балетмейстер заслуженный деятель искусств РСФСР И. В. Смирнов), который получил широкое признание и за пределами республики. Постановкой в 1960 г. балета «Лебединое озеро» в жизни театра начался период освоения классического балетного наследия. На карельской сцене появились балетные спектакли «Баядерка» и «Дон Кихот» Л. Минкуса, «Спящая красавица» П. Чайковского, «Жизель» А. Адана и др.

Драматическое отделение театра представило на суд зрителя ряд новых спектаклей: «Иркутская история» А. Арбузова, «Проводы белых ночей» В. Пановой, «Поднятая целина» М. Шолохова, «Живой труп» Л. Толстого, «Тартюф» Ж.-Б. Мольера и др. В конце 1960-х гг. по произведениям карельских писателей были поставлены спектакли «Примешь ли меня, земля карельская?» А. Н. Тимонена и «Любить и верить» по мотивам романа Д. Я. Гусарова «Цена человеку». На всероссийском конкурсе театров, посвященном 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, оба спектакля и их авторы были награждены дипломами первой степени. Почетное звание народного артиста КАССР было присвоено солисту балета Государственного музыкального театра Ю. М. Сидорову, звание народной артистки РСФСР — солистке балета театра С. И. Сидоровой (Губиной).

Укрепился состав Финского драматического театра. В 1957 г. в театр вернулись выпускники карельской студии, созданной в 1952 г. при Ленинградском театральном институте имени А. Н. Островского, а в 1965 г. при Финском театре была образована своя студия. В репертуаре театра преобладала мировая и советская драматургическая классика, произведения местных авторов. В 1950-1960-е гг. был осуществлен ряд удачных постановок, по достоинству оцененных как в республике, так и за ее пределами: «Люди с Дангора» М. Андерсена-Нексё, «Васса Железнова» М. Горького, «Сын рыбака» В. Лациса, «Бабье лето» М. Лассила, «Новые друзья» У. Викстрема и др.

Творчество деятелей культуры республики получило достойную оценку. Ордена Ленина была удостоена певица С. А. Рикка, звание народной артистки СССР присвоено Е. С. Томберг, звания народных артистов РСФСР удостоены Д. К. Карпова, Т. П. Ланкинен, звания заслуженных деятелей искусств РСФСР — балетмейстер В. И. Кононов, режиссер С. А. Туорила и др.

В 1950-1960-е гг. расширилось культурное сотрудничество между Карелией и Финляндией. Регулярно проводились обмен выставками художественных произведений, гастроли театральных коллективов и коллективов художественной самодеятельности. Несмотря на идеологическую заданность и ограниченность контактов определенными рамками, международный обмен позволял расширить представления жителей республики о культурных достижениях и традициях северного соседа. В 1957 г. в г. Петрозаводске прошел фестиваль финляндских фильмов, который посетило более 30 тыс. человек. В 1958 г. были осуществлены съемки совместного советско-финского фильма «Сампо», в котором снимались актеры Финского драматического театра Т. Ромппайнен, К. Севандер, Э. Хиппеляйнен, Э. Мюрюляйнен.

Более широкие масштабы приняло издание литературы на финском языке. В 1945-1957 гг. Карельское книжное издательство выпустило в свет 923 названия произведений советских авторов на финском языке, за то же время было издано 17 произведений писателей Финляндии — М. Лассила, Ю. Ахо, Э. Синерво и др. С января 1961 г. издание книг на финском языке перешло к специально созданной финской редакции издательства «Прогресс».

Разнообразнее стали творческие встречи жителей республики с известными в стране актерами, писателями, художниками. В 1940-1960-е гг. в Карелии побывали писатели М. Дудин, Л. Леонов, Р. Рождественский, Д. Гранин, Э. Грин, Ю. Рытхэу, актеры народные артисты СССР Н. Черкасов, Л. Орлова, Н. Симонов, заслуженный артист РСФСР П. Кадочников, американский художник Р. Кент и др.

Определенные шаги предпринимались по укреплению материально-технической базы культурно-просветительных учреждений. К 1949 г. в республике работало более тысячи домов культуры, клубов, изб-читален, библиотек. Все сельские клубы и избы-читальни были радиофицированы, обеспечены газетами и журналами. Непоправимый ущерб культурно-просветительной работе среди населения нанесла развернувшаяся в середине 1950-х гг. кампания по сокращению штатов в учреждениях и организациях. В районных центрах были объединены районные и городские библиотеки, а в мелких населенных пунктах сельской местности — клубные и библиотечные учреждения.

В конце 1950-х — начале 1960-х гг. в системе государственной культурной политики определяющим стал принцип «остаточного подхода» к финансированию культурных программ. Вновь были сокращены средства на социально-культурные мероприятия, в результате сократились штаты музеев, клубных учреждений и библиотек, ряд из них был переведен на работу на общественных началах, сократилось число памятников старины, оставленных под охраной государства и т. д. Особенно пострадала при этом материальная база культуры села, которая практически была лишена государственной поддержки. По результатам единовременного обследования, проведенного в 1108 населенных пунктах республики в начале 1967 г., в 71% населенных пунктов не было массовых библиотек, в 67% — клубных учреждений, в 600 населенных пунктах не демонстрировались кинофильмы. Деятельность самих культпросвет-учреждений была чрезмерно политизирована, на первый план в их работе ставились задачи мобилизации трудящихся на выполнение производственных планов, а не организации их полноценного отдыха.

В конце 1950-х — в 1960-х гг. в Карелии были созданы новые музеи. В 1959 г. принял посетителей первый в республике районный краеведческий музей в г. Олонце, возглавляемый заслуженным работником КАССР Н. Прилукиным. В 1966 г. был официально открыт государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник «Кижи», формирование которого началось еще во второй половине 1940-х — в 1950-е гг. (в 1961-1966 гг. — филиал Карельского краеведческого музея). В 1967 г. открылся музей вепсской культуры в с. Шелтозеро Прионежского района.

Важное место в развитии и пропаганде культуры отводилось художественной самодеятельности. После войны были вновь организованы 172 коллектива художественной самодеятельности, возрождены районные национальные хоры, игравшие неоценимую роль в популяризации народного творчества. Широкую известность в республике и за ее пределами приобрели лауреат премии комсомола Карелии Олонецкий народный хор (художественный руководитель — заслуженный артист КАССР И. П. Левкин, с 1970 г. — заслуженный работник культуры КАССР З. Д. Аутио), хор студентов Петрозаводского государственного университета (художественный руководитель и дирижер — заслуженный работник культуры РСФСР, лауреат Государственной премии КАССР Г. Е. Терацуянц), хор мальчиков «Пеллерво» Дворца пионеров и школьников (художественный руководитель — заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Государственной премии КАССР С. П. Оськина) и др. Большим успехом у публики пользовались выступления фольклорных ансамблей, оркестров народных инструментов.

Регулярно проводились республиканские смотры художественной самодеятельности. Первый такой смотр состоялся в 1945 г. На нем было представлено 188 коллективов художественной самодеятельности с количеством участников 1015 человек. В республиканском смотре художественной самодеятельности в 1948 г. участвовало уже 659 коллективов различных жанров — хоровых, драматических, музыкальных, танцевальных и других, объединявших 6300 человек. В 1953 г. был проведен первый республиканский Праздник песни, в котором участвовало до 500 коллективов художественной самодеятельности.

В целом развитию культуры в послевоенный период, как и других сфер общественной жизни, свойственны непоследовательность и противоречивость. С одной стороны, были достигнуты значительные успехи в повышении общеобразовательного уровня населения, подготовке кадров специалистов, в развитии науки, литературы, искусства. С другой стороны, творческая деятельность интеллигенции сдерживалась рамками единомыслия, в руководстве культурой усилился принцип «остаточного» финансирования, были допущены издержки в языковой политике и т. д.