История Карелии с древнейших времен до наших дней

1. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ

В начале 1970-х гг. в СССР происходит окончательный переход к консервативной политике, предусматривавший отказ от осуществления серьезных реформ во всех сферах жизни общества. В политической системе наблюдалась консервация сложившейся системы государственных и общественных институтов. Карельская АССР не стала исключением из общего правила.

Реальная власть принадлежала партийным органам, принимавшим все важнейшие решения, определявшие основные направления общественно-политического и социально-экономического развития республики. В 1971 г. численность республиканской партийной организации составляла 35 747 человек. На протяжении 1970-1980-х гг. она непрерывно росла, достигнув к 1988 г. 44 054 человек (рост — 23%). Действовало 1289 первичных организаций.

Одним из главных событий общественно-политической жизни страны в это время стало принятие новых Конституций СССР, союзных и автономных республик. Ключевыми идеями нового конституционного законодательства были положения о построении в Советском Союзе «развитого социалистического общества» и создании «общенародного государства». Конституция СССР, принятая в 1977 г., закрепляла «руководящую и направляющую роль» Коммунистической партии Советского Союза, провозглашала общенародную собственность на средства производства экономической основой общества, а Советы народных депутатов — основой политической системы страны.

Карелия активно вовлекается в конституционный процесс. В июне 1977 г. была сформирована Конституционная комиссия под председательством первого секретаря обкома партии И. И. Сенькина. Подготовленный комиссией проект Основного Закона опубликовали для всенародного обсуждения. В ходе организованной кампании по обсуждению проекта, продолжавшейся 12 дней, состоялось 6390 собраний, в которых приняло участие 290 тыс. чел. (треть населения республики). Было внесено 362 предложения и замечания по тексту проекта, в том числе о внесении в Конституцию положения об ответственности руководителей, не принимающих мер по борьбе с загрязнением окружающей среды, о привлечении к ответственности граждан, причиняющих вред природе, об обязанности приумножать природные богатства и т. д. Но ни одно из них не учли, что говорит о сугубо формальном характере всенародного обсуждения.

30 мая 1978 г. депутаты Верховного Совета КАССР единогласно приняли новую Конституцию республики. По своей структуре и основным положениям она была идентична ранее принятым Конституциям СССР и РСФСР. Однако по сравнению с прежней Конституцией Карелии вновь принятый Основной Закон содержал ряд новых положений, в частности, в него был включен раздел о Государственном плане экономического и социального развития и Государственном бюджете КАССР. Число депутатов Верховного Совета КАССР увеличилось со 145 до 150 человек. Расширялись полномочия Верховного Совета КАССР, ему поручалось координировать деятельность постоянных комиссий Верховного Совета, контролировать соблюдение Конституции и т. д.

Возрастали полномочия Совета Министров КАССР. Так, отныне республиканскому правительству вменялось в обязанность обеспечивать комплексное социально-экономическое развитие республики, координировать и контролировать деятельность предприятий, учреждений и организаций союзного и российского подчинения по вопросам, относящимся к ведению Карельской АССР.

В Конституции появилась новая статья о наказах избирателей. Расширялся перечень прав граждан: на охрану здоровья, на пользование достижениями культуры, на жилище, на свободу научного, технического и культурного творчества, на участие в управлении государственными и общественными делами, на внесение в государственные организации предложений об улучшении их деятельности и критику недостатков в их работе.

По результатам обсуждения проекта Конституции непосредственно на сессии Верховного Совета были внесены два новых положения: об обязанности Совета Министров КАССР предоставлять Верховному Совету республики отчеты о выполнении Государственных планов экономического и социального развития и исполнении Государственного бюджета и об обязанности правительства обеспечивать комплексное социально-экономическое развитие не только республики в целом, но и районов и городов.

Вступление новой Конституции КАССР в силу, а также существенные изменения в союзном и российском законодательстве вызвали необходимость обновления карельского законодательства. В 1978 г. принимается Закон о выборах в Верховный Совет КАССР, в 1979 г. — Закон о выборах в местные Советы народных депутатов. Но изменения в избирательном законодательстве носили не принципиальный, а преимущественно технический характер. Так, при выборах в местные Советы для каждого их звена устанавливалось минимальное и максимальное число избирательных округов, отменялся институт окружных избирательных комиссий при проведении выборов в поселковые и сельские Советы, общественным организациям и трудовым коллективам предоставлялось право отменять свои решения о выдвижении кандидатов. Примечательно, что при принятии обоих законов депутаты не высказали никаких замечаний по проектам и голосовали единогласно, что, впрочем, в тот период являлось обычной практикой.

Большое значение для жизни республики имело принятие законов о Совете Министров КАССР и о внесении изменений в законодательство о местных Советах. Высшим органом власти по-прежнему оставался Верховный Совет Карельской АССР, в компетенцию которого входило принятие республиканских законов, утверждение государственных планов экономического и социального развития и государственных бюджетов, формирование республиканского правительства, проведение единой социально-экономической политики и т. д.

В годы «застоя» процесс выборов жестко контролировался партийными и советскими органами. На один депутатский мандат выдвигался только один кандидат, представлявший «единый блок коммунистов и беспартийных». Социальный, профессиональный, национальный и персональный состав будущего депутатского корпуса предопределялся заранее и потому оставался стабильным. Типичным примером являются результаты выборов 1975 г. В них приняло участие 99,89% избирателей, из них 99,73% проголосовало за кандидатов «единого блока коммунистов и беспартийных». 50% вновь избранных депутатов составляли рабочие, 5% — инженерно-технические работники и специалисты сельского хозяйства, 35% — партийные, советские, комсомольские и профсоюзные работники. Доля женщин среди депутатов — 35%. 96 человек из 145 стали депутатами впервые. Национальный состав депутатского корпуса характеризовался следующими показателями: 59% — русские, 39% — карелы, финны и вепсы, 2% — представители других национальностей. 48% депутатов имели высшее или незаконченное высшее образование, 27% — среднее, 23% — неполное среднее и 2% — начальное образование. 19% депутатов были моложе 30 лет, 21% имели возраст от 31 до 40 лет, 43% — 41-50 лет, 17% были старше 50 лет. Членами или кандидатами в члены КПСС являлись 60% депутатов, комсомольцами — 15%.

При формировании руководящих органов Верховного Совета КАССР, в том числе его Президиума, кандидатах на руководящие посты депутатам не сообщалось ничего, кроме названия избирательного округа. Вопросы им не задавали. Коллективные органы избирались списком.

Карельский обком КПСС, активно используя конституционное положение о руководящей и направляющей роли партии в политической системе советского общества, фактически полностью контролировал деятельность Верховного Совета. Все предложения по кадровым вопросам вносились от имени бюро обкома партии. При этом кандидаты на руководящие должности являлись, как правило, освобожденными партийными работниками или членами областного комитета партии. Например, в Верховном Совете Карельской АССР 11-го созыва таковыми являлись оба Председателя Верховного Совета, оба Председателя Президиума Верховного Совета, Секретарь Президиума, 9 из 12 председателей постоянных комиссий. Президиум Верховного Совета КАССР без разрешения обкома партии не мог созывать сессии Верховного Совета и утверждать их повестку дня. Принимавшиеся по этому поводу постановления бюро обкома партии имели гриф «секретно».

Местные Советы народных депутатов, провозглашенные Конституцией политической основой общества, руководили всеми отраслями государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства как непосредственно, так и через образуемые ими органы. На сессиях Советов рассматривались важнейшие вопросы социально-экономической жизни, непосредственно касавшиеся насущных проблем жизни людей. Именно в Советы наиболее часто обращались граждане с просьбами о помощи. Так, в 1985 г. поступило более 43 тыс. обращений граждан, из них 55% — по жилищным вопросам, 13% — по коммунальному хозяйству, 7% — по вопросам законности и правопорядка, по 3% — по сельскому хозяйству, торговле и общественному питанию, бытовому обслуживанию и т. д. Аналогичной была структура обращений населения в Верховный Совет и Совет Министров КАССР.

Однако реальные возможности местных Советов оставались ограниченными. Политическая власть была у партии, экономическая — у отраслевых министерств и ведомств. По этим причинам, а также из-за слабой материально-финансовой базы и отсутствия механизма реализации декларированных в законодательстве полномочий Советы не могли оказывать существенного влияния на политическое и социально-экономическое развитие. Основная роль в работе Советов принадлежала не представительным, а исполнительным структурам. Все важнейшие решения по вопросам социально-экономического и культурного развития принимались партийными органами.

В 1985 г. начался новый этап истории нашей страны, связанный с осуществлением политики «перестройки», имевшей целью совершенствование, модернизацию социалистического строя в СССР. На начальном этапе перестройки в центре внимания оказались Советы народных депутатов. Их подвергли критике за слабое использование своих полномочий. Однако со временем власти признали, что главная проблема в работе Советов заключается в нехватке реальных, а не декларированных полномочий. XXVII съезд КПСС в 1986 г. выдвинул задачу активизации Советов, усиления их влияния на социально-экономическое развитие страны. Принимается ряд решений по расширению их полномочий и совершенствованию избирательной системы.

В Карелии в 1987 г. вносятся изменения в законодательство о выборах в местные Советы народных депутатов, предусматривавшие определенную демократизацию избирательной системы. В частности, теперь допускалась возможность проведения выборов по многомандатным округам. В качестве эксперимента такие выборы провели в Кондопожском районе, где образовали 122 многомандатных округа вместо 465 существовавших ранее. На окружных предвыборных собраниях обсуждалось примерно по два кандидата на каждый депутатский мандат. Из числа рекомендованных властями кандидатур поддержку собраний получили только 70%. В голосовании приняло участие 88% избирателей. Большинство избирателей, не принявших участие в голосовании, объяснили свое неучастие в выборах недовольством порядком продажи винно-водочных изделий (выборы проходили в разгар очередной кампании по борьбе с пьянством), решением жилищно-коммунальных и торговых вопросов, работой местных Советов. 93 человека заявили о своем несогласии с порядком проведения выборов и с избирательной системой. Все кандидаты получили более 50% голосов и стали депутатами или резервными депутатами. 36% резервных депутатов являлись партийными и советскими работниками, что создало неожиданные для властей сложности с подбором руководителей Советов, депутатских комиссий и групп.

Результаты эксперимента учли при подготовке следующих выборов в Советы в новом Законе «О выборах народных депутатов местных Советов народных депутатов Карельской АССР», принятом в 1989 г. Принятию закона предшествовало его широкое обсуждение, в ходе которого наиболее часто выдвигались предложения о проведении выборов по производственным округам (от трудовых коллективов) и о прямых выборах председателей Советов. Первое предложение было отклонено как нарушающее природу Советов, являющихся органами самоуправления территорий. Второе решили экспериментально проверить в ходе выборов в Петрозаводске и Костомукше. Новый закон позволял проводить выборы депутатов местных Советов по многои одномандатным округам по решению самих же Советов. В небольших населенных пунктах разрешалось проведение выборов депутатов по единому списку. Вводилась должность председателей Советов, которые вместе с президиумами должны были организовывать работу Советов, чтобы уйти от ситуации, когда работой Советов фактически руководили их исполнительные органы. Теперь же исполнительная власть сосредоточивалась в руках главы местной администрации.

Очередные выборы в местные Советы состоялись в 1990 г. и характеризовались, с одной стороны, относительно низкой активностью избирателей, а с другой — острой конкуренцией среди кандидатов. Так, в Петрозаводске на 180 мандатов претендовало 610 человек. Низкая активность избирателей почти повсеместно привела к необходимости проведения повторного голосования и повторных выборов. Пытаясь решить эту проблему, некоторые местные Советы организовывали в день выборов дополнительную продажу спиртного или даже фальсифицировали избирательную документацию. Эксперимент по проведению прямых выборов председателя местного Совета, состоявшийся в Костомукше, оказался неудачным — для признания выборов действительными не хватило голосов избирателей.

Изменение роли Советов народных депутатов в политической системе не могло не вызвать изменений в формах и методах деятельности партийных органов. «Перестройка» предполагала сохранение и усиление руководящей роли партии. В Политическом докладе ЦК КПСС на XXVII съезде партии говорилось о том, что в новых исторических условиях руководящая роль партии закономерно возрастает. Важной предпосылкой сохранения руководящей роли КПСС являлась опора на региональные партийные организации, жестко подчиненные Центральному Комитету, но обладавшие значительной властью на местах.

В апреле 1984 г. первым секретарем Карельского обкома партии стал В. С. Степанов. И. И. Сенькин, руководивший партийной организацией республики на протяжении 25 лет, избирается Председателем Президиума Верховного Совета КАССР. В. С. Степанов оказался жестким, волевым руководителем «андроповского» типа, склонным к администрированию и полагавшим, что укрепление исполнительской дисциплины способно решить основные проблемы, стоявшие перед республикой. Обком КПСС с его бюро и секретариатом по-прежнему руководили всей жизнью республики, рассматривая на своих заседаниях не только собственно партийные или политические, но и сугубо производственные вопросы. Деятельность районных и городских партийных организаций обком оценивал по итогам социально-экономического развития районов и городов Карелии. Он контролировал деятельность государственных и хозяйственных органов республики и давал им прямые поручения.

После XXVII съезда КПСС на всех уровнях стали говорить о необходимости коренной перестройки форм и методов партийной работы, но каких-либо конкретных и конструктивных предложений ни в центре, ни на местах не выдвигалось. Все сводилось к общим призывам улучшать работу с кадрами, повышать требовательность к вступающим в партию и т. д.

Перестройка деятельности партийных организаций шла трудно и мучительно. Она активизировалась после XIX Всесоюзной партконференции. Летом 1989 г. прошли пленумы райкомов и горкомов партии, собрания партийных активов, обсуждавшие задачи партийных организаций по усилению партийно-политической работы в современных условиях, усилению влияния коммунистов на ход перестройки. Коммунистами выдвигалось немало предложений, призванных обеспечить настоящее обновление партийной жизни: проводить альтернативные выборы секретарей парткомов; предоставить «первичкам» право окончательного приема в партию; предусмотреть в Уставе КПСС процедуру добровольного выхода из партии; ввести принцип гласности во всех внутрипартийных делах вплоть до Политбюро; предоставить первичным организациям право самостоятельно распоряжаться членскими взносами и т. д.

4 августа 1989 г. состоялось собрание партийного актива республики, обсудившее проблемы перестройки партийной работы. Оно приняло программу действий, предусматривавшую, в частности, проведение в областной партийной организации дискуссии о роли партии в условиях обновляемой политической системы, развития внутрипартийной демократии.

У коммунистов всех течений, существовавших к тому времени в партии, оставалась большая надежда на XXVIII съезд КПСС. Одновременно значительная их часть выступила за создание Коммунистической партии Российской Федерации. Итоги референдума, проведенного по этому вопросу в Карельской парторганизации, показали, что 70% коммунистов республики поддерживают данное предложение.

XXVIII съезд КПСС, состоявшийся в июле 1990 г., не оправдал возлагавшихся на него надежд. Неудовлетворенность итогами работы съезда усугубила кризис в КПСС, наглядным проявлением которого стало увеличение числа вышедших из партии. За 1990 г. Карельская областная партийная организация сократилась на 9363 человека, в том числе за период после партийного съезда — более чем на 5 тыс. На 1 января 1991 г. в ней состояло 33 142 члена и кандидата в члены КПСС. Сокращался прием в партию, уменьшалась доля рабочих, происходило старение парторганизации (средний возраст составлял 55 лет). За январь-июнь 1991 г. республиканская парторганизация сократилась еще на 12,5% (на 4125 человек). За это же время по республике было принято в партию всего 8 человек. К моменту прекращения своей деятельности Карельская республиканская организация КП РСФСР насчитывала 29 017 человек, объединенных в 1128 первичных организаций. Весьма болезненным стал процесс департизации силовых структур и учреждений образования. Карельская парторганизация оказалась не готовой к переносу основной работы от производственных к территориальным парторганизациям.

Все более острой проблемой становилось сокращение финансовой базы областной парторганизации вследствие снижения дотаций из центра и уменьшения доходов от членских взносов. Особенно серьезно это сказалось на финансировании партийной печати. В этих условиях ставились задачи сокращения численности освобожденных партийных работников и развития собственной хозяйственной деятельности.

Адаптироваться к новым условиям республиканская парторганизация не смогла и не успела, так как после событий августа 1991 г. ее деятельность была приостановлена, а имущество национализировано. В дни августовского кризиса обком, райкомы и горкомы КП РСФСР заняли пассивную, наблюдательную позицию, не поддержав определенно ни одну из сторон разразившегося конфликта.

Перестройка способствовала появлению принципиально новых общественных организаций. Одной из первых стала возникшая весной 1988 г. федерация творческих союзов республики, считавшая своей главной задачей борьбу за радикализацию перестроечных процессов в республике. Но она быстро распалась, фактически не начав действовать.

В ноябре 1988 г. начинает действовать Народный фронт Карелии (НФК). Предполагалось, что новая организация будет объединять активных сторонников «перестройки» для демократического преобразования общества. НФК считал своими задачами реализацию в республике решений XIX партконференции, формирование в республике общественного мнения, активное участие в выборах, подготовку и реализацию программы территориальной, национальной, хозяйственной и культурной автономии республики. Принципиальное значение имело решение о том, что НФК не будет иметь национальной основы. Подавляющее большинство членов НФК представляло интеллигенцию.

С самого начала в НФК сложились два течения. Радикалы считали своей главной целью борьбу с бюрократией как классом эксплуататоров путем проведения митингов, забастовок, организации движения общественного неповиновения, выступая против любого сотрудничества с КПСС. Представители второго течения считали основной задачей борьбу за социально-экономические преобразования в сотрудничестве с органами власти, допускали возможность сотрудничества с КПСС по реализации решений XIX Всесоюзной партконференции, не возражали против участия коммунистов в деятельности НФК. Серьезными проблемами для НФК оставались отсутствие единства взглядов по принципиальным вопросам и недостаточная массовость организации. Разногласия среди членов НФК затянули работу по принятию устава организации. К началу 1989 г. удалось принять только «Обращение оргкомитета по инициации всенародного движения за перестройку в Карелии», в котором говорилось, что НФК является организацией, действующей во имя социалистической демократии, гуманизма и прогресса, поощряющей гражданскую инициативу и способствующей созданию правового государства, в котором социальная справедливость и материальное благополучие сочетаются с богатой духовной жизнью народа.

Появление НФК было недоброжелательно встречено партийными и комсомольскими органами. Однако после выборов 1989 г., в которых Народный фронт принял активное участие, популярность движения возросла, что заставило власти несколько изменить свое отношение к нему. В ходе выборов народными депутатами СССР стали поддержанные НФК кандидаты — С. Белозерцев, А. Генчев и А. Юдов, победивший первого секретаря обкома КПСС В. Степанова. В мае 1989 г. идеологический отдел обкома КПСС организовал встречу с Народным фронтом, в которой приняли участие представители и других «неформальных» организаций.

В сентябре 1989 г. в Петрозаводске состоялась учредительная конференция НФК. К этому времени НФК объединял около 600 петрозаводчан и 400 жителей районов республики. Конференция приняла Декларацию и Устав НФК. НФК заявил, что вся власть в стране и на местах должна принадлежать Советам, призвал жителей Карелии избегать методов силового давления при решении спорных вопросов, добиваться гласного обсуждения республиканских проблем, готовиться к предстоящим выборам в советы всех уровней, требовать отмены 6-й статьи Конституции СССР, бороться за демократическую перестройку в КПСС, требовать равных экономических условий для государственных, кооперативных и индивидуальных производителей и т. д.

Устав провозгласил целями НФК повышение общей и политической культуры народа, создание «демократического механизма подлинно гуманного общества», выдвинул следующие лозунги: «Вся власть — Советам, земля — крестьянам, предприятия — рабочим!», «Мир без насилия!», «Демократия, гласность — во всех сферах жизни общества!», «Социальная справедливость и гуманизация всех отношений в обществе!» Принципами деятельности организации были названы: демократия и плюрализм, право народов на самоопределение, уважение к личности и защита прав человека, дружба народов и сохранение всех национальных культур в Карелии, социальная справедливость, гласность и открытый характер деятельности, коллективность принятия решений и коллегиальность руководства, взаимное уважение и сотрудничество.

Переломным для НФК стал 1990 год, когда Президиум Верховного Совета КАССР зарегистрировал его как независимую общественно-политическую организацию. После выборов 1990 г. представители НФК или близкие к движению люди стали депутатами местных Советов, что потребовало изменения форм и методов работы фронта.

Другой организацией, объединившей сторонников перестройки, стала «Демократическая инициатива», созданная в сентябре 1988 г. в результате слияния Костомукшского литературного объединения и группы «зеленых». Новая организация провозгласила своей основной задачей «утверждение принципов демократии во всех сферах жизни города, а также всего советского общества, и практическое содействие процессу перестройки». Пути решения этой задачи виделись в в содействии городским советским и общественно-политическим органам в рассмотрении и решении общественно-политических проблем, в участии в избирательных кампаниях, в общественной защите лиц, преследуемых бюрократическим аппаратом «за действия в рамках широкого социалистического плюрализма».

Организация была официально зарегистрирована. К началу 1989 г. организация объединяла 15-20 человек. Рабочие составляли 40%. «Демократическая инициатива» приняла активное участие в избирательной кампании 1989 г., однако ее представители неудачно баллотировались в народные депутаты СССР. В составе организации действовали экологическая группа, секция по защите интересов потребителей, секция по работе с молодежью. «Демократическая инициатива» выступала против строительства в республике атомной электростанции, провела митинг по «афганской» проблеме, через своих депутатов активно участвовала в работе Костомукшского горсовета.

В начале 1989 г. в составе «Демократической инициативы» возникает социал-демократическая группа, в мае 1989 г. создается социал-демократический клуб и принимается его устав. Было принято решение о вхождении во Всесоюзную конфедерацию социал-демократических клубов. Постепенно социал-демократический клуб занял место «Демократической инициативы». Все его члены приняли участие в качестве кандидатов в выборах народных депутатов РСФСР, Верховного Совета и местных Советов КАССР.

Одновременно началось формирование социал-демократической организации в Петрозаводске. В июне 1990 г. исполком Петрозаводского отделения Социал-демократической партии выступил с обращением «К гражданам Карелии», в котором, в частности, говорилось о создании в Петрозаводске и Костомукше территориальных организаций Социал-демократической партии России, о работе по созданию аналогичных организаций в других городах Карелии и подготовке создания Социал-демократической партии Карелии в составе СДПР.

В июле 1990 г. социал-демократы Петрозаводска выразили свое отношение к итогам работы XXVIII съезда КПСС, заявив, что фактически единой Коммунистической партии Советского Союза более не существует, что она представляет собой объединение трех политически враждебных сил: реформаторов западного социал-демократического направления, прагматиков-аппаратчиков и сталинистов. По мнению социал-демократов, ни одна из этих группировок не являлась истинно коммунистической. Провозглашенная на съезде идея демократического социализма была позаимствована у социал-демократов и НТС. 24 сентября 1990 г. Совет Министров КАССР зарегистрировал газету петрозаводских социал-демократов «Республика».

В октябре 1990 г. социал-демократы Петрозаводска обратились к населению республики с изложением своих программных целей. В области экономики они предлагали разрешить частную собственность, начать юридическую проработку вопроса о создании в Карелии свободной экономической зоны, разрешить покупку и продажу земли, реорганизовать республиканскую финансовую систему, допустив, в частности, создание кооперативных и акционерных банков. Социальные цели социал-демократов включали введение пособий по безработице, отмену режима прописки, принятие закона об альтернативной воинской службе, улучшение социальной защиты работников правоохранительных органов, принятие закона о материнстве и детстве и т. д. Политическими задачами социал-демократов являлись объявление Карелии безъядерной зоной, запрещение политической деятельности на производстве, деполитизация правоохранительных органов, суда, прокуратуры, школы, изъятие политических функций от профсоюзов, принятие нового избирательного законодательства, которое предусматривало бы проведение выборов по партийным спискам и т. п.

Летом 1990 г. предпринимаются попытки координации действий демократически ориентированных политических групп Карелии. Появляются совместные обращения и заявления. Так, в июле 1990 г. координационный совет НФК, рабочий комитет ПО ОТЗ, коллективные члены Конфедерации труда СССР, исполком Петрозаводского отделения СДПР выступили с совместным обращением к коммунистам Карелии по итогам работы учредительного съезда РКП, в котором, резко осудив решения съезда, призвали коммунистов Карелии «дождаться XXVIII съезда КПСС и только после него сделать свой выбор: кому оставаться в КПСС, кому переходить в обращенную вспять РКП, кому выделяться с Демплатформой в самостоятельную партию, предварительно разделив бюджет КПСС». Такой призыв отражал присущее в тот период демократическим слоям политически активного населения убеждение в возможности реформирования КПСС изнутри. В связи с этим они считали весьма опасным массовый выход демократически настроенных коммунистов из рядов все еще влиятельной и мощной партии.

Попытки организационного объединения демократических партий и движений предпринимались осенью 1990 г. по призыву российского оргкомитета по созданию движения «Демократическая Россия». 26 сентября 1990 г. в Петрозаводске состоялось организационное собрание, на котором присутствовали представители Народного фронта Карелии, обществ «Мемориал» и «Природа», Петрозаводского и Костомукшского отделений СДПР, формировавшейся в тот период «Демократической платформы» в КПСС, Демократической партии России, представители ряда предприятий и объединений, народные депутаты РСФСР, КАССР, депутаты Петрозаводского горсовета. Был избран оргкомитет и принято решение о проведении республиканской конференции демократических сил республики.

Учредительная конференция общественно-политического движения «Демократическая Россия» в Карелии состоялась в октябре 1990 г. Сопредседателями движения были избраны С. Белозерцев, И. Чухин, Г. Киреев. Участники конференции приняли резолюцию, в которой поддерживалось решение Верховного Совета РСФСР о реализации программы радикальных экономических реформ «500 дней» С. Шаталина и Г. Явлинского. В резолюциях конференции содержались требования отставки Совета Министров СССР, всенародных выборов президента СССР, проведения прямых переговоров между республиками о заключении нового союзного договора, национализации имущества КПСС, отмены неконституционных привилегий для членов КПСС, деидеологизации средств массовой информации. Вызвал дискуссию и остался неразрешенным вопрос о том, могут ли входить в движение «Демократическая Россия» члены КПСС.

Становление многопартийности заставляло власть вырабатывать формы и методы сотрудничества с новыми партиями и общественно-политическими движениями. Петрозаводский горсовет выступил с инициативой организации «круглого стола» и принятия заявления «Об основных принципах взаимодействия политических партий и движений в г. Петрозаводске». Проект этого документа устанавливал, что подписавшие его партии и движения будут считать главной своей целью «создание в городе стабильной общественно-политической обстановки, способствующей нормальной жизни, работе и отдыху петрозаводчан». Декларировались принципы равенства партий и движений перед законом, соблюдения законодательства, приоритета общечеловеческих ценностей над классовыми и групповыми, политического плюрализма, соблюдения прав человека и т. д. Предполагалось, что подписавшие документ партии и движения будут участвовать в разработке и осуществлении социально-экономических программ, содействовать развитию в Петрозаводске национальных культур. В заседании «круглого стола», состоявшемся в сентябре 1990 г., приняли участие коммунисты, социал-демократы, «зеленые», НФК. Выяснилось, что только коммунисты готовы подписать этот документ. Отказ демократических сил от подписания заявления о принципах взаимоотношений политических партий и движений стал их крупной ошибкой.

В 1991 г. создается Карельская ассоциация представителей Социал-демократической партии РФ и Республиканской партии России, заявившая о своем намерении всемерно содействовать процессу становления гражданского общества, восстановлению подлинного суверенитета России, формированию эффективной многоукладной рыночной экономики.

Новым явлением в общественно-политической жизни республики периода «перестройки» стало возникновение и развитие движения «зеленых», боровшихся за защиту окружающей среды. 7 апреля 1990 г. в Петрозаводске состоялся Всекарельский съезд «зеленых», в котором приняли участие комитет «Экология и жизнь» Народного фронта Карелии, организация «Природа» (Петрозаводск, Медвежьегорск), кондопожский союз «зеленых» «Сандал», экологическая группа поселка Надвоицы, экологическая секция Костомукшского движения «Демократическая инициатива», студенческая «Зеленая лига». Предложения съезда включали: разработку конструктивной программы экологического оздоровления края; объявление Сегежского района зоной экологического бедствия; закрытие или перепрофилирование Надвоицкого алюминиевого завода; составление и обнародование экологических карт Карелии; подготовку и принятие законов об охране природы Карелии и об охраняемых природных территориях Карелии; прекращение любых работ по строительству Карельской АЭС и горно-лыжного центра на горе Нуорунен; передачу местным Советам решение вопросов лесопользования. 17 ноября 1990 г. состоялась конференция Ассоциации «зеленых» Карелии, зарегистрированной за месяц до этого.

Целая группа новых общественно-политических движений имела ярко выраженный профессиональный характер. Политическая деятельность стала для них способом защиты профессиональных, «цеховых» интересов. В декабре 1988 г. был создан Союз кооператоров «Карелия». Он являлся общественной организацией кооперативов, предприятий и граждан, созданной с целью способствовать осуществлению перестройки в стране, проведению радикальной экономической реформы, развитию кооперативного сектора экономики и индивидуальной трудовой деятельности. Принципами деятельности союза провозглашались экономическая свобода его членов, свободная конкуренция, свободное ценообразование, свобода торговли, предпринимательства, маркетинга, самоуправления. В уставе закреплялось право союза выдвигать кандидатов в депутаты советов всех уровней, что делало его политической организацией.

В мае 1989 г. состоялся внеочередной съезд Союза кооператоров. В сентябре 1989 г. прошла учредительная конференция по созданию профсоюза кооператоров, избравшая обком профсоюза и делегатов на предстоявший съезд профсоюза работников кооперативов РСФСР. Приоритетами деятельности нового профсоюза учредительная конференция определила защиту «законных прав и интересов трудящихся в области труда и заработной платы и других социальных вопросов, контроль за исполнением действующего законодательства о труде, участие в выработке советскими и хозяйственными органами программ экономического и социального развития республики, в решении других вопросов конкретного участия производственных кооперативов, ассоциаций, объединений в их реализации».

Ни одна из новых общественных и политических организаций республики не приобрела массового характера и не оказала существенного влияния на внутриполитическую ситуацию в Карелии.

Важнейшей особенностью общественно-политического развития Карелии в годы перестройки стало выдвижение в центр общественного внимания национального вопроса и связанной с ним проблемы национально-государственного статуса республики. Он не приобрел той остроты, которая была характерна для многих других регионов СССР, хотя и имел свои особенности.

По данным переписи населения 1989 г., на территории Карельской АССР проживали представители 92 наций и народностей. Наиболее многочисленными из них являлись русские — 73,6% населения, карелы — 10, белорусы — 7, украинцы — 3,6, финны — 2,3, вепсы — 0,8%. Доля прочих наций и народностей составляла 2,7%. Из проживавших в СССР 212 тыс. финнов, вепсов и карелов на долю республики приходилось менее половины. Они составляли 13% населения республики. Основным разговорным языком являлся русский. Им свободно владело 99,4% населения республики. Считали родным или могли свободно говорить на карельском языке 63,5% карелов. На вепсском языке свободно говорили 55,1% вепсов, на финском языке — 40,8% финнов.

В 1986-1987 гг. в республиканских средствах массовой информации представители национальной интеллигенции начали поднимать вопрос о необходимости возрождения карельского и вепсского языков, о сложном положении этих народов. Одновременно выдвигались предложения о создании национально-культурных обществ, призванных способствовать национальному возрождению народов Карелии. В дальнейшем в центре внимания оказались вопросы национально-государственного статуса республики. Острую дискуссию вызвал вопрос о том, какие народы следует считать коренными для Карелии. В итоге дискуссии таковыми признали карелов, вепсов и русских. И если для русских каких-то специфических именно для Карелии национальных проблем не было, то применительно к карелам и вепсам их возникало множество.

Карелы, дав имя названию республики, не только не обладали какими-то преимуществами, но и оказались в состоянии кризиса как этнос. Реальной становилась перспектива исчезновения этого народа, прежде всего, в ходе естественной ассимиляции.

В годы перестройки обозначились различные взгляды на пути решения вопроса о сохранении и развитии карельского народа. В центре внимания оказался карельский язык. Это не было случайностью, поскольку проблема карельского языка явно или скрыто существовала на протяжении всего советского периода истории карельского народа. Известный писатель Я. Ругоев, выступивший за сохранение и развитие карельской культуры, одновременно заявил, что нет смысла пытаться создавать карельскую письменность, так как общим литературным языком для всех карелов может служить финский. Заявление Я. Ругоева вызвало активную дискуссию о судьбах карельского языка. Обсудив ее итоги, Совет Министров КАССР поручил ИЯЛИ КФ АН СССР, Министерству народного образования, Министерству культуры КАССР, другим заинтересованным министерствам и ведомствам разработать целевую программу по развитию карельского языка, учитывающую необходимость решения проблем национального самосознания, материальной и духовной культуры карелов. Предполагалось подготовить букварь карельского языка на основе латинской графики и свод орфографических правил карельского языка для карелов-ливвиков. Намечались меры по изданию школьных учебников карельского языка для 1-3 классов. Увеличивался прием студентов на финно-угорское отделение Петрозаводского государственного университета.

Однако обсуждение проблем карельского языка постепенно приняло политический характер. Поводом стало «Открытое письмо к жителям Карелии», опубликованное 5 апреля 1989 г. в газете «Ленинская правда». Его подписали писатели Я. Ругоев, О. Степанов, П. Мутанен, композитор Г. Синисало, художники В. Добрынин, К. Буторов и др. Проанализировав итоги выборов народных депутатов СССР, состоявшихся 26 марта 1989 г., они отметили, что из 71 кандидата только 13 представляли коренное население республики, в том числе 9 карелов, 2 вепса и 2 финна. После проведения окружных избирательных собраний зарегистрировали только 5 представителей коренного населения. Все кандидаты, представлявшие коренное население, включая первого секретаря Карельского обкома КПСС В. С. Степанова, выборы проиграли.

По мнению авторов, «то, что случилось... не является случайностью. Скорее всего это отражение не только крупных срывов в интернациональном воспитании населения Карелии... но и результат длительного пренебрежения и нежелания разобраться в существующих межнациональных отношениях в нашей многонациональной республике. Многочисленные же сигналы с мест о неблагополучных явлениях годами квалифицировались, чаще всего, как частные случаи, и им не давали принципиальной оценки. По давней традиции считалось и до сих пор считается, что у нас в Карелии неудобно затрагивать эти больные вопросы...». Среди виновников такой ситуации авторы письма называли мигрантов, чуждых истории и культуры края и его «первожителям». Письмо вызвало бурную реакцию общественности и активизировало дискуссию по национальному вопросу. Зазвучали требования о законодательном определении статуса карельского языка. Новый толчок политизации «карельского вопроса» дали итоги выборов в Верховный Совет КАССР в 1990 г. Среди избранных депутатов представители коренного населения составили около 10%, что соответствовало национальной структуре населения республики. Но не всех этот результат удовлетворил. В прессе появились публикации, авторы которых настаивали на создании правового механизма, обеспечивающего гарантированную квоту депутатских мандатов для представителей коренного населения.

В мае 1989 г. в Петрозаводске состоялась конференция «Карелы: этнос, язык, культура, экономика. Проблемы развития в условиях совершенствования межнациональных отношений». Участники конференции приняли рекомендации, в том числе об изучении карельского языка только как родного карельским населением и на безусловно добровольной основе. Они обратились к Министерству народного образования КАССР с предложением ввести преподавание карельского языка для карелов в детских садах и начальных классах, не препятствовать изучению карельского языка лицами других национальностей. В рекомендациях конференции предлагалось открыть кафедру родных языков в КГПИ и отделение родного языка в ПГУ.

Тогда же создается Общество карельской культуры. Общество ставило перед собой задачи развития культуры и языка карелов, воспитания у них уважительного отношения к своему историческому наследию, участия в решении вопросов, затрагивающих интересы карельского народа. В центре внимания общества находилась проблема карельского языка. К весне 1989 г. общество насчитывало около 300 членов, в основном петрозаводчан. Его отделения создаются в Олонце, Пряже, Паданах и Сегеже. До 1990 г. Общество карельской культуры не занималось политической деятельностью. Однако со временем общественно-политические вопросы начинают занимать в его работе все большее место, возможно, под влиянием критики со стороны радикального крыла карельского национального движения.

С осени 1990 г. вне рамок обществ национальных культур возникают инициативные группы, выступающие с идеей государственного суверенитета для титульных наций. В Карелии в ноябре появляется группа А. Григорьева, со временем оформившаяся в «Карельское движение», своей целью определила отстаивание социально-политических, экономических интересов карелов путем пересмотра национально-государственного статуса Карелии. Для этого предлагалось создать общественно-политического движение, которое координировало бы деятельность всех национально-культурных обществ финно-угорских народов. Однако последние не проявили интереса к предложению.

Обществом карельской культуры в декабре 1990 г. было принято решение о проведении в июне 1991 г. республиканского съезда карелов для выработки единой республиканской комплексной программы национального возрождения карельского народа в Карельской АССР, включающей в себя решение вопросов социальной, экономической и демографической политики, определение путей совершенствования национально-государственного устройства республики, обсуждение мер по дальнейшему развитию языка, культуры, образования карелов, укрепление их сотрудничества с карелами, проживающими за пределами автономии. 16 января 1991 г. это предложение поддержал Президиум Верховного Совета Карельской АССР. Выборы делегатов состоялись весной 1991 г.

Оргкомитет по подготовке и проведению съезда опубликовал тезисы доклада «О политико-правовом состоянии карельского народа в Карельской АССР», в которых говорилось о том, что создание государственного образования для карелов только на словах являлось реализацией права народов на самоопределение, в реальности же этот шаг вызвало противостояние Советской России и Финляндии. На протяжении всей истории существования карельской государственности она оставалась формальной. В Конституции КАССР 1978 г. даже не упоминается о карелах, не определяется статус карельского языка. Принятая Верховным Советом республики в августе 1990 г. Декларация о государственном суверенитете Карельской АССР продолжила линию на территориальный, а не национальный характер карельской государственности.

Авторы тезисов предлагали добиваться расширения прав республики в решении социально-экономических вопросов, отказаться от статуса автономной республики, реализовать на практике положения Тартуского договора 1920 г., прежде всего «Заявления о самоуправлении Восточной Карелии», в соответствии с которым карельская автономия должна быть в границах ее этнической территории, с органами самоуправления, обладающими широкой свободой действий, с карельским народным языком в качестве государственного, с собственными силами местной обороны в виде милиции. Оргкомитет съезда предлагал решить вопрос о создании на этнической территории карелов национальных районов и сельских Советов, образовать Государственный комитет по делам национальностей, создать в Верховном Совете КАССР палату национальностей, предоставить право отлагательного вето на решения, ущемляющие права коренных народов республики, либо депутатам от национальных районов, либо постоянной комиссии по вопросам национальной политики, языка, культуры и охраны исторического наследия Верховного Совета Карельской АССР.

«Карельское движение» предложило свой вариант повестки дня съезда, включавший: восстановление «правдивой истории карельского народа»; достижение подлинного суверенитета карельского народа либо путем превращения Карелии в союзную республику, либо путем предоставления ей независимости по прибалтийскому варианту, либо через присоединение к Финляндии; создание «действительно национальных» государственных структур (либо двухпалатный парламент, либо квота в треть мест в парламенте); языковое, этническое и культурное возрождение путем консолидации южных и северных карелов, вепсов, финнов, ингерманландцев на основе финского языка; узаконение миграционных процессов (ограничение притока в республику представителей других национальностей); возвращение исторических названий населенным пунктам; защита национальной символики и т. д.

Съезд карельского народа состоялся 28-30 июня 1991 г. в Олонце. В нем приняло участие 236 делегатов, из которых 231 владел карельским языком, 97 — финским. Он принял Решение и Декларацию, избрал Совет уполномоченных и назначил очередной съезд на 1994 г. В Декларации выражались глубокая тревога и озабоченность за судьбу карельского народа, в значительной степени ограниченного в правах на свое политическое, экономическое и культурное возрождение. В Декларации содержались следующие предложения: отказ от статуса автономной республики; принятие названия «Карельская республика» в составе РСФСР; соблюдение прав Карельской автономии, признанных Тартуским мирным договором 1920 г.; создание условий для образования на этнической территории карелов по их желанию национальных образований; предоставление этим национальным образованиям права собственности на землю и природные богатства; образование Государственного комитета по делам национальностей; создание в Верховном Совете КАССР двух палат: палаты республики и палаты национальных образований; признание государственными языками русского и карельского.

Некоторые решения съезда вызвали острую полемику. Так, ряд известных карельских писателей резко выступили против решения съезда о необходимости признания государственными языками карельского и русского, назвав его «расистским». Они считали, что при принятии этого решения делегаты руководствовались каким-то старым предубеждением к северным карелам, разговаривающим почти на финском языке.

Упоминавшаяся в решениях съезда идея создания национальных районов и сельских советов к тому времени не только широко обсуждалась, но и находилась в стадии практического решения. В Верховном Совете КАССР шла работа над проектом закона «О правовом статусе национального районного, сельского и поселкового Совета народных депутатов». А в Калевальском районе, не дожидаясь принятия этого закона, 12 июня 1991 г., одновременно с выборами Президента РСФСР, провели референдум по вопросу «Согласны ли Вы придать Калевальскому району статус национального?» В референдуме приняло участие 84% избирателей, из них 82,7% ответили на предложенный вопрос положительно. Карелы составляли 36% населения района, русские — 43%, белорусы — 12%. Однако до принятия соответствующего закона итоги референдума не могли иметь юридического, обязывающего значения.

Таким образом, к началу 1990-х гг. национальные проблемы карельского народа оказались в центре внимания общественности, приобрели политизированный характер, но их практическое решение еще только начиналось.

Основными проблемами вепсской народности являлись угроза ассимиляции и утраты вепсского языка. Рядом исследователей была предложена следующая программа решения проблем вепсов: поэтапное восстановление и развитие вепсской автономии, воссоздание письменности, введение в школах преподавания вепсского языка, истории и культуры вепсского народа. В 1988 г. представители вепсов обратились в только что созданный научно-общественный совет по сохранению культур малых народов при Советском фонде культуры. Совет подготовил 11 обращений в министерства и ведомства по оказанию помощи в возрождении вепсской народности. Были даже выпущены марка и буклет, посвященные вепсам. Совет выступил инициатором проведения регионального межведомственного совещания «Вепсы: проблемы развития экономики и культуры в условиях перестройки», состоявшегося в Петрозаводске 27-28 октября 1988 г. В подготовке и проведении совещания участвовали Совет Министров КАССР, Ленинградский и Вологодский облисполкомы, КФ АН СССР, министерства и ведомства. В рекомендациях совещания констатировалось, что географически единая территория расселения вепсов была включена в разные административно-территориальные образования, что повлекло за собой нарушение экономических связей и естественного общения населения. Районы проживания вепсов оказались на окраинах двух областей и автономной республики, что усугубило их социально-экономическое положение. Это усилило миграцию вепсов в города, привело к обезлюживанию многих сельских населенных пунктов, выпадению из хозяйственного оборота значительных массивов земельных угодий. Упразднение вепсских национальных районов, прекращение изучения в школах вепсского языка и преподавания других предметов на вепсском языке, ликвидация вепсской письменности в конце 1930-х гг. и позднее, отсутствие литературы на языке, искусственное ускорение ассимиляции, снижение продолжительности жизни вепсов создали реальную угрозу существованию и единству вепсской народности, ее культуры и языка.

Совещание рекомендовало Совету Министров КАССР, Ленинградскому и Вологодскому облисполкомам рассмотреть возможность создания в районах проживания вепсов национальных вепсских районов в качестве переходного этапа к созданию Вепсского автономного округа. Среди признанных необходимыми мероприятий были: возрождение хозяйственной деятельности в обезлюдевших и малых деревнях силами местного коренного и привлеченного вепсского населения на основе арендного, индивидуального и семейного подрядов; широкое дорожное строительство; разработка и обоснование перечня льгот для вепсов или распространение на них льгот, предусмотренных для народностей Севера; разработка долгосрочной концепции экономического и социального развития районов проживания вепсов; введение изучения вепсского языка в детских дошкольных учреждениях и начальных классах; подготовка вепсского букваря; введение в школах курса «Народоведение». Совещание поручило оргкомитету обратиться к комиссии по обобщению предложений и замечаний к обсуждавшемуся в тот период проекту изменений Конституции СССР с предложениями о дополнениях и изменениях, касающихся представительства народов СССР, не имеющих своих национально-государственных образований, в Советах всех уровней, возможности включения автономных округов в состав автономных республик, статуса национальных районов и национальных сельских Советов.

Материалы совещания обсудил Совет Министров РСФСР, поручивший министерствам и ведомствам проработать поднятые вопросы и решить их в пользу вепсского населения. Госплан КАССР подготовил предложения по дальнейшему социально-культурному и экономическому развитию вепсского края до 2005 г. Началась работа по воссозданию вепсской письменности и организации изучения вепсского языка в школах Карелии. В Министерстве просвещения КАССР была создана специальная рабочая группа. Впервые преподавание вепсского языка началось в Рыборецкой 8-летней школе. Готовилась экспериментальная проверка букварей вепсского языка в рукописных вариантах на основе латиницы и кириллицы. Решение же вопроса о вепсской автономии было отложено.

В июне 1989 г. состоялось учредительное собрание инициативной группы представителей общественности Карелии по созданию добровольного общества вепсской культуры. Был утвержден устав общества, проведены выборы правления и руководящего состава. В руководящие органы общества вошли представители вепсов Ленинградской и Вологодской областей.

11 августа 1989 г. бюро Карельского обкома КПСС рассмотрело вопрос «О создании вепсского национального района на базе Шелтозерского, Шокшинского и Рыборецкого сельских Советов». В решении бюро говорилось о необходимости вынесения вопроса национально-административного устройства вепсской народности на обсуждение всего населения Прионежского района и проведения сельских сходов. КФ АН СССР поручалось разработать статус национального района.

В августе 1989 г. в Шокше, Шелтозере и Рыбреке прошли собрания территориальных парторганизаций, обсудившие идею создания вепсского национального района. Вопрос этот широко обсуждался в местной печати. В конце концов республиканские и районные органы власти пришли к выводу, что вопрос об административно-территориальном устройстве вепсов необходимо вынести на обсуждение сессий сельских Советов и народных сходов. Большинство из них сочли идею создания национального района преждевременной и экономически неоправданной.

Продолжалась работа по созданию вепсской письменности. Ученые подготовили два варианта вепсского букваря. Букварь Р. Ф. Максимовой и Э. В. Коттиной, основанный на русском алфавите, учитывал особенности северо-вепсского диалекта. Букварь Н. Г. Зайцевой и М. И. Муллонен использовал латинский шрифт и отражал средневепсский говор. В итоге были изданы оба варианта букваря.

В марте 1990 г. президиум Совета Министров КАССР рассмотрел вопрос о первоочередных мерах по социально-экономическому развитию территории проживания вепсов Карелии в 1990 г. и на XIII пятилетку. Президиум признал, что имеет место реальная угроза существованию и единству вепсской народности, ее культуре и языку и предложил республиканским министерствам и ведомствам, Прионежскому райисполкому принять меры по устранению недостатков и упущений, активизировать строительство жилья и объектов культурно-бытового назначения, развитию традиционных отраслей, возрождению хозяйственной деятельности обезлюдевших и мелких сел и деревень и т. д. Министерству народного образования КАССР поручалось с 1990 г. ввести изучение вепсского языка в детских дошкольных учреждениях и школах с учетом желания родителей.

В октябре 1990 г. в Шелтозере, Рыбреке и Шокше провели опрос общественного мнения по вопросу о создании вепсского национального района. В январе 1991 г. объединенная сессия Шелтозерского, Шокшинского и Рыборецкого сельских Советов предложила включить в повестку дня очередной сессии Верховного Совета КАССР обсуждение законопроекта о национальных районах и сельских Советах. Однако в тот период вопрос о создании вепсского национального района остался нерешенным.

Официальные структуры, руководство республики основное внимание уделяли реформированию системы органов государственной власти и управления. 1 ноября 1989 г. Верховный Совет КАССР внес изменения и дополнения в текст Конституции Карельской АССР, отнеся к ведению Верховного Совета обеспечение развития национальной культуры и языка. В то же время не получили поддержки предложения об образовании национальных избирательных округов, о предоставлении лицам коренных национальностей исключительного права избираться депутатами Верховного Совета КАССР.

Весной 1990 г. довольно широкий резонанс вызвала идея возвращения Карелии статуса союзной республики, утраченного в 1956 г. Первым ее выдвинул Народный фронт Карелии на своем I съезде в мае 1990 г. Верховный Совет КАССР нового созыва, учитывая возрастающую значимость проблем национально-государственной политики, избрал постоянную Комиссию по национальной политике, языку, культуре и охране исторического наследия, которая должна была защищать национальные интересы народов республики, способствовать созданию равных условий для развития всех культур народов Карелии.

На первой сессии Верховного Совета Карельской АССР 12 созыва группа народных депутатов выступила за принятие Декларации «О суверенитете Карельской республики». Они обосновывали необходимость этого шага тем, что «с одной стороны, по сумме фактических прав уровень нашей самостоятельности практически не отличается от обычной области, а важнейшая функция суверенитета — законотворческая деятельность — полностью заблокирована статьей 81 Конституции РСФСР. С другой стороны, целый ряд объективных и формальных признаков (национальный состав, особенности природно-хозяйственного комплекса, наличие Конституции, законодательных органов) позволяют рассматривать нас как суверенное государство в составе союза равноправных партнеров, добровольно передавших часть своих функций союзным структурам».

В предложенном депутатами проекте Декларации говорилось о том, что Карельская республика является демократическим, правовым, суверенным государством, в котором обеспечены права народов республики на осуществление государственной власти, на их свободное национальное и культурное развитие. Провозглашался принцип разделения властей. Проект предполагал безотлагательное проведение переговоров с суверенными партнерами о заключении нового Союзного договора. При этом республика сохраняла бы право выхода из Союза. Реализация положений данного варианта Декларации могла привести к превращению Карелии в союзную республику. Обсудив данное предложение, Верховный Совет КАССР принял решение рассмотреть проект Декларации в постоянных комиссиях и включить данный вопрос в повестку дня своей второй сессии. На основе этого проекта, предложений Комиссии по вопросам законодательства, законности и правопорядка Верховного Совета КАССР, Прокуратуры КАССР, Министерства юстиции КАССР республиканская Конституционная комиссия разработала проект Декларации о государственном суверенитете Карельской АССР и опубликовала его для всенародного обсуждения. Проект вызвал бурную дискуссию.

В августе 1990 г. Верховный Совет КАССР вернулся к вопросу о принятии Декларации. Споры разгорелись не только по ее содержанию, но и по названию документа. Депутаты предлагали назвать его «Декларацией о государственном суверенитете, о принципах государственной самостоятельности, о государственном статусе, о принципах государственной власти, о политической самостоятельности республики». Одновременно прозвучали предложения об изменении и названия республики. Предлагались следующие варианты: Карельская Советская Социалистическая Республика, Карельская Республика, Карельская Советская Республика, Республика Карелия. В итоге остановились на варианте, предложенном Конституционной комиссией.

9 августа 1990 г. Верховный Совет КАССР принял Декларацию о государственном суверенитете Карельской АССР, в которой говорилось о том, что КАССР создает правовое демократическое суверенное государство в составе РСФСР и СССР, добровольно делегируя им часть своих полномочий на основе Федеративного и Союзного договоров. Народ республики провозглашался носителем суверенитета и источником государственной власти. Декларация гарантировала осуществление принципа разделения властей, соблюдение прав и свобод человека, возможность свободного национального и культурного развития всех народов республики, возрождение национальной самобытности коренных народов. В документе говорилось о стремлении республики к объединению с другими суверенными членами РСФСР и СССР в рамках обновленной Федерации и о необходимости незамедлительно приступить к переговорам о заключении Федеративного и нового Союзного договоров. Республика признавала верховенство союзного и федеративного законодательства в рамках передаваемых полномочий. Наряду с гражданством СССР и РСФСР вводилось гражданство КАССР. В экономическом разделе Декларации земля республики, ее недра, прибрежный шельф, растительный и животный мир, памятники истории и культуры объявлялись собственностью народа Карельской АССР и основой экономического суверенитета. Провозглашалось равенство всех форм собственности.

Окончательный вариант Декларации, принятый Верховным Советом КАССР, существенно отличался от проекта Конституционной комиссии. В него не вошло положение о том, что «законодательством Карельской АССР гарантируется представительство карельского, финского и вепсского народов в органах государственной власти республики». Его заменили гарантией возрождения национальной самобытности коренных народов и свободного национального и культурного развития всех народов Карелии. Появился отсутствовавший в проекте раздел, посвященный местным Советам. Положение проекта о праве Карелии на выход из состава СССР и РСФСР сформулировано не столь категорично: «Карельская АССР заявляет о своем праве на изменение государственного статуса...» В то же время провозглашалось право Верховного Совета КАССР приостанавливать действие законов и других актов органов государственной власти и управления РСФСР и СССР, выходящих за рамки добровольно передаваемых полномочий, либо ущемляющих права и интересы народов Карелии. Декларация о государственном суверенитете Карельской АССР оставляла открытым вопрос о национальном характере государственности республики. Он не был ни отвергнут, ни подкреплен какими-либо правовыми механизмами.

Верховный Совет КАССР рассматривал Декларацию о государственном суверенитете Карельской АССР как основу для разработки новой Конституции республики, заключения Союзного и Федеративного договоров. На той же сессии он сформировал делегацию Карельской АССР для участия в подготовке и подписании этих документов. 21 декабря 1990 г. Верховный Совет КАССР одобрил основные принципы проекта Союзного договора, вынесенного на рассмотрение IV Съезда народных депутатов СССР, предложив Верховному Совету РСФСР ускорить процесс согласования интересов и полномочий с Союзом ССР, суверенными республиками по подписанию Союзного договора, активизировать работу по подготовке Федеративного договора.

21 марта 1991 г. состоялся референдум о судьбе СССР. В нем приняло участие 75,8% избирателей республики. 76% из них проголосовало за сохранение Советского Союза, 22,2% — против. В состоявшемся одновременно российском референдуме участвовало 76,2% избирателей, из них 61,1% проголосовали за введение поста Президента РСФСР, 33,8% — против.

Продолжая политическую линию, закрепленную в Декларации о государственном суверенитете, Верховный Совет КАССР одобрил проект Союзного договора, разработанный с участием представителей республик. Проект Федеративного договора одобрения не получил. Депутаты постановили решить вопрос о его подписании после доработки с участием субъектов федерации. Они предлагали «закрепить за субъектами федерации право самостоятельно решать вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами и другими природными ресурсами на своей территории. Республикам, входящим в РСФСР, на основании Федеративного договора должно быть предоставлено право выхода из федерации в порядке, установленном участниками договора».

26 марта 1991 г. вносятся изменения в Конституцию Карельской АССР. Новая редакция статьи 11 предусматривала, что «земля, ее недра, ресурсы континентального шельфа, растительный и животный мир в их естественном состоянии, памятники истории и культуры являются собственностью народа Карельской АССР и основой экономического суверенитета». Статью 104 дополнили пунктом 6, дающим республике право опротестовывать решения органов государственного управления СССР и РСФСР, нарушающие установленные законом права республики.

В январе 1991 г. объединенная сессия Шелтозерского, Шокшинского и Рыборецкого сельских Советов Прионежского района предложила включить в повестку дня очередной сессии Верховного Совета республики обсуждение законопроекта о национальных районах и национальных сельских Советах. Верховный Совет КАССР на своей 6-й сессии действительно рассмотрел проект закона «О правовом статусе национального районного, поселкового и сельского Советов народных депутатов», но депутаты его отклонили и отправили на доработку. Многие депутаты вообще не были убеждены в необходимости его принятия.

Тем не менее под давлением общественного мнения в марте 1991 г. Верховный Совет Карелии следующим образом сформулировал 71 статью Конституции республики: «Карельская АССР определяет свое районное деление и решает иные вопросы административно-территориального устройства республики в соответствии с законодательством. В Карельской АССР могут быть образованы национальные административно-территориальные единицы (национальные районы, национальные поселковые и сельские Советы)». Теперь открывались возможности для практических шагов по созданию национально-административных единиц. 12 июня 1991 г. в Калевальском районе состоялся референдум о придании району статуса национального. Подавляющее большинство принявших участие в голосовании поддержали эту идею.

Республиканский съезд представителей карелов в июне 1991 г. заявил о необходимости отказаться от статуса автономной республики. Он выступил за провозглашение Карельской республики в составе РСФСР, за создание на этнической территории карелов их национальных образований, за то, чтобы карельскому языку был придан статус государственного и т. д. Возможно, что именно решения съезда представителей карелов повлияли на депутатов Верховного Совета КАССР, которые в июле 1991 г. все же приняли в первом чтении, хотя и с перевесом всего в один голос, законопроект «О правовом статусе национального поселка, национального сельсовета КАССР».

4 июля 1991 г. Верховный Совет Карельской АССР принял решение об участии в подписании Договора о Союзе суверенных государств в составе РСФСР. В состав делегации Карелии вошел представитель Совета уполномоченных республиканского съезда представителей карелов. Однако работа над этим документом, как и подписание нового Союзного договора, была сорвана событиями августа 1991 г.

После объявления о переходе президентских полномочий к Г. И. Янаеву, создания ГКЧП и введения чрезвычайного положения в отдельных регионах страны республиканские органы власти заняли пассивную, выжидательную позицию. Президиум Верховного Совета КАССР 19 августа собирался дважды, но оба раза не принял никаких решений из-за отсутствия кворума. Удалось лишь образовать инициативную депутатскую группу для подготовки заседания Президиума и сессии Верховного Совета КАССР.

В то же время демократические движения и организации немедленно и решительно выступили против действий ГКЧП, заявили о поддержке действий российского руководства и призвали население республики к акциям гражданского неповиновения. Такой же была позиция Петрозаводского городского Совета народных депутатов. Президиум Петрозаводского горсовета 19 августа принял постановление «О политической ситуации в стране», в котором заявил о незаконности действий ГКЧП и подчинении только решениям российского руководства в лице Президента, Верховного Совета и Совета Министров РСФСР. Членам президиума и депутатам горсовета было поручено выйти в трудовые коллективы, на предприятия и организации города для разъяснения ситуации и контроля исполнения решений органов государственной власти и управления РСФСР. Президиум призвал предприятия и организации города, обеспечивающие его жизнедеятельность, отказаться от забастовок, ограничившись другими политическими формами протеста.

Президиум Петрозаводского горсовета принял также обращение к жителям Петрозаводска, в котором предельно четко обозначил свою оценку происходящих событий: «Мы... выражаем решительный протест против попытки антиконституционного дворцового переворота и требуем восстановления законной, избранной народом власти. Келейное объявление инициатора перестройки и демократических реформ, избранного Съездом народных депутатов Президента страны М. С. Горбачева, якобы недееспособным, причем со стороны лиц, узурпирующих президентскую власть, является неслыханным произволом, попранием конституционных норм, надругательством над волей народа и здравым смыслом. Стремящиеся использовать в своих корыстных политических целях аппарат подавления руководители заговора должны немедленно уйти со своих постов, склонив голову перед волей народа, и понести заслуженное наказание».

В своем обращении президиум горсовета указал Верховному Совету КАССР, сотрудникам КГБ и МВД КАССР, военнослужащим Петрозаводского гарнизона на необходимость выполнения указов Б. Ельцина. Обращаясь к петрозаводчанам, президиум призвал их принять участие в политических акциях протеста вплоть до забастовок (за исключением предприятий и организаций, обеспечивающих жизнедеятельность города). Руководители города и группа депутатов горсовета заявили о выходе из КПСС.

19 августа 1991 г. состоялось совместное заседание Петрозаводского отделения СДПР, Координационного совета НФК, оргкомитета «Демократического союза» г. Петрозаводска, Координационного совета движения «Демократическая Россия» в Карелии, Карельского республиканского отделения Демократической партии России и Координационного совета Ассоциации «зеленых» Карелии. Было принято два документа, адресованных Верховному Совету КАССР. В первом говорилось о возмущении действиями ГКЧП и необходимости «дать населению недвусмысленный ответ — чью власть признает Президиум ВС КАССР и СМ КАССР на территории Карелии... собирается ли Президиум ВС КАССР и СМ КАССР добиваться ясности в вопросе о состоянии здоровья М. С. Горбачева или безропотно признать Г. И. Янаева в качестве исполняющего обязанности Президента СССР. Требуем незамедлительно дать населению Карелии ответ о своей позиции через все средства массовой информации. Промедление с ответом может внести смуту и спровоцировать беспорядки». Во втором документе содержалось требование дать развернутое разъяснение правительственного сообщения об отстранении М. С. Горбачева от власти и образовании ГКЧП.

В телеграмме, адресованной Б. Н. Ельцину, демократические организации республики заявляли о своей верности российским властям и «готовности выполнять распоряжения этой власти и отстаивать ее любыми ненасильственными методами, вплоть до организации кампании гражданского неповиновения самозваному Государственному комитету по чрезвычайному положению и тем государственным, муниципальным и хозяйственным органам, которые возьмут на себя черное дело проведения в жизнь его антинародной политической линии».

Карельское радио передавало распоряжения российского руководства. По телевидению выступил Председатель Совета Министров КАССР С. П. Блинников, заявивший о поддержке действий органов государственной власти и управления РСФСР. В столице республики состоялся митинг протеста, собравший несколько тысяч человек. Газеты «Ленинская правда» и «Неувосто-Карьяла» 20 августа опубликовали без комментариев документы ГКЧП, а в последующие дни стремились объективно информировать население о ситуации в стране и в республике, о решениях российского руководства.

После обострения обстановки в Москве в ночь с 20 на 21 августа президиум Петрозаводского горсовета 21 августа 1991 г. принял постановление «Об обострении политического положения в стране», в котором объявил 22 августа днем траура в Петрозаводске, объявил набор в добровольную народную дружину, запретил реализацию спиртных напитков, призвал трудовые коллективы города к политической забастовке, в очередной раз обратился к Верховному Совету КАССР с требованием поддержать законно избранные органы государственной власти СССР и РСФСР. В тот же день МВД и КГБ КАССР заявили о подчинении распоряжениям российских властей. Сотрудники МВД были отозваны из отпусков. Военные продолжали отмалчиваться.

Только 21 августа 1991 г. собрался на заседание Президиум Верховного Совета КАССР. Он не поддержал требования группы депутатов выступить с категорическим осуждением действий ГКЧП, подверг критике действия Петрозаводского горсовета, Карельского телевидения и радио. Первый заместитель Председателя Верховного Совета КАССР И. П. Александров категорически потребовал от президиума Петрозаводского горсовета ни в коем случае не исполнять призыва Б. Ельцина к политической забастовке. Тем не менее в принятом постановлении «О политической обстановке в стране» Президиум Верховного Совета КАССР объявил создание ГКЧП и введение чрезвычайного положения в отдельных местностях СССР незаконным, а указы исполняющего обязанности Президента СССР Г. И. Янаева не имеющими силы и не подлежащими исполнению органами исполнительной власти и должностными лицами. Президиум Верховного Совета КАССР подтвердил, что вся полнота власти на территории Карелии принадлежит законно избранным органам власти, призвал жителей республики сохранять выдержку, благоразумие, поддерживать дисциплину и правопорядок, не поддаваться на возможные провокации, воздержаться от проведения забастовок и несанкционированных митингов.

Одновременно было принято обращение к Верховному Совету СССР, в котором, в частности, говорилось: «Президиум Верховного Совета КАССР настаивает на том, чтобы Верховный Совет СССР дал принципиальную оценку деятельности государственных должностных лиц, объявивших себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению в СССР, распустил этот комитет, отменил указы исполняющего обязанности Президента и освободил от занимаемых должностей лиц, дестабилизировавших обстановку в стране... Мы обращаемся с требованием повторно назначить дату подписания Союзного договора».

23 августа 1991 г. состоялась внеочередная сессия Верховного Совета КАССР. В начале заседания группа депутатов выразила недоверие Председателю Верховного Совета республики В. Н. Степанову и его первому заместителю И. П. Александрову и предложила включить в повестку дня вопрос об отзыве их с должностей. Но это предложение было отклонено. В. Н. Степанов проинформировал депутатов о действиях руководства Верховного Совета в период кризиса и, в частности, заявил о приостановлении своего членства в составе Политбюро ЦК РКП до выявления четкой позиции руководства Компартии России. Верховный Совет КАССР поддержал действия российского руководства и согласился с постановлением Президиума Верховного Совета КАССР от 21 августа 1991 г. Президиуму Верховного Совета поручалось сформировать комиссию для оценки действий руководителей КГБ, МВД, органов связи, местных советов и их исполкомов. Прокуратуре предлагалось провести проверку деятельности общественно-политических организаций по имевшимся фактам поддержки попытки государственного переворота. По оценке депутатов, «Президиум Верховного Совета Карельской АССР проявил медлительность в оценке положения и созыве внеочередной сессии Верховного Совета республики, что явилось следствием позиции выжидания со стороны руководства Президиума Верховного Совета Карельской АССР т. Степанова В. Н. и Александрова И. П.»

В конце августа — начале сентября 1991 г. состоялись сессии местных Советов республики, обсудившие политическую ситуацию. Они осудили попытку государственного переворота и поддержали действия президентов М. Горбачева и Б. Ельцина по ликвидации ее последствий. Кроме того, Петрозаводский и Костомукшский Советы народных депутатов выразили недоверие Президиуму, Председателю Верховного Совета КАССР В. Н. Степанову и его первому заместителю И. П. Александрову. В связи с этим Президиум Верховного Совета вынес на рассмотрение очередной сессии вопрос о доверии себе. Но для вынесения вотума недоверия не хватило голосов.

26 августа 1991 г. Президиум Верховного Совета КАССР приостановил деятельность органов и организаций Коммунистической партии РСФСР на территории Карельской АССР, а 29 августа постановил: «объявить государственной собственностью Карельской АССР все принадлежащие КПСС и Коммунистической партии РСФСР и находящееся на территории Карельской АССР недвижимое и движимое имущество, включая денежные средства в рублях и иностранной валюте, помещенные в банках, страховых, акционерных обществах, фондах, совместных предприятиях и иных учреждениях и организациях». 13 ноября 1991 г. Верховным Советом было принято решение «именовать Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику Республикой Карелия».

После августа 1991 г. политическая ситуация в стране в целом и в Карелии в частности начала стремительно меняться. Власть окончательно перешла в руки государственных органов. Коммунистическая партия прекратила свое существование в ее традиционной полугосударственной форме. Произошел отказ от попыток реформирования социализма и был сделан выбор в пользу перехода к рыночной экономике и демократической политической системе западного типа. Начался новый этап в истории России.

2. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ

Особое внимание руководство страны уделяло развитию военно-промышленного комплекса, энергетики, сельского хозяйства; ставилась задача дальнейшего освоения Сибири. Благоприятная конъюнктура внешнего рынка способствовала притоку в СССР «нефтедолларов». За счет экспорта невосполнимых природных ресурсов разворачивались гигантские стройки, возводились новые предприятия, что создавало видимость благополучия. Реформаторские действия, однако, были поверхностны и носили чисто косметический характер. Таким образом уже к началу 1980-х гг. неэффективность попыток ограниченного реформирования системы стала очевидна. В стране явственно обозначились признаки кризиса.

Экономика Карелии вступала в 1970-е гг. в условиях сложной демографической ситуации. Напряженность с трудовыми ресурсами приобретала хронический характер. Традиционные источники привлечения кадров были исчерпаны. Массовое вовлечение женщин в производство завершилось в 1960-х гг.; достигшие трудоспособного возраста новые молодые поколения были малочисленны. Усиливался отрыв Карелии от многих регионов страны по уровню развития социальной инфраструктуры, что делало республику менее привлекательной для мигрантов. Таким образом, возможности развития экономики за счет привлечения дополнительных рабочих рук были ограничены. Руководство республики осознавало, что в этих обстоятельствах особое внимание следует уделить механизации и автоматизации производства, внедрению достижений научно-технического прогресса, отдать приоритет развитию отраслей, определяющих технический прогресс: машиностроению (в том числе станкостроению, электронике, радиотехнике и приборостроению) и электроэнергетике. Это имело немаловажное значение и для преодоления одностороннего развития промышленности Карелии, где преобладали отрасли, связанные с заготовкой и переработкой леса.

В 1970-х — первой половине 1980-х гг. в республике появились новые промышленные предприятия, среди которых Подужемская и Юшкозерская ГЭС, Костомукшский горно-обогатительный комбинат, радиозавод, Петрозаводская ТЭЦ, комбинат строительных конструкций и завод по производству шунгизитового гравия в Петрозаводске, камнеобрабатывающий и шунгизитовые заводы в Кондопоге, Медвежьегорский канифольно-экстракционный завод и др.

За 1971—1985 гг. объем промышленного производства вырос в 1,8 раза. Однако этот рост был достигнут главным образом за счет увеличивавшихся из года в год инвестиций. Темпы прироста стоимости основных фондов (сооружений, оборудования, механизмов и т. д.), достигли к началу 1980-х гг. 10-12 % ежегодно. Но затраченные средства не давали желаемого результата. Сохранялась сформировавшаяся еще в 60-е гг. устойчивая тенденция к снижению фондоотдачи. В 1976— 1985 гг. при росте фондовооруженности в 2,5 раза фондоотдача снизилась в 2,3 раза. Средства, направлявшиеся на развитие промышленности, распределялись по ведомственным каналам. Министерства предпочитали вкладывать их в строительство, а не в переоснащение действующих предприятий. Структура капиталовложений была нерациональной: львиная доля средств шла на новостройки и расширение производства и лишь 3-5% — на его реконструкцию.

Важнейший интегральный показатель эффективности общественного производства — производительность труда — во всех отраслях промышленности Карелии рос медленнее, чем в целом по стране. Кроме того, темпы его роста более чем в два раза отставали от роста фондовооруженности. Руководство отраслей, партийные и хозяйственные органы республики оказались не в силах переломить эту негативную тенденцию.

Особенно неблагоприятное положение сложилось в промышленности во второй половине 1970-х гг. и, начиная с 1976 г., планы развития стали корректироваться в сторону уменьшения. Несмотря на это, многие предприятия не справлялись с планами реализации продукции. Доля таковых в промышленности Карелии даже возрастала. В 1978-1981 гг. рост выпуска продукции заметно уменьшился — темпы прироста составили всего лишь 1% в год. В начале 1980-х гг. наблюдалось их увеличение до 6-7%. Но это кратковременное явление объяснялось в значительной мере началом работы Костомукшского ГОКа. Без его учета прирост выпуска продукции составил бы всего 19% (вместо 30%), стоимости фондов — 32% (вместо 75%).

Отдельные отрасли промышленности Карелии развивались неравномерно. В 1970-х гг. устойчиво высокие темпы наблюдались в машиностроении, выше среднего уровня оказался прирост производства в горнорудной и целлюлозно-бумажной промышленности, в то же время уменьшили объемы производства лесозаготовительная и деревообрабатывающая промышленность. Именно эти пять отраслей определяли в основном динамику развития промышленности. В 1980-х гг. наибольшее развитие получили такие фондоемкие отрасли, как добыча железной руды, целлюлозно-бумажная промышленность, электроэнергетика, промышленность строительных материалов, машиностроение и металлообработка.

Трудности в промышленности усугублялись хроническим отставанием капитального строительства, связанным с дефицитом рабочей силы, недостаточной мощностью подрядных организаций, разбросанностью объектов по территории республики и удаленностью многих из них от основных строительных баз. Систематически росла численность незавершенных строительных объектов: если в 1975 г. их было 1633, то четыре года спустя — уже 1943 объекта. Ситуация практически не изменилась и в 1980-х гг. Нормативные сроки строительства нарушались, многие объекты приобретали характер долгостроя. На рубеже 1980-1990-х гг. средний срок строительства промышленных объектов составлял 29 лет. К этому времени было законсервировано 133 объекта и 19 строек с технической готовностью 70%. В то же время планировалось начать 414 новых объектов.

В промышленности стройматериалов к середине 1980-х гг. насчитывалось около 130 предприятий и производств, выпускающих достаточно широкий ассортимент продукции, перечень только основных видов которой включал более 35 наименований. При этом большинство предприятий имели физически и морально изношенное оборудование, а выпускаемая ими продукция — многочисленные отклонения от требований ГОСТа. Практически отсутствовали безотходные технологии, не использовалось вторичное сырье и промышленные отходы. Технически отсталая отрасль не обеспечивала все внутриреспубликанские потребности в строительных материалах, даже камень завозили в Карелию из Узбекистана и Свердловской области. Отставание капитального строительства сдерживало структурные изменения в промышленности.

Одной из наиболее технически оснащенных отраслей промышленности республики оставалась электроэнергетика. К концу 1970-х гг. в ней имелось два комплексно-механизированных предприятия и пять автоматизированных. Весной 1975 г. на р. Кемь близ поселка Авнепорог приступили к сооружению Кривопорожской ГЭС мощностью 180 тыс. киловатт — самой крупной и самой экономичной по расчетам специалистов электростанции Кемского каскада. Но строилась она, как, впрочем, и другие, составлявшие каскад, крайне медленно и была введена в эксплуатацию лишь в 1991 г. Потребности республики в электроэнергии по-прежнему не удовлетворялись. За 1970-1980-е гг. дефицит электроэнергии вырос в два раза и частично компенсировался за счет перетоков из соседних областей — Ленинградской и Мурманской. К началу 1980-х гг. сложился непокрываемый дефицит электрических мощностей в 120-150 мегаватт. К концу 1980-х — началу 1990-х гг. уже свыше половины потребности республики в электроэнергии покрывалось за счет Кольской и Ленинградской энергосистем. Потребление электроэнергии из-за преобладания энергоемких отраслей было значительно выше, чем в любой европейской стране и в России в целом. Из-за необеспеченности энергоресурсами стало сдерживаться освоение природных богатств республики, развитие ее производительных сил. В ряде городов и рабочих поселков в зимний период предприятия находились на «голодном пайке», снижали использование производственных мощностей.

Продукция машиностроения соответствовала особенностям народного хозяйства республики. Крупнейшие предприятия этой отрасли — Онежский тракторный завод, рением рынке рекламации получали лишь 2-3 трактора из каждой тысячи. Но на внешнем рынке тракторы ОТЗ не пользовались большим спросом. К тому же из каждой тысячи машин, отправленных на экспорт в социалистические страны, возвращалось на доработку 30-35 штук. Капиталистические страны и вовсе не покупали продукцию предприятия, так как гусеничные тракторы там практически не использовались из-за наносимого ими ущерба природе.

В начале десятилетия был введен ряд цехов на второй промплощадке. К этому времени оборудование завода было на 65,5% морально устаревшим. Чтобы реконструировать завод, при имевшихся темпах модернизации потребовалось бы 37 лет.

В 1974 г. крупнейшее предприятие по выпуску оборудования для целлюлознобумажной промышленности — завод «Тяжбуммаш» — приступил к производству наиболее сложной продукции — бумагоделательных машин.

В 1970-х гг. в Карелии возникли новые отрасли машиностроения: радиотехническая, электронная, приборостроительная, представленные Петрозаводским радиозаводом, филиалом ленинградского завода «Светлана». В 1970-1980-х гг. машиностроение развивалось стабильно высокими темпами со среднегодовым приростом 4-5%. Но рост происходил в основном за счет экстенсивных факторов. В начале 1990-х гг. почти половина производимых в отрасли изделий выпускалась по образцам, освоенным в два предыдущих десятилетия.

Крупнейшие машиностроительные предприятия республики относились к производствам полного цикла, почти на всех имелось литейное оборудование. Господствовавший тип предприятия создавал условия для сохранения ручного труда, служил препятствием для широкого внедрения механизации и автоматизации. Обновление фондов осуществлялось в 3-4 раза медленнее оптимально необходимого, поэтому в отрасли накапливалось физически и морально устаревшее оборудование. Противоречивые тенденции в развитии машиностроительного комплекса усиливали несбалансированность народного хозяйства республики, серьезно осложняли развитие лесного комплекса, по-прежнему составлявшего основу промышленности республики, производившего около 40% всей товарной продукции.

Завышенные планы заготовки древесины, устанавливавшиеся союзными министерствами, привели к истощению лесосырьевых запасов в Карелии. В 1980 г. вывоз круглого леса из республики составил 2126 тыс. кубометров. «Зеленое золото» обеспечивало пополнение валютных запасов всей страны. В Карелии же деревообрабатывающие предприятия недополучали сырье. Имевшееся в 1960-х гг. отставание лесоперерабатывающих отраслей от лесозаготовок сменилось к середине 1970-х гг. дисбалансом иного рода: недостатком сырья для перерабатывающих отраслей, что затрудняло формирование единого лесопромышленного комплекса.

Руководство республики пыталось изменить ситуацию, добиться прекращения вывозки из Карелии леса в необработанном виде, более полного использования низкосортной древесины. Объем вывозки леса, снижение которого началось в 1960-х гг., был доведен в 1979 г. (по главному пользованию) до размера расчетной лесосеки — 14 млн. кубометров. К началу 1990-х гг. общий отпуск леса с 1 га лесопокрытой площади снизился до 1,3 кубометров (по сравнению с 2,4 кубометра в середине 1960-х гг.). Древесина, прежде вывозившаяся преимущественно за пределы республики, стала в основном потребляться на месте.

На рубеже 1960-1970-х гг. произошли существенные технологические изменения на отдельных фазах лесозаготовок (механизация обрезки сучьев, бесчокерная трелевка, автоматизированная раскряжевка и т. п.). В течение же двух следующих десятилетий принципиальных перемен в технике и технологии на лесозаготовках не происходило. Новые машины применялись неэффективно, в леспромхозах не хватало квалифицированных специалистов для их использования. Наряду с объективными трудностями (ухудшение лесосечного фонда, увеличение расстояния вывозки) негативное влияние на лесозаготовительную промышленность оказывала недостаточная механизация труда на вспомогательных работах, содержание сверхплановой численности рабочих. Уже к 1975 г. отрасль стала убыточной и представляла собой слабое звено в лесном комплексе республики. Первые комплексные предприятия появились лишь в 1985 г.

Ведущие позиции в формирующемся комплексе заняла целлюлозно-бумажная промышленность. Были расширены, хотя и со значительным отставанием от плана, Сегежский и Кондопожский ЦБК — крупнейшие предприятия отрасли. Их освоение сдерживалось перебоями в снабжении сырьем. Дефицит технологической древесины и целлюлозы пытались устранить путем их завоза из Сибири и других регионов.

С пуском в 1982 г. Костомукшского ГОКа в общем объеме производства республики значительно выросла доля горнорудной отрасли. Стройка в Костомукше отличалась от все прочих в Карелии и стране. За семь лет в отдаленном от промышленных центров приграничном районе поднялся крупнейший горно-обогатительный комбинат и одновременно с ним вырос город. Строительный объект имел политическое значение, в его возведении участвовали многочисленные фирмы и тысячи рабочих из Финляндии. Среди международных проектов СССР Костомукшский — самый крупный по объему инвестиций. Потребителями продукции комбината стали Череповецкий и Челябинский металлургические предприятия. Железная руда вывозилась также за рубеж, в основном в Финляндию, в счет компенсации за строительство ГОКа.

Типичное для всей страны преимущественное развитие тяжелой промышленности в ущерб легкой и пищевой в Карелии проявлялось особенно отчетливо. Существующую проблему пытались решать, в частности, навязывали предприятиям тяжелой промышленности обязательства по производству товаров народного потребления. Например, ОТЗ занимался производством задвижек, отверток; станкостроительный завод выпускал вешалки, детские санки; объединение Кареллесоэкспорт — лыжи, игрушки; ПО Петрозаводскбуммаш — закаточные машинки, замки и т. п. Но подобные меры давали слабый эффект: в середине 1970-х гг. удельный вес производства всех товаров народного потребления в общем объеме производства Карелии составлял немногим более 15%. Положение не изменилось и десять лет спустя.

Ведущее место в пищевой промышленности Карелии принадлежало рыбной отрасли. В первой половине 1970-х гг. она из планово-убыточной стала рентабельной. В 1975 г. на вооружении промыслового флота находилось 50 судов. Осваивались новые районы лова в центрально-восточной Атлантике; в морях и океанах добывалось в 1970-1980-х гг. около 97% общего вылова рыбы. В то же время внутренние водоемы республики использовались очень незначительно. С 1977 г. обновление флота почти не велось, а это привело к тому, что в 1979 г. объем продукции резко снизился по сравнению с 1975 г. Ухудшение ситуации в отрасли было связано также с введением в 1977 г. прибрежными государствами 200-мильных рыболовных и экономических зон. Общая техническая оснащенность рыбной промышленности оставалась низкой. В конце 1980-х гг. ручным трудом здесь было занято 75% работающих.

Слабым звеном в экономике оставался транспорт. Темпы строительства дорог отставали от потребностей народного хозяйства, а их качество не соответствовало интенсивности движения и грузоподъемности транспортных средств. Более половины деревянных мостов находились в аварийном состоянии. Сеть дорог с асфальтобетонным покрытием составляла всего 18%. В середине 1970-х гг. даже в столице республики более половины улиц не имели твердого покрытия. Для исправления положения в начале 1980-х гг. были построены асфальтобетонные заводы в Голодай-Горе и Питкяранте, введены в строй две установки по переработке гудрона, и в первой половине 1980-х гг. в основном завершилось соединение районных центров с центральными усадьбами совхозов дорогами с твердым покрытием. Но и к концу 1980-х гг. сеть автомобильных путей республики состояла из дорог низших категорий за исключением строившейся магистрали Мурманск-Ленинград.

Наиболее динамично развивался речной транспорт. Суда Беломорско-Онежского пароходства осуществляли перевозки грузов по Волго-Балтийскому, Беломорско-Балтийскому каналам в 120 портов Балтийского, Северного, Черного, Каспийского и Средиземного морей, в 20 иностранных государств. Пароходство постоянно расширяло предоставление судов во фрахт для перевозки грузов иностранным фирмам.

Продолжалось развитие местных авиалиний. Во второй половине 1970-х гг. были реконструированы аэровокзалы в портах Пески-Петрозаводск, Пудож, Сегежа, введены в эксплуатацию грунтовые аэродромы в поселках Толвуя и Паданы, взлетно- посадочная полоса с искусственным покрытием в аэропорту Сортавала. В 1983 г. открылись регулярные полеты в пос. Пяозеро. Однако имевшаяся сеть аэропортов и взлетно-посадочных полос не соответствовала требованиям эксплуатации новых типов самолетов.

Состояние транспорта к концу 1980-х — началу 1990-х гг. характеризовалось относительно невысоким уровнем технического развития, отставанием от других отраслей материального производства. Доля капиталовложений в развитие транспорта была незначительна и постоянно снижалась. К этому времени в основном были исчерпаны пропускные способности Мурманской и Западно-Карельской линий железных дорог, Беломорско-Балтийского и Волго-Балтийского каналов. В республике ощущался недостаток широтных железных дорог, транспортных выходов на территорию Финляндии.

Перед экономикой Карелии, как и всей страны, стояла задача перехода на интенсивный путь развития, широкого использования достижений научно-технической революции, создания более современной структуры промышленного производства за счет развития передовых наукоемких отраслей. Требовался переход от старых поколений техники, исчерпавших свои возможности, к новым, то есть, по сути, предстояла технологическая революция, которая началась в мире еще в конце 1950-х — начале 1960-х гг.

На предприятиях республики стала появляться электронно-вычислительная техника. Ряд бумагоделательных машин Кондопожского и Сегежского ЦБК к 1979 г. оснащается автоматическими системами управления на основе ЭВМ производства США. На машиностроительных же предприятиях электронная техника внедрялась с трудом. Так, на ОТЗ первая ЭВМ была получена в 1973 г., и лишь в 1979-1980 гг. здесь стала действовать первая очередь АСУ. Одним из направлений технического прогресса в промышленности являлось внедрение механизированных и автоматизированных линий, однако его темпы, также как и освоение новых технологий, были крайне замедленны. В 1979 г. на промышленных предприятиях республики насчитывалось 593 механизированных и 38 автоматизированных линий, но при этом большая часть их была введена в первой половине десятилетия.

Внедрение достижений науки и техники в производство тормозил существовавший в стране механизм хозяйствования. Трудовые коллективы не проявляли заинтересованности в освоении новой техники, так как это отрицательно сказывалось на результатах работы предприятий и каждого труженика в отдельности. К середине 1980-х гг. в Карелии были автоматизированы или комплексно механизированы только 9 предприятий, причем 7 — до начала 1970-х гг. По этому показателю Карелия значительно отставала от среднего уровня по стране. Незначительная специализация и кооперирование сделали невозможным достижение комплексной автоматизации и механизации производства. В свою очередь, связанное с этим медленное внедрение новой техники и технологий влияло на замедление развития промышленности Карельской АССР.

Административно-командная система управления экономикой привела к тому, что предприятия десятилетиями отчисляли в государственный бюджет, министерствам и ведомствам основную (до 80%) часть прибыли, других доходов. На развитие производства средств, по существу, не оставалось. В результате в промышленности износ основных фондов увеличился к 1980 г. до 36% и продолжал расти.

Руководство страны видело один из способов повышения эффективности производства в активизации трудовой деятельности рабочих через вовлечение их в управление производством. Особое место, как и прежде, отводилось социалистическому соревнованию. По отчетам профсоюзов численность участников соревнования вплоть до конца 1980-х гг. неуклонно росла. Вместе с тем в его организации все больше обнаруживался формализм, показуха, обязательства и планы зачастую не выполнялись. К началу 1980-х гг. соревнование, искусственно поддерживавшееся государством и фактически подчиненными ему профсоюзами, было полностью дискредитировано в глазах трудящихся и утратило экономический смысл. Руководство профсоюзов признало это лишь на XIX съезде в 1990 г.

При мизерной оплате труда к рабочей дисциплине предъявлялись соответственно низкие требования. Опоздания, продолжительные чаепития, походы по магазинам в рабочее время (в поисках необходимых продуктов) стали нормой. Руководство нередко закрывало глаза даже на прогулы. По данным специальной проверки, проведенной в Петрозаводске в 1974 г., лишь половина прогульщиков была подвергнута взысканиям. В результате безнаказанности количество прогульщиков росло из года в год. Новый секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов на пленуме ЦК КПСС в декабре 1982 г. заявил, что «хотя нельзя все сводить к дисциплине, начинать надо... именно с нее». Проблема укрепления дисциплины труда и борьбы с расточительством на несколько месяцев стала основной в средствах массовой информации. Для укрепления дисциплины предпринимались беспрецедентные меры: проверялись удостоверения личности в магазинах, милиция совершала облавы на кинотеатры с целью обнаружения тех, кто пришел туда в рабочее время. Эти меры дали лишь кратковременный эффект, и вскоре все вернулось на свои места. В 1984 г. в промышленности и строительстве Карелии прогульщиком оказался каждый четвертый рабочий. В результате прогулов, простоев и неявок с разрешения администрации ежедневно не работало 900 человек. Кроме того, в середине 1980-х гг. только на сельскохозяйственные работы, строительство и другие виды деятельности в промышленности ежедневно отвлекались до тысячи и более человек. А в последние дни каждого квартала и особенно в конце года начинались необходимые для выполнения плана авральные работы с принудительными сверхурочными. В 1986 г. принимаются меры по борьбе с пьянством, и благодаря им потери рабочего времени уменьшаются наполовину. Однако в 1987 г. вновь начался их рост.

Численность промышленно-производственного персонала возросла со 132 тыс. в 1970 г. до 145 тыс. в 1985 г. Вместе с тем, текучесть рабочей силы составляла по отдельным отраслям до 27% в год (по СССР в 1970-х гг. — 20-30%). Рабочие уходили с предприятий, прежде всего, в поисках более высокой заработной платы, лучшего продовольственного снабжения, лучших жилищных условий, условий для «шабашки» и т. д. Особенно тяжелая обстановка складывалась на стройках. Во-первых, и в 1970-е, и в 1980-е годы здесь более половины рабочих были заняты ручным трудом. Во-вторых, трудились в основном мигранты из села, для которых стройка представляла, как правило, лишь стартовую площадку, и вскоре они переходили в более благополучные отрасли В середине 1970-х гг. только на стройках Петрозаводска недоставало 1000 рабочих. По-прежнему в промышленности и строительстве использовался труд «спецконтингента» (ИТУ), а также условно-заключенных и условно-освобожденных. Особенно много их работало в Сегеже, Кондопоге, Суоярви. Этот традиционный путь «латания дыр» имел и значительные экономические издержки: требовались затраты на обучение, расходы на охрану.

Источником дешевой рабочей силы являлись студенческие отряды. В 1970-1980-е гг. Центральный штаб студенческих строительных отрядов при ЦК ВЛКСМ ежегодно во время каникул направлял около 3 тыс. студентов для оказания помощи народному хозяйству Карелии. Заявки на привлечение стройотрядов поступали от многих предприятий республики, однако ряд договоров срывался из-за неготовности предприятий обеспечить нормальные условия труда и быта студентов.

При дефиците собственных трудовых ресурсов Карелия все-таки не осталась в стороне от «стройки века» — БАМа. В 1974 г. бюро обкома КПСС рассмотрело вопрос об участии строителей Карелии в сооружении объектов Байкало-Амурской магистрали. Организациям республики было поручено шефство над строительством железнодорожной станции Воспорухан.

В конце 1970-х — начале 1980-х гг. для улучшения ситуации на производстве стали внедряться, а скорее навязываться сверху новые формы организации труда: злобинский метод, бригадный, коллективный подряды. Но они носили заформализованный характер. Как только даже такого рода новации получали развитие и создавали в отдельных коллективах предпосылки для сокращения административно-управленческого персонала, их сила подрывалась многочисленными инструкциями. В результате подобные начинания, не успев развиться, оказывались фактически похороненными и не принесли желаемого результата.

Смысл шумихи, поднимавшейся вокруг всевозможных «починов» и «методов» состоял в одном: навязать рабочим более высокие нормы, но в завуалированной форме, чтобы они не выглядели как плод фантазии чиновников из номенклатурных кабинетов. С этой же целью осуществлялось заигрывание с молодежью, шла спекуляция на ее неопытности: в частности, объявлялись комсомольско-молодежные призывы на строительство Костомукшского ГОКа, Кривопорожской ГЭС и др.

В течение 1970-1980-х гг. при увеличении затрат в промышленности республики наблюдалось снижение ее эффективности. Кризисные явления выразились также в сокращении темпов экономического роста. Промышленность сохраняла преимущественно ресурсодобывающий характер. Ее общий технический уровень все более отставал от требований времени. Возможности усовершенствования средств труда в границах сложившихся технологических принципов были близки к исчерпанию. Это обусловливало преобладание затратной формы научно-технического прогресса в промышленности республики. В целом задачу максимального использования достижений НТР, перехода к новым технологиям в рассматриваемый период решить не удалось, что и стало основной причиной «застоя».

Кризис, охвативший экономику страны в середине 1980-х гг., требовал радикальных перемен. Улучшить функционирование системы частными изменениями уже не представлялось возможным. Лозунгами нового руководства страны во главе с М. С. Горбачевым стали «ускорение» и «перестройка». Первый из них казался весьма традиционным — это был призыв к ускорению темпов развития экономики. Для его воплощения в жизнь в Карелии, как и во всей стране, были разработаны целевые программы «Интенсификация 90», «Качество 90», «Материалоемкость 90» и целый ряд других. «Перестройка» же подразумевала настоящую «реконструкцию» всего здания советского общества в целом и экономики в частности.

Первоначально суть реформы определили две основные тенденции: расширение самостоятельности государственных предприятий и расширение сферы деятельности частного сектора. «Закон о государственном предприятии» от 30 июня 1987 г. (вошедший в силу для всех предприятий с 1 января 1989 г.) был призван обеспечить переход на новые принципы: хозрасчет и самофинансирование. Предполагался постепенный переход от посредничества Госплана к непосредственным связям предприятий с поставщиками и потребителями, с предоставлением предприятиям права самим планировать свою деятельность. В действительности государство, оставаясь главным заказчиком в промышленности, почти полностью покрывало госзаказом производственные мощности предприятий, оставляя за ними весьма ограниченные возможности коммерческой деятельности, сфера рынка ограничивалась договорами между предприятиями, а централизованный контроль, напротив, усилился, благодаря введению «госприемки» — проверки качества выпускаемой продукции в момент ее сдачи (что использовалось прежде только на предприятиях оборонной промышленности). Первые органы госприемки начали действовать на ряде предприятий Карелии в конце 1986 — начале 1987 г. По их оценке лишь 10% выпускаемой продукции соответствовали высшей категории качества.

В 1988 г. начался переход предприятий с периодическим (прерывным) циклом на многосменный режим работы. Идея многосменки состояла в том, чтобы полностью загрузить прогрессивную часть оборудования и освободиться от устаревшей его части. В промышленности Карелии 37% машинного парка было старше 10 лет, в том числе 15% — старше 20 лет. Переход к многосменке, доставлявшей много неудобств, шел вяло и не принес существенных результатов.

Изменения в производстве требовали совершенствования профессионально-квалификационной структуры рабочих кадров. В 1990 г. двадцать два ПТУ выпустили более 8 тыс. квалифицированных рабочих, из них более половины — для промышленности республики. Но потребность в квалифицированных рабочих по-прежнему не была удовлетворена. Престиж рабочих специальностей падал, и училища ежегодно не выполняли план приема молодежи. Мало готовилось рабочих по новым профессиям, связанным со сложным оборудованием и техникой. Отчасти поэтому на предприятиях сохранялась практика использования специалистов с высшим и средним специальным образованием на рабочих местах. В связи с переходом предприятий на новые условия хозяйствования стала заметно сокращаться численность промышленно-производственного персонала. С 1985 по 1989 гг. она уменьшилась на 25 тыс. человек, составив в 1989 г. 120 тыс.

Все решения о «самоуправлении» предприятий продолжали навязываться бюрократией. На предприятиях Карелии стали создаваться советы трудовых коллективов (СТК) вместо существовавших прежде постоянно действующих производственных совещаний. Крайне ограниченные в своих полномочиях, они выступали с правом совещательного голоса и фактически дублировали официальные инстанции; в большинстве своем СТК оказались придатками администрации и лишь создавали видимость участия рабочих в управлении производством.

Новых целей старались достичь прежними средствами. Предприятия также оставались под опекой министерств и продолжали пользоваться субсидиями, позволявшими многим из них избежать банкротства и увольнения персонала. При сокращении общей численности работающих число управленцев даже возросло. В 1989 г. их насчитывалось 50 тыс., то есть один из восьми занятых в народном хозяйстве Карелии был руководителем. Это косвенно свидетельствовало о медленном переходе от административных к экономическим методам управления. В данном отношении показательно также то, что крайне медленно искоренялась система двойной статистики: правдивой — для внутреннего употребления на предприятии и ложной — для отчетов. Масштабы дезинформации оставались колоссальными: в 1988 г., по данным Карельского управления статистики, на 162 предприятиях из 318 обследованных были обнаружены приписки и другие искажения статистической отчетности.

Второе направление экономической реформы состояло в расширении сферы деятельности для частной инициативы. Частная деятельность была легализована более чем в 30 видах производства товаров и услуг. С 1987 г. в Карелии стал быстро развиваться кооперативный сектор. Интенсивный рост кооперативов продолжался до 1991 г.: их было зарегистрировано более 1 тыс., а численность работающих составила около 15 тыс. человек (3% от общей численности занятых в народном хозяйстве республики), удельный вес кооперативов в валовом общественном продукте достиг 4%. Наиболее активную экономическую деятельность развернули строительные, а также торгово-закупочные кооперативы.

Кооперативы достигли значительного роста производительности труда. В целом она была на 10-20% выше, чем в государственном секторе, в строительных кооперативах превышение составляло около 30%, в сфере обслуживания — 20%, а в торговле было четырехкратным. В 1991 г. началось сокращение кооперативного сектора: только в 1991 г. число действующих кооперативов уменьшилось на 12%. Развитию кооперативов мешало растущее налоговое бремя, транспортные трудности, отсутствие помещений, оборудования, материалов, сложности с финансированием.

Большой вред негосударственным предприятиям нанесла кампанейщина. Чрезмерная пропаганда и призывы к активизации кооперативного движения осуществлялись без раскрытия реальных возможностей его развития. Существующие противоречия в значительной мере извратили кооперативное движение, толкали его к теневым формам и переориентации с производственной на торгово-закупочную деятельность. Высокие цены и большие доходы кооперативов вызывали откровенно негативное отношение населения: неоднократно регистрировались поджоги торговых киосков в Петрозаводске и районах Карелии.

В 1990 г. Совет Министров СССР принял постановление «О мерах по развитию малых предприятий», практически разрешившее создание частных предприятий. Уже к 1 октября 1991 г. в республике было зарегистрировано 931 малое предприятие, из них работали приблизительно 500. Около 40% МП являлись государственными, примерно столько же коллективными и почти 19% — индивидуальными и частными. Они выпускали лишь 5% промышленной продукции, но по уровню рентабельности и фондоотдачи существенно превышали средние показатели по промышленности.

В течение полутора лет после принятия в декабре 1989 г. «Закона об аренде» были переданы в эту форму собственности около 40 предприятий, из которых 15 — автомобильного транспорта. В 1991 г. при общеэкономическом спаде производство на промышленных арендных предприятиях выросло на 1,6%. Почти половину продукции арендных промышленных предприятий производил «Петрозаводскбуммаш».

Появление совместных предприятий (СП) в конце 1980-х гг. рассматривалось как одна из самых сложных и современных форм прямых производственных и научно-технических связей между странами. К концу 1991 г. в различных отраслях производства Карелии действовало более 20 СП. По уровню их развития республика занимала второе место после Мурманской области на европейском Севере России. К началу 1990-х гг. половина всех предприятий с иностранными инвестициями в Карелии была образована финскими фирмами. Однако они занимались исключительно добычей сырья и торговлей. Финские фирмы не вкладывали средств в модернизацию производства, не желая улучшать качество, а тем самым и конкурентоспособность карельских товаров. В целом удельный вес СП в народном хозяйстве республики оставался незначительным.

В 1991 г. в республике начали образовываться акционерные общества, в основном — посреднические фирмы. В промышленности к концу года действовало 9 небольших товариществ и одно акционерное общество, общая численность занятых составляла всего 100 человек. Тогда же была организована первая товарная биржа — Петрозаводская. В число ее учредителей входили Госснаб, банки и предприятия Карелии и некоторых других регионов России.

Формирование многоукладной экономики сопровождалось ухудшением ряда ее показателей. К началу 1990-х гг. технический уровень промышленности оставался невысоким. В республике было всего 2 комплексно-автоматизированных предприятия и 5 автоматизированных, 5 комплексно-механизированных в целом и 12 комплексно-механизированных по основному производству. Около 40% предприятий не имели средств комплексной автоматизации и механизации. Техника на промышленных предприятиях оказалась значительно изношенной, а в ряде случаев непригодной к эксплуатации. Так, уровень износа производственных фондов объединения «Кареллеспром» составлял свыше 60%, «Петрозаводскбуммаша» — более 45%. В целом же уровень износа основных производственных фондов народного хозяйства Карелии составлял около 40%.

Эффективность экономики Карелии не повысилась и после перехода предприятий республики на принципы самофинансирования и самоокупаемости. Показатели развития промышленности свидетельствовали о нарастающем кризисе. Уже к 1989-1990 гг. темпы роста объемов производства существенно снизились, а в некоторых отраслях начал сокращаться выпуск продукции. С 1991 г. спад производства был всеобщим.

За годы «перестройки» еще более усилился разрыв в уровне экономического развития отдельных районов. В конце 1980-х гг. 40% всей промышленной продукции Карелии производилось в Сегежском, Кондопожском районах и г. Костомукше, остальные 13 районов и г. Сортавала давали в общей сложности 30% продукции, ровно столько же, сколько производил один Петрозаводск.

Сельское хозяйство продолжало оставаться самой отсталой отраслью в советской экономике. Государственная политика в деревне в 1970-х — первой половине 1980-х гг. была определена решениями мартовского 1965 г. пленума ЦК КПСС, конкретизировавшего программную задачу «стирания существенных различий между городом и деревней» и наметившего курс на интенсификацию сельскохозяйственного производства путем его ускоренной концентрации и специализации. Противоречивый характер развития деревни в этот период заключался в том, что, с одной стороны, никогда ранее за всю историю советской деревни не предпринималось таких серьезных попыток вывести из кризисного положения аграрный сектор, а с другой, — именно в этот период в результате преобразования села значительная часть деревень, отнесенных к разряду «неперспективных», была подвергнута очередному тяжелейшему эксперименту и обречена на исчезновение.

На 1970-е гг. пришлась кульминация попыток добиться реализации установок программы КПСС, принятой на XXII съезде, по преобразованию деревни. Этапным в этом отношении стало постановление ЦК партии и правительства от 20 марта 1974 г. «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны СССР». Однако «меры» касались не всего аграрного сектора, а лишь его «перспективной» части. Планировалось строительство крупных животноводческих комплексов с полной механизацией и автоматизацией производственных процессов, создание межхозяйственных объединений и «завершение к 1990 г. сселения жителей из мелких населенных пунктов в крупные поселки». Развитие сельского хозяйства по-прежнему отставало от промышленности. Если за 1970-1988 гг. промышленная продукция выросла в 2,1 раза, то валовая продукция сельского хозяйства — в 1,7 раза. Но при этом в сельскохозяйственном производстве стала значительно выше роль общественного сектора, а доля создаваемой в нем валовой продукции поднялась с 66% в 1971 г. до 84% в 1985 г. В середине 1980-х гг. сельскохозяйственная продукция производилась в 59 совхозах, на трех опытных станциях, в более чем ста подсобных хозяйствах промышленных предприятий и организаций, а также в личных подсобных хозяйствах населения. Половина всех совхозов занималась производством молочной и мясной продукции, треть — звероводством, 10% — птицеводством.

Территория республики оставалась крайне слабо освоенной под сельскохозяйственное производство. В конце 1980-х гг. сельхозугодья занимали всего 1,3% общего земельного фонда, из них пашни составляли около 36% площади, природные кормовые угодья (сенокосы и пастбища) — 63%. На одного жителя приходилось по 0,3 га сельхозугодий (в целом по РСФСР — 1,5 га), в том числе 0,09 га пашни. В 1970-х -1980-х гг. была сделана ставка на мелиорацию как основу укрепления сельскохозяйственного производства Карелии, вся территория которой относится к зоне избыточного увлажнения. Особенно масштабные мелиоративные работы развернулись в Суоярвском, Пудожском, Калевальском и Кондопожском районах. В 1971-1975 гг. было осушено 16,5 тыс. га (вдвое больше, чем в предыдущей пятилетке), в 1980-х гг. ежегодно вводилось в эксплуатацию 4,0-5,3 тыс. га осушенных земель. В 1970 г. посевы на осушенных землях составляли 52%, в 1985 г. — уже 75%. Вместе с тем общий земельный клин расширялся в меньших размерах, чем велось освоение новых земель, так как прежде обрабатываемые посевные площади продолжали исключаться из хозяйственного оборота. В существенной мере это связано с ликвидацией «неперспективных» деревень. В 1971-1985 гг. общая посевная площадь выросла лишь на 10,8 тыс. га, или на 15,8%. Не использовались и значительные площади осушенных угодий. Нередко это происходило из-за низкого качества мелиорированных земель. Из-за отсутствия ухода в ряде хозяйств мелиоративная сеть уже через 3-4 года требовала капитального ремонта или полного восстановления.

Одновременно в значительных объемах проводились работы по известкованию кислых почв и внесению органических и минеральных удобрений. В 1970-1985 гг. количество минеральных удобрений, вносимых на единицу площади, возросло на 40%, органических удобрений — на 70%. Практически все пахотные угодья обеспечивались минеральными удобрениями, что в целом положительно отразилось на урожайности. Вместе с тем на протяжении всего периода сохранялась проблема больших потерь удобрений в ходе их транспортировки, хранения и внесения в почву.

В хозяйствах республики наблюдалась тенденция к росту урожайности сельскохозяйственных культур. В частности, для овощей и силосных культур в 1970-1985 гг. она повысилась на 24%, вместе с тем неизменной осталась урожайность картофеля. Передовые совхозы — «Сортавальский», «Туксинский», «Мегрегский», «Большевик» и некоторые другие ежегодно получали до 200-300 ц/га картофеля, по 400-600 ц/га овощей, по 45-55 ц/га сена многолетних трав — что значительно выше среднереспубликанских показателей. В целом по республике урожайность оставалась не высокой, все еще сильно сказывалась зависимость ее от погодных условий.

Из-за очевидной нерентабельности зернового производства Карелия была освобождена от продажи зерна государству. К 1985 г. производство зерна практически прекратилось, валовой сбор по республике составил всего 100 тонн, то есть свободно помещался в пяти железнодорожных вагонах. Земледелие республики было в основном подчинено задаче обеспечения кормами развивающегося животноводства — основной отрасли сельского хозяйства Карелии. Меры по интенсификации производства, увеличение поголовья животных и племенная работа позволили повысить продуктивность. За 1971-1988 гг. удой молока на корову в совхозах повысился с 3311 кг до 3607 кг, или на 296 кг при существенной разнице в показателях по отдельным хозяйствам. Например, личный рекорд С. Ф. Крамаренко из совхоза им. Зайцева, неоднократно признававшейся в 1970-х гг. лучшей дояркой Карелии, составил 5660 кг (1974 г.). В 1985 г. годовой удой молока на одну корову колебался с 2873 кг в совхозе «Выгостровский» до 5250 кг в племсовхозе «Сортавальский»[5]; среднегодовой прирост живой массы крупного рогатого скота на 1 голову молодняка — со 121 до 237 кг.

Сдерживающим фактором развития животноводства стало недостаточное развитие кормовой базы. Республика продолжала получать корма в обмен на лес. Завозились даже те виды кормов (грубые и сочные), которые могли бы в достаточном количестве заготавливаться на месте, но этого не происходило из-за низкой урожайности культур вследствие грубых нарушений агротехники.

Эффективно развивалось птицеводство. К концу 1980-х годов яйца были единственным сельскохозяйственным продуктом, которым Карелия обеспечивала себя полностью. Росло производство мяса птицы. К концу 1980-х гг. оно составляло одну треть общего производства мяса в республике.

Значительное развитие получило клеточное звероводство. К середине 1970-х гг. насчитывалось 20 специализированных совхозов. В хозяйствах содержалось более 260 тыс. самок норки и почти 8 тыс. самок песца — в основном высококачественное импортное поголовье, завезенное в разные годы из Финляндии, Швеции, Канады, Норвегии. Пушное звероводство ориентировалось на мясорыбные корма. Их доставляли с Дальнего Востока, Северного морского бассейна, Казахстана, южной России. Ограниченность кормовых ресурсов стала сдерживать дальнейшее развитие отрасли, дававшей стране значительный валютный доход. В середине 1980-х гг. звероводческие хозяйства ежегодно реализовывали пушнины более чем на 75 млн руб.

Среднегодовое производство сельскохозяйственной продукции выросло в сопоставимых ценах с 112,9 (1965-1971 гг.) до 202,6 млн руб. (1981-1985 гг.). И все же задача полного обеспечения населения цельномолочной продукцией, картофелем, овощами (за исключением теплолюбивых) и частично мясом не была решена. В течение всего рассматриваемого периода производство этих продуктов оставалось дотационным. Снабжение населения сельхозпродукцией за счет внутренних резервов улучшалось слабо, а по отдельным видам ее выпуск в расчете на одного жителя даже снизился.

Ассортимент овощных культур оставался крайне ограниченным. При производстве, транспортировке и хранении овощей допускались большие потери и порча продукции. Рост городского населения обострил продовольственную проблему. Для ее смягчения в столице Карелии был построен пригородный совхоз «Тепличный». Первая очередь теплиц (площадью 6 га) дала овощную продукцию в 1972 г. В начале 1980-х гг. началась работа по внедрению прогрессивных методов заготовки и хранения овощей: перевозка в контейнерах, поставки по схеме «поле-магазин», минуя овощную базу. Вместе с тем спрос населения на картофель и овощи так и не был удовлетворен полностью, снабжение осуществлялось с большими сезонными перебоями.

В 1970-1980-е гг. постоянно росли капиталовложения в сельское хозяйство. Они составляли 20-25% всех инвестиций СССР (в США — 4%). Большие средства расходовались на строительство дорог, школ, жилья, закупку удобрения, улучшение земель. В 1971-1975 гг. на развитие сельского хозяйства Карелии было направлено 177 млн руб., в 1976-1980 гг. — 286, в 1980-х гг. в агропромышленный комплекс было вложено более 900 млн руб. Только лишь за вторую половину 1970-х гг. в совхозах введены в действие животноводческие помещения для крупного рогатого скота на 23,3 тыс. мест, для свиней — на 6,9 тыс. мест, для птицы — на 178,5 мест. Построены и введены в действие картофелехранилища емкостью 9,7 тыс. т, силосные сооружения на 19 тыс. т, сенажные сооружения на 18 тыс. т, склады для хранения минеральных удобрений — почти на 14 тыс. т. За период с 1965 по 1985 гг. производственные фонды сельскохозяйственного назначения увеличились с 74,7 до 502,2 млн руб., то есть выросли более чем в 6 раз.

Значительно возросла электрификация совхозного производства. В 1985 г. на производственные цели было использовано 170,6 млн киловатт-часов вместо 15,8 млн в 1965 г. Рост технической оснащенности и фондовооруженности позволил поднять степень механизации производственных процессов. В 1981-1985 гг. сельскому хозяйству было поставлено 2216 тракторов (тягачей), 565 специализированных автомобилей, 1565 тракторных прицепов, 340 экскаваторов, 313 бульдозеров, 17 скреперов и 2 зерноуборочных комбайна. Производительность труда в совхозах республики за 1971-1985 гг. повысилась на 66%. Наиболее значительный рост производительности труда пришелся на 1970-е гг., когда быстро развивались менее трудоемкие птицеводческая и звероводческая отрасли.

Простое наращивание техники не давало заметного повышения эффективности сельскохозяйственного производства. Себестоимость продукции увеличивалась, одновременно значительно снизилась фондоотдача. С 1971 по 1985 гг. в два и более раз возросла себестоимость молока, мяса, картофеля, что было связано с повышением цен на промышленную продукцию, использовавшуюся в сельском хозяйстве, ростом норм амортизации, значительным повышением уровня оплаты труда. Среднемесячная заработная плата в совхозах возросла со 123 руб. в 1970 г. до 262 руб. в 1985 г., или в 2,1 раза при росте производительности труда за этот период лишь на 66%. Возросли цены на приобретаемую технику, корма, строительные материалы и др. Доходы совхозов увеличивались за счет повышения закупочных цен. Чтобы не допустить роста розничных цен, с 1977 г. государство было вынуждено выделять сельскому хозяйству постоянные дотации, составлявшие более 70 руб. ежегодно на каждого жителя страны.

Важнейший показатель эффективности — фондоотдача — за период с 1965 по 1985 г. сократился в 2 раза. За 1970-е — первую половину 1980-х гг. производство сельскохозяйственной продукции росло в 2,5 раза медленнее, чем стоимость производственных фондов. Республика шла по «затратному» пути развития сельского хозяйства. Капиталовложения в сельское хозяйство не оправдывали себя. Сказывалось отсутствие комплексного и экономически обоснованного строительства. Так, например, большинство животноводческих ферм строились под использовавшуюся в 1930-х гг. технологию содержания животных. Причины падения фондоотдачи кроются и в структуре затрат на сельское хозяйство. Постоянно росла доля расходов на строительство зданий, сооружений, тогда как доля затрат на машины и оборудование, то есть активную часть фондов, даже сокращалась.

В результате удельный вес ручных работ в совхозах республики составлял в 1985 г. 46%. Уровень комплексной механизации на фермах крупного рогатого скота составил 47%, свиноводческих — 57%, и лишь в птицеводстве он достиг 93%. Уборка овощей комбайном составляла всего 17%. Уровень рентабельности сельскохозяйственного производства сильно колебался: с 15% в 1970 г. он поднялся к 1975 г. лишь до 17%, к 1980 г. упал до 12% и к 1985 г. возрос до 26%. Убыточных хозяйств в соответствующие годы насчитывалось 9, 12, 20 и I.

Сохранялась стандартная бригадная система организации труда. Заработная плата зависела от производственного задания, а не от конечного продукта. Уборка урожая приобретала авральный характер. Ежегодно в плановом порядке на сельхозработы отправлялись тысячи студентов вузов, техникумов, а также рабочие и служащие промышленных предприятий и государственных учреждений. На пленуме Карельского обкома КПСС в июне 1971 г. говорилось: «...шефство над совхозом — кровный долг и прямая обязанность каждого промышленного предприятия, поскольку дело развития сельского хозяйства является делом общепартийным и всенародным».

В первой половине 1970-х гг. 89 предприятий республики взяли обязательства по оказанию помощи совхозам в строительстве животноводческих помещений, картофелехранилищ и других производственных объектов. Обкомом КПСС были установлены нормы выезда горожан в совхозы на заготовку кормов, прополку посевов, уборку урожая. Однако плохая организация труда и быта привлекаемых на сельхозработы людей делала их труд малоэффективным.

В конце 1970-х гг. правительство решило заняться самой структурой сельского хозяйства и в первую очередь ключевым вопросом -личными подсобными хозяйствами. ЦК КПСС и Совет Министров СССР в 1977 г. приняли специальное постановление, облегчавшее получение земельных участков в пользование граждан. За три последующих года в Карелии площадь огородов и приусадебных участков населения увеличилась на 600 га, было создано дополнительно 37 садоводческих кооперативов. Однако новые возможности люди использовали с осторожностью и оглядкой на политику прошлых десятилетий.

С 1981 г. условия ведения личного подсобного хозяйства улучшились: стали предоставляться льготные кредиты, совхозам на договорной основе разрешалось закупать продукцию у населения, вводились налоговые льготы. Но на местах решения выполнялись крайне медленно, с неимоверной бюрократической волокитой. В первой половине 1980-х гг. число семей, имеющих приусадебные участки, и площадь этих участков даже несколько уменьшились. Соответственно снизилась и доля сельскохозяйственной продукции, произведенной в личных подсобных хозяйствах. В 1985 г. они дали 45% (в 1981 г. — 52%) картофеля, 15% (18%) молока, 31% (сохранился уровень 1981 г.) мяса. Оживление интереса населения к приусадебному хозяйству, появившееся на рубеже 1970-1980-х гг., сменилось снижением активности в связи с трудностями получения сенокосных угодий, приобретения молодняка скота, недостатком удобрений, инвентаря, кормов.

Одновременно власти пытались оживить работу подсобных хозяйств промышленных предприятий, значительная часть угодий которых находилась в запущенном состоянии, а производственные показатели были намного хуже, чем в совхозах. В 1981 г. обком КПСС и Совет министров республики обязали руководителей предприятий улучшить работу подсобных хозяйств, при ряде заводов и фабрик в приказном порядке создавались новые хозяйства. К 1985 г. поголовье крупного рогатого скота в этих хозяйствах выросло почти на 20%, в три раза (до 23 тыс. кв. м) увеличилась площадь теплиц. Однако подсобные хозяйства предприятий так и не смогли достичь среднереспубликанских сельскохозяйственных показателей продуктивности и урожайности: они здесь были в среднем ниже на треть. Наиболее успешно развивались хозяйства Кондопожского и Сегежского ЦБК, Главсевзапстроя, завода «Авангард».

Неблагополучное состояние в аграрном секторе привело к более радикальным мерам, среди которых важнейшим представлялось создание в 1982 г. агропромышленных комплексов (АПК). Эта реорганизация должна была обеспечить интеграцию сельского хозяйства в самом широком смысле слова. В единую систему объединялись не только собственно сельское хозяйство, но и производство специализированных машин, оборудования, удобрений, а также переработка сельскохозяйственного сырья. В Карелии АПК существовал в незавершенном виде: потребности его отраслей в машинах, тракторах, оборудовании, удобрениях и другом обеспечивались за счет ввоза из-за пределов республики. Слабее, чем в других регионах России, были представлены и связи сельского хозяйства с перерабатывающими отраслями. Агропромышленный комплекс так себя и не оправдал, оставшись лишь административным объединением.

Попытка интенсифицировать сельскохозяйственное производство, преобразовать социальную сферу села, сопровождавшаяся ликвидационной политикой, захлебнулась. Меры по развитию личного подсобного хозяйства предпринимались параллельно с осуществлением политики по ликвидации неперспективных деревень. Продолжался процесс экономической и социальной деградации деревни. Причины неблагополучия в сельском хозяйстве экономисты усматривали прежде всего в суровых природных условиях, закрывая глаза на то, что в соседней Финляндии в аналогичном климате сформировалось высокопродуктивное сельскохозяйственное производство. В русле официальной концепции застой в сельском хозяйстве объяснялся также слабостью материальной базы, недостаточной энерговооруженностью, уровнем мелиорации и т. д. Производственные отношения — коренная причина сложившегося положения — оставались вне зоны критики.

С середины 1980-х гг. на начальном этапе «перестройки» была подвергнута шквальной критике концептуальная сущность аграрной политики. Защитников у нее не оказалось, поскольку политика переустройства деревни, базировавшаяся на программе построения коммунизма, зашла в тупик. На новую пятилетку была разработана программа «Земля 90», предусматривающая теперь уже возрождение неперспективных и заброшенных деревень. Первый шаг в осуществлении этой программы был сделан по стандартной схеме: в ноябре 1985 г. обком КПСС принял постановление об образовании агропромышленного комитета (агропрома) КАССР. Появление еще одной управленческой структуры не могло приостановить негативные тенденции развития отрасли. Темпы роста валовой продукции сельского хозяйства во второй половине 1980-х гг. снизились в два раза по сравнению с предыдущим пятилетием. В 1988 г. в составе АПК Карелии имелось 11 планово-убыточных предприятий (в том числе Сортавальский и Петрозаводский пивзаводы, Беломорская база Гослова, два хлебозавода, Беломорский молочный завод и др.). Объем запланированных на год убытков достиг почти полутора миллионов рублей.

Мартовский 1989 г. пленум ЦК КПСС подверг критической переоценке весь путь, пройденный советской деревней. Порочной признавалась практика «нарушения эквивалентности обмена между городом и деревней». Пленум признал необходимость сбалансированного развития города и села, промышленности и сельского хозяйства, призывал поощрять стремление горожан, готовых переселиться в деревню. Уже 5 апреля 1989 г. в постановлении СМ СССР «О программе социального развития села» была подчеркнута необходимость изменения производственных отношений в агропромышленном комплексе. Среди основных направлений выделялось «преодоление региональных диспропорций в обеспечении сельского населения социально-культурными благами», «сохранение и развитие малых деревень». Данное постановление стало по существу «зеркальным отражением» (но с противоположным знаком) всего комплекса программных и директивных решений, в соответствии с которыми строилась политика в деревне в предыдущие десятилетия.

В сельском хозяйстве стал внедряться арендный подряд. В середине 1989 г. он применялся в 68% совхозов Карелии, за арендными коллективами было закреплено 15% пашни. На пути аренды было немало трудностей, формализма. Крестьяне, желавшие работать на условиях аренды, не могли получить землю на предусмотренные законом 50 лет; чаще всего срок аренды не превышал 5-10 лет. Проведенное органами госстатистики обследование показало, что в ряде случаев на аренду люди переходили не по собственному желанию, а по настоянию руководителей хозяйств. Из-за сохранившегося административного регулирования деятельности хозяйств каждое четвертое из числа обследуемых подразделений не получило подлинной самостоятельности. Отмечались факты нарушения договорных обязательств, вмешательства в текущую работу арендаторов. Большая часть сельского населения проявляла враждебность к возможности появления «новых кулаков».

С 1990 г. начался процесс организации крестьянских (фермерских) хозяйств (Суоярвский район, территория Костомукшского горсовета). Он проходил за счет перераспределения имеющихся сельскохозяйственных угодий с предоставлением земли в пожизненное наследуемое владение. В приграничных районах помощь фермерам стали оказывать различные учреждения Финляндии: в новые хозяйства поставлялась техника, предоставлялись услуги по обучению.

Появлялись новые формы организации сельскохозяйственных предприятий. На базе зверосовхоза «Видлицкий» и рыболовецкой бригады Сортавальского рыбозавода был создан агроконсорциум «Видлицкий». По принципу «кооператив кооперативов» стала работать агрофирма им. В. М. Зайцева. Хороших результатов добился, переведя на полную аренду свои цеха, зверосовхоз «Кондопожский». Однако в большинстве хозяйств не шли дальше создания отдельных арендных звеньев, экономические новшества по инерции внедрялись формально.

Слабые ростки новых явлений в сельском хозяйстве не могли изменить общую неблагополучную картину. С 1980 по 1990 г. объем производимого в республике картофеля сократился на четверть, овощей — более чем на треть. В конце десятилетия руководители совхозов уже планомерно из года в год сокращали площади под эти культуры, поскольку теперь не приходилось рассчитывать на помощь горожан в уборке урожая. В запущенном состоянии оказалось кормопроизводство. Из-за недостатка кормов происходил значительный падеж скота: лишь за 1990 г. совхозы потеряли 2,3 тыс. коров. Устойчивость же производства мяса и молока в республике объяснялась ростом поголовья скота в индивидуальном секторе. На рубеже 1980-1990-х гг. многие семьи вынуждены были перейти к самообеспечению продуктами питания. Только за 1990 г. поголовье свиней в личных подсобных хозяйствах выросло в 1,5 раза и составило 42,2 тыс. голов.

Одновременно началась работа по переселению в сельскую местность. В условиях инфляции и дефицита продуктов жизнь в деревне стала казаться более привлекательной, поскольку давала возможность для выживания. В 1990 г. в сельском хозяйстве значительно снизилась утечка кадров, из других регионов в совхозы Карелии переселилось 39 семей.

Таким образом, сельское хозяйство Карелии шло в 1970-1980-е гг. по затратному пути развития. Беспрецедентные капиталовложения не смогли переломить общей тенденции экономической деградации деревни, они распылялись по многочисленным стройкам и объектам. Начатое в конце 1980-х гг. реформирование производственных отношений в сельском хозяйстве осуществлялось робко и непоследовательно.

К началу 1990-х гг. Карелия играла существенную роль в общесоюзном разделении труда. Занимая 1% территории Российской Федерации, располагая 0,5% ее населения и сравнительно невысокой долей природных ресурсов, республика производила около 20% бумаги, выпускаемой в стране (23,3% — по России), 9,5% целлюлозы, 35% газетной бумаги, 8,4% железорудных окатышей, 30% бумагоделательного и целлюлозно-бумажного оборудования. Вся ее доля в промышленном производстве РФ составляла 0,57%. В экономике республики по-прежнему преобладали отрасли, связанные с добычей и первичной обработкой сырья (их доля превышала 60%). В структуре экспорта сырье (главным образом продукты лесного комплекса) составляло более 90%. Стоимость природных богатств республики убывала примерно на 1% в год.

Возраставшие объемы хозяйственной деятельности вели к усилению антропогенной нагрузки на природу. В 1970-х гг. мероприятия по охране природы в основном направлялись не на предупреждение загрязнения окружающей среды, а лишь на ликвидацию допущенных ранее ошибок. За первую половину десятилетия на реках и озерах было собрано более 1 млн кубических метров затонувшей древесины, к 1976 г. на 78 водоемах был прекращен молевой сплав леса. К этому же времени ввели очистные сооружения на Кондопожском и Сегежском ЦБК. На Суоярвской картонной фабрике, кроме того, впервые в отрасли была осуществлена система замкнутого водооборота, что позволило осуществлять производство почти без сточных вод. В городах республики продолжались работы по строительству квартальных котельных и более мощных ТЭЦ, что позволило к середине 1970-х гг. только в Петрозаводске закрыть 56 мелких котельных.

Первый комплексный документ, касающийся охраны атмосферы, почвы и водных бассейнов, Карельский ОК КПСС принял в сентябре 1975 г. С тех пор предприятиями стали разрабатываться и внедряться природоохранные мероприятия. Средства, выделявшиеся на охрану природы, практически ежегодно не осваивались, в основном из-за отсутствия специализированной организации по строительству очистных сооружений и проектно-сметной документации, в результате срыва поставок строительных материалов и оборудования. Высокая стоимость очистных сооружений, достигающая трети общей стоимости производственных объектов, снижала заинтересованность предприятий в их установке.

Сложившаяся в республике экстенсивная модель природопользования вела к истощению сырьевой базы. Лишь после создания в 1985 г. производственного объединения «Кареллеспром» стали выполняться планы лесовосстановительных работ. Объемы лесоосушения (мелиорации болотистых земель, начатой в 1950-х гг.) достигли в 1970-х гг. 50 тыс. га в год. Мелиорация не дала должного народнохозяйственного эффекта[6], поскольку не была сбалансирована с хозяйственным освоением осушенных земель и дорожным строительством. К тому же были уничтожены многие сотни гектаров болот-ягодников. Из-за несовершенной технологии лесозаготовок и низкой культуры труда на лесозаготовках 3-7% древесины терялось и бросалось на делянках, составляя в итоге тысячи кубометров. Они захламляли вырубки, делали их малопригодными для дальнейшего лесовосстановления.

Больше внимания проблеме охраны природы стало уделяться в 1980-е гг. К этому времени антропогенное воздействие на природу достигло по ряду показателей критической черты. Состояние окружающей природы перешло в разряд важнейших социально-экономических проблем. Использовавшиеся на предприятиях Карелии технологические схемы переработки сырья были далеки от ресурсосберегающих и безотходных технологий и не обеспечивали экологическую чистоту производства. К началу 1990-х гг. более 400 предприятий республики выбрасывали вредные вещества в атмосферу (около 300 тыс. т). С началом работы Костомукшского ГОКа в Карелии появился новый очаг экологической напряженности. Выбросы комбината составляли треть всех промышленных выбросов в Карелии. Мощные источники загрязнения сосредоточивались также в Сегеже, Петрозаводске, Кондопоге. Помимо промышленных выбросов в воздух поступало более 80 тыс. т вредных веществ от автомобильного транспорта. В результате во многих районах республики состояние воздушного бассейна стало неблагополучным.

Вследствие потребительского отношения к природным ресурсам в неудовлетворительном состоянии оказались также водоемы Карелии. Из-за отсутствия или несовершенства водоочистных сооружений питьевая вода во многих населенных пунктах республики, в том числе и в Петрозаводске, не соответствовала установленным стандартам. В середине 1980-х гг. 80% сточных вод, попадавших в водоемы Карелии, были загрязнены, что четырехкратно превышало среднероссийские показатели. К концу десятилетия до нормального уровня очистки доводилось лишь 0,001% сточных вод, около 10% стоков сбрасывалось вообще без очистки. Остальная часть стоков (90%) после прохождения очистных сооружений не достигала уровня нормативно очищенных. В результате добычи полезных ископаемых и эксплуатации песчано-гравийных карьеров без достаточных геологических изысканий, без проектов разработки и восстановления земель к рубежу 1980-х — 1990-х гг. около 1 тыс. га Карелии превратились в пустынные котлованы с поваленным лесом и свалки мусора.

Препятствием для решения экологических проблем оставался ярко выраженный отраслевой характер использования природных ресурсов. Узковедомственный подход часто приводил к возникновению конфликтных ситуаций. Так, при использовании водохранилищ Выгского каскада столкнулись интересы гидроэнергетики, судоходства, лесосплава и рыбоводства.

Особенностью природоохранной деятельности в 1980-е гг. являлось увеличение числа заповедных зон. Создавались заказники для редких видов растений, выделялись территории, необходимые для поддержания запасов охотничье-промысловой фауны, был организован гидрологический заказник «Талая ламби», а пять родников с особым химическим составом воды получили статус памятников природы. Этот статус был присвоен 10 геологическим объектам, 21 дереву-интродуценту и 18 болотным массивам. Были исключены из планов мелиорации болота-ягодники. В 1983 г. был создан заповедник типичных природных ландшафтов северотаежной подзоны «Костомукшский». К тому времени лишь в данном месте республики сохранилась значительная, почти не пострадавшая от хозяйственной деятельности человека территория с типичным для европейского Севера природным комплексом. В 1991 г. на основе заповедника «Костомукшский» и пяти охраняемых территорий Финляндии, находящихся в непосредственной близости, организован международный заповедник «Дружба».

К 1 января 1991 г. охраняемый природный фонд Карелии насчитывал 158 территорий и объектов общей площадью 635,15 тыс. га, то есть 3,6% площади республики, причем доля заповедников составляла всего 0,3%. Это один из самых низких показателей среди областей и республик европейского Севера. В 1991 г. были приняты решения о создании национальных парков: «Паанаярви» (103 тыс.) в Лоухском районе и Водлозерского (404 тыс. га) в Пудожском районе Карелии и Архангельской области.

В 1989 г. было создано Министерство экологии и природных ресурсов Республики Карелия. Теперь строительство новых предприятий стало возможным лишь после экологической экспертизы министерства.

Ежегодный рост затрат на охрану окружающей среды не привел к улучшению экологической обстановки. Распределение средств между различными объектами не соответствовало уровню их экологической опасности. Природоохранные мероприятия лишь несколько сдерживали вал экологических проблем.

3. СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

Общая численность населения Карелии за период с 1971 по 1981 г. увеличилась с 710 до 742 тыс. человек, а в 1991 г. в республике проживало 799 тыс. человек. В 1970-е гг. темпы роста по сравнению с предыдущим десятилетием сократились и оказались заметно меньше, чем в соседних областях и республиках, но в 1980-е гг. они существенно выросли.

В 1970-х гг. в Карелии оставался низким естественный прирост населения. Падение уровня рождаемости привело к тому, что в 1978-1979 гг. не обеспечивалось даже простое воспроизводство населения. На одну женщину условного поколения в возрасте 15-49 лет приходилось в среднем лишь 1,89 рождения. На снижение естественного прироста также влияло постарение населения и связанное с ним повышение уровня смертности.

Подъем рождаемости в 1980-х гг. во многом был связан с осуществлением мер по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей. Особенно важное значение имело предоставление работающим и учащимся женщинам частично оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста одного года, а затем полутора лет. 1987 г. явился пиком рождаемости за период с 1962 г.: в Карелии появилось тогда около 14 тыс. младенцев. В Костомукше, где средний возраст населения составлял всего лишь 25 лет, наблюдался локальный демографический взрыв: уровень рождаемости здесь в два раза превысил средние показатели по республике. Воздействие мер государственной помощи, влияющих на рождаемость, оказалось кратковременным, они вскоре были нивелированы ухудшением общей экономической ситуации в стране. Рождаемость снизилась быстрее, чем в свое время поднялась. Уже в 1988 г. она упала до уровня 1980 г., а затем стала самой низкой за все послевоенное время.

Длительный спад рождаемости привел к значительному старению населения Карелии. Если в 1970 г. старше трудоспособного возраста был каждый десятый житель республики, то в 1991 г. — уже каждый шестой. По международным критериям население считается старым, если удельный вес лиц старше 65 лет превышает 7%. Карелия перешагнула данный рубеж во второй половине 1980-х гг.

В возрастно-половой структуре населения Карелии сохранялась повышенная доля женщин (в 1989 г. на 10 мужчин приходилось 11 женщин), но соотношение полов все же было более благоприятным, чем в целом по стране. Однако по данным переписи 1989 г., среди сельских жителей в возрасте 16-34 лет число мужчин на 4,6 тыс. превышало число женщин. По существу эти люди обречены были оставаться холостяками.

Возрастной состав определил устойчивую тенденцию роста уровня смертности населения. После кратковременного понижения смертности, вызванного в 1985-1987 гг. мерами по преодолению пьянства и алкоголизма, ее рост возобновился. Снова среди причин смертности на одно из первых мест вышли травматизм и несчастные случаи на почве пьянства. В результате в 1990 г. естественный прирост оказался вдвое ниже по сравнению с 1980 г., а в Медвежьегорском и Сегежском районах наметилась даже естественная убыль населения. Все это существенно сказалось на средней продолжительности жизни — в 1989 г. она составляла 74 года у женщин и 63 года у мужчин.

Продолжался рост числа семей. Переписью 1970 г. в Карелии было учтено 172 тыс. семей, а в 1989 г. их насчитывалось уже 217 тыс. Почти 90% составляли небольшие семьи, из двух-четырех совместно проживающих человек. Семья на всех уровнях испытывала сильнейшее социальное напряжение. Послевоенная проблема нехватки мужского населения сменилась другой — разводы стали обычным делом. К 1989 г. в Карелии на сто браков приходилось сорок разводов (в Костомукше — 65). Главная причина, которая называлась в судах, — пьянство мужей. В конце 1980-х гг. в Карелии каждая вторая семья была неполной. Такие семьи состояли, как правило, из одиноких матерей, разведенных женщин и вдов.

Статус работающей стал для женщины нормой. Женщины составляли 51% рабочей силы в республике. Но их средняя зарплата была на треть меньше заработной платы мужчин; они занимали более низкие должности, трудились в низкооплачиваемых сферах здравоохранения и народного образования. Двойная нагрузка, которую несли женщины, наряду с другими причинами, вела к низкому уровню рождаемости. В 1970-1980-е гг. со всей очевидностью проявилась ориентация большинства семей на одного-двух детей. Основным средством регулирования рождаемости по-прежнему оставались аборты. Ежегодно в Карелии 20-25 тыс. женщин делали операцию по прерыванию беременности.

До конца 1970-х гг. продолжался отток населения из республики. Он несколько ослаб по сравнению с 1960-ми гг. благодаря введению «северных» надбавок к заработной плате. Одной из главных причин миграции из республики послужило продолжавшееся сокращение объемов лесозаготовок. Кроме того, уровень жилищного и социально-бытового обслуживания, особенно в «глубинке», не мог в полной мере удовлетворить потребности ни коренного, ни пришлого населения. Люди выезжали в промышленные центры своей республики и за ее пределы, прежде всего в Ленинград, Ленинградскую и Мурманскую области, Белоруссию, Прибалтику, на Украину. Наибольшие людские потери несли районы с сильно истощенной лесосырьевой базой и те, которые попали в зону влияния Петрозаводска.

В начале 1980-х гг. в связи с освоением Костомукшского железорудного месторождения и строительством города горняков итог миграции в целом стал вновь положительным. Костомукша испытывала настоящий миграционный бум. Только за 1984 г. туда прибыло более 5 тыс. человек. Общая демографическая обстановка в Карельской АССР в эти годы заметно улучшилась: прекратился отток населения из республики, несколько повысился уровень его естественного прироста за счет повышения рождаемости. Однако к концу 1980-х гг. демографическая ситуация вновь стала напряженной. По мере завершения строительства Костомукшского ГОКа миграция в республику стала постепенно сокращаться. Вместе с тем продолжалось выбытие людей из многих районов Карелии. Сальдо миграции приблизилось к нулевой отметке. Внутриреспубликанская миграция определялась уменьшением населения во всех северных и центральных районах Карелии и увеличением его в большинстве южных районов.

Провозглашенный в годы «перестройки» курс государства на открытость общества сделал возможной массовую официальную эмиграцию. В 1991 г. в страны «дальнего зарубежья» на постоянное жительство выехало 96 жителей Карелии. В основном это была этническая эмиграция в Финляндию.

Несмотря на значительный прирост населения в 1970-1980-е гг., Карелия продолжала оставаться сравнительно малонаселенной республикой. Она занимала 0,8% всей территории СССР с 0,3% его населения. В 1989 г. плотность населения составляла 4,6 человека на 1 кв. км при средней плотности по стране 13 человек. Довольно неравномерным оставалось размещение населения. Большая его часть по-прежнему была сконцентрирована на юге республики. Плотность населения к концу 1980-х гг. составляла здесь около 20 человек на 1 кв. км. Вместе с тем в трех обширных северо-западных районах (Лоухском, Калевальском и Муезерском), занимающих третью часть территории Карелии, проживало только 7,4% всего населения республики. Плотность населения здесь составляла 1 человек на 1 кв. км.

Главной чертой процесса расселения оставалась урбанизация. К концу 1980-х гг. 82% всего населения республики проживало в городах и рабочих поселках, из них 34% в столице. Петрозаводск как центр промышленности и культуры давал достаточно широкие возможности для получения образования, выбора трудовой деятельности, открывал перспективы профессионального и социального роста. Город стягивал население со всей территории республики и из-за ее пределов. 13 декабря 1971 г. Петрозаводск торжественно отметил рождение своего 200-тысячного гражданина, в его честь даже была отлита специальная медаль. В конце 1980-х гг. сюда ежегодно прибывало 12-13 тыс. человек, из них половину составляли выходцы из районов Карелии. По переписи 1989 г. в Петрозаводске проживало 269,5 тыс. человек.

Также стабильно продолжалась концентрация населения в промышленно развитых районных центрах, что определило соответствующий рост экономических, социальных и экологических проблем этих населенных пунктов. В 1983 г. получала статус города быстро растущая Костомукша, где проживало в то время более 15 тыс. человек. К началу 1990-х гг. в Карелии насчитывалось 57 городских поселений, из них 13 городов (включая три города республиканского подчинения — Петрозаводск, Сортавалу, Костомукшу), в которых проживало почти 4/5 всего городского населения республики, и 44 поселка городского типа. Развитие городов и рабочих поселков происходило крайне неравномерно. Максимальный прирост населения наблюдался в Петрозаводске, Кондопоге, Сегеже и Костомукше — городах с быстро развивающейся промышленностью с устойчивым положительным сальдо миграции. Самые высокие темпы прироста были в Костомукше, главным образом за счет притока людей изза пределов Карелии. Сравнительно быстрыми темпами росло также население городов Питкяранта и Олонец, рабочих поселков Шуя, Пиндуши, Хелюля и Чална, менее значительными темпами — поселков Лоухи, Надвоицы и некоторых других. При этом в большинстве поселков городского типа численность населения в той или иной мере сократилась, особенно в леспромхозах с сильно истощенной сырьевой базой.

В 1970-х — 1980-х гг. наряду с ростом городского населения быстро уменьшалась численность сельских жителей, шло свертывание сети сельских населенных пунктов. В условиях сохраняющихся различий в уровне жизни населения городской и сельской местности, отдельных районов Карелии миграция выступала средством решения накопившихся житейских проблем. Продолжался отток населения из села в город, из районов с менее благоприятными условиями жизни в относительно благополучные районы. В начале 1970-х гг. отток сельского населения приобрел наибольший размах: ежегодно деревня теряла более 13 тыс. жителей. Всего за 1970-1990 гг. сельская местность потеряла более 75 тыс. человек, из них 80% пришлось на первое десятилетие. По темпам снижения численности сельского населения в эти годы Карелия превзошла и Россию, и СССР.

В немалой степени этому способствовало сокращение лесозаготовительного производства. Быстрее всего теряли население и постепенно исчезали мелкие и мельчайшие сельские населенные пункты, расположенные вдали от городов и промышленных поселков, транспортных магистралей. Из села уезжали преимущественно молодые люди, что ухудшало возрастной состав населения, подрывало его воспроизводственные возможности.

К концу 1970-х гг. завершилась ликвидация остатков кустов деревень во всей северной и средней Карелии, сильно поредела их сеть в южных районах республики. Хотя к середине 1980-х гг. средняя людность сельского поселения вдвое превышала довоенную, численность сельских поселений сильно сократилась. В 1970 г. их было еще 1069, в 1979 г. уже 795, а в 1989 г. — 668. В малообжитые места превращались уже не отдельные «неперспективные» деревни, а целые районы. Численность сельского населения уменьшилась с 223 тыс. в 1970 г. до 145 тыс. в 1991 г. Нехватка людей в сельском хозяйстве стала столь острой и болезненной, что средства, отпускаемые на развитие материально-технической базы аграрного сектора, оказывались неэффективными.

Проживание в условиях «неперспективной» деревни, лесного поселка, пронизывало атмосферу сельской жизни значительной части населения, утверждало социальную апатию, безразличное отношение к судьбе деревни, поселка, производства. В результате распространявшихся представлений о неперспективности все новых и новых селений в общественном сознании сложился миф о деревенской неполноценности. Сформировалась устойчивая психологическая готовность сельских жителей к перемене места жительства. Ликвидация деревень — традиционной среды обитания коренных народов Карелии — нанесла невосполнимый ущерб их этническим корням. Для деревень с преимущественно карельским населением это была настоящая трагедия, так как в большинстве из них (примерно в 70%) испокон веков проживало не более чем 100 жителей. С 1959 по 1989 г. численность деревень с преимущественно карельским населением сократилась в 3,5 раза при уменьшении общего числа поселений в 2,3 раза.

Политика «неперспективных деревень» — попытка форсированной глобальной переделки исторически сложившейся системы расселения — повлекла долговременные и отрицательные последствия в самых различных сферах жизни северного села. Она привела к ускорению темпов сокращения сельского населения. На практике «сближение» города и деревни шло за счет последней, путем ее поглощения. Предпринятые в условиях «перестройки» попытки возрождения заброшенных деревень оказались неспособными остановить запущенный в предыдущие десятилетия маховик разрушения сельской среды.

Произошли изменения и в национальном составе населения Карелии. Доля русских — самой большой национальной группы — увеличилась с 68% в 1970 г. до 74% в 1989 г. Общая доля карелов, финнов и вепсов — представителей финно-угорской языковой группы, — по переписи 1989 г., составляла 13% против 16% в 1970 г. Одновременно снизилась доля белорусов, украинцев, чувашей и других национальностей, которые местная статистика обычно относила к группе «прочих».

В 1971 г. XXIV съезд КПСС отметил, что в СССР утвердилась новая историческая общность людей — советский народ. В Карелии ожидаемое сближение народов шло быстрее, чем во многих других регионах СССР. Доля национально-смешанных семей в Карелии была одной из самых высоких в СССР: в 1979 г. они составили более трети всех семей в республике. Примечательно, что их средний размер значительно превышал размер национально-однородных семей. В смешанных семьях родители чаще всего выбирали детям русскую национальность. Ассимиляция вела к старению прибалтийско-финских народов республики. В 1989 г. средний возраст русских составлял 31 год, тогда как у карелов он равнялся 40 годам, у финнов — 44, у вепсов — 46. Как показывают материалы социологических исследований, в конце 1970-х — начале 1980-х гг. 57% карелов и 48% вепсов не желали, чтобы дети наследовали их национальность. По существу, этносы оказались в критической ситуации.

В 1971 г. на XXIV съезде КПСС впервые в советской истории подъем материального и культурного уровня трудящихся был объявлен главной задачей очередного пятилетнего плана. В последующем десятилетии в социальную сферу направлялись достаточно крупные капиталовложения — самые значительные в абсолютном выражении за все предшествующие годы. Но наибольшее продвижение было достигнуто лишь в одной сфере — в жилищном строительстве.

В 1970-х гг. продолжался переход к застройке населенных пунктов по генеральным планам. В результате застройка приобретала упорядоченность, но использование типовых планов вело к унылому однообразию городов и поселков. В этом вопросе столкнулись интересы архитекторов проектных организаций, горсоветов и предприятий, осуществлявших строительство. Ущерб архитектурной среде был нанесен в Питкяранте, Сортавале, Кондопоге и других городах.

Продолжился начавшийся в 1960-е гг. массовый исход из коммунальных квартир. Все большее число семей жило в отдельных квартирах. С 1971 по 1980 г. в Карелии было построено более 3 млн квадратных метров жилья, а в последующее десятилетие жилой фонд республики удвоился и достиг к концу 1991 г. 13,6 млн квадратных метров. Тем не менее обеспеченность жилой площадью росла медленно. В 1976 г. на одного жителя в городской местности приходилось 13,7 квадратных метра общей площади, в 1980 г. — 15,1, в начале 1990-х гг. — менее 17 квадратных метров. 80% новых домов составляли типовые постройки в крупнопанельном исполнении. В начале 1970-х гг. в застройке Петрозаводска, например, применялось лишь три типовых проекта домов: кирпичные и крупнопанельные пятиэтажные дома (с улучшенной планировкой квартир) и точечные девятиэтажные. Наряду с домами массовой застройки появлялись и «спецобъекты» — дома для номенклатурных работников, прозванные в народе «дворянскими гнездами».

В качестве жилья все еще использовалось значительное число бараков, подвальных помещений и аварийных домов. К 1970-м гг. пришли в полную негодность дома каркасно-засыпного типа и барачные здания, построенные в первые послевоенные годы. В 1971 г. в аварийном жилом фонде, составлявшем 195 тыс. квадратных метров жилья, проживало более 26 тыс. человек. В одном лишь Петрозаводске в 1976 г. проживало в ветхом фонде более 3 тыс. семей коренных горожан. Из-за недостатка жилья около 10 тыс. семей имели жилую площадь менее 5 м на человека. Крайне медленными темпами велось жилищное и культурно-бытовое строительство в западных районах республики, отвоеванных у Финляндии в годы Второй мировой войны.

Постановлением Карельского обкома КПСС и СМ КАССР от 9 марта 1973 г. намечалось к 1976 г. ликвидировать бараки, подвалы и аварийные дома. Несмотря на неоднократные указания и постановления, эти планы не были выполнены, к началу 1980 г. общая площадь бараков и подвалов насчитывала 43 тыс. квадратных метров. В домах, пришедших в аварийное состояние, все еще проживало 6,8 тыс. человек. Очередь в местных Советах на получение жилья составляла около 14 тыс. семей (49 тыс. человек), из которых более 3 тыс. вовсе не имели жилья. Общий жилищный фонд Карелии по уровню благоустройства уступал средним показателям по СССР. К середине 1980-х гг. водопровод имелся в 126 населенных пунктах, канализация — в 82, причем значительная часть жилого фонда этих поселений оставалась неблагоустроенной.

Прорыв в жилищном строительстве произошел в 1983-1984 гг., когда во главе государства стоял Ю. В. Андропов — выходец из Карелии, неравнодушный к судьбе республики. 31 марта 1983 г. он подписал постановление «О мерах по ускорению жилищного, коммунального и культурно-бытового строительства в Карельской АССР в 1984-1990 гг.». Объемы сдаваемого жилья в три последующих года на четверть превосходили уровень предшествовавших лет. Особенный размах строительство приняло в Петрозаводске. Началось возведение нового жилого массива на Древлянке, продолжалась застройка микрорайонов Кукковка и Ключевая. На смотре-конкурсе 1984 г. дипломами Союза архитекторов СССР и РСФСР была отмечена застройка третьего микрорайона на Кукковке. Для освоения дополнительных средств в Карелию были направлены группы строителей из Москвы, Ленинграда, Литвы. Из этих и других регионов поставлялись строительные материалы и техника.

Дополнительные финансовые вложения не решали всех проблем. Около половины работ в жилищном строительстве выполнялись маломощными организациями различных министерств и ведомств. Стремление выполнить план любой ценой приводило к авралам: до 60% жилья спешно сдавалось в конце года. Только половина всех домов принималась комиссиями с оценкой «хорошо» 180 предприятий и организаций, участвовавших в долевом финансировании, вынуждены были направлять рабочих в помощь строителям. Их силами выполнялось более 20% отделочных работ, велось благоустройство территории.

После смерти Ю. В. Андропова финансирование было свернуто, и строительство резко пошло на убыль. К началу 1990-х гг. в жилищных очередях Карелии стояло более 60 тыс. семей, или практически каждая четвертая семья. Основная их часть ждала улучшения жилищных условий 10 и более лет. Более 7 тыс. человек проживало в общежитиях. Разрыв между потребностью в жилье и его наличием осложнялся тем, что к этому времени более 205 тыс. человек проживало в домах, построенных до 1960 г., требовавших капитального ремонта или вовсе не подлежащих восстановлению.

В 1990 г. робко и не очень последовательно началось формирование рыночных отношений в жилищной сфере. Первым шагом на этом пути стала добровольная приватизация жилья: в течение 1990 г. в Карелии было приватизировано 182 квартиры, в 1991 г. — 460 квартир государственного и общественного жилищного фонда. Для покупки жилья основная часть населения не имела достаточных материальных средств.

В 1970-1980-х гг. наиболее значительные объекты социально-культурной сферы были построены в Петрозаводске. В их числе — здание кинотеатра «Калевала», речного вокзала, Дворца пионеров, стадиона «Спартак», туркомплекса «Карелия» Перед архитекторами стояла сложная задача — вписать новые здания в исторически сложившуюся среду. По мнению специалистов, это наиболее удалось архитектору Е. Ферсанову, автору проекта оригинального здания Центра начисления и выплаты пенсий и Министерства социального обеспечения на пр. Ленина.

К 1970-м гг. в Карелии имелась развитая сеть детских учреждений. Тем не менее она не удовлетворяла колоссальный спрос. Даже после предоставления женщинам в 1981 г. права на оплачиваемый отпуск по уходу за детьми до полутора лет детские сады оставались переполненными. Последовавший всплеск рождаемости лишь обострил проблему. В 1990 гг. на каждые 100 мест в дошкольных учреждениях приходилось 124 ребенка.

Основа благосостояния населения — реальные доходы — в 1971-1985 гг. в расчете на душу населения возросли на 69% и в 1985 г. составили 1416 руб. При этом темпы роста реальных доходов постоянно снижались: в 1971-1975 гг. они составили 5,5%, в 1976-1980 гг. — 3,0%, в 1981-1985 гг. — 2,25%. Преобладающую часть реальных доходов населения составили денежные доходы, которые в 1971-1985 гг. возросли в два раза. Среднемесячная заработная плата рабочих и служащих за 15 лет увеличилась со 137 руб. до 228 руб., наибольшие темпы ее роста были в 1971-1975 гг. (5,1%), однако в последующем пятилетии они снизились в два раза и оставались примерно на одном уровне до 1985 г. Особенно значительно заработная плата выросла в сельском хозяйстве: за 15 лет она увеличилась в два раза, таким образом приблизившись, а затем и превысив зарплату в промышленности. Заметно увеличился средний размер пенсии, составив в 1989 г. 100 руб. в месяц.

С 1 января 1973 г. были расширены так называемые «северные льготы». В дополнение к установленным ранее районным коэффициентам стали вводиться процентные надбавки к заработной плате за непрерывный стаж работы. Максимальная надбавка составляла 30% и полагалась после пяти лет работы на предприятиях или в учреждениях Карелии. С учетом районного коэффициента надбавка составляла 45-60%. Такое дополнение к заработной плате, позволившее несколько компенсировать повышенные расходы жителей республики на продукты питания и другие товары первой необходимости, оказало положительное влияние на закрепление кадров: миграционная убыль населения заметно снизилась по сравнению со второй половиной 1960-х гг.

Улучшалась имущественная обеспеченность населения. В 1970-е гг. неотъемлемой чертой быта стали телевизоры и холодильники, а к концу 1980-х гг. каждая вторая семья имела цветной телевизор. К середине 1980-х гг. за счет использования станций спутниковой связи 93% населения могли смотреть первую программу, 64% — вторую программу телевидения. В то же время 120 населенных пунктов не были радиофицированы, пятую часть из них составляли поселки с населением от 100 до 500 человек.

Однако большая часть денежных средств населения не имела товарного покрытия. Если в 60-х гг. в сберегательные кассы поступало около 10% доходов населения, то в начале 80-х гг. уже около 40%, а в конце 80-х гг. — более 55%, что было отнюдь не здоровым процессом. Централизованное планирование порождало недостаток одних и избыток других товаров. В начале 70-х гг. в Карелии ощущался дефицит холодильников, мебели, ковровых изделий, фарфоровой и эмалированной посуды. Одновременно склады были переполнены запасами отдельных видов тканей, одежды, обуви устаревших фасонов и расцветок, другими товарами.

Со второй половины 70-х годов возникли трудности в продовольственном снабжении населения. Недоставало мяса, сливочного масла, других продуктов. Их дефицит в структуре питания компенсировался ростом потребления хлеба, картофеля, сахара. Хотя потребление основных видов продовольствия продолжало расти, оно далеко не соответствовало рациональным нормам питания. Потребление овощей и фруктов вдвое отставало от рациональных норм. Многие жители Карелии отправлялись за продуктами в Ленинград. Поезд «Петрозаводск-Ленинград» в быту стали называть «колбасным». Порожденная централизованным планированием нехватка необходимых населению товаров и особенно услуг привела к расцвету нелегальной «теневой» экономики, частично восполнявшей этот недостаток.

В 1989 г. впервые нарушилась тенденция значительного отставания товарооборота от роста денежных доходов населения и начался обратный процесс, вызванный, главным образом, ростом цен, усилением ажиотажного спроса населения. В 1989-1990 гг. значительно уменьшились поставки товаров из государственных ресурсов, а из ряда областей они вовсе прекратились, что привело к товарному голоду, резкому сокращению запасов почти всех основных продуктов питания в торговой сети. Пришлось вводить талоны на мясо и мясные продукты, а затем и на другие товары. Торговля постепенно заменялась распределением. В 1991 г. по талонам реализовывалось уже более 20 видов товаров: мясо, масло, чай, сахар, рыбные консервы, табачные изделия, моющие средства, чулочно-носочные изделия, белье и т. д. К тому же сокращалось количество продуктов, выдаваемых на один талон. Многие предприятия для поддержания своих работников стали открывать магазины, где продавали товары, полученные в обмен на собственную продукцию.

Усиление дефицитности товаров, увеличение неудовлетворенного и отложенного спроса населения в 1980-х гг. в сущности означали скрытую инфляцию. Тем не менее номинальные доходы росли. Последним годом, когда сохранялось такое положение вещей, стал 1990-й. В 1991 г. средняя заработная плата в Карелии снизилась сразу на 11%. Рост заработной платы в 1970-1980-х гг., не подкрепленный предоставлением товаров и услуг, давал населению «пустые» деньги, что привело к росту потребления алкогольных напитков — единственного имевшегося тогда в избытке товара. К этому вопросу отношение государства было весьма противоречивым. Продажа алкогольных напитков являлась важным источником пополнения государственной казны, но к началу 1970-х гг. уровень потребления алкоголя возрос настолько, что стали очевидны его вред для экономики и воздействие на растущую преступность. По оценке экспертов МВД 37% работающих «злоупотребляли» алкоголем в той или иной степени.

В 1971 г. в Карелии было продано в расчете на душу населения 32,5 литра винно-водочных изделий, что в 2,3 раза превышало средний уровень по стране. В мае 1972 г. ЦК КПСС направил в партийные организации письмо «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Вслед за ним в трудовых коллективах активизировалась антиалкогольная работа. По отношению к пьяницам принимались меры различной эффективности: от проведения комсомольских рейдов и обсуждения на рабочих собраниях до перевода на нижеоплачиваемую работу и самого серьезного наказания — переноса очереди на получение квартиры. Однако рост продажи спиртных напитков в 1970-х гг. не удалось остановить (по СССР рост на 77%). Если в начале десятилетия в медвытрезвители доставлялось ежегодно около 30 тыс. человек в состоянии сильного алкогольного опьянения, то к концу 1970-х гг. эта цифра выросла до 40 тыс.

Резкий, но кратковременный перелом в потреблении алкоголя наступил в середине 1980-х гг. в результате антиалкогольной кампании, начавшейся 1 июня 1985 г. Была ограничена продажа спиртного, повышены цены, повсеместно создавались отделения Общества борьбы за трезвость, развернувшие активную пропагандистскую деятельность. Запретительные меры очень скоро обнаружили свою неэффективность: началась затяжная «позиционная война очередей», быстро разрослись спекуляция, самогоноварение и, как следствие, хронический сахарный дефицит, развал государственной монополии на производство спиртного. За уменьшением продажи алкоголя в 1986 и 1987 гг. уже в 1988 г. последовал его рост, а в 1990 г. — практически возврат на позиции 1985 г. Кампания вскоре была свернута.

В результате мер по улучшению медицинского обслуживания и улучшению условий труда в 1970-х гг. в Карелии произошло снижение заболеваемости, однако к концу десятилетия этот показатель все еще оставался самым высоким в стране. В здравоохранении наиболее ярко проявился остаточный принцип финансирования социальной сферы. Хотя положение с обеспеченностью местами в лечебных учреждениях Карелии уже в начале 1970-х гг. было значительно лучше, чем в целом по стране, медицинские учреждения постоянно испытывали недостаток средств для улучшения собственной материальной базы. Девять из пятнадцати центральных районных больниц располагались в приспособленных, ветхих зданиях с печным отоплением, без водопровода и канализации. Попасть на стационарное лечение с таким, например, серьезным заболеванием, как воспаление легких, даже в Петрозаводске было почти невозможно. Наиболее распространенными были простудные заболевания. Ежедневно в республике по причине болезни на работу не выходили 15 тыс. рабочих и служащих. Выше средней заболеваемость оставалась в лесозаготовительной и деревообрабатывающей промышленности, где доля рабочих пожилого возраста была наибольшей, а условия труда — самыми тяжелыми. Отмечался рост профессиональной заболеваемости. В конце 1970-х гг., по словам министра здравоохранения Карелии, «о современном уровне медицинской помощи работникам предприятий не могло быть и речи». Одновременно две тысячи номенклатурных работников имели особые условия медицинского обслуживания. Хорошо оборудованная больница Министерства здравоохранения — учреждение закрытого типа — обслуживала советско-партийный актив и «ответственных работников» республики.

В 1980-х гг. несколько окрепло материальное положение «рядовых» учреждений здравоохранения, улучшилось их техническое оснащение. К середине десятилетия численность врачей выросла в два раза по сравнению с 1970 г., в полтора раза увеличилась численность среднего медицинского персонала. В крупнейшем медицинском учреждении — республиканской больнице — ежегодно проходили курс лечения более 14 тыс. пациентов, выполнялось около 6 тыс. сложных хирургических операций. В конце 1980-х гг. финансирование здравоохранения ухудшилось. К 1991 г. потребности в лекарствах удовлетворялись лишь на три четверти, остро ощущался недостаток диагностической и лечебной аппаратуры, возросли сложности с организацией питания больных в стационарных учреждениях.

Большое влияние на качество жизни населения оказывал высокий уровень преступности. В 1970-х гг. в Карелии он превышал на 50% общесоюзный уровень и на 25% — показатели по Северо-Западу России. 3/4 всех преступлений совершалось на почве пьянства. Высокий уровень преступности отчасти был связан с миграцией населения. В начале 1970-х гг. преступность среди коренного населения была в два раза ниже, чем среди лиц, живущих в республике менее двух лет. На стройках городов Карелии (Сегежа, Суоярви, Кондопога и др.) работали тысячи условно освобожденных и условно осужденных. Они давали до половины рецидивной преступности. 40% всех преступлений, регистрировавшихся в республике, приходились на Петрозаводск и Сегежский район. С целью решения проблемы в 1971 г. в Петрозаводске началось комплектование отрядов ночной милиции, одновременно в МВД создавались штабы охраны правопорядка, была усилена карательная практика судов. На предприятиях делались попытки оживить работу добровольных народных дружин. К 1977 г. в республике насчитывалось более 27 тыс. дружинников, патрулировавших в вечернее время улицы городов и поселков, кроме того, имелось 377 Советов профилактики. Однако работа этих органов оставалась малоэффективной. Преступность продолжала расти.

По данным Министерства юстиции Карелии, наиболее распространенными видами преступлений были хулиганство (40% осужденных), хищение государственного и общественного имущества (19%), а также бесхозяйственность, выпуск недоброкачественной продукции. Специфика криминальной ситуации 1970-х гг. состояла в заметном росте краж государственного имущества. Так проявилась реакция на все усиливавшийся дефицит товаров. Характерно, что в начале 1970-х гг. 10% (а по некоторым районам 50%) всех краж подобного рода составляли в Карелии кражи бензопил. Показатели «моральной статистики» резко улучшились в годы проведения антиалкогольной кампании. Количество преступлений в 1987-1988 гг. по сравнению с предыдущими годами уменьшилось на треть. Но как только борьба с пьянством прекратилась, произошел всплеск преступности, и ее уровень возрос почти в два раза. Криминогенная обстановка ухудшалась вслед за снижением уровня жизни.

Среди социальных явлений, сопутствовавших реформам, население наиболее болезненно воспринимало появление безработицы. Официально безработные стали регистрироваться с 1992 г. До тех пор статистика стыдливо относила их к «временно нетрудоустроенным». В 1991 г. в трудоустройстве нуждалось более 3 тыс. жителей республики.

Неравномерность социального развития районов Карелии не снижалась. В значительной мере она совпала с их экономическим развитием. Последовательно ухудшалось культурно-бытовое обеспечение деревни. Как и в других областях и республиках, политика ликвидации «неперспективных» деревень происходила исключительно под лозунгом подъема культуры, улучшения условий жизни на селе. Но в результате произошло даже снижение доступа населения к культурным благам. Социально-культурное положение небольших по размерам населенных пунктов ко второй половине 1970-х гг. оказалось просто вопиющим. В 1988 г. 37% деревень не имели предприятий торговли, 73% — общественного питания, 76% — приемных пунктов бытового обслуживания. Обеспеченность деревни врачами была вдвое ниже, чем в городах, а школы имелись лишь в 26% сельских населенных пунктов. Реальность была далека от проповедовавшихся идеалов социального равенства. Период 1971-1991 гг. характеризовался неравномерностью развития отдельных областей социальной сферы. В годы «перестройки» произошел перелом в ряде показателей качества жизни.

4. КУЛЬТУРА

В 1970-х — первой половине 1980-х гг. по отношению к культуре сохранялась прежняя концепция, выработанная партией в послевоенные годы. Она основывалась на необходимости «борьбы против чуждых народу тенденций и явлений» и требовании воплощения в художественных образах идеалов социалистического общества: первенства государственных интересов над интересами личности, социального оптимизма и готовности к любым лишениям на пути к великой цели. В ходе «перестройки» идеологические шоры в искусстве постепенно исчезали, деятельность в области культуры стала возможна в более разнообразных и свободных формах.

Приоритетное внимание в сфере культуры уделялось ее базовой отрасли — образованию. XXIV съезд КПСС выдвинул на 1971-1975 гг. задачу перехода страны ко всеобщему среднему образованию молодежи. Пять лет спустя очередной съезд партии констатировал: поставленная задача в основном решена. В Карелии же к этому времени лишь две трети молодежи своевременно получали среднее образование. Препятствием для осуществления планов было невыполнение в республике Закона о всеобщем восьмилетием обучении: в середине 1970-х гг. 15% юношей и девушек не получали в положенный срок восьмилетнего образования.

Тем не менее численность окончивших полную среднюю школу выросла с 6 тыс. в 1971 г. до 10, 6 тыс. в 1980 г. Последовавшее в начале 1980-х гг. значительное уменьшение количества учащихся в средних школах было вызвано вступлением в школьный возраст малочисленных контингентов детей, родившихся в конце 1960-х — начале 1970-х гг. Шло укрупнение средних и сокращение начальных и восьмилетних школ. В итоге общее количество дневных школ уменьшилось с 592 в 1970/71 учебном году до 341 в 1989/90 г. Из-за нехватки ученических мест во многих школах от 10 до 30% школьников занимались во вторую смену, по-прежнему школы испытывали недостаток специальных учебных кабинетов. Совершенствовался преподавательский состав средних учебных заведений. В 1970 г. в школах Карелии работало 7,9 тыс. учителей, более половины из них имели высшее образование. К 1990 г. численность школьных педагогов возросла до 8,7 тыс., а доля имевших вузовские дипломы составила свыше 80%.

В 1984 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление, предусматривавшее дальнейшее реформирование школы. Начался постепенный перевод детей на обучение с шестилетнего возраста (впоследствии не оправдавший себя), средняя школа становилась одиннадцатилетней. Из-за недостатка помещений для занятий шестилеток стали приспосабливать детские сады. В 1989/90 учебном году по новой программе одиннадцатилетней школы обучалось 5,9 тыс. первоклассников.

В 1970-х гг. более пристальное внимание уделяется эстетическому воспитанию молодежи: стали регулярно проводиться массовые мероприятия «Театр и дети», недели музыки и детской книги. В то же время отзвуком «холодной войны» стало усиление военно-патриотического воспитания в школах, вводилась начальная военная подготовка молодежи, во всесоюзном масштабе проводилась массовая военизированная игра «Зарница».

В Карелии в первой половине 1970-х гг. была проведена реорганизация профессионально-технических училищ в средние профессионально-технические училища (СПТУ). Теперь одновременно с рабочей квалификацией учащиеся получали среднее образование. За 1971-1990 гг. в различные отрасли народного хозяйства было направлено более 150 тыс. выпускников таких училищ. Получило развитие среднее специальное образование. В 1972 г. в Петрозаводске открылся еще один техникум — коммунально-строительный. В 1975 г. в республике насчитывалось 16 училищ и техникумов, где велась подготовка по 63 специальностям».

Приметой времени стал значительный рост числа людей с высшим образованием. За 1970-1985 гг. в народном хозяйстве Карелии количество специалистов с вузовскими дипломами удвоилось и составило 38 тыс. человек. Продолжали расти конкурсы в вузы. В начале 1970-х гг. на восемь факультетов Петрозаводского университета ежегодно поступало более 1300 человек. Наиболее высоким был конкурс на медицинский и историко-филологический факультеты, в то же время падал престиж строительных и сельскохозяйственных специальностей. Расширялся спектр специальностей, по которым велась подготовка кадров. В 1980 г. в университете открылся экономический факультет. В 1971-1990 гг. численность студентов, обучавшихся в трех вузах Петрозаводска (университете, пединституте и филиале Ленинградской консерватории) составляла ежегодно 9,5-10 тыс. человек. Однако материальная база вузов оставалась слабой, их финансирование, как и всей сферы культуры и образования, велось по остаточному принципу. Из-за нехватки помещений занятия в университете проводились в три смены, с 8 до 23 часов.

Высшее образование, а в ряде случаев и карьера, напрямую были связаны с идеологией. Со второй половины 1970-х гг. стала внедряться система общественно-политической практики студентов, проведения Ленинских зачетов.

Выпускники петрозаводских вузов составляли костяк научных кадров Карелии. В 1980 г. в республике насчитывалось 17 научных учреждений. Наряду с филиалом Академии наук, вузами и архивами исследовательскую работу вели 4 научно-исследовательских института, Карельская государственная сельскохозяйственная опытная станция, Заповедник «Кивач». Всего в научных учреждениях было занято более 1,5 тыс. научных работников, в том числе 48 докторов наук и 629 кандидатов.

Карельский филиал АН СССР, ставший крупным научным центром на Северо-Западе СССР, успешно развивал комплексные работы в области фундаментальных исследований и по важнейшим научным проблемам, связанным с изучением природных ресурсов и культуры КАССР. Научные подразделения филиала осуществляли исследования с целью расширения минерально-сырьевой базы и развития горно-добывающей промышленности, комплексного использования сырья, повышения продуктивности лесов и сельскохозяйственных угодий Карелии; росла доля работ, связанных с экологической тематикой. История и культура Карелии и Финляндии изучалась специалистами Института языка, литературы и истории. Только за 1970-е гг. в институте было подготовлено 80 книг, в их числе обобщающие исследования и монографии, сборники документов, воспоминаний, научные публикации фольклора, словари.

Комплексный, многоотраслевой характер Карельского филиала АН позволял эффективно решать важные народно-хозяйственные задачи. Примером плодотворного сотрудничества широкого круга ученых и специалистов разного профиля может служить работа Костомукшской комплексной экспедиции, проводившаяся в начале 1970-х гг. В составе экспедиции работали специалисты 19 лабораторий и секторов.

Результаты ее деятельности легли в основу проектирования и строительства Костомукшского горно-обогатительного комбината. Одновременно была осуществлена комплексная оценка природных ресурсов района и основных направлений их рационального использования.

В 1975 г. в филиале АН СССР на правах института был создан самостоятельный отдел математических методов автоматизации научных исследований и проектирования. В январе 1990 г. в целях дальнейшего развития фундаментальных и прикладных исследований Карельский филиал АН СССР был преобразован в Карельский научный центр АН СССР. В 1991 г. в его составе организован пятый институт — Институт водных проблем Севера.

Весь спектр наук находился под неусыпным политическим надзором и зачастую подвергался прямому диктату. Особенно уязвимы для прямого политического вмешательства оказывались общественные науки. Ученые-обществоведы, занимавшиеся проблемами социализма, нередко испытывали давление некомпетентных вышестоящих инстанций. В таких условиях, когда слово и дело все чаще расходились, исследователям и преподавателям становилось все труднее давать правдивую и объективную информацию, высказывать научно обоснованные суждения по проблемам развития общества. Они вынуждены были или молчать или проповедовать прописные истины.

В 1970-х гг. стало налаживаться сотрудничество вузов и учреждений науки с зарубежными партнерами. В октябре 1974 г. СССР и Финляндия подписали разработанную Межправительственной комиссией перспективную программу сотрудничества в области науки и техники. В выполнении этой программы активное участие принимали ученые Карельского филиала АН СССР, особенно специалисты, занимающиеся проблемами лесного комплекса, геологии, языкознания, истории. В мае 1978 г. был подписан договор о межвузовском сотрудничестве Петрозаводского университета с университетом г. Йоэнсуу (Финляндия). С этого времени стал развиваться международный обмен преподавателями и студентами.

Для литературы эпохи «застоя» свойственно затушевывание негативных явлений советской действительности, теневых сторон, трудностей и противоречий жизни. Авторитарные оценки являлись непререкаемыми истинами, а любые суждения, казавшиеся спорными, безжалостно вычеркивались цензурой. В тематической иерархии очевидное предпочтение отдавалось героическому прошлому советского народа, производственной тематике, а все, что касалось личной жизни, относилось к «бытовизму» и «мелкотемью». Такая ситуация способствовала появлению серых, художественно несостоятельных книг. Однако лучшие писатели и в этих условиях стремились вести читателя к справедливости, добру и разуму.

1970-1980-е гг. отмечены вниманием писателей Карелии к военно-исторической проблематике. Успешно продолжал в своем творчестве военную тему известный прозаик Дмитрий Гусаров. Его роман-хроника «За чертой милосердия» (1974 г.), а также повести «Партизанская музыка», «История неоконченного поиска» (1988 г.) раскрывают социальные, нравственные, психологические истоки героизма защитников Отечества. Книга «За чертой милосердия» неоднократно издавалась массовыми тиражами в СССР, дважды была опубликована в Финляндии, переведена на венгерский язык.

К событиям минувшей войны обращались также прозаики Олег Тихонов («Операция в зоне «Вакуум»), Федор Трофимов (книга повестей «После войны») и поэт Виктор Потиевский. В августе 1978 г. в Петрозаводске состоялось выездное заседание комиссии по военно-художественной литературе Союза писателей РСФСР. Оно было посвящено военно-патриотической теме в журнале «Север». Совещание высоко оценило работу журнала в этом направлении. На его заседаниях как образец художественного творчества рассматривались произведения Л. И. Брежнева «Малая земля» и «Возрождение», что соответствовало духу времени.

В жанре исторической прозы свой писательский талант проявил Дмитрий Балашов. В его книгах, основанных на глубоком знании фольклора, других источников, обнаружилось желание донес ти до читателя свою интерпретацию событий российской истории. Книги Дмитрия Балашова из серии «Государи московские», выпускавшиеся многотысячными тиражами, раскупались за считанные дни, что свидетельствовало о стремлении общества к осознанию собственного исторического прошлого.

Как продолжатель традиций русского сказа заявил о себе Виктор Пулькин. Фольклор — предания, народные рассказы — лег в основу его книг «Происхождение красоты», «Подаренье» и др. По-новому взглянуть на природу, определить в ней место человека пытался в своих философско-экологических работах Юрий Линник.

Произведения зрелых литераторов (Д. Гусаров, В. Соловьев) и писателей, только входивших в литературу (С. Панкратов, В. Пулькин), свидетельствовали об усилившемся стремлении к раскрытию всей сложности и неординарности человеческой души.

В русской поэзии Карелии в этот период доминирует чувство Родины, в котором любовь к родному очагу, отчему дому сливается с любовью ко всей России. Приверженность к глубинным основам народной жизни, ее коренным началам отличала стихотворения и поэмы И. Костина, В. Сергина, В. Устинова и других.

В 1970-х гг. появляются новые произведения писателей, пишущих на финском языке. Старейший писатель Карелии Антти Тимонен в 1971 г. завершил роман «Мы карелы» — многоплановое произведение, раскрывающее судьбу карельского народа в период исторического «перелома». Книга неоднократно массовым тиражом издавалась в Петрозаводске, а также в Москве. В 1972 г. за пьесу «Примешь ли меня, земля карельская?» в постановке Государственного финского драматического театра (1969 г.) А. Тимонен был удостоен Государственной премии РСФСР им. К. Станиславского в области театрального искусства. Тему национально-исторической памяти, характерную для литературы конца 1970-х гг., А. Тимонен продолжил в романе «Жители покинутой деревни» (1977 г.). Эта тема также увлекла Ортье Степанова. В 1970-1980-е гг. он написал основную часть известной эпопеи «Родичи», охватывающей события, происходившие на севере Карелии в 1920-1950-е гг. В историческом жанре продолжал работу Ульяс Викстрем[7]. На склоне лет взялся за работу о жизни предков Пекка Пертту. Большинство произведений исторической прозы, созданных в период «застоя», освещали в стиле социалистического реализма те страницы прошлого, которые имели устоявшуюся, идеологически выдержанную оценку (революция, коллективизация, война). Работая под надзором партии и органов госбезопасности, писатели не имели возможности (а некоторые и не хотели) сказать всю правду о трагической судьбе народа.

Многожанровым было творчество Яакко Ругоева. К 1970-м гг., когда сформировалась яркая творческая индивидуальность поэта, он все настойчивее обращается к лирическим формам, в которых пытается осмыслить «корни» человека, судьбу «малой родины». Для произведений Я. Ругоева характерны бескомпромиссность, серьезная общественная проблематика.

На 1970-е-1980-е гг. приходится пора писательской зрелости Армаса Мишина, Рейе Такала, М. Нийрала (Матти Мазаева), Катри Корвела (У. С. Конкка), Тертту Викстрем. Поэзию этого периода характеризует жанрово-тематическое разнообразие, обращение к проблемам, о которых прежде писатели говорить не осмеливались: например, умирание деревни и национальное будущее народа, его языка и культуры.

Несмотря на положительные явления в финноязычной литературе все более проблематичным становилось ее будущее. Игнорирование проблем развития языка нарушило преемственность поколений творческой интеллигенции. В конце 1980-х-начале 1990-х гг., когда ряды финноязычных авторов стали катастрофически редеть, новое поколение прозаиков, критически пересмотрев метод социалистического реализма, осваивало мировой художественный опыт через литературу Финляндии.

Новым явлением в литературе 1980-х гг. стало возрождение карелоязычной поэзии, и заслуга в этом принадлежит в первую очередь поэту Владимиру Брендоеву (1931-1990), писавшему свои стихи о родном Олонецком крае, о нелегкой судьбе народа.

Книги писателей Карелии выходили большими тиражами — по 100, 300 и даже по 500 тыс. экземпляров. За один лишь 1984 г. в различных издательствах страны на русском и финском языках вышло 28 книг карельских авторов. Почти каждая написанная на финском или карельском языке книга переводилась на русский язык. Далеко за пределами республики стали известны книги, выпущенные издательством «Карелия». Среди лучших работ — юбилейное издание эпоса «Калевала» на финском языке с иллюстрациями заслуженного художника РСФСР М. М. Мечева (1975 г.). Финская редакция издательства «Прогресс» выпускала книги с расчетом на их распространение в Финляндии. Основная часть изданий носила общественно-политический характер, большими тиражами выпускались произведения классиков марксизма-ленинизма, быстро расходившиеся в Финляндии. В 1971 г. в Типографии им. Анохина были установлены машины для офсетной печати, а в Сортавальской типографии частично заменено устаревшее оборудование. В результате полиграфический уровень книг, издаваемых в Карелии, заметно поднялся.

Неуклонно рос спрос населения на книги. Развитая библиотечная сеть тем не менее не удовлетворяла запросов читающей публики. Книги приобретали не только ради чтения. Иметь домашнюю библиотеку было престижно, нарядные книжные переплеты дорогих изданий воспринимались многими как необходимое украшение жилища. Художественная литература не задерживалась на полках магазинов. Люди стояли в многочасовых очередях, чтобы подписаться на какое-либо собрание сочинений, книги меняли через систему специальных пунктов при книжных магазинах, приобретали в обмен на сданную макулатуру. Подлинный читательский бум начался в годы «перестройки», когда были сняты запреты с многих тем. В Петрозаводске и районных центрах создавались читательские клубы, где обсуждались книги А. Солженицына, В. Войновича, Ч. Айтматова и других писателей. В этих условиях возродилась работа передвижных библиотек.

В столице Карелии Петрозаводске издавались два литературно-художественных и общественно-политических журнала: «Север» и «Punalippu» (на финском языке). Журнал «Север» в 1965 г. стал межобластным, а с 1966 г. получил статус органа Союза писателей РСФСР. За первые 10 лет после изменения статуса тираж этого единственного издаваемого на Северо-Западе русского журнала увеличился более чем в 4 раза, в 1976 г. он составил 21 тыс. экземпляров и не удовлетворял имевшийся на него спрос.

Как и вся финноязычная литература, успешно развивался журнал «Punalippu». В 1977 г. его ежемесячный тираж превышал 10 тыс. экземпляров. Основная часть тиража шла по подписке в Финляндию, Швецию, Канаду и другие страны, поэтому партийные органы требовали от редакции особого внимания к вопросам «идеологической борьбы», пропаганды преимуществ советского образа жизни. Наряду с общественно-политическими материалами на страницах журнала печатались литературные произведения прозаиков Антти Тимонена, Ортье Степанова, Пекки Пертту, Ульяса Викстрема и других, поэтов Николая Лайне (Гиппиева), Тайсто Сумманена, Яакко Ругоева. В годы «перестройки» журнал обратился к запрещенным в прежние годы темам. Первой сенсацией стала публикация материалов о репрессированных ингерманландцах в августовском номере за 1987 г., вышедшем с опозданием на месяц из-за задержки цензуры.

Во второй половине 1980-х гг. информационное поле существенно расширилось. Появились газеты, провозгласившие свою политическую независимость, в том числе «Новости для всех: Независимая газета» (1989 г.), «Набат Северо-Запада: Народная газета» (1990 г.), «Намедни: Свободная газета» (1991 г.). В 1990 г. стали издавать свою газету «Голос» профсоюзы Карелии. 10 января 1991 г. впервые вышла газета «Петрозаводск» — первая городская газета столицы Карелии.

Старейший в республике Русский драматический театр главное внимание уделял темам современности, героике прошлого и настоящего. В 1970-х — начале 1980-х гг. основу репертуара театра составляли спектакли по пьесам М. Шатрова, В. Розова, А. Гребнева, Б. Васильева, Э. Володарского, Р. Ибрагимбекова, А. Вампилова, К. Симонова, М. Рощина и других советских авторов. Театр неоднократно обращался к карельской драматургии. Значительное место в его репертуаре занимали пьесы русской и зарубежной классики. Успехом среди театральной публики пользовались ведущие актеры труппы — заслуженные артисты РСФСР Л. Ф. Живых, Ю. С. Гришмановский, К. В. Пилипенко, заслуженные артисты КАССР Л. С. Прикот, Г. И. Годарев, артисты Е. Золотарев, Н. Леденева, Г. Ситко, В. Мойковский. Театр успешно гастролировал в Москве и Ленинграде, других городах страны, его работы были отмечены многими дипломами и грамотами представительных конкурсов.

В ноябре 1975 г. подвел итоги 20-летней работы Музыкальный театр. За два десятилетия театром было создано 89 новых постановок, показано 5866 спектаклей, численность зрителей превысила 3,6 млн человек». Имея в своем составе хор, оркестр, балет, театр достойно представлял лучшие музыкальные произведения советских и зарубежных композиторов; знакомил зрителей Карелии со многими классическими произведениями, составляющими «золотой фонд» мирового музыкального репертуара. В 1970-х гг. на сцене Музыкального театра были поставлены произведения, созданные на местном материале: балет Г. Синисало «Кижская легенда» (1973 г.), опера Ю. Зарицкого «Меч кузнеца» (1972 г.). К 150-летнему юбилею «Калевалы» был возобновлен балет Г. Синисало «Сампо».

Финский драматический театр успешно развивал сотрудничество с театральными коллективами соседней страны. К постановке спектаклей в Петрозаводске приглашались финские режиссеры и актеры. В 1970 г. режиссер С. Пуурунен поставил спектакль «Жаворонок» Ж. Ануя, в 1974 г. — художественный руководитель объединенного театра г. Куопио Курт Нуотио — спектакль «Калевала» и др. В 1984 г. после восьмилетнего перерыва состоялись гастроли театра в Финляндии. Финская публика проявила большой интерес к этому единственному за пределами страны профессиональному финскому театру, спектакли проходили при полном аншлаге.

Программа культурного обмена составлялась обществом «Финляндия — СССР», согласовывалась с Министерством культуры СССР, утверждалась Карельским обкомом КПСС. Из Финляндии приглашались «прогрессивные» коллективы и деятели культуры и искусства; предпочтение отдавалось спектаклям, критиковавшим капиталистический строй. До середины 1970-х гг. в Карелию из Финляндии приглашались только самодеятельные театральные коллективы.

В начале 1980-х гг. петрозаводские театры оказались в кризисной ситуации. На вечерних спектаклях залы нередко заполнялись лишь наполовину. Газеты писали, что Петрозаводск «утрачивает славу театрального города». Определенную роль в этом сыграло телевидение, составившее серьезную конкуренцию театру и другим зрелищным видам искусства. Однако в значительной мере кризис стал результатом администрирования, жесткого вмешательства партийных управленческих структур во внутреннюю жизнь театров, навязывания репертуара с преобладанием «злободневных» пьес, а также следствием старения актерских коллективов. В конце 1980-х гг. в городе появился новый художественный коллектив. Группа ведущих актеров Русского драматического театра создала камерный театр «Творческая мастерская», официальное открытие которого состоялось 16 ноября 1988 г. Первой работой нового коллектива был спектакль по роману Ч. Айтматова «Плаха», поставленный режиссером Иваном Петровым. Спектакль пользовался успехом у зрителей.

В 1970-е гг., как и в 1960-е, ведущим жанром в творчестве карельских композиторов еще оставалась симфония, но со временем удачных симфонических произведений становится все меньше. Среди интересных сочинений, отмеченных критикой и слушателями, симфония рун «Куллерво» А. Белобородова. Это произведение, как и большое число других, было рождено подготовкой к празднованию 150-летнего юбилея «Калевалы». Художественным явлением в жизни ансамбля «Кантеле» стала новая программа с музыкой А. Белобородова и А. Репникова.

В 1980-е гг. наиболее успешно и плодотворно композиторы Карелии работали в жанрах камерно-инструментальной и вокально-инструментальной музыки. XI пленум Союза композиторов Карелии отметил удачные инструментальные сюиты Э. Патлаенко, фортепианные опусы и песни Г. Вавилова, камерные сочинения П. Козинского, Б. Напреева, В. Кошелева, В. Угрюмова. Концерты, традиционно сопровождавшие пленумы Союза композиторов и собиравшие большое количество любителей музыки, в 1986 г. впервые проходили в полупустых залах, отмечалось также резкое снижение интереса к классической музыке. В то же время неизменным вниманием пользовались хоровые концерты. Музыкальную славу республики в этом жанре составляли Олонецкий, Сегозерский и Ведлозерский карельские, Поморский русский, Вепсский народные хоры. В 1980 г. коллективу, сформировавшемуся на основе народного хора слюдяной фабрики в г. Петрозаводске, было присвоено звание «Народный ансамбль песни и танца». Лауреатом многих всероссийских, всесоюзных и международных конкурсов стал Академический хор студентов ПГУ под руководством Г. Е. Терацуянца. Быстро завоевывал популярность молодой музыкальный коллектив университета — финно-угорский фольклорный ансамбль «Тойве», созданный в 1982 г. под руководством Г. В. Туровского и отличавшийся своеобразием интерпретаций народных произведений.

В 1970-1980-е гг. в Карелии расширились возможности для получения музыкального образования. В середине 1980-х гг. Петрозаводский филиал Ленинградской консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова вел подготовку музыкантов по 22 специальностям, в том числе здесь готовили высококвалифицированных преподавателей для детских музыкальных школ, сеть которых в республике продолжала расширяться.

Подъем изобразительного искусства, начавшийся в Карелии в годы «оттепели», захватил и начало 1970-х гг. Карельская «школа» приобретала известность в стране. Критики отмечали композиционную слаженность и особый, близкий карельской иконописи колорит пейзажных полотен Суло Юнтунена; разнохарактерность скульптурных портретов и натюрмортов Лео Ланкинена, в которых можно было найти и финскую, несколько рационалистическую образность, и мягкую карельскую лиричность. Пейзажист Борис Поморцев первым среди живописцев негромко, но правдиво сказал о погибающей российской деревне. Портреты и натюрморты Фолке Ниеминена продлили жизнь появившегося на рубеже 1950-х-1960-х гг. «сурового стиля», родившегося как способ утверждения «простого» человека. Другим наиболее ярким проявлением сурового стиля — теперь уже в графике — были многочисленные линогравюры Алексея Авдышева. Интерпретируя народную культуру, Николай Брюханов сумел придать книжным изданиям финскую, карельскую, скандинавскую окрашенность. Тамара Юфа приобрела широкий круг почитателей графическими композициями на мотивы «Калевалы», в которых органичная для темы «наивная» манера утверждалась впервые в станковом искусстве России.

Художники Карелии становились участниками всероссийских, всесоюзных и зарубежных выставок. Однако со второй половины 1970-х гг. профессиональный уровень выставок снижается, что стало отражением усиливавшегося идеологического прессинга, установлением двойного морального стандарта. В эти годы падает активность ведущих мастеров. Но и в жестких идеологических рамках художники искали пути самовыражения. Добиться убедительности иногда удавалось Валентину Чекмасову, Александру Трифонову. Превосходные небольшие композиции на бересте создавал Владимир Зорин. Среди целого ряда графиков выделялся Олег Юнтунен, с характерным для его работ поэтическим рационализмом, с явным нежеланием эстетизировать. Находят признание работы Виталия Добрынина, повествующие о драматической судьбе края Калевалы.

Расширялась сеть учреждений культуры республики: в 1973 г. она объединяла 445 домов культуры, 500 библиотек, 19 народных коллективов художественной самодеятельности, 4 государственных музея, 6 профессиональных театров и музыкальных коллективов, около 600 киноустановок. В Петрозаводске и большинстве районных центров действовали парки культуры и отдыха, где в летний период проводились народные гулянья, театрализованные представления, спортивные соревнования, концерты. Основная часть учреждений культуры находилась в городах. Вне сферы их деятельности оставались сотни сельских населенных пунктов и лесных поселков. Решить проблему пытались различными способами. Проводились гастроли театров Петрозаводска в районах республики, устраивались передвижные выставки, авторские концерты композиторов и встречи с писателями. Однако посещаемость спектаклей и концертов серьезной музыки была низкой. Большей популярностью пользовались выступления самодеятельных артистов, приезжавших с автоклубами. Во время весенне-полевых и уборочных работ популярной формой обслуживания стали автоагитпоезда. В 1970-х гг. лесные поселки, расположенные вдоль западно-карельской железнодорожной ветки, были включены в маршрут агитпоезда «Карелия». В число пассажиров агитпоезда входили артисты, лекторы, в специальном вагоне был оборудован выставочный зал, демонстрировались кинофильмы. Агитпоезд привлекал многие тысячи жителей глубинки, но не решал проблемы культурной организации досуга. В начале 1980-х гг. в районах Карелии стали проводиться дни культуры и искусства г. Петрозаводска, а в Петрозаводске — дни культуры районов Карелии, что стимулировало творческую работу коллективов художественной самодеятельности.

Во второй половине 1980-х гг. народная самодеятельность выходит из-под опеки партии, комсомола и профсоюзов: создаются различные неформальные общества, клубы по интересам. Но одновременно в результате попыток перевода ДК, кинотеатров, музеев на хозяйственный расчет материальной базе культуры был нанесен урон. Сокращение уровня финансирования оказалось особенно губительным для сельских учреждений культуры.

Наиболее доступным и предпочтительным видом культурного досуга для большинства населения оставалось кино. В 1970-е гг. в массовую культуру также прочно вошло телевидение. Решалась задача обеспечения приграничных районов надежной трансляцией отечественных телепрограмм, отвлечения жителей от просмотра передач «буржуазного финского телевидения». Конкуренцию традиционному кинопрокату и телевидению со второй половины 1980-х гг. составили видеосалоны, демонстрировавшие в основном западные коммерческие фильмы. Видеобум в Карелии начался с открытия первого видеосалона в Костомукше в декабре 1987 г. Появилось и альтернативное телевидение. 10 января 1991 г. была создана Карельская независимая телекомпания «Ника».

Велась большая работа по охране, реставрации и использованию памятников истории и культуры. Карельское отделение Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры осуществляло их инвентаризацию, занималось созданием «Свода памятников истории и культуры Карельской АССР». В 1970-х гг. ремонтно-реставрационные работы были проведены на 120 исторических объектах деревянного зодчества, увеличилось количество памятников музейного показа. Наряду с четырьмя государственными музеями в 1980 г. действовало более 90 общественных музеев.

Расширялась просветительская и научно-исследовательская деятельность историко-архитектурного и этнографического музея «Кижи». За первую половину 1970-х гг. экспозиция музея пополнилась 12 новыми памятниками народного зодчества. За этот же период музей посетили более 600 тыс. туристов, из них 15,5 тыс. — иностранцы. В 1975 г. музей обслужил своего миллионного посетителя. Постановление Совета Министров РСФСР от 28 августа 1979 г. предусматривало создание на острове Валаам музея-заповедника. С 1981 г. там начались ремонтно-реставрационные работы. В 1981 г. вышли два постановления Совета Министров КАССР, касающиеся сохранения и использования памятников Валаамских островов и музея-заповедника «Кижи».

Неотъемлемой частью культурно-просветительной работы оставалась атеистическая пропаганда. Влияние церкви было сильно подорвано за годы советской власти. В начале 1970-х гг. в республике действовали шесть зарегистрированных религиозных общин: четыре прихода Русской православной церкви (два в Петрозаводске и по одному в Олонце и Сортавале); лютеранская церковь и община евангельских баптистов в Петрозаводске. В первой половине 1970-х гг. распались и прекратили существование несколько сектантских организаций протестантского толка. Эти малочисленные объединения не смогли противостоять идеологическому и административному давлению властей. По социологическим опросам середины 1980-х гг. верующие составляли 9-10% населения Карелии.

В годы «перестройки» государственно-церковные отношения стали меняться. Начало перемен связано с подготовкой и празднованием 1000-летия Крещения Руси. Юбилейные торжества в Карелии проводились в середине августа 1988 г. В них принял участие митрополит Ленинградский и Новгородский, управляющий Олонецкой епархией Алексий, впоследствии — Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.

Принятый в 1990 г. Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий» открыл благоприятные возможности для возрождения деятельности многих религиозных организаций Карелии. В 1991 г. были официально зарегистрированы общества Петрозаводской епархии Русской православной церкви в городах Костомукше, Кондопоге, Сегеже, Олонце, Пудоже, поселках Пряжа и Надвоицы; протестантские религиозные объединения: лютеранская община Церкви Ингрии в г. Питкяранта, общества Карельского регионального объединения церквей Союза христиан веры евангельской — пятидесятников в городах Петрозаводске, Костомукше, Сегеже, Кеми, Кондопоге и др.

Свидетельствами коренных изменений отношений государства и церкви стало возвращение верующим в июне 1990 г. одной из самых почитаемых ими святынь — мощей карельского святого Елисея Сумского и начавшаяся в 1991 г. передача объектов, расположенных на территории Валаамского архипелага, в собственность Русской православной церкви в лице Спасо-Преображенского Валаамского монастыря.

В 1990 г. Петрозаводская епархия выделилась из состава Ленинградской митрополии. Во главе ее стал епископ Петрозаводский и Олонецкий Мануил, с именем которого связано начало возрождения православной духовной культуры в крае.

В 1970-е гг. ведущей тенденцией этнокультурных перемен стала языковая ассимиляция. Переписи населения свидетельствовали об упрочении позиций русского языка. В 1989 г. назвали русский язык родным 703 тыс. человек, или 88% всех жителей Карелии, что значительно превышало долю русских в населении республики. В это число наряду с русскими вошли 122 тыс. лиц других национальностей, для которых русский язык стал родным. Кроме того, в 1989 г. 82 тыс. человек назвали русский язык в качестве второго языка, которым они свободно владеют. Примечательно, что в Карелии процент знающих русский язык из числа нерусских национальностей был намного выше, чем в целом по стране. Непоследовательная политика по отношению к так называемым коренным народам республики, пренебрежительное отношение к карельскому и вепсскому языкам на государственном уровне привело к восприятию этими народами своих языков как непрестижных. Многие стали стесняться своей национальной принадлежности. В 1989 г., согласно данным переписи, язык своего народа считали родным 52 % карелов и 38% вепсов. В районах проживания карельского населения, а также в одной из школ Петрозаводска как иностранный преподавался финский язык. Во второй половине 1970-х гг. были созданы новые учебники финского языка для средней школы.

Языковая ассимиляция вела к этнической. В начале 1970-х гг., по данным социологов, более 70% городских карелов не могли назвать ни одной карельской песни, более половины не могли воспроизвести ни одного народного танца. Забывались народные промыслы, утрачивались традиции народного изобразительного искусства. Отход от традиционной культуры сопровождался освоением современных форм городской культуры.

В начале перестройки в Карелии настойчиво стали говорить о необходимости возрождения национальных языков. Представители гуманитарной интеллигенции стали обращаться в средства массовой информации, к руководителям Карелии и РСФСР с просьбой обратить внимание на положение этих народов. В 1988 и 1989 гг. в Петрозаводске состоялись совещания по проблемам национального развития вепсов и карелов. Они выработали рекомендации, послужившие толчком для создания учебников по карельскому и вепсскому языкам. Языковеды Института ЯЛИ КФ АН СССР и Петрозаводского государственного университета занялись составлением букварей карельского и вепсского языков, разработкой правил правописания. В 1989 г. был подготовлен букварь для карелов-ливвиков, продолжалась работа над букварем «собственно карельского диалекта», началось издание школьных словарей карельского языка и хрестоматий фольклора. С 25 до 50 человек увеличился прием студентов на финно-угорское отделение Петрозаводского государственного университета. Устраивались специальные языковые курсы для учителей, желающих преподавать этот язык в школе. В начальных классах школ и в детских садах в районах проживания карельского и вепсского населения в 1989-1990 гг. было начато преподавание родных языков. Вепсский язык впервые начали преподавать в Рыборецкой восьмилетней школе, карельский — в восьми школах пяти районов республики. В 1990 г. в Петрозаводском университете открылась кафедра карельского языка.

28 сентября 1989 г. республиканская газета «Ленинская правда» вышла с полосой на ливвиковском диалекте и на «собственно карельском языке». В статьях, помещенных на этой полосе, шла речь о деятельности Общества карельской культуры, о работе фольклорных экспедиций на территории республики, о современном состоянии карельского языка. 27 марта 1990 г. бюро Карельского обкома КПСС приняло предложение Общества карельской культуры о создании еженедельной республиканской газеты на карельском языке «Ома муа» на основе латинской графики.

Кризисные явления, охватившие общество в 1970-х — 1980-х гг., в той или иной степени затронули все сферы профессионального искусства и культуры. Прорыв в идеологическом диктате КПСС, произошедший в годы перестройки, вызвал к жизни общественную инициативу, оживил творческую активность деятелей культуры. Искусство, вырвавшись из тисков социалистического реализма, получило возможность воплощения в более свободных и многообразных формах. В то же время ослабление материальной базы культуры, экономические проблемы создавали для работавших в сфере науки, культуры и искусства сложности нового характера, отдельные отрасли были вынуждены существовать в режиме «борьбы за выживание».