История Карелии с древнейших времен до наших дней

1. ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ 1917 г.

Стихийные волнения рабочих и солдат в феврале 1917 г. в Петрограде завершились свержением самодержавия, образованием Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов и Временного комитета Государственной думы. 2 марта император Николай II отрекся от престола. Исполком Петроградского совета и Временный комитет Думы договорились о создании Временного правительства во главе с князем Г. Е. Львовым. 3 марта реакционные верхи предприняли шаги к тому, чтобы брат царя Михаил принял корону, но Михаил также счел за благо отказаться от нее. Так завершился период монархии в России. В ходе революции в Петрограде сложилось двоевластие в лице Временного правительства и Петроградского совета. Россия вступила в новую эпоху своей истории.

Вести о событиях в столице ошеломляли и требовали принятия соответствующих мер, чтобы не допустить разрастания анархии и массовых беспорядков. Первые сообщения о революции в Петрограде поступили в Петрозаводск 25-26 февраля. Однако олонецкий вице-губернатор Н. Л. Шишков поначалу решил скрыть их от населения и лишь 2 марта собрал руководителей губернской администрации, земства и городской думы, где зачитал телеграммы о волнениях в столице. Тут же было решено обратиться к жителям Петрозаводска с просьбой «сохранять спокойствие и исполнять свой долг перед родиной содействием успеху доблестной армии в ее упорной борьбе на поле брани».

3 марта газета «Олонецкое утро» опубликовала телеграмму о падении самодержавия и воззвание к населению сохранять спокойствие. Вечером из Петрограда прибыла группа солдат и матросов, которые на концерте в здании общественного собрания огласили манифест об отречении Николая II. Представители местной интеллигенции образовали временный Комитет общественной безопасности (КОБ). На следующий день о свержении самодержавия стало известно рабочим Александровского завода. Они прекратили работу и собрались на митинг. К рабочим присоединились солдаты 7-го железнодорожного батальона и горожане. Участники митинга с красными флагами вышли на демонстрацию. Между тем, в городе началось разоружение полиции и жандармерии, а начальник губернского жандармского управления А. К. Вадецкий был арестован. Вечером состоялось чрезвычайное заседание городской думы. Дума выразила поддержку Временному правительству и избрала постоянный Комитет общественной безопасности во главе с городским головой предпринимателем Г. Е. Пименовым. В состав комитета вошли не только представители местной буржуазии и интеллигенции, но и рабочих и солдат. Через несколько дней демократически настроенное большинство комитета настояло на переизбрании президиума. 7 марта председателем Петрозаводского КОБ стал железнодорожный инженер социал-демократ интернационалист Л. В. Никольский. Подобные комитеты из представителей средних городских слоев, интеллигенции и просто обывателей возникли и в уездных городах губернии. Комитеты общественной безопасности, представлявшие различные социальные слои населения, по праву претендовали на власть на местах, чтобы противостоять угрозе реставрации монархии.

Петрозаводский комитет общественной безопасности, приступив к работе, пытался активно участвовать в развернувшихся событиях. Рабочая комиссия комитета поддержала требования рабочих Александровского завода и предложила начальнику Олонецкого горного правления повысить расценки заработной платы, исходя из минимума оплаты 80-90 руб. в месяц для взрослых и 1 руб. 50 коп. в день для подростков, а также установить 8-часовой рабочий день. Продовольственная комиссия начала учет продовольствия и предметов первой необходимости, выработала нормы отпуска продуктов по особым ордерам из заводских лавок. При участии комитета в городе возникла милиция, начавшая борьбу с хулиганством и беспорядками.

Одновременно пыталось укрепить свое положение на местах и Временное правительство, опиравшееся на земства и городские думы. 5 марта появился правительственный циркуляр, согласно которому управление на периферии возлагалось на председателей губернских земских управ «со всеми правами, предоставленными действующими узаконениями губернатору».

Комиссаром Временного правительства в Олонецкой губернии был назначен председатель губернской земской управы И. Ф. Кучевский, которому 7 марта передал управление губернией вице-губернатор Н. Л. Шишков. В уездах комиссарами Временного правительства автоматически становились председатели уездных земских управ. В результате права и обязанности земского самоуправления резко возросли. Земским управам предстояло взять на себя всю ответственность за обеспечение порядка и нормальной жизни граждан на местах.

Расширение демократии и свободы породило в народе эйфорию и иллюзии. Все ждали скорых перемен к лучшему. Повсеместно развернулась работа по образованию новых органов власти, обновлению политических лозунгов и требований, созданию различных массовых организаций, стремившихся внести свой вклад в демократизацию России.

Наиболее активно в этом процессе участвовали рабочие и демократически настроенная интеллигенция. Уже 8 марта 1917 г. рабочие Александровского завода избрали заводской комитет, а затем разработали устав и программу действий комитета, выдвинув ряд требований: повышение заработной платы рабочим в связи с ростом цен на продукты питания, увольнение с работы ряда мастеров и служащих заводоуправления за грубое обращение с рабочими. Требования рабочих были удовлетворены.

Почти одновременно в Петрозаводске появились союзы учителей, печатников, служащих земских учреждений, местного духовенства, медицинских работников, женский союз и другие. Тогда же возникли заводские комитеты на лесозаводах Сороки, Ковды, Керети, Попова Острова (Рабочеостровск), Уницы. Ознакомившись с приказом № 1 по Петроградскому гарнизону, который уравнивал в правах солдат с офицерами и призывал к самочинной организации солдатских масс, солдаты воинских частей, расположенных в Петрозаводске, Кондопоге, Сегеже, Кеми, избрали солдатские комитеты как органы контроля за действиями командования. Все социальные слои пришли в движение и через свои организации стремились выразить отношение к происходившим событиям, добиться удовлетворения насущных требований.

В качестве наиболее массовой и авторитетной организации проявил себя исполнительный комитет союза рабочих и служащих Мурманской железной дороги, организованный 24 марта 1917 г. Возглавил его убежденный социал-демократ Л. В. Никольский. В уставе союза говорилось, что он «ставит своей целью: 1) объединение железнодорожных служащих, рабочих и мастеровых; 2) защиту и борьбу за политические, правовые, классовые, профессиональные и экономические интересы своих членов, а также содействие их культурному развитию; 3) участие в общей борьбе за интересы рабочего класса и трудящихся масс против всех видов угнетения и эксплуатации и 4) наблюдение за правильным ведением железнодорожного хозяйства в интересах общегосударственных». Отмечалось, что осуществление этих целей возможно лишь при наличии демократических свобод и равенства граждан на основе проведения в жизнь подлинного народовластия в форме демократической республики.

Исполком опирался на районные исполкомы союза на станциях Петрозаводск, Лодейное Поле, Медвежья Гора, Масельгская, Сорока, Кемь, Кандалакша. Союз не только защищал профессиональные интересы железнодорожников, но и активно вмешивался в организацию железнодорожных перевозок, обеспечивая нормальную работу Мурманской железной дороги. Прежде всего исполком добился решения Временного правительства о выкупе части магистрали Званка-Петрозаводск у акционерного общества и присоединения ее к линии Петрозаводск-Мурманск. В апреле-мае 1917 г. работала специальная комиссия Министерства путей сообщения по присоединению Олонецкой железной дороги к российской сети дорог.

По примеру Петрограда и других революционных центров страны в Карелии появились также советы рабочих и солдатских депутатов. Одним из первых возник Петрозаводский совет, созданный по инициативе рабочих Александровского завода и типографий, железнодорожников и солдат. В организации совета деятельное участие принял командированный в Петрозаводск депутат Петроградского совета Александр Антонович Копяткевич, известный местным жителям своей революционной деятельностью еще со времен первой русской революции.

Первое заседание Петрозаводского совета состоялось 15 марта 1917 г., на нем присутствовало 35 депутатов. Копяткевич рассказал о положении в столице, о деятельности Временного правительства и Петроградского совета, заметив, что позиция правительства не всегда последовательна, но совет решил помогать ему, если он «не будет нарушать народных интересов и будет стремиться к скорому созыву Учредительного собрания согласно выработанной Временным правительством и Советом рабочих и солдатских депутатов декларации о гражданских свободах». Собравшиеся решили установить тесные связи с Петроградским советом, считая его центральным органом, и обещали «проводить его точку зрения», распространить на Петрозаводск приказ № 1 Петроградского совета, предоставивший широкие права солдатам. Кроме того, Совет решил направить своих представителей в Петрозаводский комитет общественной безопасности для контроля за его деятельностью. В Совете начали работать члены Петрозаводской социал-демократической организации 1906-1908 гг. Т. Богданов, В. Скоков, А. Харитонов, представители демократически настроенной интеллигенции: инженер Л. Никольский, учитель В. Парфенов, журналист Л. Гершанович, прапорщик Н. Комаров и другие. В отчете исполкому Петроградского совета о поездке в Петрозаводск А. А. Копяткевич отмечал: «Настроение в городе хорошее. Все сознают необходимость закрепления завоеванных прав, но еще нет гражданской сознательности и гражданской опытности. Помощь со стороны Петроградского совета в виде деловых поездок и инструкций весьма необходима... особенно важным был вопрос о войне: мир без аннексий и контрибуций — вот то новое, что признало население и что я считаю самым существенным в своей работе».

30 марта Петрозаводский совет обсудил вопрос об отношении к Временному правительству. «После оживленного обмена мнениями, — говорится в протоколе заседания, — по этому вопросу большинство склонилось к точке зрения Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов: поддержка Временного правительства, пока оно не идет вразрез с революционными требованиями народа. Наряду с такой поддержкой правительства совет считает необходимым указать на ту громадную историческую роль, которую имел и имеет Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в деле завоевания свободы».

Летом 1917 г. советы возникли также в Кеми и на Поповом Острове. Организаторами их были передовые рабочие и солдаты. Проходивший в начале мая 1917 г. в Кеми съезд рабочих, служащих и солдат средней части Мурманской железной дороги (Сорока-Кандалакша) принял постановление создать в Кеми Центральный совет рабочих и солдатских депутатов. Согласно положению о Кемском совете, принятому на этом съезде, в его состав должны были войти представители от железнодорожников, рабочих местных лесозаводов и крестьян всего Кемского уезда.

Советы пользовались поддержкой трудящихся. Их руководство стремилось решать назревшие вопросы путем давления на местные органы Временного правительства. Однако большинство депутатов еще неясно представляло себе роль и задачи советов в начавшейся революции, стремилось достичь согласия с буржуазией и местной администрацией Временного правительства в решении тех или иных вопросов, выдвигаемых населением. В качестве ближайших задач советы ставили борьбу за демократическую республику, созыв Учредительного собрания и прекращение войны.

Депутаты наивно полагали, что можно заставить Временное правительство при поддержке советов и других массовых организаций разрешить все злободневные вопросы и создать в стране демократическое гражданское общество, а также заключить мир между воюющими государствами без аннексий и контрибуций. Примечательно, что все местные советы рассматривали Петроградский совет в качестве руководящего органа и вслед за ним заявляли о поддержке Временного правительства, полагая, что оно под контролем масс добьется удовлетворения чаяний народа.

Своеобразие политической обстановки в Карелии в тот период заключалось в том, что местное население почти не разбиралось в политике. В крае преобладали крестьяне и городские средние слои. Они-то и оказывали определяющее влияние на политическую жизнь на местах. Немногочисленный промышленный пролетариат был разбросан небольшими группами в Петрозаводске, на железнодорожных станциях и в рабочих поселках лесозаводов, что затрудняло его организацию и политическое воспитание. Поэтому насущной задачей дня стало создание политических организаций трудящихся масс, их сплочение в борьбе за свои интересы.

31 марта 1917 г. в Петрозаводске организовалась группа социалистов-революционеров, в которую вошли чиновники земских учреждений, рабочие и солдаты. Руководили группой К. В. Алмазов, П. Т. Введенский, И. Н. Капусткин, И. Н. Новожилов, Г. И. Прохоров, А. А. Садиков и другие. К лету 1917 г. организация насчитывала до 50 членов. Она установила связь с Петроградом, русскими гарнизонами в Гельсингфорсе и Свеаборге. Член Петрозаводской организации эсеров М. А. Евстафьев позднее отмечал: «Большинство платило членские взносы и слушало, что говорят ораторы. Люди не знали программных вопросов».

Вскоре эсеровские группы возникли на ряде станций Мурманской железной дороги, в Кеми, Олонце, Сумском Посаде. Эсеры пользовались значительным влиянием среди крестьян. Они, как и меньшевики, делали ставку на земства, а в лице советов видели лишь органы по подготовке масс к Учредительному собранию и созданию земского самоуправления на основе всесословного представительства. Их популярность поддерживалась пропагандой лозунга уравнительного крестьянского землепользования.

В апреле 1917 г. с помощью А. А. Копяткевича в Петрозаводске была восстановлена городская организация РСДРП, в которую вошли участники социал-демократических кружков периода первой русской революции (46 человек). Организация складывалась как объединенная, состоявшая из меньшевиков различных оттенков, от оборонцев до интернационалистов (сторонников Ю. О. Мартова и газеты «Новая жизнь»). Она насчитывала в мае до 300 членов. Преобладали социал-демократы интернационалисты во главе с В. М. Куджиевым, только что вернувшимся в Петрозаводск после окончания Петроградского университета, поручиком 7-го железнодорожного батальона Н. В. Комаровым, инженером управления Мурманской железной дороги Л. В. Никольским, врачом М. Н. Заводовским. В организации образовалась небольшая группа сочувствующих большевикам рабочих (Т. Е. Богданов, И. Н. Васильев, А. Ф. Маликов, Н. И. Одинцов, Н. С. Песков, И. В. Чижиков) и интеллигентов (Я. К. Берзтыс, П. В. Кулагин, В. М. Парфенов).

Социал-демократы интернационалисты не имели четкой политической линии. По коренным вопросам развития революции они придерживались меньшевистских взглядов, считая социалистическую революцию в России преждевременной и невозможной. Интернационалисты выступали за условную поддержку Временного правительства и «контроль» над ним со стороны советов. Многие из рядовых членов организации еще не определили своих взглядов и, слабо разбираясь в разногласиях между большевиками и меньшевиками, считали необходимым всем социал-демократам работать вместе.

Одновременно начали действовать небольшие группы, руководимые социал-демократами интернационалистского и большевистского толка в Кандалакше (инженер Н. Д. Курасов), в Энгозере (рабочий М. А. Парахин), в Поньгоме (железнодорожник А. И. Мосорин), в Княжой Губе (грузчик И. О. Лойко), в Кеми (служащий А. А. Груздев), в Сороке (рабочий депо М. В. Фостий), в Сумском Посаде (политический ссыльный А. А. Каменев), в Сегеже (врач Н. Я. Богдатьева), в Кондопоге (солдат Ф. З. Шумилов) и других местах. Отдельные из них устанавливали связи с Петроградом и Архангельском. Социал-демократы выступали на митингах и собраниях, устраивали читки газет, разъясняли суть своих взглядов на происходившие события.

В новой обстановке заявили о себе сторонники партии народной свободы (кадеты). В мае образовалось Петрозаводское отделение этой партии. В состав бюро организации кадетов вошли адвокат И. И. Леви, домовладелец В. Г. Богданов, городской голова Г. Е. Пименов, учитель В. И. Крылов и другие. К августу кадетская организация насчитывала до 95 членов и опиралась в основном на местную буржуазию, служащих и духовенство. Их программа легла в основу деятельности местных органов Временного правительства, хотя отношение масс к кадетам оставалось настороженным, и они не пользовались сколько-нибудь заметным влиянием в уездах Олонецкой губернии.

В результате, весной 1917 г. в Карелии сложились три центра притяжения общественно-политических сил, претендовавших на власть: администрация губернского комиссара Временного правительства, опирающаяся на земское и городское самоуправление; система комитетов общественной безопасности, представляющая собой достаточно аморфное представительство различных обществ, союзов, кооперативов, политических партий и т. п., и, наконец, советы рабочих и солдатских депутатов, среди которых выделялся своей активностью Петрозаводский совет. Все эти организации стремились упрочить свое положение и выступать от лица народа. В борьбе за влияние и власть губернский комиссар Временного правительства и земцы не получили широкой поддержки у местного населения. На них смотрели как на «господ», средоточие бюрократизма и произвола прежней власти. Доверие к ним вскоре начало совсем гаснуть. Комитеты общественной безопасности, вначале имевшие широкое признание, не пользовались, однако, поддержкой в центре. Власть видела в них лишь «глас народа». Разнородность социального состава, неопределенность позиции, стремление уйти от обсуждения и решения острых вопросов, и безусловная поддержка Временного правительства отталкивали от них радикально настроенных людей. Комитеты общественной безопасности так и не смогли найти своего места в развернувшейся борьбе. Роль Петрозаводского комитета общественной безопасности свелась к услужничеству губернскому комиссару Временного правительства.

Роль советов день ото дня возрастала. Петрозаводский совет приобрел авторитет среди населения города, к его решениям вынуждены были прислушиваться не только городская управа, но и губернская администрация. Состав совета пополнялся все новыми представителями от различных организаций и трудовых коллективов города. К маю 1917 г. он насчитывал уже до 80 депутатов, из них рабочих — 25, солдат — 26 и служащих — 29. Фракция объединенных социал-демократов в совете насчитывала 33 человека, эсеров — 16, остальные — беспартийные и один народный социалист. Представители социал-демократов и эсеров заняли руководящее положение в исполкоме совета и его комиссиях. Председателем исполкома Петрозаводского совета в апреле был избран беспартийный прапорщик Е. И. Венгеров, а товарищем председателя — земский служащий меньшевик М. А. Крямичев. С мая председателем исполкома стал социал-демократ интернационалист Василий Михайлович Куджиев. При недостатке радикально настроенных революционных сил на первых порах политическое лицо совета определяли так называемые «соглашатели». Тем не менее, под давлением рабочих и солдат совет должен был проявлять себя как зачаток народной власти. Уже 24 марта он признал, что Петрозаводский комитет общественной безопасности сформирован произвольно и не отвечает своему назначению. Совет ввел в его состав 20 своих представителей и выразил недоверие губернскому комиссару Временного правительства И. Ф. Кучевскому.

Усиление разрухи и продовольственных трудностей заставило Совет вмешиваться в экономическую жизнь и защищать интересы трудящихся. Особенно упорная борьба развернулась за расширение контроля над распределением продовольствия, поскольку поступление хлеба в губернию шло с перебоями и не удовлетворяло даже четверти потребности. В марте-апреле Петрозаводский совет привлек к уголовной ответственности заведующего хозяйственной частью Александровского завода Ивукова за хищение имущества и продовольствия, создал комиссию и приступил к осуществлению контроля за хранением продовольствия в интендантском складе на станции Петрозаводск, за распределением и отправкой хлеба в уезды, принял решение об увеличении пайка семьям мобилизованных в армию; в июне совет предложил Петрозаводской продколлегии реквизировать у купца Митрашевского 18 мешков сахара. Совет решил взять на учет все мануфактурные и кожевенные товары, установить твердые цены на них. Исполком назначил комиссию для проверки соблюдения твердых цен.

Однако неопределенность положения совета в системе власти сковывала его деятельность, нередко служила причиной принятия общих, ничего не значащих решений. Острые вопросы переносились в согласительные комиссии или вообще игнорировались. Беспомощность совета усиливала недовольство масс, чем пользовались наиболее радикально настроенные депутаты, призывая народ действовать решительно и бескомпромиссно.

Наибольшую активность и организованность в этих условиях проявляли рабочие и городская беднота, которых война поставила на грань полуголодного существования. Они живо откликались на важнейшие события в стране. 18 апреля (1 мая) в Петрозаводске, уездных городах, на крупных железнодорожных станциях, в рабочих поселках состоялись митинги и собрания в честь дня международной пролетарской солидарности. В Петрозаводске демонстранты прошли по главным улицам с красными знаменами и лозунгами: «Да здравствует демократическая республика!», «Да здравствует Совет рабочих и солдатских депутатов!», «Да здравствует Интернационал!», «Мир без аннексий и контрибуций!» Шествие прерывалось митингами, во время которых раздавались речи «по вопросу о борьбе пролетариата с буржуазией, о 8-часовом рабочем дне и о перспективах всеобщего разоружения».

В Пудоже и других уездных городах первомайские торжества начались с молебнов в храмах, а затем манифестаций с красными флагами и пением революционных песен. В Сегеже, как сообщала «Правда» 16 мая, собравшиеся приняли резолюцию, в которой говорилось: «1. Так как война ведется в интересах буржуазии и ослабляет революционные силы народа, требовать прекращения войны совместно с союзниками. 2. Выразить доверие Петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов». Рабочие и солдаты Сегежи настаивали на конфискации частновладельческой земли, опубликовании тайных договоров, заключенных царским правительством с союзниками, скорейшем созыве Учредительного собрания, наложении контрибуции на буржуазию, вооружении всего народа. Рабочие Ковды устроили антивоенную демонстрацию, в ходе которой ораторы призывали к заключению мира. Демонстранты несли знамена с лозунгами: «Да здравствует пролетариат!», «Борьба с капиталом!»

Однако широкие слои населения Карелии были еще далеки от ясного понимания сложившейся в стране обстановки и перспектив дальнейшего развития революции. Своими действиями они демонстрировали лишь искреннее стремление к достижению мира и согласия в обществе на основе установления в стране подлинной демократии и свободы. Политические организации и объединения трудящихся пытались придать выступлениям рабочих и крестьян целеустремленность и организованный характер, не задумываясь над тем, что это может вызвать обострение раскола в обществе и стихию революционной смуты. Оценивая общественно-политическую обстановку в Карелии летом 1917 г. в связи с предстоящими выборами в Учредительное собрание, руководитель петрозаводских социал-демократов В. М. Куджиев отмечал, что провести своих кандидатов будет трудно, так как «массовый избиратель состоит из крестьян, политически совершенно не воспитанных и не введенных в прочные рамки организации». Куджиев сетовал на то, что советы еще политически не оформлены и организационно не скреплены. Поэтому на местах будут выдвигать «хороших людей», «олончан». Говоря о работе партийной организации, он отметил: «Еле-еле справляемся. Едва успеваем обслуживать город. Деревню снабжаем только литературой, но не работниками. Все активные члены организации буквально задавлены работой в массе организаций и комиссий».

Рабочие добивались установления законным путем 8-часового рабочего дня, прибавки заработной платы, введения твердых цен на продовольствие. Решения по этим вопросам принимались повсеместно. Первое время предприниматели шли на уступки рабочим и удовлетворяли их требования. Но после первого повышения заработной платы подскочили цены на хлеб и другие продовольственные товары, а домовладельцы взвинтили плату за жилье, что привело к новым конфликтам рабочих с предпринимателями и торговцами. В мае пришлось уменьшить норму выдачи хлеба рабочим Петрозаводска до одного пуда на члена семьи в месяц. Положение с продовольствием на железной дороге и лесопильных заводах Поморья было еще хуже. Рабочие стали не только требовать улучшения продовольственного снабжения, но и настаивать на введении своего контроля над производством. На Александровском заводе завком начал принимать меры к получению чугуна, чтобы обеспечить работу мартеновской печи и сталепрокатного цеха.

Революция внесла оживление в политическую жизнь деревни. С весны 1917 г. там обсуждались события в центре страны, избирались местные органы власти, создавались земельные и продовольственные комитеты. В ряде деревень (Великая Губа, Ладва, Нигижма, Шуньга, Ялгуба) имели место выступления против земских управ, крестьяне отказывались от уплаты налогов и исполнения повинностей. На волостных и сельских сходах принимались наказы по поводу решения аграрного вопроса. Крестьяне считали, что земля должна принадлежать им без всякого выкупа и распределяться по трудовой норме, вполне достаточной для удовлетворения потребностей семьи. Особое беспокойство среди населения вызывали перебои с подвозом хлеба и рост цен на продукты питания. С мест шли жалобы на массовую скупку торговцами хлеба из общественных складов и перепродажу его в Финляндию. Губернский продовольственный комитет пригрозил привлечь к ответственности виновных в вывозе продовольствия за пределы губернии, но никто из купцов не понес наказания за спекуляцию и мародерство. Наоборот, губернский и уездные правительственные комиссары требовали от населения проявлять терпение, не допускать насилия и самоуправства в отношении местных чиновников, торговцев, предпринимателей. В результате среди людей росла тревога за будущее страны и своих семей. Местные власти не смогли остановить развал хозяйства, произвол купцов и предпринимателей, наладить продовольственное снабжение. Это заставляло трудящихся самих браться за устранение трудностей и наведение порядка.

Обсуждению назревших вопросов был посвящен I Олонецкий губернский съезд крестьянских депутатов, проходивший в мае 1917 г. в Петрозаводске. На съезд прибыло 125 представителей от волостных и сельских сходов. Съезд высказался за проведение аграрной реформы на основе эсеровской программы уравнительного землепользования. Крестьяне требовали передать крестьянские наделы в ведение органов местного самоуправления. Вопреки предложению эсеров подождать с решением земельного вопроса до Учредительного собрания собравшиеся постановили дать местным земельным комитетам и советам право самим устанавливать временные земельные отношения и удовлетворять наиболее нуждающихся в земле, не дожидаясь созыва Учредительного собрания. В резолюции по продовольственному вопросу указывалось на необходимость проведения строгого учета имеющегося продовольствия в губернии, введения карточной системы на продукты питания, установления твердых цен на промышленные товары первой необходимости и осуществления контроля за распределением продовольствия. Съезд обратил особое внимание на снабжение хлебом пограничных с Финляндией Ребольской, Поросозерской и других волостей, где ощущался настоящий голод.

Съезд поддержал требование Петрозаводского совета рабочих и солдатских депутатов об отстранении от должности губернского комиссара Временного правительства И. Ф. Кучевского как ставленника старого режима. Преемником его на этом посту с 11 июня стал председатель губернской земской управы народный социалист А. Ф. Кожевников.

Съезд выразил горячее стремление к установлению тесного союза крестьян с рабочими для осуществления общих целей в революционной борьбе. В знак солидарности было решено слить исполнительный комитет Олонецкого губернского совета крестьянских депутатов с Петрозаводским советом рабочих и солдатских депутатов. 22 июня 1917 г. образовался Олонецкий губернский совет крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. Руководящее положение в нем осталось по-прежнему за социал-демократами и эсерами. Председателем объединенного исполкома был избран социал-демократ интернационалист В. М. Куджиев, товарищами председателя — крестьянин Каргопольского уезда социал-демократ интернационалист С. И. Часовенный и председатель солдатского комитета 8-й железнодорожной бригады, социал-демократ интернационалист Н. В. Комаров. С 29 июня начала издаваться газета «Известия Олонецкого губсовета». В первом ее номере заявлялось, что Олонецкий губсовет будет «открыто и честно отстаивать интересы рабочего класса и крестьянства, защищать слои городской и деревенской бедноты».

Объединение советов имело важное значение. Совместная деятельность рабоче-крестьянских депутатов в едином губернском органе способствовала повышению авторитета совета. Рабочие, солдаты, крестьяне шли в губернский совет со своими просьбами, требованиями, жалобами в надежде получить от него поддержку и защиту. Депутаты в меру своих возможностей и в рамках существующих законов пытались защитить интересы малоимущих слоев населения, но постоянно наталкивались на сопротивление земских учреждений и местной буржуазии.

Усиление влияния Олонецкого губсовета вызывало беспокойство губернских властей. В начале июня они предприняли попытку сформировать в противовес Совету губернский комитет общественных организаций, но комитет был сформирован лишь 25 июля. В него вошли по 7 представителей от губернского земства, уездных комитетов и губернского совета крестьянских депутатов, 5 от совета рабочих и солдатских депутатов и по 3 представителя от социал-демократов, эсеров и кадетов. Председателем комитета был избран помощник губернского комиссара Временного правительства Ф. И. Прохоров, придерживавшийся меньшевистских взглядов. Новый комитет заявлял, что его цель — объединение интересов всех слоев населения, но по существу он сразу же встал на защиту политики Временного правительства и являлся совещательным органом при губернском комиссаре Кожевникове.

8 августа 1917 г. комитет общественных организаций сформировал представительную делегацию для участия в созываемом в Москве Государственном совещании. Как известно, это совещание разработало меры по роспуску советов, упразднению общественных организаций в армии, продолжению войны до победного конца и явилось преддверием корниловщины. Ни о каком единстве в деятельности комитета не могло быть и речи, ибо представленные в нем социал-демократы и эсеры не могли договориться с кадетами о совместной программе действий.

По мере того, как падал авторитет Временного правительства и его органов на местах, усиливалась и борьба внутри Олонецкого губсовета. На одном из заседаний губсовета, проходившем 3-4 июля по вопросу о текущем моменте и отношении к Временному правительству, развернулась острая дискуссия о положении в губернии. Выступавшие говорили о трудностях с доставкой продовольствия, о хозяйственной разрухе и путях выхода из сложившейся ситуации. Губернский комиссар Временного правительства А. Ф. Кожевников сообщил, что из назначенных на май-июнь 1,5 млн пудов хлеба поступило лишь 50 тыс. пудов. Левый эсер К. В. Алмазов выразил беспокойство в связи с надвигающимся промышленным и финансовым кризисом. Представитель Петроградского совета член ВЦИК левый эсер И. В. Балашов требовал от местных властей более решительных действий по преодолению продовольственных трудностей. Руководители губсовета В. М. Куджиев, Н. В. Комаров, С. И. Часовенный и прибывший в Петрозаводск член Петроградского совета большевик А. А. Копяткевич предлагали принять меры по «принудительному отчуждению капитала» и «введению социализма». Внесенная ими резолюция содержала призыв к разрыву с кадетами и сформированию «социалистического правительства», ответственного перед ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. Однако меньшевики-оборонцы и правые эсеры добились принятия большинством в один голос (за — 16, против — 15) резолюции, выражавшей доверие Временному правительству.

Последующие события еще более накалили обстановку. На II Олонецком губернском съезде крестьянских депутатов, проходившем 11-14 августа 1917 г., представители с мест резко критиковали Временное правительство за развал экономики и нарастание продовольственных трудностей. Собравшиеся подтвердили требование майского съезда крестьянских депутатов о том, что вся земля (казенная, удельная, кабинетская, помещичья, купеческая, частновладельческая, монастырская, церковная и т. д.) «должна принадлежать всему трудовому народу без всякого выкупа», а распределение ее должно происходить «при самом широком участии местных народных органов самоуправления». Делегаты съезда настаивали на принятии мер «к устранению острой земельной нужды в тех местах, где это наблюдается», до созыва Учредительного собрания.

На съезде присутствовала делегация от рабочих Александровского завода (И. Васильев, П. Одинцов, Н. Печерин, В. Скоков и др.), а также представители от олонецкого землячества в Гельсингфорсе (Дубинкин и Новожилов). От имени рабочих и матросов И. Васильев и В. Дубинкин приветствовали крестьян и пожелали им успешного решения аграрного вопроса, пообещав поддержку пролетариата и военнослужащих. Васильев заявил: «Мозолистая рука рабочего чувствует мозолистую руку крестьянина. Рабочие и крестьяне должны быть вместе, и тогда не сломит их никакая сила».

II губернский съезд крестьянских депутатов утвердил кандидатами в Учредительное собрание от крестьян губернии члена исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов учителя А. Ф. Матвеева, выходца из олонецких крестьян, и тверского карела М. Д. Шишкина, который до революции отбывал ссылку в Карелии, а в 1917 г. являлся членом Государственного комитета по народному образованию, был одним из видных деятелей российской кооперации и ее делегатом на Стокгольмскую конференцию социалистов.

Летом 1917 г. в городах Карелии проводились выборы в городские думы. Между кадетами с одной стороны, социал-демократами и эсерами — с другой шла острая борьба за места в органах городского самоуправления. Кадеты призывали «к единению всех граждан во имя спасения Родины» и к продолжению «войны до победного конца». При их участии в Петрозаводске и уездных центрах шло распространение «займа свободы». Однако кампания в пользу «займа свободы» не дала желаемых результатов: горожане не подписывались на заем, имевший целью продолжение войны. Петрозаводский комитет партии народной свободы выдвинул свой список кандидатов в состав городской думы и намеревался с помощью келейно подобранных участковых избирательных комиссий добиться успеха. Но уловка не удалась. Рабочие настояли на установлении контроля за ходом выборов.

30 июля Олонецкий губсовет обнародовал свой список кандидатов в Петрозаводскую городскую думу в количестве 35 человек (17 социал-демократов, 15 эсеров и 3 беспартийных), а 17 августа опубликовал программу, которая предусматривала решение продовольственного вопроса, снабжение города топливом, проведение водопровода, организацию коммунальной службы, выделение средств на содержание детских домов, бесплатную медицинскую помощь для малообеспеченных граждан, переложение налогов «с бедноты на имущие классы». Подали свои списки кандидатов в Петрозаводскую думу и земцы, железнодорожники, служащие правительственных учреждений. На состоявшихся 3 сентября 1917 г. выборах победил список Олонецкого губсовета. В Петрозаводскую городскую думу было избрано 25 человек из выдвинутых 35. Теперь новая городская управа состояла целиком из социалистов, председателем ее стал социал-демократ интернационалист Н. В. Комаров. Ни один из 8 гласных думы от партии кадетов не вошел в состав управы. Первое заседание вновь избранной Петрозаводской городской думы состоялось 15 сентября 1917 г.

Но в уездных городах и Сумском Посаде при выборах органов местного самоуправления к руководству пришли домовладельцы, купцы, рыбопромышленники, предприниматели. Рабочие и средние городские слои получили ограниченное представительство в местном самоуправлении.

В августе 1917 г. в Петрозаводске состоялся Олонецкий губернский съезд партии эсеров. К этому времени в губернии насчитывалось до 400 эсеров, из них в Петрозаводске около 100. Съезд избрал губком эсеровской организации (А. А. Садиков, К. Н. Капусткин, А. Ф. Матвеев); военную организацию эсеров возглавил И. П. Морозов. В своих решениях съезд нацелил организацию на оживление работы в уездах, обратил внимание на подготовку к выборам в Учредительное собрание, связывая с ним решение земельного вопроса и осуществление программы эсеровской партии.

Борьба между различными политическими партиями и течениями обострялась. Кадеты теряли влияние среди населения, и численность их организации сокращалась. Правые социал-демократы вышли из Петрозаводской объединенной организации РСДРП и создали в июле самостоятельную группу «Единство». Леворадикальное меньшинство из рабочих, тяготеющих к большевизму, тоже стремилось создать свою большевистскую группу. Дальнейший распад организации ускорился после объединительного съезда РСДРП, проходившего во второй половине августа 1917 г. в Петрограде. Присутствовавший на нем делегат Петрозаводской организации РСДРП В. М. Куджиев сделал заявление: «Исходя из того, что съездом по вопросу о политическом положении и по вопросу о войне приняты резко оборонческие резолюции и в то же время выработаны такие формы организации партии, которые связывают свободу действий интернационалистического меньшинства, я, в качестве представителя Петрозаводской объединенной организации, не могу принять участие в выборе ЦК, а вопрос о вхождении представляемой мною организации в «объединенную РСДРП» переношу на обсуждение Петрозаводской организации». Социал-демократы интернационалисты Петрозаводска не согласились с решениями объединительного съезда РСДРП. Часть их выделилась в сентябре-октябре 1917 г. в большевистскую группу, которая вместе с левыми эсерами начала борьбу за сосредоточение всей власти в губернии в руках Олонецкого губсовета. Социал-демократы интернационалисты продолжали действовать самостоятельной организацией до лета 1918 г., когда они вошли в ряды РКП(б).

Под влиянием революционной пропаганды социалистов возрастала активность рабочих. В августе 1917 г. в Петрозаводске возникли профсоюзы металлистов и деревообделочников, которые охватывали своим влиянием наиболее крупные коллективы города. Союз металлистов возглавили сочувствующие большевикам рабочие Александровского завода М. Г. Власков и Н. Л. Дьяков, а союз деревообделочников — плотник И. Ф. Пряников. В сентябре председателем завкома Александровского завода был избран вернувшийся из Петрограда большевик Н. Т. Григорьев. В числе руководителей профсоюза железнодорожников на станции Петрозаводск выдвинулись большевики Я. К. Берзтыс, Г. С. Миронцев и А. И. Федулин. Руководимые большевиками, эти профсоюзы активно защищали интересы рабочих. На Александровском заводе в начале сентября возникла рабочая милиция, на которую возлагалась не только охрана предприятия, но и защита «прав народа и завоеваний революции в пределах Петрозаводска».

На ряде предприятий дело дошло до забастовочной борьбы. 13 августа собрание рабочих лесопильного завода Стюарта, расположенного на острове Молчанов (близ Сороки), обязало предпринимателя строго выполнять постановления завкома, открыть школу и устраивать еженедельно для рабочих чтения и лекции по текущему моменту. Кроме того, рабочие решили расследовать причины остановки сплава леса к предприятию и предупредили управляющего, что если он не будет считаться с действиями заводского комитета, то они добьются его увольнения. 30 августа рабочие объявили забастовку в связи с тем, что управляющий отклонил их требования о повышении заработной платы, улучшении жилищных условий и открытии школы. Забастовку поддержали рабочие лесозавода Беляева в Сороке. В сентябре прошли забастовки на лесозаводах Ковды. В отчете профсоюза рабочих и служащих лесопромышленных предприятий Архангельской губернии за 1917 г. отмечалось, что «только благодаря совместной деятельности союза и комитетов удалось предотвратить остановку и закрытие многих заводов как в районе Архангельска, а также и в Поморье. Против саботажа лесопромышленников были приняты все меры борьбы, какие только можно было в то время использовать, как например, с заводами... Стюарта и Беляева в Сороке».

Борьба рабочих за свои права и улучшение материального положения нашла поддержку в деревне. Там большим влиянием пользовались приезжавшие в отпуск солдаты, которые рассказывали о положении на фронте, о требованиях социалистических партий. Летом 1917 г. в Заонежье побывал председатель Олонецкого землячества в Петрограде большевик Т. Д. Анисимов. Агитация эсеров об отсрочке решения аграрного вопроса до Учредительного собрания уже не удовлетворяла крестьян. Пытаясь убедить их в правоте своих взглядов, эсеры нередко использовали даже небылицы и ложь, говоря, что «большевики получают деньги от немцев и сами дают по рублю тем, кто поступает в их партию».

С лета 1917 г. в деревнях широкий размах приняли самовольный выпас скота и порубки леса в казенных и частновладельческих дачах. В Пудожском уезде имелись случаи захвата земли у лесничих, раздела сенокосов, принадлежавших зажиточным крестьянам. В июле на одном из заседаний Олонецкого губернского земельного комитета отмечалось, что «на местах крестьян почти невозможно удержать от самовольных захватов косьбы и расчисток». В связи с этим губернский земельный комитет рассылал в уезды строгие распоряжения «принять меры к прекращению самоуправства крестьян», ждать выработки «общей программы земельного устройства крестьян», угрожая в противном случае за нарушение прав собственника преследованием по закону. Однако эти угрозы на крестьян не действовали. Они видели, что земства защищают старые порядки и не подчинялись их указаниям.

15 августа 1917 г. эсеровский «Вестник Олонецкого губернского земства» в заметке «Из жизни деревни» признал: «Жадно прислушивается деревня ко всякого рода слухам извне, и здесь очень видную роль играют приезжающие в отпуск солдаты, но, к сожалению, некоторые из них развивают идеи, близкие ко взглядам и убеждениям большевиков: по их словам, не нужно наступления, не нужно войны, не нужно платить подати, не нужно церемониться с чужой собственностью окружающих землевладельцев и захватом брать пашню и сенокосы. Слова этих мелких ленинцев доходят до сердца крестьян».

Выступление генерала Корнилова в конце августа 1917 г., направленное на разгром революции и установление в стране военной диктатуры, вызвало негодование всех общественных организаций Карелии. Олонецкий губсовет и губернский комитет объединенных общественных организаций поддержали правительство Керенского в борьбе с корниловщиной. Губсовет одобрил политику правительства по подавлению мятежа Корнилова и высказался за объединение всех демократических сил вокруг ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. На экстренном заседании губсовета 28 августа выступил представитель Петроградского совета А. А. Копяткевич и призвал рабочих и солдат твердо стоять на страже революционных завоеваний, не допускать никаких покушений на массовые организации трудящихся, права и свободу граждан. Губсовет направил предписание воинским частям губернии быть готовыми к борьбе с корниловским мятежом. 29 августа объединенное заседание губсовета и представителей воинских частей приветствовало решение Керенского о формировании нового правительства и заявило, что вся олонецкая демократия поддержит создание правительства, которое «не даст реакционным мятежникам погубить страну и революцию». Эту резолюцию поддержал и массовый общегородской митинг, состоявшийся вечером 29 августа, на котором присутствовало свыше 4 тыс. человек. Выступавшие на митинге ораторы призывали к борьбе с контрреволюцией и поддержке советов. Солдаты петрозаводского гарнизона и 8-й железнодорожной бригады в связи с выступлением Корнилова потребовали ареста всех членов Государственной думы и Государственного совета, а рабочие Александровского завода настаивали на суровом наказании генерала Корнилова.

Осенью 1917 г. политическая борьба в стране вылилась в открытое противостояние различных партий и организаций, стремившихся найти согласие по вопросу о создании нового правительства. Фракции социал-демократов и левых эсеров в Олонецком губсовете в конце августа — начале сентября определенно высказывались за формирование «однородного социалистического правительства», то есть правительства из представителей всех социалистических партий, включая меньшевиков, большевиков и эсеров. 7 сентября им удалось провести свою резолюцию, в которой заявлялось, что губсовет исключает «возможность какого-либо соглашения с представителями партии кадетов и другими социальными слоями, идейно скомпрометировавшими себя в движении Корнилова». 11 сентября аналогичную резолюцию приняло заседание Олонецкого губернского комитета соединенных общественных организаций. В ней подчеркивалось, что «власть должна быть основана на коалиции рабочих и крестьян». С этим наказом олонецкие представители отправились на открывшееся в Петрограде Демократическое совещание.

В передовых статьях «Известий Олонецкого губсовета» за сентябрь-октябрь 1917 г. развивалась мысль о необходимости полного разрыва с «живыми силами», породившими корниловщину, выдвигалось требование формирования правительства, которое могло бы добиться мира, установить контроль над производством и провести земельную реформу в интересах крестьян. 17 сентября 1917 г. газета писала: «Московское совещание было одним из последних опытов выработки устойчивого социально-политического курса страны. Те «живые силы», с которыми было заключено рукопожатие, подарили нам корниловщину... Всем стало ясно, что «живые силы» делаются только тогда живыми, когда дело идет о заговоре против революции... Власть должна быть едина и демократична, никаким соглашениям более нет места». 24 сентября «Известия Олонецкого губсовета» обратились к Демократическому совещанию с требованием создать правительство из социалистов и провести радикальные перемены в стране: установить строгий контроль над производством, побороть саботаж капиталистов и продовольственный кризис, упорядочить земельные отношения, отменив собственность помещиков на землю.

В этой обстановке резко возросла роль советов в центре и на местах. Теперь советы становились инструментом непосредственного перехода власти к левому большинству. Рабочие и солдаты добивались отставки Временного правительства, немедленного созыва Учредительного собрания и передачи власти советам. На заседаниях Олонецкого губсовета, проходивших в октябре в связи с предстоящим II Всероссийским съездом советов, шла острая полемика о возможности формирования советского правительства. Правые эсеры и меньшевики выступали против установления советской власти. Полемизируя с ними, социал-демократ интернационалист Л. В. Никольский сказал: «Петроградский совет окреп настолько, что сможет взять власть в свои руки. Я приведу в качестве примера железнодорожную демократию. То, с чем она раньше совершенно не справлялась, теперь разрешается без малейших затруднений... Деятельность коалиционного правительства в высшей степени нерешительна, и, может быть, поэтому дело дошло до корниловщины. Буржуазные политики занимались саботажем».

Никольского поддержала фракция интернационалистов, выразив, правда, сомнение в целесообразности решительных действий. Но некоторые депутаты занимали более радикальные позиции. Так, 18 октября при выборе делегатов от губернского совета на II Всероссийский съезд советов представитель рабочих Александровского завода большевик П. К. Аксентьев заявил: «Коалиционное правительство неспособно решить задачи, выдвигаемые историей, революционная демократия должна дать бой буржуазии, ибо буржуазия так легко не сдается, и Учредительное собрание может быть созвано лишь тогда, когда власть будет в руках советов». При окончательной выработке резолюции о власти большинство совета согласилось с тем, что действующая власть не выдерживает критики, но тем не менее «ее нужно терпеть, ибо в противном случае могут создаться анархические контрреволюционные действия». Губсовет избрал делегатами на съезд большевика А. А. Копяткевича, голосовавшего за переход всей власти в руки советов, и эсера А. А. Садикова, который ушел со съезда ввиду несогласия с его решениями.

Свое отношение к центральной власти высказывали также рабочие и крестьяне на местах. Так, на проходивших 21-22 октября 1917 г. сходах крестьян Святозера, Пряжи, Матросов, Прякки, Ригсельги и других деревень Петрозаводского уезда, организованных представителями питерских рабочих и Петроградского совета, заявлялось: «1) Выражаем полное доверие совету и исполнительному комитету, так как такой орган является защитником трудового населения и крестьянства; 2) порицание тем, кто против советов и, следовательно, против нас».

Тогда же крестьяне ряда деревень Рыпушкальской волости Олонецкого уезда после выступлений земляка питерского рабочего И. П. Турунена, на родном карельском языке разъяснявшего истинное положение дел в стране и на фронте, выразили резкое осуждение политики Временного правительства и партии народной свободы. В своем письме в «Известия Олонецкого губсовета» Турунен писал: «Мне приходилось слышать от некоторых людей суждения, которые уверяли, что Олонецкая губерния, сама по себе населяемая полукарелами и карелами, представляет из себя обособленное общество, которое по своему некультурному развитию не способно ни к какой революционной деятельности. Я весьма доволен, что в течение моего краткого пребывания мне удалось провести в Олонецком уезде в различных местах 6 наиболее обширных собраний и несколько мелких... В деревнях, где кулаки и попы пытаются околпачить мужика, получают ответ: «Довольно вам врать и дурачить нас. Мы вас поняли, куда вы нас вели и ведете» и проклинают их без стеснения в довольно выразительной форме». Агитатор выражал удовлетворение тем, что карелы «охотно идут навстречу революционной пропаганде», видя в этом перспективу рождения на местах советов рабочих и крестьянских депутатов.

В сентябре 1917 г. образовались Сорокский и Шуерецкий советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые установили связь с Олонецким губсоветом, а в середине октября — Сумпосадский, который распространил свою деятельность на все центральное Приморье (Сумский Посад, Вирму, Сорокскую, Лапинскую, Колежемскую и Нюхотскую волости). Накануне II Всероссийского съезда советов Поповоостровский совет рабочих и солдатских депутатов направил в Петроград телеграмму: «Приветствуем съезд. Резолюция: власть советам».

Одной из важных особенностей развития революции 1917 г. в Карелии явилось оживление национального движения. Весной 1917 г. активисты Союза беломорских карел решили возобновить свою деятельность. 9 апреля они провели в г. Тампере собрание, на котором договорились образовать Карельское просветительное общество. В правление общества вошли А. Митрофанов (Митро), Т. Ремшуев (Маннер), П. Афанасьев (Ахава), С. Дорофеев (Аланко), В. Кеуняс, Е. Митрофанов, И. Хяркёнен. Поначалу общество намеревалось вести работу только в приграничных с Финляндией карельских волостях и ставило целью оказание содействия улучшению экономического положения и развитию культуры карелов.

На собрании правления общества 19 апреля было выработано обращение к Временному правительству и избрана делегация во главе с Митрофановым, которая направилась в Петроград. В мае ее приняли прокурор Синода Львов и министр просвещения Мануйлов. В обращении Карельского просветительного общества к Временному правительству содержались сведения о численности карельского населения, территории его проживания, хозяйственной деятельности карелов, их экономических и иных контактах с Финляндией. Авторы обращения выдвигали идею культурного просвещения карельского народа, отмечая, что «карелы тяжело переживают недостаток в просвещении и свободных жизненных условиях», что царское правительство всячески притесняло карелов, но не могло ослабить национальное чувство народа. Подчеркивая национальные особенности Беломорской и Олонецкой Карелии, активисты общества выдвигали идею предоставления Карелии автономии в составе российского государства.

С 13 мая 1917 г. в Финляндии начала издаваться газета «Karjalaisten Sanomat» (Известия для беломорских и олонецких карелов), в которой печатались материалы на финском и в переводе — на карельском языках. В первом номере И. Хяркёнен опубликовал статью по истории карельского народа. В Ухте, Вокнаволоке, Реболах стали создаваться комитеты Карельского просветительного общества. В распространяемых среди населения листовках содержались призывы выдвигать в предстоящей кампании по выборам Учредительного собрания достойных людей, поддерживающих автономию, и вырабатывать свои национальные требования. Деятельность общества стала причиной конфликтов с населением волостей, ориентировавшихся на тесную связь с российским рынком. 21 мая 1917 г. съезд крестьянских депутатов Повенецкого уезда, выслушав сообщение об активизации работы Карельского общества в приграничных волостях, постановил принять решительные меры по пресечению подобной деятельности. А состоявшееся 14 июня Олонецкое губернское земское собрание, обсудив вопрос об автономии Карелии, высказалось против отделения Карелии от России. «Карелия должна быть тесно связана с Россией, — заключали земцы. — В культурно-просветительном отношении губернское земство должно широко идти навстречу карелам, в каковом направлении необходимо земству немедленно принять практические меры». Губернской земской управе поручалось обратить внимание на развитие школьного дела и улучшение продовольственного снабжения населения карельских волостей.

Сепаратистские элементы, используя темноту масс и прежние обиды народа на русификаторскую политику царизма, стремились расширить свое влияние среди карельского населения. Карельское просветительное общество разработало проект конституции автономной Карелии, который был оглашен на традиционном летнем празднике, проходившем в Ухте 12-14 июля 1917 г. и собравшем до 9 тыс. жителей Беломорской Карелии. На празднике присутствовали делегаты Ухтинской, Вокнаволокской, Тихтозерской волостей, Контокки, Панаярви и других мест. Возглавлял праздник и собрание представителей карельских деревень Т. Ремшуев (Маннер).

Собравшиеся живо обсуждали вопрос о судьбе Карелии. Одни хотели присоединения ее к Финляндии, другие ратовали за полную автономию Карелии. В проекте конституции автономная Карелия рассматривалась как часть России. Управлять Карелией должны комиссар, назначаемый российским правительством, и органы местного самоуправления, избираемые на основе всеобщих и демократических выборов. Карельскую административную область предполагалось создать в границах, проходящих на юге по р. Свири, на востоке — по Онежскому озеру, р. Выг и западному берегу Белого моря, на севере — от Кандалакши до границы с Финляндией и на западе — по границе с ней до Ладожского озера, то есть в пределах территории Архангельской и Олонецкой губерний. Окончательное определение границ Карелии предполагалось передать специальной комиссии из русских и карелов, назначенной Учредительным собранием. В общероссийском ведении должны оставаться финансовые, почтовые, военные и судебные дела, а вопросы земледелия, путей сообщения, торговли, промышленности, образования, здравоохранения, внутреннего управления и налогообложения планировалось передать в ведение особой областной администрации. В составе Карельской автономии имелось в виду создать Ухтинский, Кемский, Олонецкий, Петрозаводский и Повенецкий округа с делением их на волости, сельские общества и деревни. Карельский язык предполагалось ввести в качестве официального наряду с русским. Высказывалось пожелание образовать особую Карельскую епархию во главе с карельским архиепископом, назначенным Всероссийским церковным управлением.

В проекте конституции вся земля, в том числе и покрытая лесом, и природные ресурсы объявлялись достоянием народа. Половина земельного фонда предназначалась для раздела в собственность крестьянам в вечное потомственное владение. Четверть земельной площади отдавалась в распоряжение волостного самоуправления и столько же оставлялось в виде достояния автономной области. Передача земли «на вечные времена в народное достояние», по мысли авторов конституции, должна предотвратить эмиграцию карелов. Для прежних владельцев земли предусматривалось вознаграждение, «равное труду, употребленному на ее возделывание».

Проект конституции завершался перечислением реформ, о желательности которых просветительное общество уже заявляло в адресе на имя Временного правительства. В частности, участники ухтинского народного праздника еще до созыва Учредительного собрания требовали ввести преподавание карельского языка в школах, а также употребление родного языка в богослужении; открыть два средних учебных заведения в Ухте, Реболах, Паданах или Олонце, наладить телефонную, телеграфную и почтовую связь, устроить проезжие дороги от финляндской границы до Мурманской железной дороги, наладить судоходство на озерах Нижнее, Среднее и Верхнее Куйто, упразднить таможенные заставы между Архангельской Карелией и Финляндией (или перенести их в удобные места у границы возле Оланги, Тихтозера, Вокнаволока и Контокки), уравнять таможенные пошлины на российские товары, идущие в Финляндию, с пошлинами на товары, ввозимые из Финляндии в Карелию.

В течение осени 1917 г. ухтинский наказ Учредительному собранию и проект конституции обсуждались в карельских селах и находили одобрение среди местного населения. Однако Временное правительство даже не ответило на поставленные карелами вопросы. Между тем в народе зрели недоверие к власти и решимость бороться за свои права. Карельское и вепсское население, тяготевшее к Петрозаводску, видело выход из положения в смене власти и более радикальных переменах в России. Южные карелы больше доверяли русским рабочим и крестьянам и вместе с ними объединялись на борьбу за установление советской власти на местах.

2. РОЖДЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В КАРЕЛИИ

25-26 октября (7-8 ноября) 1917 г. восставшие рабочие и солдаты Петрограда свергли Временное правительство. Проходивший в те дни в Петрограде II Всероссийский съезд советов провозгласил переход всей власти в центре и на местах к советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, принял исторические декреты о мире и о земле и избрал советское правительство во главе с В. И. Лениным. За Петроградом последовала вся страна.

Весть об Октябрьской революции была встречена в Петрозаводске и Карелии неоднозначно: одни радовались, другие негодовали. Уже 26 октября состоялось объединенное заседание Олонецкого губсовета, Главного дорожного комитета Мурманской железной дороги и представителей солдатских комитетов петрозаводского гарнизона. Тогда еще не все было ясно. Собравшиеся имели сведения лишь о сосредоточении государственной власти в руках Военно-революционного комитета при Петроградском совете. Объединенное заседание приняло резолюцию, предложенную фракцией социал-демократов интернационалистов, оно выразило солидарность с Петроградом, приняло к сведению факт низвержения Временного правительства и заявило, что Олонецкий губернский совет «окажет поддержку вновь создающемуся правительству» при условии формальных гарантий созыва в установленный срок Учредительного собрания. Вместе с тем губсовет заявил, что «в контакте с демократическими организациями берет на себя инициативу создания власти на местах». Тут же было решено установить с помощью солдат охрану телеграфа и помещения совета «для предотвращения возможных эксцессов в связи с событиями» и создана комиссия под руководством Н. В. Комарова по выработке «проекта о реконструкции власти».

На следующий день, 27 октября, прошло второе объединенное заседание, на котором было принято «Положение об организации правительственной власти в Олонецкой губернии». В нем говорилось, что отныне губернскому совету «принадлежит высшая правительственная власть в губернии». В соответствии с этим положением губсовету передавались следующие функции:

«1. Все полномочия, предоставленные прежде действующими законами губернскому комиссару.

2. Право издания обязательных постановлений по обеспечению общественного порядка, безопасности и экономического устроения.

3. Право внесудебных арестов лиц, вредных для общественного спокойствия и государственного строя, на срок не более одного месяца, с зачислением арестованного за советом.

4. Право распоряжения военными силами, находящимися в пределах Олонецкой губернии, для обеспечения личной и общественной безопасности и поддержания государственного и общественного порядка.

5. Устранение должностных лиц от исполнения ими обязанностей и возложение сих последних на избранных советом лиц».

Председателем Олонецкого губернского совета остался В. М. Куджиев, его заместителями — социал-демократы интернационалисты Н. В. Комаров и М. А. Каплан.

Олонецкий губернский совет сразу же стал функционировать как орган власти в губернии, решения которого проводились в жизнь. В первые дни Октябрьской революции прошли довыборы губсовета: он пополнился представителями рабочих Александровского завода, деревообделочников, солдат местного гарнизона и массовых организаций. Рабочие отозвали из совета за пассивность ряд своих ранее избранных депутатов и послали вместо них новых людей. Общая численность губсовета возросла до 146 человек. 5 ноября состоялось заседание Олонецкого губсовета, на котором Главный дорожный комитет Мурманской железной дороги заявил о желании участвовать в работе совета и направил в губисполком пять своих представителей, но одновременно уведомил, что в ведомственных делах будет придерживаться «автономии».

12 ноября в Петрозаводске и во всей Олонецкой губернии состоялись выборы в Учредительное собрание. На них победили меньшевик М. Д. Шишкин и эсер А. Ф. Матвеев, выдвинутые еще летом 1917 г. За социал-демократов и эсеров в губернии высказалось 76% избирателей, группа «Единство» получила 1,3%, кадеты — 22,4%. Итоги выборов уже не отражали новую ситуацию, сложившуюся в центре и на местах, но народ ожидал от своих депутатов, что они будут благоразумны и подтвердят декреты советского правительства.

В своей практической деятельности губсовет много внимания уделял налаживанию бесперебойной работы местного земства, школ и больниц, соблюдению порядка и законности. В ряде случаев приходилось принимать жесткие меры к хлеботорговцам, спекулировавшим на народной нужде, к предпринимателям, закрывавшим свои предприятия и лишавшим рабочих заработка, к грабителям и мародерам. Роль губсовета с каждым днем возрастала. Однако решение им повседневных вопросов нередко вызывало недовольство трудящихся из-за медлительности и противодействия земских и иных учреждений.

Особенно много нареканий возникало на почве продовольственных неурядиц. В 1917 г. губернский продовольственный комитет надеялся получить 3,5 млн пудов хлеба (половину потребности), но в Петрограде эта цифра еще летом была урезана до 1,5 млн пудов. С мая поставки хлеба стали сокращаться, а осенью почти совсем прекратились. К декабрю 1917 г. в Олонецкую губернию удалось доставить всего 700 тыс. пудов хлеба. Ожидалось получить еще 400 тыс. пудов, но за ноябрь поступило лишь 110 тыс. пудов. В ноябре губсовет пошел на реквизицию продовольствия у местных лесопромышленников и хлеботорговцев, чтобы накормить голодающих рабочих и деревенскую бедноту. При совете создается губернская продовольственная комиссия, которой поручается организовать борьбу со спекуляцией. Поскольку продовольствия не хватало, на местах началось стихийное изъятие хлеба у предпринимателей и купцов. Обыски и захват хлеба имели место в ноябре-декабре в Лижме, Монастырской Слободе, Суне, Сямозере, Тулгубе и других местах.

На Александровском заводе возникла сложная ситуация в связи с прекращением заявок на производство снарядов. Пришлось в спешном порядке договариваться с управлением Мурманской железной дороги о переоборудовании Александровского завода для выполнения заказов по ремонту подвижного состава. В решении многих вопросов требовалась помощь центральных органов власти, а Олонецкий губсовет все еще ждал сформирования в столице однородного социалистического правительства, надеясь на обоюдные уступки и компромисс между Лениным, меньшевиками и правыми эсерами.

Небольшие большевистские группы, возникшие в ходе революции на Александровском заводе и железнодорожной станции Петрозаводск, не решались на открытое выступление против губсовета, который выборочно исполнял декреты Совнаркома. Они опасались, что не справятся с управлением. Впервые позиция большевистской фракции в губсовете была оглашена В. М. Парфеновым 7 декабря 1917 г. В заявлении большевиков говорилось: «Фракция большевиков, находя полезным для страны признание власти Народных комиссаров и считая необходимым признание и проведение в жизнь всех их декретов, воздерживается при голосовании всех иных предложенных резолюций».

В то время большинство Олонецкого губернского совета не верило в успех большевистского социального эксперимента и поэтому с осторожностью относилось к центральной власти. Член губсовета и председатель исполкома Совета Мурманской железной дороги Л. В. Никольский при обсуждении заявления большевиков сказал: «Тов. Ленин и Троцкий делают социальный эксперимент — занимаются хирургией. В программе большевиков лозунг Учредительного собрания стоит на первом месте, тем не менее Ленин ведет борьбу с Учредительным собранием. Ошибка эта — результат разгоряченного мозга и упоения временными победами». Его поддержал председатель губисполкома В. М. Куджиев, заявивший, что в деятельности Совнаркома много декларативности. «В декретах как раз дается лозунг, — продолжал Куджиев, — стройте, мол, социалистическую жизнь. Рабочие идут за большевиками, и, каково бы ни было наше отношение к большевизму, мы не должны игнорировать рабочий класс. Предпосылка, исходящая из головы Ленина, неверна, и плохо, что эта предпосылка втягивает рабочий класс в неверное русло. Социализма в России в настоящий момент не может быть, а будет лишь мелкобуржуазная республика. Вредность и гибельность некоторых декретов в том и заключаются, что в них просачиваются социалистические идеи. В них много утопического».

Обсудив текущий момент и требование большевиков, губсовет постановил: «Исходя из невозможности изолировать Олонию от общегосударственного организма, 1) признать возможным деловые отношения с СНК как органом, фактически обладающим государственной властью; 2) подвергать оценке декреты Совета Народных Комиссаров в общем собрании Олонецкого совета и проводить в жизнь те из них, которые целесообразны с революционно-демократической точки зрения, а также и те, непроведение которых могло бы усилить разруху в хозяйственном, политическом и юридическом укладе страны». Совет подтвердил, что не отказывается от позитивной работы, но ожидает созыва легитимно избранного в ноябре Учредительного собрания.

20-23 декабря рабочие Александровского завода, деревообделочники и солдаты решительно потребовали от губсовета полного признания Совнаркома. Это вынудило руководителей губсовета Куджиева и Комарова подать заявление о выходе из президиума. 4 января 1918 г. Олонецкий губсовет на своем ночном заседании удовлетворил их просьбу и 5 января избрал новый состав губисполкома на основе пропорционального представительства от большевиков, социал-демократов интернационалистов и левых эсеров. Членами исполкома стали 8 большевиков, 6 социал-демократов интернационалистов, 6 левых эсеров и 1 беспартийный. В состав Президиума исполкома вошли председатель губсовета учитель гимназии большевик Валентин Михайлович Парфенов, члены: большевики Х. Г. Дорошин и И. Ф. Пряников, социал-демократ интернационалист Н. В. Комаров, левые эсеры А. А. Садиков и И. Н. Капусткин.

Компромисс социалистов при организации органов власти в Карелии был вполне естественным решением. Все понимали, что без согласия губернская власть действовать не может. Расхождения между левыми социалистами в то время и в теории и на практике не казались существенными. Поэтому левые эсеры и социал-демократы интернационалисты, имея значительное преобладание в губернском совете и губисполкоме, не возражали против избрания председателем исполкома большевика Парфенова. Олонецкий губсовет начал более последовательно проводить в жизнь декреты ВЦИК и СНК.

Утверждение советской власти на местах в силу различных объективных и субъективных причин шло неодновременно. Раньше всего власть советов победила в рабочих поселках Карельского Поморья, где имелись сплоченные коллективы рабочих лесозаводов, железнодорожников и деревенской бедноты. Сорокский и Поповоостровский советы сразу же заявили о своей поддержке Совнаркома. Энгозерские большевики направили в Петроград приветствие по случаю победы Октябрьской революции, в котором призывали питерских рабочих и солдат: «Стойте же, товарищи, на страже завоеваний революции и в дружном контакте с Советом Народных Комиссаров проводите в жизнь наши общие лозунги: Вся власть советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов! Полное доверие Совету Народных Комиссаров! Да здравствует скорейший демократический мир! Вся земля — народу!»

Вскоре советская власть установилась в поморских селах Сумском Посаде, Шижне, Вирме, Нюхче, Шуерецком. Созданные здесь советы начали проводить в жизнь декреты Совнаркома и ВЦИК. На лесозаводах устанавливался рабочий контроль над производством и распределением. В поморских селах советы производили реквизицию продовольствия у предпринимателей и судовладельцев. Для защиты революционных завоеваний формировались отряды Красной гвардии.

В середине декабря 1917 г. произошло объединение советов ряда сел и был создан Совет Поморского района Кемского уезда с центром в Сороке. Исполком Совета возглавил известный политссыльный первой русской революции большевик А. А. Каменев, а членами совета активно работали сочувствующие большевикам рабочие И. Г. Кириков, К. А. Паршуков, В. П. Солунин, Н. М. Степанов, М. В. Фостий, И. П. Фирсов и другие.

Важную роль в распространении советской власти в Кемском уезде сыграл проведенный в январе 1918 г. в Сороке съезд советов Беломорья, в работе которого участвовали делегаты Мурманского, Кемского, Поповоостровского, Сорокского, Сумпосадского, Поморского и Онежского советов. Съезд принял решение об упразднении старых органов власти на местах и выразил непреклонную решимость довести дело социалистической революции до победного конца.

После утверждения советской власти в Петрозаводске, а также роспуска Учредительного собрания, одобренного Олонецким губсоветом и подавляющим большинством местного населения, ускорился процесс советизации в уездах. 10 января 1918 г. представитель ВЦИК большевик О. И. Толяренок, прибывший с агитационной целью в Карелию, сообщил из Олонца об избрании там совета, признавшего Совнарком. 18 января собрался Олонецкий уездный съезд крестьянских депутатов, который образовал уездный исполком и решил организовать советы повсеместно. 16 января состоялось собрание трудящихся Пудожа, которое, заслушав доклад уполномоченного ВЦИК большевика М. М. Тимонена, избрало совет. 31 января установилась советская власть в Повенце. Во вновь избранные исполкомы местных советов вошли рабочие, крестьяне, а также интеллигенты, сочувствующие новой власти. В Олонце активно проявили себя М. Ф. Чубриев, И. А. Никитин, И. И. Кунжин, Ф. М. Федулов, в Повенце — В. Т. Гурьев, И. Ф. Григорьев, С. М. Фесвитянинов, в Пудоже — Л. А. Гижицкий, Ф. З. Завалишин, А. Ф. Тарасов, А. М. Подосенов.

В середине января 1918 г. в Петрозаводске прошел II делегатский съезд рабочих и служащих Мурманской железной дороги, одобривший роспуск Учредительного собрания и деятельность СНК. Съезд избрал новый состав исполкома железной дороги. Под руководством Л. В. Никольского исполком энергично взялся за налаживание железнодорожных перевозок. Наиболее деятельными членами исполкома были большевики А. А. Хорошевский, Я. К. Берзтыс, Н. Я. Богдатьева, В. Г. Кокорин, А. Н. Шировский, И. О. Лойко.

30 января 1918 г. в Петрозаводске открылся III Олонецкий губернский съезд советов. В работе его участвовало 44 большевика, 44 левых эсера, 48 меньшевиков и правых эсеров и 19 беспартийных. В ходе обсуждения вопроса о власти шла острая полемика о роспуске Учредительного собрания. Меньшевики и правые эсеры осуждали действия большевиков, считая их незаконными, и требовали продолжения работы Учредительного собрания. Но большинство присутствовавших приняли резолюцию, в которой говорилось: «Вся власть в центре и на местах принадлежит советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Никакого Учредительного собрания, кроме советов, быть не может».

Съезд принял также решения, направленные на преодоление продовольственных трудностей и проведение земельной реформы в свете декрета о социализации земли, на развитие народного образования и введение всеобщей трудовой повинности. Съезд телеграфировал Совнаркому и ВЦИК: «Олонецкое крестьянство приветствует советскую власть и считает, что только она одна приведет к торжеству социалистической революции».

Съезд способствовал активизации процесса создания советов в деревнях. Крестьянские активисты брали в свои руки организацию новых органов власти. В волостных центрах и деревнях проходили сходы и съезды крестьян, принимавшие резолюции в поддержку советской власти, и избирались волостные советы. Одновременно шла ликвидация волостных земств. Преодолевая сопротивление сельской буржуазии, волостные советы становились полноправными органами новой власти на местах. В числе сельских активистов выделялись крестьяне карелы Н. В. Архипов, Н. П. Гарлоев, М. Я. Ипатов — в Поросозерской и Ругозерской волостях, Н. И. Власов и И. П. Петров — в Тулмозерской, Ф. И. Егоров — в Рыпушкальской, П. И. Журавлев — в Коткозерской, Г. Т. Кемов — в Кестеньгской, М. В. Ларионов и И. Ф. Петров — в Спасопреображенской, вепс И. Т. Мошкин — в Шелтозерской волостях. Крестьяне пограничных с Финляндией карельских волостей создавали вооруженные отряды для защиты от бандитских налетов, организуемых бежавшими за рубеж местными кулаками. К весне 1918 г. советская власть победила почти на всей территории Карелии.

Долго не удавалось добиться признания советской власти в Кеми. Лишь в начале марта 1918 г. проходившая в Сороке объединенная конференция советов, профсоюзных и общественных организаций Кемского уезда и Мурманского района пополнила Кемский уездный совет своими представителями, стоящими на платформе советской власти, которым удалось переломить положение. 13 марта руководство в уездном исполкоме перешло в руки левых эсеров и большевиков. Председателем исполкома Кемского совета стал большевик А. И. Мосорин, а его заместителями — большевик А. А. Каменев и левый эсер В. А. Бахирев. Таким образом, в марте-апреле 1918 г. советская власть установилась и на всей территории Карельского Поморья, за исключением захваченных белофиннами Вокнаволокской и Ухтинской волостей.

Теперь перед трудящимися Карелии встали исключительно сложные задачи: предстояло научиться управлять общественно-политической жизнью и хозяйственной деятельностью. Олонецкий губсовет начал с упразднения старого государственного аппарата и создания новых органов управления. В январе-феврале 1918 г. были распущены прежние губернские учреждения: губернское присутствие, канцелярия губернского комиссара Временного правительства, губернская земская управа и другие, а дела их переданы в отделы губсовета. Отменялся прокурорский надзор, упразднялись старые судебные органы и следственные комиссии. Уже в начале января 1918 г. при губсовете были созданы комиссариаты финансов, земледелия, продовольствия, юстиции, труда, просвещения, социального обеспечения и другие. Первыми губернскими комиссарами стали левые эсеры: К. В. Алмазов — комиссаром финансов, А. А. Садиков — комиссаром земледелия и государственных имуществ, П. П. Панин — комиссаром по внутренним делам, И. В. Балашов — комиссаром по врачебно-санитарным делам; большевики: Н. Т. Григорьев — комиссаром труда, В. М. Парфенов — комиссаром просвещения, И. Н. Суханов — комиссаром Красной гвардии; социал-демократы интернационалисты: Н. В. Комаров — комиссаром путей сообщения, Б. С. Гаупт — комиссаром юстиции и другие.

11 января губисполком направил во все правительственные учреждения своих комиссаров, в обязанность которых входил контроль за работой присутственных мест, обновление личного состава служащих, немедленное проведение в жизнь директив центра, принятых к исполнению местными советами, демократизация деятельности учреждений и развитие их инициативы в целях «наибольшей производительности труда правительственного аппарата».

Для организации управления экономикой в марте 1918 г. создается губернский совет народного хозяйства, председателем которого был назначен заонежский крестьянин большевик Т. Д. Анисимов. Управление железной дорогой сосредоточилось в руках исполкома Совета железнодорожных депутатов Мурманской железной дороги в Петрозаводске. Исполком образовал отделы, ведавшие отдельными участками работы, в том числе постройкой и достройкой дороги. Активное участие в формировании первых советских учреждений приняли рабочие Александровского завода, деревообделочники, железнодорожники, крестьяне.

Новые советские учреждения остро нуждались в грамотных и опытных сотрудниках. Поэтому губернские комиссары вынуждены были привлечь к работе, кроме «самых лучших» рабочих с предприятий, прежде всего из числа большевиков и левых эсеров, также некоторых бывших чиновников старых учреждений и учителей. Новые руководители, не имея опыта работы, принялись за составление различных постановлений, инструкций и т. п., которые вначале никем не исполнялись, так как уездные и волостные советы считали себя независимыми от губернской власти. Потребовалось известное время, пока в губернии сложилась соответствующая система соподчинения новых учреждений. И все же, поскольку полномочия вновь создаваемых органов и учреждений четко определены не были, в их работе нередко проявлялись ведомственность и произвол.

В решении сложных вопросов государственного строительства советские органы Карелии опирались на поддержку Совнаркома и ЦК большевистской партии. В конце января 1918 г. член Пудожского уездного исполкома Л. А. Гижицкий был командирован Олонецким губисполкомом в Петроград для решения ряда важных вопросов. Его приняли глава правительства В. И. Ленин и нарком финансов В. Р. Менжинский. По просьбе губсовета центр направил в губернию два маршрутных поезда с хлебом, выделил денежные средства. В апреле 1918 г. представители Олонецкой губернии участвовали в работе I съезда советов северных губерний и I Северной областной конференции РКП(б), проходивших в Петрограде. Петрозаводский окружной комитет партии большевиков поддерживал тесные связи с Северным областным комитетом и Петроградским бюро ЦК РКП(б). Из Петрограда в Петрозаводск прибыли опытные организаторы, в числе их П. Ф. Анохин, Я. Ф. Игошкин, А. Ф. Копнин, О. К. Кантер, М. М. Тимонен и другие, возглавившие ответственные участки работы в губисполкоме.

Упразднение старых органов власти и создание советских учреждений шло по всей Карелии. В Кеми, Олонце, Повенце, Пудоже наблюдалась большая пестрота в организации местного аппарата. Каждый совет создавал такую структуру управления, какую считал наиболее целесообразной. В Кемском уездном исполкоме было образовано 13 комиссариатов (отделов), в Пудожском — 9, в Олонецком и Повенецком — по 5. Большинство волостных исполкомов имело по два-три отдела (земельно-лесной, продовольственный и народного образования).

Решение вопроса о ликвидации старых органов городского и земского самоуправления было передано на усмотрение местных советов. Лишь тогда, когда сами массы приходили к убеждению о необходимости их замены, а советы овладевали той работой, которая ранее выполнялась этими органами, принималось решение об их ликвидации. Олонецкая губернская земская управа была упразднена решением губисполкома от 22 февраля, а уездные земские управы прекратили свою деятельность к лету 1918 г.

Ликвидация волостных земств шла одновременно с созданием волостных советов. Крестьяне, создав совет, не видели необходимости в волостной управе, поскольку несложным хозяйством волости мог управлять волисполком. Нередко земства сами принимали решения о своем роспуске. Были случаи переименования волостных управ в советы или отделы волостных советов. Там, где земства работали в интересах крестьянства, они не видели надобности именоваться управами и переименовывались в советы крестьянских депутатов. Уже весной 1918 г. волостные советы стали полновластными советскими органами на селе. Они взяли в свои руки различные стороны местной жизни и являлись надежными проводниками политики советского правительства. 2 мая прекратила работу Петрозаводская городская дума.

Примечательной особенностью советского строительства начального периода было активное творчество трудящихся. Большинство участников установления советской власти на местах не сомневалось в возможности достижения социалистических идеалов и стремилось немедленно приступить к их осуществлению. В то время уездные и волостные советы избирались вполне демократично, часто меняли свой состав и строили свою деятельность на основе свободного обмена мнениями и поэтому пользовались огромным авторитетом у рабочих и крестьян. Они стали реальной властью на местах. Олонецкий губернский, уездные и волостные исполкомы разрабатывали свои инструкции, положения, наказы о постановке работы советского аппарата. В них предусматривались права и обязанности новых органов власти, ответственность работников за порученное дело. Трудящимся рекомендовалось выдвигать в советы честных, справедливых и разбирающихся в жизненных ситуациях граждан, хорошо знакомых с хозяйством и сельским бытом, а в случае, если они не оправдывали оказанного доверия, их можно было досрочно отзывать по желанию избирателей.

Понятно, что революционная перестройка вызвала неоднозначную реакцию населения: одни верили в светлое будущее и идеи, распространяемые социалистами, а другие не могли примириться с утратой прежних ценностей. Оказалось, что не все граждане хотели бежать в «коммунию». К тому же в большом и сложном деле советского строительства выявилось много ошибок. Сплошь и рядом лозунг «Вся власть советам» понимался в смысле независимости местной власти от центральной. Немало работников считало, что местные советы могут по своему усмотрению исполнять или не исполнять те или иные распоряжения центра. По мере осуществления власти рабочие и крестьяне во всем объеме ощутили отсутствие у них опыта управления, нехватку образования и культуры. Нередко для решения того или иного вопроса применялись принуждение и даже репрессии. Особое усердие местные советы проявляли при раскладке и сборе налогов. Сбор старых поземельных налогов (государственного и земского) не мог удовлетворить возросшие нужды новой власти. В первой половине 1918 г. в Олонецкой губернии удалось собрать поземельного налога с надельных земель и выкупных платежей всего около 20 тыс. руб. Налог с частновладельческих, удельных и учрежденческих земель дал 7,6 тыс. руб. Земские сборы не превышали 50% к окладу и выражались в сумме 645 тыс. руб.

Центральная власть поощряла местные советы преодолевать хозяйственные и продовольственные трудности своими силами, предоставив им широкие налоговые права. Тем самым создавалась почва для применения реквизиций и контрибуций. Уже 22 февраля 1918 г. Олонецкий губисполком ввел чрезвычайный 9-миллионный налог, который взимался с лиц, имевших капиталы или недвижимое имущество стоимостью более 7,2 тыс. руб. Вслед за губисполкомом и уездные исполкомы произвольно назначали суммы налога и с пристрастием добивались их взыскания. Губернский комиссар финансов К. В. Алмазов 28 июня докладывал наркому внутренних дел: «С начала текущего года крестьяне многих волостей Олонецкой губернии стали самочинно облагать всевозможными и непосильными сборами лесопромышленников, заготавливающих материалы в их пределах». Пришлось послать на места специальную инструкцию по применению чрезвычайного единовременного подоходно-имущественного налога, которая запрещала облагать налогом малоимущих граждан, кооперативы и трудовые артели всех видов.

Кемский уездный исполком 22 марта 1918 г. обложил единовременным налогом в сумме 190 тыс. руб. состоятельных граждан Кеми и потребовал от них внести деньги в недельный срок. 27 марта уездный исполком предложил так же поступать волостным советам, считая, что «они как власть на местах имеют полное право производить реквизиции, уведомляя об этом уездный совет». Разумеется, такие действия советов вызвали недовольство населения. Однако уездный исполком посчитал это недовольство провокацией и дал указание: «Всех распускающих неверные провокационные слухи, всех агитирующих против советской власти, всех не подчиняющихся распоряжениям и приказам уездного совета и всех созывающих собрания с контрреволюционными намерениями — арестовывать и привлекать к ответственности в революционном трибунале». В тот же день уездная земская управа, противившаяся решению исполкома, была упразднена, а заместителю председателя уездного исполкома Каменеву поручено добиваться осуществления полного сбора налога с богачей. 3 мая Кемский совет решил собрать с имущих граждан Кеми еще 550 тыс. руб.

Подобные меры применялись практически повсеместно. Таким путем уездные и волостные советы изыскивали необходимые средства для выплаты заработной платы служащим, учителям, медицинскому персоналу, а также для налаживания работы школ, больниц, приютов и предприятий, брошенных их владельцами. Насилие и произвол в отношении предпринимателей, судовладельцев, купцов и состоятельных крестьян вызывали законное недовольство и сопротивление.

Противостояние различных сил, вовлеченных в революционное переустройство, с каждым днем усиливалось и принимало иногда острые формы, что безусловно отражалось и на работе советов. В уездах развернулась борьба между представителями различных социалистических партий. Серьезные вопросы местной жизни бесконечно дебатировались на заседаниях советов и исполкомов, в различных комиссиях и фракциях и не находили подчас приемлемого решения, поскольку большевики, левые эсеры и меньшевики не могли договориться и обвиняли друг друга в саботаже. Особенно острые конфликты возникали по продовольственному, лесному и земельному вопросам, по которым большевики и левые эсеры занимали разные позиции.

Председатель Олонецкого губсовнархоза Т. Я. Анисимов вспоминал, что сосредоточение хозяйственного руководства в руках этого органа происходило с огромными трудностями. Раньше этими вопросами ведали земства, городские думы, кооперативы, отдельные предприниматели и торговцы, а теперь приходилось все решать в отделах губсовнархоза. Анисимов не без горечи говорил, что «по любому, даже второстепенному, вопросу текущей работы развертывались бурные прения, на принятие пленумом предложений фракции большевиков уходило много времени и усилий, большое напряжение требовалось для проведения принятых решений в жизнь».

Скрытый саботаж иногда выливался в выступления против советской власти. Так, в Сорокской волости Кемского уезда на почве взыскания налога возник острый конфликт между крестьянами и рабочими лесозаводов. Зажиточным крестьянам удалось добиться на сельских сходах решения о создании в Сороке самостоятельного совета крестьянских депутатов, где они получили большинство. Вновь созданный совет распределил налог на всех жителей волости поровну. Общее собрание рабочих сорокских лесозаводов 27 мая потребовало распустить волостной совет крестьянских депутатов «ввиду того, что заправилами засела местная буржуазия». Учитывая мнение большинства населения волости, Кемский уездный исполком 31 мая постановил: «Ввиду полной бесплодности установить советскую власть в с. Сороке при непосредственном участии крестьянского населения Сорокской волости предоставить рабочим заводов Беляева с участием крестьян беднейших сел Сорокской волости взять дело организации районного совета в свои руки на началах, отвечающих только интересам пролетариата и трудового крестьянства, причем вновь организованный при участии буржуазии волостной совет распустить». В Сороке был восстановлен единый совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, в исполком которого вошли рабочие И. П. Фирсов и П. Ф. Волосатый, крестьяне И. М. Морозов и П. И. Аникеев, а также учитель Д. О. Калганов.

В Олонце 11 июня 1918 г. произошла вспышка недовольства крестьян сбором чрезвычайного налога. Собранные со всего уезда в Олонец налогоплательщики захватили склад с оружием, разгромили левоэсеровский уездный совет и арестовали членов исполкома. Для подавления мятежников пришлось вызывать из Петрозаводска отряд красноармейцев, а в деревнях велась разъяснительная работа. В результате, не получив поддержки в волостях и не дождавшись помощи из Финляндии, главари восстания сдались. В ходе ликвидации бунта два заговорщика были расстреляны. Весной и летом 1918 г. аналогичные выступления имели место в ряде волостей Петрозаводского и Пудожского уездов.

Для борьбы с саботажем и сопротивлением власти 14 апреля 1918 г. при губсовете создается чрезвычайная комиссия в составе Проскурякова, Тимонена, Елпидинского, Никитина и Абрамова. С осени 1918 г. ее возглавил О. К. Кантер. Тогда же появились уездные ЧК. Эти органы наряду с борьбой с действительными врагами новой власти стали преследовать людей за инакомыслие, нередко прибегая к произволу и беззаконию.

В целях защиты советской власти создавались вооруженные отряды Красной гвардии и Красной армии. Вначале формированием красногвардейских отрядов занимался губернский штаб Красной гвардии (А. В. Дубровский, И. Н. Суханов, М. Ф. Тарасов). В марте 1918 г. в Петрозаводске насчитывалось 230 красногвардейцев. Вооруженные отряды добровольцев были сформированы в уездных центрах, на крупных железнодорожных станциях и в ряде волостей. Особенно активно они создавались в Поморье, над которым нависла угроза нападения со стороны Финляндии и иностранных интервентов, высадившихся в Мурманске. В «Наказе Красной гвардии», утвержденном Олонецким губсоветом, отмечалось, что Красная гвардия представляет собой «организацию вооруженных сил пролетариата для борьбы с контрреволюцией и защиты завоеваний революции». Красногвардейцы несли караульную службу, поддерживали порядок и пресекали вспышки недовольства масс.

Поскольку Красная гвардия не могла служить надежной защитой для отражения военной интервенции, 28 февраля 1918 г. Олонецкий губисполком принял решение о создании в Петрозаводске и на местах красноармейских отрядов. Губернский штаб Красной армии под руководством А. В. Дубровского приступил к записи добровольцев. Активную помощь в организации красноармейских отрядов в Карелии оказал представитель Всероссийской коллегии по формированию Красной армии И. В. Матвеев. В марте первый отряд красноармейцев выехал в Петроград для участия в отражении наступавших германских войск.

В мае 1918 г. в Петрозаводске и уездных городах, а немного позже и в волостях началась организация военных комиссариатов, на которые возлагались учет военнообязанных, проведение военной учебы, запись добровольцев, подготовка и проведение мобилизаций, политико-просветительная работа среди населения и т. д. В июне в Петрозаводске в Красную армию записалось 500 добровольцев, а в уездах — по 150 человек в каждом. Отряды Красной гвардии влились в красноармейские части. Трудящиеся шли в Красную армию, видя в ней защитника от внешнего врага и гарантию сохранения советской власти.

Местные органы советской власти большое внимание уделяли в этот период революционным мероприятиям, направленным на преодоление разрухи и оживление хозяйственной жизни. Декреты, изданные правительством в конце 1917 г., предоставляли местным советам, фабрично-заводским комитетам широкую самостоятельность. Через профсоюзы и фабзавкомы входили в практику производственное самоуправление и рабочий контроль над производством. Радикально настроенная часть рабочих настаивала на национализации промышленности и транспорта. Александровский завод в Петрозаводске и Мурманская железная дорога с самого начала находились в ведении государства. Одновременно встал вопрос и о национализации частных предприятий. В Олонецкой губернии в годы войны работало всего 17 частных предприятий. Оборудование на них пришло в негодность, не хватало сырья, топлива, финансовых средств. Мурманская железная дорога едва справлялась с незначительным грузооборотом и продолжала достраиваться. Объем лесозаготовок упал до 1/4 к уровню 1913 г.

Введение рабочего контроля на промышленных предприятиях было встречено саботажем предпринимателей. В декабре 1917 г. лесопромышленник Беляев объявил о закрытии своих заводов в Сороке. Рабочие потребовали от владельца прекратить саботаж и обеспечить нормальное производство. Беляев не шел ни на какие уступки, что вынудило рабочих взять управление заводами в свои руки. Управляющим стал рабочий П. А. Добряков, а организацию производства возглавили рабочие К. Паршуков, И. Колыбин, П. Гармуев. Действия рабочих поддержал Поморский совет, который создал специальную комиссию для разработки условий перехода предприятия в руки рабочего самоуправления. Крестьяне Лапинской волости организовали артель по заготовке леса для завода. Заводской комитет через профсоюз лесопильщиков Архангельской губернии изыскал необходимые средства и материалы для дальнейшей деятельности предприятия, и дела пошли успешно. Тогда же взяли под свой контроль производство и рабочие Поповоостровского лесозавода.

Энергично действовали рабочие Александровского завода, где сложилась крайне тяжелая обстановка в связи с переоборудованием производства для ремонта вагонов и паровозов. Заводоуправление не справлялось с огромным объемом работы, среди рабочих падала трудовая дисциплина. Заработная плата рабочим выдавалась с большими перебоями. В марте 1918 г. расширенное заседание заводских организаций, представителей Мурманской железной дороги и Олонецкого губсовета решило ускорить перестройку производства для выпуска продукции мирного назначения. Осуществление намеченных мер позволило в короткий срок произвести переоборудование цехов и приступить к освоению нового производства. Угроза закрытия предприятия была предотвращена.

Рабочие ряда лесозаводов, брошенных владельцами на произвол судьбы, выступили за их национализацию. В феврале 1918 г. Олонецкий губсовет национализировал лесозавод акционерного общества «Олония». Почти одновременно перешли в ведение местных советов две частные типографии, пивоваренный завод, гостиный двор в Петрозаводске и лесозаводы в Сороке и на Поповом Острове. Конфискация купеческих зданий, лавок, товаров, обложение купцов и заводовладельцев налогами проводились в Петрозаводске, Олонце, Кеми, Сороке и других местах. На национализированных предприятиях рабочие выдвигали из своей среды руководителей и с помощью местных советов приступали к налаживанию производства. Сначала многое не ладилось. Но постепенно приобретались знания и опыт.

Организованно прошла национализация водного транспорта по декрету Совнаркома от 26 января 1918 г. К началу навигации советские хозяйственные органы взяли в свое ведение в Прионежском и Приладожском районах 396 товаро-пассажирских и буксирных пароходов, 1054 баржи и дебаркадера, что позволило использовать эти суда в перевозке грузов в навигацию 1918 г., а также создать на их базе Онежскую военную флотилию.

Установление советской власти создало условия для проведения в жизнь декрета о земле и закона о социализации земли, принятого ВЦИК 27 января 1918 г. На проходившем в конце января — начале февраля 1918 г. III Олонецком губернском съезде советов была принята резолюция по земельному вопросу, согласно которой вся земля объявлялась общенародным достоянием, а перераспределение казенных, удельных, монастырских, церковных и частновладельческих земель, а также и общинных надельных земель предоставлялось самим крестьянам. Учитывая естественно-климатические условия Олонецкой губернии, съезд отмечал: «Низкая производительность почв и ограниченность пригодной для сельскохозяйственной культуры площади, при слабом развитии и малодоходности скотоводства, заставляет население заниматься промыслами, каковыми являются лесной, рыбный и в зачаточном состоянии в некоторых местах горный. Поэтому в Олонецкой губернии аграрная реформа должна иметь в виду интересы труда не только земледельческого, но и промыслового. Лес должен рассматриваться не только как накопленное природой добро, но и как арена приложения населением промыслового труда».

После Рождества и Нового года повсеместно проходили уездные и волостные съезды и сходы крестьян. На них рассматривался порядок передачи и распределения бывших казенных, частновладельческих, церковных и монастырских земель между крестьянами на уравнительных началах по потребительско-трудовой норме. Уравнительный передел земли в Карелии начал осуществляться с весны 1918 г. В первую очередь землей наделялись безземельные и малоземельные крестьяне. В связи с тем, что на местах возникало немало недоразумений и споров о принципах передела земли, в июле собрался губернский съезд представителей земельных отделов. Съезд рекомендовал производить раздел земли по едокам, не исключая малых детей, и «вообще никаких исключений по возрасту семейных не делать, наделять землей и всех тех домохозяев, которые были постоянными жителями данной местности, но временно проживали на стороне и не порвали связи с семьей в деревне». Предусматривался надел и пришлым людям, заявившим о желании получить землю. При этом подчеркивалось, что «полученная земля должна обрабатываться силами семьи получателя, никакая передача земли от одной семьи к другой не допускается». Для увеличенияпосевных площадей населению предоставлялось право «повсеместных расчисток в общенародных лесах, в местах, удобных для этого». Выработанные рекомендации упорядочили осуществление аграрной реформы.

Рождение советской власти в Карелии происходило в условиях небывалых продовольственных трудностей. С первых дней организации советского аппарата приходилось принимать непопулярные меры, чтобы обеспечить хотя бы полуголодный прожиточный минимум рабочих и крестьян. Все продовольствие, кому бы оно не принадлежало, бралось на учет и распределялось по твердо установленным нормам. В начале 1918 г. у купцов Петрозаводска было реквизировано 3,5 тыс. пудов продовольствия. Крестьяне Шуйской волости Петрозаводского уезда изъяли у лесопромышленной фирмы «Шалит» и акционерного общества «Громов и К°» более 550 мешков муки, а крестьяне Спасопреображенской волости того же уезда отобрали у лесопромышленника Брандта и местных кулаков 81 мешок муки. Такие же меры по реквизиции хлеба принимались и в других местах. Крестьяне Олонецкого и Повенецкого уездов запретили вывоз хлеба в Финляндию, установив охрану на дорогах. Пытаясь помочь карельской бедноте продовольствием, Повенецкий уездный исполком направил в Мяндусельгскую, Поросозерскую, Ругозерскую и Ребольскую волости четыре вагона хлеба, полученного в апреле 1918 г. из центра. С 1 марта 1918 г. в Олонецкой губернии были установлены нормы отпуска хлеба населению: 250 г в день для лиц, занятых физическим трудом, и 200 г для лиц, не занятых физическим трудом. Но даже такой скудный паек выдавался нерегулярно. Кемский уездный совет принял меры к доставке реквизированного у Соловецкого монастыря хлеба в северокарельские волости (Кестеньгскую, Летнеконецкую, Олангскую, Тунгудскую), находившиеся в бедственном продовольственном положении.

Угрозу голода неоднократно удавалось преодолевать при поддержке В. И. Ленина. В феврале 1918 г. он лично распорядился направить в Петрозаводск маршрутный поезд с хлебом и выделить наряды на получение продовольствия с юга и из Сибири. Затем последовали новые распоряжения главы правительства на этот счет. 14 июля В. И. Ленин принял членов Олонецкого губсовета А. Ф. Мартынова и П. С. Сазонова, расспрашивал их о положении в губернии, об отношении крестьян к советской власти и подписал им мандат на доставку продовольствия в Карелию. И октября 1918 г. олонецкий губернский комиссар продовольствия карел И. Ф. Петров телеграфировал Ленину: «Хлеб, посланный нам по вашему распоряжению, товарищ Ленин, дает нам силы в трудной борьбе с надвигающимися с севера хищниками».

В результате осуществления некоторых хозяйственных мероприятий, вмешательства рабочих в заводские дела, стихийных реквизиций продовольствия у хлеботорговцев и зажиточных крестьян была разрушена старая система управления на предприятиях и привычная практика заготовок продовольствия, произошел разрыв ранее сложившихся региональных экономических связей. Стали возникать хозяйственные трудности, которые приходилось решать еще не окрепшим местным советам, аппарат которых, состоящий из не имевших опыта рабочих и крестьян, не мог справиться с растущей разрухой.

Новая власть пыталась энергично заниматься также и культурным строительством, прежде всего перестройкой народного образования. Губернский и уездные комиссариаты просвещения сосредоточили внимание на привлечении на свою сторону демократически настроенных учителей и общественности, на освобождении школы от влияния церкви и развитии творческих начал в обучении детей основам научных знаний. Из среды карельского учительства выдвинулись такие способные организаторы народного просвещения, как В. М. Парфенов, И. М. Зыков, А. Н. Куняев, Т. В. Леонтьев и другие, которые привлекли местное учительство к созданию новой народной школы.

С большими трудностями проводился в жизнь декрет советского правительства об отделении церкви от государства и школы от церкви. Значительная часть крестьян отказалась выполнять декрет о свободе совести и просила священников продолжать свою работу во внеучебное время вне школы. По признанию губернского комиссариата народного просвещения жители Петрозаводского, Повенецкого и Пудожского уездов «индифферентно отнеслись к декрету», а во многих деревнях принимали решения «не подчиняться декрету». В Олонецком уезде по настоянию крестьян было разрешено преподавание Закона Божия в стенах школ. Практически весной 1918 г. удалось запретить преподавание духовных предметов только в 60% школ Карелии. Нередко декрет о свободе совести вводился административным порядком, сопровождался «чистками» преподавателей, выступающих в защиту церкви. В числе таких подвергнутых чистке, оказались известные преподаватели В. А. Богданов, В. П. Дмитриев, В. И. Крылов, А. С. Рубинов, Ф. Ф. Чудинов, ректор духовной семинарии Н. К. Чуков и другие.

В основу перестройки школьного образования легли принципы, закрепленные в решениях III Олонецкого губернского съезда советов: «1) Начальное образование должно быть всеобщим и обязательным; 2)обучение на всех ступенях школы — бесплатным и доступным; 3) для неимущих при всех учебных заведениях должны быть учреждены стипендии за счет казны». Съезд провозгласил важнейшей задачей новой власти обеспечение грамотности народных масс и развитие их в культурно-политическом и экономическом отношениях. В соответствии с этим губернский отдел народного образования разработал положение о двухступенной школе: начальная школа с четырехлетним курсом обучения и школа второй ступени, дававшая среднее образование. Согласно решению I Всероссийского съезда по просвещению (август 1918 г.) в Карелии начали 1918/19 учебный год 442 школы 1 ступени и 14 школ 2 ступени. В них обучалось до 20 тыс. школьников. По сравнению с 1917/18 учебным годом число учащихся увеличилось на одну треть.

В марте 1918 г. в Петрозаводске начал работать первый в истории Карелии народный университет, в котором открылось естественно-медицинское отделение, а с осени шла учеба и на социально-экономическом, словесно-историческом и политехническом отделениях. К преподавательской деятельности привлекались ведущие специалисты губернских учреждений и ученые Петрограда. При университете работали курсы грамотности для взрослых.

Большое значение отводилось культурно-просветительской работе среди населения. К ней привлекались учителя, врачи, служащие советских учреждений. Уже весной 1918 г. создаются первые просветительные кружки в деревнях Усланка Олонецкого уезда, Кулмукса Петрозаводского уезда, в Вершининской волости Пудожского уезда. Начали возникать избы-читальни, библиотеки. Для сельского населения читались лекции на общественно-политические и естественно-научные темы, среди крестьянства распространялись газеты и журналы. В Петрозаводске работало четыре кинематографа, детская музыкальная школа. Театр драмы возглавил молодой режиссер Александрийского театра Н. В. Петров. В труппе театра выступали известные артисты Петрограда Е. П. Корчагина-Александровская, Н. С. Рашевская, А. П. Есипович, А. И. Смирнов, Ю. Н. Юрьин и другие. Летом 1918 г. в городе появился симфонический оркестр под руководством местного музыканта Н. А. Солнышкова.

Разраставшаяся система управления таила в себе опасность возрождения традиционного российского бюрократизма. Поэтому уже в марте 1918 г. VII съезд РКП(б) дал установку на усиление большевистского влияния в советах всех уровней, полагая, что это станет преградой на пути бюрократов. В мае ЦК большевистской партии разослал в низовые организации циркулярные письма с требованием оживления партийной деятельности. В начале 1918 г. произошло объединение разрозненных большевистских ячеек и групп на территории Олонецкой губернии в единую организацию. В феврале возник Петрозаводский центральный комитет партии большевиков, выполнявший функции городского комитета, который 14 апреля реорганизовался в окружной. В состав окружкома входили Х. Г. Дорошин (председатель), Д. З. Акулов, П. В. Кулагин, А. С. Метелкин и другие. В январе оформилась большевистская ячейка в Пудоже, в июле — в Олонце, в августе — в Повенце. Появились партийные организации в Кузаранде, Лижме, Суне, Ялгубе и других деревнях.

6-8 августа 1918 г. в Петрозаводске состоялась I Олонецкая губернская партийная конференция, которая подвела итоги деятельности большевиков по установлению и упрочению советской власти в губернии. Делегаты отмечали нехватку партийных сил для обеспечения руководства на местах, слабую связь имеющихся ячеек с окружным комитетом. Конференция потребовала оживления партийно-политической и организаторской работы среди населения, уделив особое внимание деятельности в деревне. Коммунистам предлагалось усилить контроль за выполнением решений партии и правительства. Конференция избрала Петрозаводский окружной комитет РКП(б) под председательством Я. К. Берзтыса.

К лету 1918 г. позиции большевиков в губернском и уездных советах Олонецкой губернии упрочились. В апреле председателем губисполкома вместо В. М. Парфенова был избран большевик П. Ф. Анохин, хотя левоэсеровская фракция еще преобладала тогда в составе губисполкома. Большевики и левые эсеры, сотрудничая в исполнительных органах советской власти, стремились достичь взаимопонимания в решении практических вопросов, и расхождения между ними в повседневной работе поначалу почти не проявлялись. Наиболее острые расхождения возникли в проведении аграрной политики и в отношении к Брестскому миру. Левые эсеры выражали недовольство поворотом большевиков к обострению классовой борьбы в деревне, преувеличением роли деревенской бедноты, справедливо опасаясь раскола крестьянства и ожесточения Гражданской войны. В вопросе о мире большевики ориентировались на позицию своего ЦК, а левые эсеры настаивали на революционной войне с немцами. Однако до лета 1918 г. они работали вместе. Народ поверил им, полагая что в условиях советской власти они смогут перестроить жизнь на основе подлинной свободы, равенства и братства.

Тогда же началось создание первых юношеских организаций в Карелии. Осенью 1917 г. сочувствующие большевикам молодые рабочие Александровского завода И. Горбачев, А. Куткевич, В. Пономарев, А. Соснин организовали союз рабочей молодежи. В начале 1918 г. появились союзы рабочей молодежи в Пудоже, на Кемском лесозаводе. 31 марта организовался Петрозаводский социалистический союз молодежи, в который вступали юноши и девушки до 25 лет. Союз насчитывал около 100 человек и работал под руководством большевиков.

В ходе установления советской власти на местах в плоскость реальной политики встал вопрос о национальном самоопределении Финляндии и Карелии. 31 декабря 1917 г. Совнарком и ВЦИК предоставили Финляндии полную независимость. Исходя из принципа самоопределения народов, карелы тоже могли воспользоваться правом на предоставление им широкой автономии или суверенитета. Идею самоопределения карелов выдвинуло Карельское просветительное общество, имевшее определенное влияние в северокарельских волостях Кемского уезда Архангельской губернии и опиравшееся на эмигрантов из этих волостей в Финляндии.

Между тем в ходе борьбы за государственный суверенитет Финляндии среди финнов возникло представление о том, что подлинную самостоятельность страна может получить лишь после воссоединения ее с «одноплеменным» карельским народом. По мнению многих финляндских общественных деятелей, «естественная» восточная граница Финляндии должна проходить по Ладожскому озеру — реке Свири — Онежскому озеру — Белому морю. В самой Карелии мнения разделились. В начале 1918 г. часть жителей северо-западных карельских волостей Архангельской губернии поддерживала идею независимости своего края, а карельские волости Олонецкой губернии выступали за автономию в составе Советской России. Переселившиеся же в Финляндию уроженцы северной Карелии склонялись к мысли о присоединении карелов и саами к Финляндии.

На состоявшемся 27 января 1918 г. народном съезде в Ухте представители карельских волостей Кемского уезда решили, что в условиях вспыхнувшей в России и Финляндии Гражданской войны требование автономии Карелии в составе России является недостаточным и что целью беломорских и архангельских карелов должно стать создание своей карельской республики. Рассматривалось также предложение о присоединении карельских волостей к независимой Финляндии, но эта идея не собрала большинства голосов.

Почти одновременно, 24 февраля 1918 г., аналогичный вопрос обсуждался по инициативе Карельского просветительного общества на Повенецком уездном земском собрании, которое решило пригласить из Гельсингфорса агитаторов и совместно с ними провести в селах сходы, чтобы «выяснить взгляды самих карелов на самобытность и экономическое положение края». Выступавшие предостерегали олонецких и архангельских карелов «от слияния их с Финляндской Карелией», памятуя о бедственном положении торпарей (арендаторов) и об истощении лесов в Финляндии. Земское собрание приняло предложение Ф. Е. Поттоева созвать съезд представителей карелов всей Русской Карелии. Группе агитаторов из числа участников собрания поручалось провести подготовительную работу в Богоявленской, Ребольской, Ругозерской, Мяндусельгской и Поросозерской волостях, организовать там волостные комитеты и информировать о своей деятельности лидера Карельского просветительного общества А. Митрофанова, проживавшего в финском городе Ювяскюля.

В конце февраля 1918 г. в Повенце собрался уездный съезд советов, который объявил об установлении в уезде советской власти. Представители карельских волостей заявили о необходимости объединения карельских территорий Олонецкой и Архангельской губерний в особую административную единицу в составе РСФСР. Участники съезда Ф. Поттоев и А. Нестеров позднее вспоминали, что решение этого вопроса на съезде проходило в острой борьбе, ибо националистически настроенные делегаты из зажиточных крестьян Буторин и Григорьев выступили с предложением об отделении Карелии от России и присоединении ее к Финляндии. Но их выступления встретили решительный отпор большинства делегатов карелов. Съезд поручил уездному исполкому для детального рассмотрения вопроса о государственном устройстве карельских волостей созвать в ближайшее время съезд представителей карельского населения уезда.

Трудящиеся Олонецкого уезда, зная о притязаниях буржуазного правительства Финляндии на карельские земли, на II уездном съезде крестьянских депутатов в марте 1918 г. высказались вполне определенно: «Когда со стороны банд финляндской белой гвардии есть намерение завладеть нашей территорией, [мы] должны сказать, что все малые народы знают, с кем им определять свою судьбу, и заявляем, что с оружием в руках будем оборонять свою самостоятельность от всех притязаний белогвардейских банд».

Рабочая революция и гражданская война в Финляндии поставили вопрос о восточной границе страны. Советское руководство, проявляя солидарность с революционным правительством Финляндии — Советом народных уполномоченных, согласилось обсудить этот вопрос в ходе советско-финляндских переговоров о заключении договора о дружбе. Члены финской делегации Э. Гюллинг, О. Токой, С. Вуолийоки, как и советские представители, не считали установленную царским правительством границу окончательно определенной. Наоборот, в соответствии с принципами национальной политики советской власти предполагалось провести размежевание с учетом мнения по данному вопросу финноязычного населения к востоку от существовавшей границы. Подписанный 1 марта 1918 г. в Петрограде договор между РСФСР и Финляндской социалистической рабочей республикой четко оговаривал в статье 15 отчуждение в полную собственность Финляндской социалистической республики территории западной Карелии и части Мурмана, «если на то будет изъявлено согласие свободно опрошенным местным населением». Статья 16 договора касалась создания согласительной комиссии по вопросу изменения границы «между двумя социалистическими государствами».

Решение советского правительства о возможной передаче или продаже Финляндии части территории Карелии и Печенги, не учитывавшее мнение местного населения, было встречено северянами с недоумением и тревогой. Кемский уездный исполком 30 апреля 1918 г. выразил решительный протест против передачи Финляндии 40 тыс. квадратных верст российской земли в районе Печенги. «Этим будет нанесен серьезный удар продовольствию не только Архангельской губернии, но и прилегающего к ней района, — отмечалось в постановлении исполкома. — Населению Архангельской губернии необходимо всеми мерами отстаивать принадлежащий ему район западного Мурмана, ибо это тесно связано со всей будущностью рыбных промыслов и, следовательно, со всей будущностью губернии». Кемский совет справедливо упрекал правительство за то, что оно распоряжается судьбой громадной территории без согласия местного населения. Аналогичную позицию заняли Архангельский губисполком и местные органы советской власти Мурмана и Беломорья. В этих условиях Совнарком не спешил с реализацией заключенного договора о дружбе с революционным правительством Финляндии, а после поражения финляндской революции сразу же денонсировал договор.

За короткий срок после Октябрьской революции в Карелии утвердилась рабоче-крестьянская власть, стремящаяся удовлетворить наиболее важные требования революционных масс. Рабочие пытались добиться улучшения своего положения за счет экспроприации частной собственности. Крестьяне получили в свое пользование землю. Но советские руководители в центре и на местах были во власти иллюзий насчет переустройства общества. Массы еще не выработали необходимой способности к самоуправлению и контролю над «верхами», которые уже тогда проявили тенденцию к авторитаризму и ограничению демократии. В стране начались настойчивые поиски пути осуществления «социалистического выбора», которые в Карелии осложнились начавшейся летом 1918 г. крупномасштабной иностранной интервенцией.

3. НАЧАЛО ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ И В КАРЕЛИИ

Установление советской власти в России не на шутку встревожило западные страны, которые увидели в этом угрозу разрастания революционного пожара. Последующие события в Финляндии, Прибалтике, Германии, Польше, Венгрии подтвердили эти опасения. Поэтому воюющие державы предпринимали немалые усилия к тому, чтобы удушить российскую революцию в ее зародыше. Европейский Север и Карелия оказались в эпицентре военно-политических интересов Германии и стран Антанты.

Германия стремилась укрепить свои позиции в Финляндии и использовать ее территорию для выхода на мурманское побережье Северного Ледовитого океана. В ходе гражданской войны в Финляндии она с согласия буржуазного правительства П. Свинхувуда высадила свои войска под командованием фон дер Гольца на Аландских островах и готовилась к вторжению в Финляндию, чтобы затем осуществить блокаду северных путей. Страны Антанты не собирались уходить с Мурмана. Здесь они имели свою военную эскадру под командованием английского адмирала В. Кемпа. Присутствие англо-французских сил в северных водах мотивировалось тем, что этот район играл важную роль в войне с Германией. Через северные порты державы Антанты снабжали Россию военными грузами, здесь скопились огромные запасы военного снаряжения, взрывчатых веществ, угля, металла и т. п. Союзники опасались, что в случае сепаратных договоренностей Германии с большевиками военные грузы могут попасть в ее руки. Свои интересы преследовала и Финляндия, рассчитывавшая при поддержке Германии захватить пограничные карельские земли, якобы принадлежащие ей по праву племенного родства финнов и карелов.

23 декабря 1917 г. Великобритания и Франция заключили в Париже секретную конвенцию о широкомасштабной поддержке антибольшевистских сил и о разделе сфер влияния в России. Европейский Север включался в зону влияния Великобритании. Союзники рассчитывали захватить Мурманск и Архангельск и превратить их в базы для проникновения в глубь страны по железным дорогам, идущим на Петроград и Москву. Однако открытая интервенция стран Антанты временно откладывалась в надежде на то, что не окрепшая еще советская власть падет под напором внутренней контрреволюции. Для отвода глаз уполномоченные представители союзных держав вели переговоры с советским правительством, чтобы сорвать подписание Брестского мира.

Когда стало ясно, что новая власть способна вести самостоятельную внешнюю политику и ее положение с каждым днем упрочивается, державы Антанты начали готовиться к вторжению на территорию европейского Севера. 21 февраля 1918 г. американский посол в России Д. Фрэнсис телеграфировал в госдепартамент: «Я серьезно настаиваю, чтобы мы взяли под свой контроль Владивосток, а британцы и французы — Мурманск и Архангельск для предотвращения захвата находящихся там запасов немцами». Аналогичную позицию высказал британский генерал Ф. Пуль, направленный с миссией в Россию для изучения обстановки. Он писал в Лондон: «Я считаю, что нужна немедленная военная акция для обеспечения захвата порта Мурманска англичанами. Я полагаю, что будет возможным получить искреннюю поддержку Троцкого».

Страны Антанты решили воспользоваться подходящим моментом. 28 января 1918 г. в Мурманске неизвестными лицами был убит начальник Мурманского укрепрайона и отряда судов (Главнамур) контр-адмирал К. Ф. Кетлинский. Он был известен, как человек, всячески противившийся усилению англо-французского влияния в этом районе. 14 февраля вместо Главнамура была учреждена так называемая народная коллегия Мурманского района из представителей англичан, французов и местного совета. Этот орган практически выполнял волю бывших союзников.

2 марта по поручению Л. Д. Троцкого Мурманский совет заключил с представителями Антанты «Словесное, но дословно запротоколированное соглашение о совместных действиях англичан, французов и русских по обороне Мурманского края», а 6 марта с согласия совета в Мурманске высадился первый отряд британских солдат численностью до 200 человек. Так началось вторжение «по приглашению» или "с согласия» советского правительства, которое на словах обосновывалось необходимостью защиты Мурмана и Карелии от немцев и белофиннов, а на деле преследовало целью оккупацию европейского Севера России.

Заключение Брестского мира 3 марта 1918 г. страны Антанты использовали как повод для разрыва отношений с Россией и оправдания своих захватнических целей. По этому договору Россия обязывалась вывести свои войска из Финляндии, Прибалтики, Белоруссии и Украины, определить границы с Финляндией, очистить территориальные воды от иностранных судов, выплатить огромную контрибуцию и т. д. 15 марта в Лондоне премьеры и министры иностранных дел стран Антанты приняли решение о непризнании Брестского мира и открытом вмешательстве во внутренние дела России. Союзники объявили об экономической блокаде Советской России. В свою очередь Германия в апреле 1918 г. ввела свои войска на территорию Финляндии, помогла финляндской буржуазии подавить рабочую революцию и подталкивала белофиннов к военной интервенции в Карелию.

В результате переплетения и взаимодействия различных внутренних и внешних факторов к весне 1918 г. в районе Мурмана и Карелии создалась чрезвычайно сложная ситуация, угрожавшая вылиться в военный конфликт. В. И. Ленин и советское руководство предприняли немало усилий, чтобы мирным путем развязать так называемый «мурманский узел». Однако развитие событий в конце концов вылилось в открытую иностранную интервенцию.

В данной ситуации местные органы власти принимали меры по защите территории от возможного расширения интервенции. 15 марта Олонецкий губисполком заявил, что заключенное Мурманским советом соглашение с англо-французами «противоречит общему направлению политики рабоче-крестьянской России, отвергающей активное сотрудничество с международными империалистами», что оно может подчинить край «экономическому и военному влиянию европейских правительств». В тот же день губисполком и исполком Мурманской железной дороги направили в Совнарком обстоятельный запрос с просьбой ответить, знают ли об этом в правительстве и даны ли Мурманскому совету полномочия на право объявления всей железной дороги на осадном положении и подчинении военному совету из представителей англичан и французов. 22 марта нарком по военным делам Троцкий ответил руководству Олонецкой губернии, что ввиду недостатка сил в настоящий момент помощь заинтересованных иностранцев допустима при непременных условиях невмешательства их во внутренние дела, и обещал принять практические меры к урегулированию отношений между Петрозаводском и Мурманском. Губисполком не удовлетворился этим ответом и направил в Москву своих представителей Г. Щёголева и С. Коржавина, которые получили разъяснение по вопросам, связанным с англо-французским вторжением на севере. Советское правительство поручило местным советам готовить силы для отражения интервенции и не давать повода для расширения агрессии.

Обстановка на Мурмане и в Карелии тревожила Совнарком. 7, 13 и 19 апреля на его заседаниях активно обсуждался вопрос о защите данного района. По указанию В. И. Ленина 18 апреля заместитель наркома по морским делам И. И. Вахрамеев потребовал от Мурманского совета поместить «опровержение появившихся в печати сообщений о согласии местных властей на высадку англо-французского десанта и о совместном руководстве военными операциями с англичанами и союзниками на Мурмане». 4 мая советское правительство создало Беломорский военный округ. Для охраны железной дороги направляются отряды петроградских рабочих под командованием Комлева, Колосова, Орлова и Спиридонова. 14 мая В. И. Ленин подписал мандат чрезвычайного комиссара Беломорско-Мурманского края С. П. Нацаренуса, который сразу же выехал в Мурманск с широкими полномочиями. Выступая в тот же день на объединенном заседании ВЦИК и Московского совета с докладом о внешней политике, Ленин так оценил обстановку: «Англичане высадили на Мурмане свои военные силы, и мы не имели возможности воспрепятствовать этому военной же силой. В результате нам предъявляют требование, носящее характер, близкий к ультиматуму: если вы не можете охранять своей нейтральности, то мы будем воевать на вашей территории».

Ситуация в Карелии осложнялась еще и тем, что на ее территорию и Кольский полуостров претендовала Финляндия. Пока там шла гражданская война, вопрос о карельских землях находился в стадии обсуждения. Главное внимание буржуазное правительство Финляндии сосредоточило на подавлении рабочей революции с помощью подоспевших немецких войск. Вместе с тем не исключалась возможность посылки военной экспедиции в северную Карелию, где устанавливалась советская власть и куда устремлялись финны эмигранты, бежавшие от преследований белых. В начале марта буржуазное правительство П. Свинхувуда дало согласие на отправку военных сил в Беломорскую Карелию, а главнокомандующий белофинской армией генерал К. Маннергейм отдал приказ о подготовке вторжения в пределы России на кемском и Кандалакшском направлениях. 23 февраля Маннергейм заявил, что он не вложит меч в ножны, пока от красных не будет освобождена вся Карелия. На территории белой Финляндии началась вербовка добровольцев для осуществления военного вторжения на севере Карелии, а в карельских волостях шла обработка карелов, чтобы они выступали против советской власти.

Вскоре в ставке Маннергейма в Сейняйоки состоялось совещание, посвященное осуществлению военной акции в Карелии. На нем присутствовали и руководители Карельского просветительного общества, которые заверили главнокомандующего в том, что карелы ждут помощи и готовы отделиться от России и присоединиться к Финляндии. Маннергейм рассчитывал на восстание карельского населения и провоцировал его. 11 марта он дал указание члену правления Карельского просветительного общества П. Афанасьеву (Ахава) подготовить население к предстоящей операции «по национальному пробуждению среди архангельских карелов». В Сортавале были образованы Восточно-Карельское управление под руководством П. Супинена и комитет из представителей Ребол, Нурмеса, Иматры, Йоэнсуу, Импилахти, Питкяранты для ведения агитационно-пропагандистской деятельности среди карельского населения. Пропагандистская шумиха в приграничных карельских волостях имела целью подготовить местное население к предстоящему походу белофиннов. Однако она не дала желаемого результата. Лишь собрание в Ухте, организованное 17 марта прибывшим из Финляндии П. Афанасьевым (Ахава), высказалось за присоединение северной Карелии к Финляндии. Финляндское правительство не получило ни одной официальной просьбы от карельского населения о помощи.

Тем не менее в середине марта 1918 г. по приказу Маннергейма белофиннские отряды под командованием Валлениуса и Старка сосредоточились в районах Куолаярви и Куусамо для захвата Кандалакши, а отряд подполковника Мальма двинулся из Куопио в направлении Ладвозера, Вокнаволока и Ухты, чтобы затем взять Кемь. Тогда же белофинны заняли Реболы и начали продвигаться к Ругозеру и Поросозеру. В общей сложности белофиннские отряды насчитывали до 2,5 тыс. человек и представляли серьезную угрозу.

Грозная опасность заставила рабочих и крестьян взяться за оружие. В Кеми, Сороке, Шуерецком, Кандалакше, Ковде, Керети, Ругозере, на железнодорожных станциях формировались отряды самообороны. В них вливались и красные финны, бежавшие из северной Финляндии. Советское правительство разрешило финнам-эмигрантам открыть фронт борьбы с белофиннами на севере Карелии. Под командованием боевого унтер-офицера карела Ийво Ахава (Афанасьева), сына лидера Карельского просветительного общества П. Афанасьева, в середине марта 1918 г. в Кандалакше создается крупный отряд финских красногвардейцев. Боевые действия, развернувшиеся в конце марта — апреле 1918 г. на Кандалакшском и кемском направлениях, завершились полным разгромом белофиннов. Красногвардейцы Кандалакши, Керети и Ковды во главе с И. Ахава с подоспевшими на помощь красными финнами под командованием В. Вихури, К. Ийвонена и А. Туорила разбили белофиннские отряды Валлениуса и Старка в районе Соколозера и Талвандозера и отбросили их к границе.

На кемском направлении белофиннским отрядам Мальма достойный отпор оказали местные отряды из рабочих Кеми, Попова Острова и Сороки под командованием Р. С. Вицупа, И. И. Сивкова, М. В. Фостия, С. Г. Мазавина, а также отряд архангельских красногвардейцев С. Попова. 8-12 апреля на подступах к Кеми шли упорные бои, в ходе которых белофинны понесли большие потери и отошли в приграничные волости. Одновременно белофинское командование планировало военную экспедицию в Олонецкий уезд. Из жителей Сортавалы, Йоэнсуу, Куопио и Салми был сформирован отряд добровольцев численностью до 1300 человек. Однако неудачи в северной Карелии заставили Маннергейма отказаться от осуществления этой авантюры.

Исход первого военного похода в Карелию обескуражил финляндское правительство, но не побудил его отказаться от своих планов. Сейм разорвал 15 мая 1918 г. дипломатические отношения с Советской Россией. В пограничных волостях финнами велась вербовка добровольцев в отряды самообороны (шюцкор), совершались убийства и диверсии, осуществлялась активная разведка в районе Мурманской железной дороги, на Кольском полуострове, в Междуозерье. В стране поощрялась антисоветская агитация, деятельность карельских сепаратистов. Опираясь на активистов из Карельского просветительного общества, белофиннский отряд Мальма, недовольные советской властью надеялись на скорое возвращение финнов.

Поскольку в то время у Кемского уездного совета не хватало сил для полного разгрома белофиннов, они закрепились в приграничных волостях и создали в Ухте военную базу. В свою очередь бежавшие от белофиннов карелы в апреле 1918 г. сформировали в Кеми отряд под руководством Григория Лежеева (Рикко Лесонен), который поставил своей задачей вытеснить белофиннов из Ухтинской и Вокнаволокской волостей. К июлю в отряде насчитывалось около 300 бойцов. Кроме того, в Кандалакше и Княжой Губе формировался легион из красных финнов, во главе которого стояли И. Ахава, В. Лехтимяки, О. Токой. Легион нес охрану северного участка Мурманской железной дороги от нападения белофиннов.

Вопрос о судьбе северной Карелии обстоятельно обсуждался 16-21 мая 1918 г. на Кемском уездном съезде советов. Делегаты карелы говорили о бедственном продовольственном положении населения. Неурожай 1917 г. и нападение белофиннов расстроили хозяйственную жизнь крестьянства. Уездный съезд решил, что хлеб должен отпускаться прежде всего населению карельских волостей (Тунгудской, Летнеконецкой и Маслозерской), испытывавших острую нехватку продовольствия. Карелы говорили о возможности повторения агрессии. Делегат Тихтозерской волости рассказал, что белофинны в марте-апреле 1918 г. пытались склонить население к покорности, а затем блокировать волость. Представители других карельских волостей просили снабдить население оружием для защиты своих селений от врагов.

Острую полемику на съезде вызвал вопрос о самоопределении Карелии. Ряд делегатов выступал с предложением создать в северокарельских волостях автономию. Председатель Кемского совета А. И. Мосорин заметил: «Ведь отделись Карелия, ее займут финны, а мы знаем, что они делают в Ухте. Мы не возражаем против автономии Карелии, но предостерегаем карелов, что им грозит тогда участь Украины. Мы, поморы, от этого ничего не потеряем, но нам жаль карелов. Если бы мы знали, что финны и немцы не посягнут на Карелию, мы приветствовали бы ее желание самоопределиться. Но теперь самоопределение — это гнет немцев». Все выступавшие согласились с тем, что карелы сами должны решить, «отделяться им и жить отдельно» или получить автономию в составе Советской России, но, прежде всего, по общему мнению, следовало совместными усилиями дать отпор интервентам, очистить карельские земли от захватчиков, укрепить советскую власть. Поскольку территория Карелии и Кольского полуострова подверглась интервенции, перед карелами и русскими прежде всего встала задача — выстоять в общей борьбе против захватчиков и тем самым создать необходимые предпосылки для решения вопроса о самоопределении карельского народа.

Крайне неблагоприятная обстановка на советско-финляндской границе, чреватая возможностью новых военных конфликтов, побуждала советское правительство к заключению мирного договора с Финляндией. По его инициативе 3 августа 1918 г. в Берлине начались переговоры. Глава советской делегации В. В. Воровский выразил готовность к установлению добрососедства между странами. Финляндская делегация, поощряемая Германией, предъявила непомерные территориальные и имущественные требования к Советской России. Она настаивала на передаче Финляндии побережья Северного Ледовитого океана, включая Поморье и Кольский полуостров, а также значительной части Карелии до р. Свири, то есть районов, равных по величине примерно 3/5 всей площади Финляндии. В этом крае проживало карелов 43,2%, вепсов — 2%, финнов — 0,9%, русских — 51,4%, саамов и других национальностей — 2,5%. Кроме того, финны потребовали громадную контрибуцию, заявив, что Финляндия находится в состоянии войны с Советской Россией. Советская делегация допускала возможность передачи Финляндии некоторых районов на севере и вдоль границы в обмен на территории на Карельском перешейке, необходимые для обеспечения безопасности Петрограда. Никаких других территориальных уступок со стороны России быть не могло, российские войска нигде финляндскую границу не переходили. Столь же необоснованным воспринималось и требование финнами контрибуции. Россия после заключения договора с Финляндией передала ей все военно-морские базы и строения, а также имущество выводимых с ее территории русских войск. Советско-финляндские переговоры в Берлине закончились безрезультатно.

В это время в приграничных волостях белофинны вели активную пропаганду за присоединение к Финляндии, что вызвало многочисленные протесты местного населения. На состоявшихся в августе-сентябре собраниях и сходах крестьяне выражали возмущение претензиями Финляндии на карельские земли и отвергали заявления финской стороны о стремлении карелов к воссоединению с Финляндией. Олонецкий уездный исполком 3 сентября 1918 г. принял решение: «Подтверждая постановления четырех крестьянских съездов советов уезда, заявляем всем, посягающим на нашу кровью добытую свободу, права и территорию, что дадим отпор и, считая себя частью Российской Федеративной Советской Республики, без нашего ведома не допустим торга нами, откуда бы он ни исходил, и будем защищаться до последней возможности». Такую же позицию занимало карельское население и других уездов. Проходивший в сентябре 1918 г. в селе Паданы съезд представителей всех карельских волостей Повенецкого уезда с участием делегатов от соседних волостей Кемского уезда подавляющим большинством голосов отверг предложение о присоединении Карелии к Финляндии и высказался за сохранение и упрочение советской власти и укрепление связей с русским народом. Лишь крестьяне Ребольской волости, не получавшие хлеба от Повенецкого уезда, согласились 31 августа на присоединение к Финляндии, пообещавшей им дать продовольствие. Это обстоятельство послужило поводом для захвата Ребольской волости белофиннами.

Тем временем отношения с англо-французскими интервентами на Мурмане продолжали ухудшаться. Там накапливались силы для расширения плацдарма и шла подготовка к захвату Архангельска. Созданный в апреле Мурманский краевой совет продолжал сотрудничать с англо-французами. Олонецкий и Архангельский губисполкомы и местные советы Карельского Поморья всячески противодействовали сговору мурманских властей с союзниками. Наркоминдел предпринимал дипломатические усилия для нормализации обстановки, чтобы избежать военного конфликта в этом районе. Напротив, дипломатические представители стран Антанты, находившиеся в Вологде и Москве, побуждали свои правительства к расширению интервенции.

В свою очередь и Германия пыталась закрепиться на мурманском побережье. С мая 1918 г. германские подводные лодки возобновили пиратские действия в советских территориальных водах. Немецкие дипломаты начали усиленно настаивать на уступке Советской Россией Финляндии западной полосы Мурмана с выходом к морю. В конце мая Финляндия сообщила Германии, что согласна на ее посредничество в урегулировании отношений с Советской Россией при условии, что Восточная Карелия и Кольский полуостров перейдут к Финляндии. Против этого резко выступили военный руководитель Высшего военного совета республики М. Д. Бонч-Бруевич и местные советы. Советско-германские переговоры по данному вопросу зашли в тупик. Пока дипломаты и политики обсуждали планы мирного урегулирования советско-финляндских отношений, немецкие и финские генералы намеревались разрешить мурманскую и карельскую проблемы военным путем. С конца мая началась концентрация белофиннов в пограничных районах, прилегающих к Печенге, Ухте, Реболам и Ругозеру.

Весной 1918 г. и страны Антанты окончательно договорились о совместных действиях на европейском Севере России. 20 мая британский военный кабинет принял решение безотлагательно начать военную оккупацию Севера и назначил генерала Ф. Пуля в качестве «военного представителя» для создания там армии из чехов, русских и лиц других национальностей, а также выделил экспедиционный отряд в составе 600 человек для «обороны Мурмана и Печенги». 1 июня англичан поддержал американский президент В. Вильсон, пообещав послать в Мурманск свои войска из числа соединений, направленных во Францию. Тогда же Верховный военный совет Антанты в Версале принял объединенный меморандум «Союзная интервенция в русских портах Северного Ледовитого океана», предусматривавший направление в этот регион союзных войск для удержания Мурманска и оккупации Архангельска. Через несколько дней детально разработанный план агрессии был одобрен на пленарном заседании Верховного совета Антанты. Британский генерал Ф. Пуль срочно отбыл с дополнительным контингентом войск в Мурманск для развертывания боевых действий на Севере.

В течение мая-июня 1918 г. советское правительство предпринимало безуспешные попытки склонить союзников к заключению общего соглашения о защите Севера от возможных военных акций со стороны немцев и белофиннов. Прибывший 24 мая в Мурманск чрезвычайный комиссар Совнаркома С. П. Нацаренус вел переговоры с официальными представителями стран Антанты с участием Ф. Пуля о взаимодействии и расширении торговых связей, однако все его предложения остались без ответа. Возвратившись в Москву, он доложил 21 июня правительству о результатах своей миссии. Совнарком поручил ему «направлять политику таким образом, чтобы немцы и англичане ограничивались взаимонаблюдением», и следить более строго за деятельностью местных совдепов. 25 июня Мурманскому совету было предписано «принять все меры к тому, чтобы вторгающиеся в советскую территорию наемники капитала встретили решительный отпор». Однако Пуль предупредил руководство Мурманского совета: «Если вы будете протестовать против пребывания союзников в Мурманске, то мы будем считать себя свободными принимать все необходимые для защиты меры». Поскольку председатель Мурманского краевого совета А. Юрьев не выполнил указания Совнаркома, он был 1 июля объявлен «вне закона».

2 июля началось разоружение железнодорожной охраны и красногвардейцев в Мурманске, Кандалакше и Кеми, шла конфискация оружия у населения. В тот же день прибывший в Кемь отряд англичан и сербов разоружил отряд И. Д. Спиридонова, разогнал Кемский уездный совет, активно сопротивлявшийся иностранному вторжению, и расстрелял его руководителей А. А. Каменева, Р. С. Вицупа и П. Н. Малышева. Узнав о преступлении интервентов, 3 июля чрезвычайный комиссар Мурманско-Беломорского края С. П. Нацаренус уведомил советское правительство о том, что «англо-французы вышли из состояния внешнего благожелательного отношения и перешли к открытым операциям». 5 июля он объявил военное положение в полосе Мурманской магистрали и к востоку от нее, начал собирать силы для отпора захватчикам. Из угрожаемой зоны шла эвакуация людей, материальных ценностей, подвижного состава. Принимались меры к разрушению железнодорожного полотна, мостов, линий связи, чтобы затруднить продвижение интервентов.

Небольшие отряды железнодорожной охраны южнее Кеми и в Сороке, под командованием А. П. Вастена и вырвавшегося из Кеми И. Д. Спиридонова, а также активистов В. П. Солунина, Л. Н. Алексеевского, составили первый заслон на пути интервентов в районе станции Сорока, но остановить их не смогли. В Белое море вошел английский крейсер «Аттентив», который подошел к Сороке и высадил десант. В результате наступления противника с суши и моря, 7 июля Сороку пришлось оставить. 9 июля Нацаренус доложил Ленину: «По пути отступления все уничтожено, мосты взорваны, сожжены, продовольствие вывезено». К середине июля 1918 г. фронт стабилизировался на рубеже р. Онды (в 40 км южнее станции Сорока). Иностранные войска решили закрепить свои позиции в Карельском Поморье и подготовиться к захвату Архангельска. Они заняли Сумский Посад, Лапино и продвинулись по тракту Сумский Посад — Повенец до д. Воренжа. Взять Сегежу в обход железной дороги им не удалось.

Принимаемые центральными и местными органами власти меры по защите Архангельска оказались недостаточными. 31 июля иностранная эскадра высадила десант и овладела Онегой, а 2 августа — Архангельском. Противник начал продвигаться по Северной железной дороге к Вологде и по Северной Двине к Котласу. Возникла опасность соединения иностранных интервентов с антисоветскими силами на Урале и в Сибири. В связи с открытой иностранной интервенцией на Мурмане и в Архангельске советские власти начали принимать более энергичные меры по защите северных рубежей. Однако силы, которыми в то время располагало красное командование в Мурманском крае и Беломорье, не превышали 4 тыс. человек. Противник превосходил советские войска по численности, вооружению и боевому опыту. На мурманском, архангельском и северодвинском направлениях интервенты сосредоточили до 20 тыс. солдат и офицеров». Им оказывали сопротивление в основном небольшие отряды красногвардейцев из местных активистов и питерских рабочих, которые, тем не менее, сдержали натиск превосходящих сил врага и не позволили ему захватить Петрозаводск, Вологду и Котлас. Первоначальные замыслы интервентов выйти к Петрограду и Москве, а также соединиться в районе Вятки и Перми с восточной контрреволюцией потерпели провал.

Одновременно с англо-франко-американской интервенцией на Севере немцы оккупировали Украину, Белоруссию, Крым и Прибалтику. Германия поддерживала белогвардейских генералов на Дону и Кубани. В Поволжье и Сибири антисоветские силы сомкнулись с мятежом Чехословацкого корпуса. Во Владивостоке высадились английские и японские войска, а в Средней Азии и Закавказье орудовали английские и турецкие захватчики. Повсюду возникали региональные антисоветские правительства. Интервенты разжигали Гражданскую войну, стремясь расчленить и ослабить Россию. В результате советская республика оказалась в кольце фронтов. Характеризуя сложившуюся обстановку, В. И. Ленин 29 июня 1918 г. говорил: «Мурман на севере, чехословацкий фронт на востоке, Туркестан, Баку и Астрахань на юго-востоке — мы видим, что почти все звенья кольца, скованного англо-французским империализмом, соединены между собой».

Овладев значительной территорией европейского Севера России, интервенты рассматривали этот район как плацдарм для расширения агрессии. В Мурманск и Архангельск прибывали дополнительные контингенты иностранных войск. В течение лета 1918 г. союзники пытались овладеть Вологдой и продолжить путь на Москву, к осени захватить Котлас и ударить по Вятке. Но несмотря на все усилия интервенты смогли захватить лишь станцию Обозерскую (в 130 км от Архангельска) и села Чамово и Тулгас (в 90 км вверх по Северной Двине): 19 сентября американцам удалось взять Шенкурск. Продвинуться дальше противник не смог.

2 августа 1918 г. в Архангельске образовалось северное белогвардейское правительство — Верховное управление Северной области во главе с народным социалистом, в прошлом известным народником Н. В. Чайковским. В его состав вошли кадеты П. Ю. Зубов и Н. А. Старцев, члены Учредительного собрания эсеры А. И. Гуковский, Я. Т. Дедусенко, М. А. Лихач, С. С. Маслов, Г. А. Мартюшин и А. А. Иванов. Это правительство сразу же заявило о «смене власти» на захваченной иностранцами территории. Оно упразднило местные советы, а их членов потребовало арестовать. В уездах учреждались правительственные комитеты из представителей земского и городского самоуправления. Специальным постановлением Верховного управления осуждалась проводимая советами политика национализации предприятий и учреждений, а также аграрные преобразования. Н. В. Чайковский заверял, что вся его программа действий направлена «на восстановление демократического порядка 1917 года».

Верховное управление Северной области претендовало на главную роль в антибольшевистском движении и пыталось подчеркнуть свое особое положение в отношениях с союзниками. Но 4 августа при встрече Пуля с Чайковским английский генерал прямо заявил, что «он не желал бы повторения опыта на Мурмане, и сюда он пришел не для того, чтобы заключать договоры». Он ясно дал понять, кто является хозяином на захваченной земле. Членам Верховного управления пришлось удовлетвориться ролью пособников иностранных агрессоров. Генерал Пуль взял в свои руки управление всеми сферами жизни Северной области и вел себя весьма бесцеремонно в отношении белых властей и населения, которому объявлялось, что за распространение «ложных известий» и «вздорных слухов» оно будет «караться в силу существующего ныне осадного положения со всей строгостью закона, то есть смертной казнью».

7 октября по согласованию с союзниками вместо Верховного управления формируется Временное правительство Северной области, в котором социалисты уступили руководство представителям правых кругов и монархически настроенного офицерства. Чайковский под благовидным предлогом отправился в Париж в качестве доверенного лица Верховного правителя России.

Белогвардейское правительство Северной области в действительности почти никакой властью не обладало. Вся власть фактически находилась в руках союзного командования. Сотни людей были заключены в тюрьмы. В числе их оказались представитель Москвы по снабжению Красной армии И. И. Подвойский, члены Центромура Г. И. Радченко, П. И. Коваленко, А. С. Нохрин, командиры железнодорожной охраны Л. М. Комлев и В. Н. Колосов, председатель Кемского уездного совета А. И. Мосорин, организаторы советской власти в Кандалакше и Княжой Губе Н. Д. Курасов и И. О. Лойко, в Ковде — Е. С. Барминский и И. П. Потанин, в Энгозере — М. А. Парахин, в Сороке — М. В. Фостий и Н. М. Степанов, в Колежме — И. В. Пайкачев, в Сумском Посаде — Е. И. Галкин и другие. В Мурманске, Кеми, Печенге, Иоканьге, на линкоре «Чесма», на острове Мудьюг интервенты создали специальные каторжные тюрьмы, содержание в которых обрекало заключенных на верную смерть.

В угоду интервентам белые власти ликвидировали все советские органы управления, провели денационализацию промышленных предприятий, морского и речного флота, вернули прежним владельцам отобранное у них имущество. В целях оздоровления денежного обращения был выпущен «Заем доверия». Возобновилась деятельность частных банков. Союзники согласились на предоставление кредитов под гарантию выгодного лесоэкспорта. Власть на местах перешла к уездным и волостным земским управам. На Мурмане и в Кемском уезде была учреждена должность помощника генерал-губернатора по управлению этим краем, которую занял начальник Кольской военной базы генерал В. В. Ермолов. 5 октября правительство Северной области упразднило Мурманский краевой совет, а 18 октября учредило следственную комиссию для расследования «злоупотреблений» советской власти в Кемском и Александровском уездах. Комиссия возбудила уголовные дела против всех местных советов и профсоюзов, хотя деятельность профсоюзов не запрещалась. По иронии судьбы через белогвардейское следствие прошли в качестве «советских агентов» вчерашние лидеры антибольшевистского движения на Мурмане, соратники союзников из числа социалистов.

Правительство Северной области заявило о формировании «боеспособной русской армии». Но крестьяне не спешили в ряды славяно-британского легиона. Объявленная в конце августа мобилизация мужчин в возрасте от 18 до 25 лет вызвала массовое недовольство. 3 сентября 1918 г. официальный орган Верховного управления газета «Возрождение Севера» вынуждена была признать: «Трудно передать настроение солдат. Тут и злоба на богачей, которые остаются в деревнях, и зависть ко всякому, кто может спокойно сидеть дома, и... упорное нежелание воевать. Жутко становится, когда послушаешь их речи. Одни ни за что не пойдут на войну — пусть лучше их убьют в деревне, другие пойдут, но при первом же случае перейдут к большевикам, чтобы опять восстановить «власть народа», власть «бедноты». Никакие уговоры о необходимости спасти родину, о пользе настоящей войны для них, северян, прежде всего, не действуют». Не случайно мобилизованные солдаты массами дезертировали или переходили на сторону Красной армии. В течение августа 1918 г. в «Российскую народную армию» из одной тысячи завербованных на фронт отправились лишь 250 человек.

С захваченной интервентами территории Мурмана и Карельского Поморья хлынул поток беженцев. Люди лесными тропами и через болота переходили линию фронта. На станциях железной дороги к югу от Сегежи и в Повенце скопились сотни измученных голодом рабочих, не желавших служить интервентам. Эвакуационная комиссия оказывала помощь беженцам и производила расчет с рабочими, вырвавшимися из-под власти белых. За сентябрь и октябрь 1918 г. через комиссию прошло до 7 тыс. беженцев.

В результате оккупации интервентами Карельского Поморья северо-западные карельские волости оказались в трудном положении. Помимо Финляндии и Северного белогвардейского правительства на них претендовали англичане, имея целью использовать карелов в борьбе против большевиков, а также для возможного отражения белофиннов и немцев. Командующий союзными войсками на Мурмане генерал Ч. Мейнард, заручившись поддержкой отрядов красных финнов и карелов в Кандалакше и Кеми, решил вытеснить белофиннов из карельских волостей.

Снаряженный союзниками карельский отряд численностью около 250 человек под командованием И. Ахавы и Г. Лежеева двинулся в начале августа 1918 г. из Кеми вверх по р. Кемь, занял Панозеро и Юшкозеро, 10 сентября — Ухту и 20 сентября — Костомукшу. Серьезное сопротивление ему оказали лишь белофинны и отряды самообороны (шюцкор) во главе с финским капитаном Т. Куйсма в районе Вокнаволока. Но понеся большие потери, белофинны оставили Вокнаволок и 2 октября ушли за границу. Также успешно действовал и отряд красных финнов на Кандалакшском направлении. В ходе боев почти все шюцкоровские формирования из местных крестьян перешли на сторону освободителей, а белофинны вынуждены были покинуть территорию Карелии, исключая Ребольскую волость.

В освобожденных от белофиннов Вокнаволокской, Ухтинской, Контокской, Олангской, Кестеньгской, Тихтозерской, Тунгудской и Вычетайбольской волостях карелы восстановили свое самоуправление. Белогвардейские власти и интервенты не вмешивались в его деятельность. К концу 1918 г. карельский отряд И. Ахавы превратился в полк, насчитывавший до 3,6 тыс. человек. Мурманский отряд красных финнов по-прежнему располагался в Княжой Губе и Кандалакше. В задачу их входила охрана границы от проникновения белофиннов и немцев. Карелы и красные финны вынуждены были идти на временный компромисс с англичанами, пока те снабжали их продовольствием и военным снаряжением и не пытались использовать в операциях на петрозаводском направлении. Такое положение сохранялось почти до весны 1919 г.

Возросшая военная опасность потребовала от советского правительства и местных органов власти осуществления энергичных мер, направленных на организацию отпора интервентам и белогвардейцам. Первостепенное внимание уделялось созданию боеспособных частей Красной армии, организации слаженной работы тыла, обеспечению нужд армии. Олонецкий губернский военный комиссариат, возглавляемый А. В. Дубровским, и уездные военные комиссары Ф. М. Федулов и Ф. И. Егоров в Олонце, Н. Г. Савин в Повенце, Н. Г. Куделин и Ф. М. Перепелкин в Пудоже развернули активную работу по формированию добровольческих отрядов. В Петрозаводске был сформирован особый коммунистический полк, насчитывавший до 800 бойцов. В губернии летом 1918 г. записалось в Красную армию 7 тыс. добровольцев. Наряду с этим шло создание регулярных частей Красной армии. Благодаря разъяснительной работе среди населения в октябре-ноябре удалось провести первые массовые мобилизации на военную службу, в ходе которых уездные военкоматы призвали в Красную армию около 8 тыс. человек. Из числа мобилизованных формируется Олонецкая дивизия, насчитывавшая до 5 тыс. бойцов.

Тогда же началось создание Онежской военной флотилии на случай выхода интервентов на побережье Онежского озера. Рабочие Александровского завода и речники переоборудовали пароходы и баржи, покрывали их броней, устанавливали на них орудия и пулеметы. Одновременно комплектовались боевые команды из военных моряков. Командовали военной флотилией вначале Д. И. Федотов, а с ноября 1918 г. — Э. С. Панцержанский. В годы Гражданской войны в полной мере раскрылись организаторские способности и талант Панцержанского. В последующем он командовал военно-морским флотом Украины и СССР. Флотилия базировалась в Петрозаводске, Лодейном Поле и Новой Ладоге.

Огромную помощь в защите Карелии оказали подразделения петроградских рабочих, направленные на наиболее опасные участки фронта. В июле 1918 г. из Петрограда прибыли Белгорайский и Ораниенбаумский полки, которые разместились в Олонецком и Повенецком уездах.

Первые мобилизации выявили, однако, и нежелание части крестьян служить в Красной армии. На этой почве в декабре 1918 г. произошли крупные выступления в Поросозерской, Рыпушкальской и Ведлозерской волостях. В ведлозерском восстании участвовало до 400 человек, которых возглавил крестьянин д. Устье Трифонов. Восставшие разогнали волисполком и ожидали поддержки из Финляндии. Выступившему из Олонца отряду под командованием уездного военкома Ф. М. Федулова удалось подавить мятеж, расстреляв организаторов восстания. Часть крестьян вместе с Трифоновым ушла в Финляндию. В январе 1919 г. подобное же выступление вспыхнуло в Пудоже, но восставших удалось уговорить и отправить в Петрозаводск, где они были включены в состав маршевых рот, направлявшихся на фронт.

Иностранная интервенция обострила противостояние богатых и бедных в деревне. Активизировались все те, кто был недоволен или обижен советской властью. Зажиточные крестьяне вели антисоветскую пропаганду, отказывались выполнять решения советской власти.

Особую остроту приобрел продовольственный вопрос. После заключения Брестского мира подвоз хлеба в центральные и северные губернии почти прекратился. Украина, Поволжье, Сибирь и Северный Кавказ оказались под властью немцев, англичан и белых. Зажиточные крестьяне скрывали свои хлебные запасы и отказывались продавать продовольствие по твердым ценам. В мае 1918 г. советское правительство ввело в стране государственную монополию хлебной торговли и предоставило Наркомпроду чрезвычайные полномочия, разрешив отбирать «хлебные излишки» у крестьян, прятавших свои запасы. Борьба за хлеб выдвинулась во главу угла. Поскольку центр не мог обеспечить северные губернии хлебом, на местах начали отбирать его у местных торговцев и зажиточных крестьян. Но хлеба все равно не хватало. Тогда стали создаваться продовольственные отряды для посылки в хлебородные губернии. Почин положили коммунисты Петрозаводска, которые 18 августа на своем собрании постановили организовать продовольственный отряд. Примеру рабочих Петрозаводска последовали жители Вытегры, Вознесенья, Лодейного Поля, Повенца и железнодорожники. В августе-сентябре из Карелии выехало в южные губернии 8 продовольственных отрядов численностью 437 человек. Продотряд из рабочих Александровского завода отправил из Курской губернии в Карелию 73, а продотряды Мурманской железной дороги — 46 вагонов хлеба.

11 июня Совнарком принял декрет о создании комитетов деревенской бедноты. Осуществление этого декрета раскололо деревню. Местным советским органам и большевистским организациям предлагалось создавать волостные и сельские комбеды, в задачу которых входило распределение продовольствия и сельскохозяйственных орудий среди нуждающихся крестьян, оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии хлеба у кулаков. Развернулась широкая кампания травли трудового крестьянства, что вызвало недовольство в деревне. Левые эсеры стали призывать крестьян к саботажу декретов Совнаркома по продовольственной политике и организации комбедов. Им удалось склонить на свою сторону беспартийных делегатов на проходившем в Петрозаводске с 25 июня по 4 июля 1918 г. Чрезвычайном IV губернском съезде советов и провести по текущему моменту и продовольственному вопросу левоэсеровские резолюции. Съезд потребовал аннулировать Брестский мир и отказаться от создания комбедов. В избранный на съезде губисполком вошло 17 левых эсеров и 14 большевиков. Председателем губисполкома съезд избрал левого эсера И. В. Балашова.

6 июля 1918 г. в Москве и некоторых других городах левые эсеры подняли антисоветский мятеж, который сразу же был подавлен. Проходивший в те дни в столице V Всероссийский съезд советов осудил вооруженное выступление левых эсеров и принял первую Конституцию РСФСР, закрепившую победу советской власти в стране. Представители левых эсеров не вошли в состав нового советского правительства.

Как только в Петрозаводск пришла весть о мятеже левых эсеров в Москве, большевики стали добиваться изгнания их из местных советов. В ночь с 11 на 12 июля левые эсеры в Петрозаводске были разоружены, а 16 июля исключены из состава Олонецкого губисполкома, который объявлялся губернским революционным исполнительным комитетом. 17 июля председатель губревкома П. Ф. Анохин телеграфировал В. И. Ленину и Г. Е. Зиновьеву: «Окружной комитет коммунистов, Петрозаводский революционный комитет, военный комиссариат предложили левым эсерам оставить места в губернском исполкоме. Образован Олонецкий губернский революционный исполнительный комитет в составе фракции коммунистов».

Петрозаводская левоэсеровская организация отмежевалась от своего ЦК и осудила мятеж в Москве. Часть левых эсеров порвала связь с партией, а некоторые из них вступили в РКП(б). Вслед за ними в августе члены Петрозаводской организации социал-демократов интернационалистов подали коллективное заявление о приеме в партию большевиков, и окружком удовлетворил их просьбу. Одновременно шло очищение уездных и волостных советов от левых эсеров. Вместо них избирались большевики и сочувствующие им. Если на 1 апреля 1918 г. из 2 тыс. членов волостных советов Карелии большевики и сочувствующие им составляли 26%, то в августе-сентябре представительство их возросло до 61%. В результате большевики получили безраздельное руководство в местных органах власти. Отсутствие легальной оппозиции позволило им беспрепятственно проводить в жизнь декреты и постановления советской власти.

Кампания по организации комбедов проходила в острой политической борьбе. В деревнях не хотели разрушать мирские традиции общинности и поддерживали левых эсеров. В северных губерниях по указанию председателя Союза коммун Северной области Г. Е. Зиновьева в комбеды не допускали даже середняков. В течение лета и осени в Олонецкой губернии возникло более 1,6 тыс. волостных, сельских и деревенских комитетов бедноты. Комбеды развернули бурную деятельность по учету и распределению продовольствия, ссыпке семян в общественные амбары, установлению контроля за работой мельниц. В Петрозаводском, Олонецком, Повенецком и Пудожском уездах комбеды осенью 1918 г. взяли на учет около 210 тыс. пудов хлеба, 50 тыс. пудов картофеля, более 166 тыс. пудов сена. Все ресурсы продовольствия и товаров первой необходимости распределялись между нуждающимися под контролем комбедов. В результате зажиточные крестьяне и отчасти середняки лишились части своего урожая, что способствовало разжиганию Гражданской войны и усилению сопротивления властям.

На проходившем 3-6 ноября 1918 г. в Петрограде съезде комитетов деревенской бедноты Северной области собралось 15 тыс. представителей комбедов восьми северо-западных губерний, в том числе 1389 делегатов от Олонецкой губернии. В ходе опроса 718 делегатов от губернии, на вопрос анкеты: «Каковы функции комбеда?», 623 человека ответили: «Учет, реквизиция и распределение продовольствия», 43 — «Борьба со спекуляцией», 52 — «Ведение всех дел, кроме земельных». Пользуясь своими полномочиями, комбеды терроризировали трудовое крестьянство и сельскую общину, пока не натолкнулись на массовое сопротивление односельчан. Власти увидели, что сохранять комбеды дальше опасно, ибо они вмешивались в работу волостных и сельских советов и нередко подменяли их. Поэтому проходивший в ноябре 1918 г. VI Всероссийский съезд советов постановил упразднить комбеды, слив их с волостными советами.

В условиях начавшейся интервенции продолжалось осуществление аграрных преобразований. Крестьяне добивались прирезки земли к своим наделам за счет так называемых «нетрудовых земель», то есть частновладельческих, удельных, церковных, монастырских. В деревнях продолжался учет сельскохозяйственных угодий, вырабатывались нормы подушного надела. Однако работа подвигалась медленно, так как в губернском и уездных земельных отделах не хватало землемеров, ведущих отвод земли в крестьянское пользование. К концу 1918 г. по четырем карельским уездам Олонецкой губернии (Олонецкому, Петрозаводскому, Повенецкому и Пудожскому) было взято на учет 24,5 тыс. десятин, из них передано крестьянам 18 тыс. десятин, отведено под совхозы 4,5 тыс. и оставлено в качестве запасного фонда 2 тыс. десятин. Однако существенного увеличения крестьянских наделов не произошло.

Основная борьба развернулась за передел всех крестьянских угодий по едокам. Наиболее активно перераспределение земли и сенокосов шло в Петрозаводском, Пудожском и Олонецком уездах. Отчаянно сопротивлялись переделу земли зажиточные крестьяне, прибегавшие ранее к дешевой аренде или скупке земли у бедноты. При отводе земли во временное пользование возникало немало недоразумений и трудностей, поскольку в губернии не смогли выработать единой потребительско-трудовой нормы земельного надела. Каждый уезд предлагал свою норму. В итоге ломки земельных отношений пострадали зажиточные крестьяне. В то же время сотни и тысячи малоимущих через советы и комбеды получили прибавку к своим наделам и активно включились в политическую жизнь. В лице бедноты большевики получили опору в проведении своей политики на селе. К сожалению, произвол и притеснения в деревне не исчезли. Крестьяне так и не добились свободы вести хозяйство по своему усмотрению и пользоваться результатами своего труда.

К концу 1918 г. влияние большевиков в Олонецкой губернии заметно усилилось. Повсеместно действовали большевистские организации. Общая численность членов партии в декабре достигла 4,5 тыс. На местах выдвинулись сотни способных организаторов и вожаков масс, возглавлявших волостные и сельские советы и пользовавшихся заслуженным уважением среди населения. Однако основную часть новых руководителей составляли тогда малограмотные крестьяне-бедняки, не имевшие ни опыта в проведении политической работы, ни необходимых знаний. Всюду ощущался острый недостаток подготовленных работников, что, несомненно, отрицательно сказывалось на деятельности органов советской власти на местах. Упрочив свое положение в органах власти, большевики сосредоточили внимание на мобилизации всех сил и средств на отпор врагу.

4. КАРЕЛИЯ В УСЛОВИЯХ ВОЕННОГО КОММУНИЗМА

В ноябре 1918 г. Германия и Австро-Венгрия потерпели поражение в первой мировой войне, что позволило Советской России 13 ноября аннулировать Брестский мирный договор. Немецкие войска вынуждены были покинуть занимаемую ими территорию. Там восстанавливалась советская власть. С другой стороны страны Антанты и США, сбросив маску миротворцев, открыто заявили о своих планах расчленения России и использования захваченной ими территории, в том числе европейского Севера, для уничтожения советской власти и большевизма. В результате военная опасность с Севера резко возросла. Здесь создавался плацдарм для продвижения интервентов и белогвардейцев в сторону Москвы и Петрограда.

В сложившейся ситуации главное внимание органов советской власти в центре и на местах было направлено на всемерное укрепление Обороноспособности государства. 30 ноября 1918 г. ВЦИК образовал Совет рабочей и крестьянской обороны во главе с В. И. Лениным как чрезвычайный руководящий орган на период войны.

В целях бережного и рационального использования весьма скудных ресурсов страны — хлеба, топлива, сырья, материалов, рабочей силы — советское правительство установило строгое государственное их распределение. Чтобы выжить и победить, органы власти осуществили национализацию не только крупной, но и средней промышленности, запретили частную торговлю хлебом и важнейшими предметами потребления. Выдача населению продовольствия и товаров первой необходимости проводилась по карточкам через государственные и кооперативные магазины. 11 января 1919 г. правительство ввело продовольственную разверстку, обязавшую крестьян сдавать все «излишки» хлеба государству по твердым ценам. В результате рыночные отношения были свернуты, их заменил прямой товарообмен, деньги утратили свое значение. Эта система мер, получившая название военного коммунизма, была продиктована чрезвычайными военными обстоятельствами и воспринималась как вынужденная необходимость. Но она совпадала также с идейными представлениями большевистского руководства о строительстве социализма и осуществлялась ими с огромным энтузиазмом и решительностью.

Выполняя решения советского правительства, местные органы власти приступили к реализации политики военного коммунизма. 10-13 декабря 1918 г. в Петрозаводске состоялась II Олонецкая губернская конференция РКП(б), представлявшая 3169 членов партии и 370 сочувствующих. Конференция потребовала от коммунистов проникнуться ответственностью момента и сосредоточить внимание на усилении политической работы среди трудящихся, укреплении партийных организаций в частях Красной армии. В состав избранного на конференции губкома партии вошли: П. Ф. Анохин, И. А. Данилов, Я. Ф. Игошкин, П. В. Кулагин и другие. Ответственным секретарем губкома был избран Я. Ф. Игошкин.

В числе первоочередных мер оказались налаживание системы управления и выполнение заказов военного ведомства, повышение трудовой дисциплины, борьба с разрухой и голодом. 6 сентября 1918 г. Олонецкий губисполком утвердил правила контроля над лесной промышленностью, согласно которым вся деятельность предпринимателей и лесопромышленных фирм, а также других лесозаготовительных организаций ставилась под контроль губсовнархоза. 30 сентября губисполком обязал губсовнархоз «в спешном порядке взять на учет все находящиеся в губернии лесопильные заводы и лесные материалы». К началу 1919 г. Олонецкий губсовнархоз провел детальное обследование десяти лесозаводов, двух бумажных и одной спичечной фабрики и пяти металлургических, механических и чугунолитейных заводов и других предприятий. В результате выяснилось, что почти половина их бездействовала. Владельцы заводов под предлогом ремонта, отсутствия сырья и оборудования вели дело к свертыванию производства.

В январе 1919 г. Олонецкий губисполком принял постановление о переходе всех фабрик и заводов в ведение губсовнархоза, которому предоставлялось исключительное право реквизиции предприятий и управления народным хозяйством. В марте местные совнархозы взяли на свой баланс 13 промышленных предприятий, в том числе Онежский завод, 5 лесопильных заводов («Олония», Важинский, Соломенский, Сунский, Уницкий), 3 бумажных фабрики, 3 типографии и одно химическое предприятие. На них работало 1550 рабочих, в том числе на Онежском заводе — 1224 человека. Общая стоимость недвижимого имущества этих предприятий оценивалась в 4 млн руб. (в ценах 1918 г.). Непосредственное управление национализированными предприятиями передавалось в руки фабрично-заводских комитетов. Осенью 1919 г. в ведение губсовнархоза перешли также лесозаводы 3. Парижского в Петрозаводске, бывшей фирмы Вельгейзена близ Вытегры и мелкие предприятия: мукомольные мельницы и крупорушки, кожевенные заводы, мастерские по ремонту судов и сельскохозяйственных орудий. 27 апреля 1920 г. был национализирован Сеговецкий чугуноплавильный завод в Повенецком уезде.

Одновременно шел учет заготовленной частными лесопромышленными фирмами древесины и готовых пиломатериалов на биржах лесозаводов. 1 февраля 1919 г. губсовнархоз запретил продажу учтенных пиломатериалов. Все частные биржи пиломатериалов были национализированы. Управление наиболее важными отраслями хозяйства — лесозаготовительной и лесопильной — сосредоточивалось в специальных отделах губсовнархоза. К апрелю 1920 г. губсовнархоз взял на учет около 6 млн куб. футов пиломатериалов, хранившихся на биржах лесозаводов. Заготовленная древесина и пиломатериалы объявлялись достоянием республики.

Национализация частных предприятий осуществлялась при активном участии трудовых коллективов. Переход предприятий в ведение местных совнархозов позволил наиболее полно и рационально использовать имеющееся на предприятиях сырье, топливо и рабочую силу. Губсовнархоз и уездные советы народного хозяйства приступили к налаживанию производства на национализированных предприятиях, занимались вопросами заготовки и доставки топлива в центральные районы страны, выполняли заказы фронта.

Особого внимания требовала организация производства на Александровском (с ноября 1918 г. — Онежском) заводе. Завод переходил на обслуживание нужд Мурманской железной дороги, а для этого необходимо было переоборудовать цеха, переквалифицировать рабочих, привлечь на предприятия новых высококвалифицированных специалистов. Нужны были немалые денежные средства. Совнарком выделил для закупки оборудования 2,7 млн руб., совнархоз Северного района — 1,5 млн руб. Петроградский счетно-ссудный комитет предоставил выгодный кредит на 970 тыс. руб., а Олонецкий губисполком ассигновал из своего бюджета на нужды предприятия 2 млн руб. Строители проложили железнодорожную ветку, соединившую завод с основной магистралью, предприятия Москвы и Петербурга направили в Петрозаводск часть недостающего оборудования и станков. Управление дороги командировало в паровозоремонтный цех завода своих инженеров.

Однако завод продолжал испытывать трудности из-за падения трудовой дисциплины, расхлябанности среди рабочих, вынужденных больше времени уделять поискам куска хлеба, чем работе. В октябре 1918 г. на заводе состоялось объединенное заседание коллегии по управлению и заводской партийной организации совместно с представителями советских и партийных органов губернии, рассмотревшее вопрос укрепления трудовой дисциплины на предприятии. Собрание признало необходимым провести чистку коллектива от дезорганизаторов производства и назначить на завод политического комиссара. 24 октября был избран новый состав правления завода, в которое вошли рабочие В. В. Пономарев, А. Ф. Маликов, Н. П. Одинцов, И. М. Печерин, инженер А. М. Пригоровский. Председателем правления стал выпускник Петроградского политехнического института талантливый инженер-металлург А. М. Пригоровский, главным инженером — С. М. Эрихман. Политкомиссаром окружной комитет партии назначил В. П. Полунина. На заводе появились совет цеховых старост и дисциплинарный суд из передовых рабочих, которые осуществляли контроль за соблюдением производственной и трудовой дисциплины, рассматривали конфликты между рабочими и администрацией, случаи невыхода на работу или нарушения установленного порядка.

После гибели под Сегежей В. П. Солунина политкомиссаром завода в марте 1919 г. стал А. М. Калинин. По его инициативе с 1 апреля завод был временно остановлен, на нем производился новый набор рабочих и служащих, хорошо зарекомендовавших себя в труде. На заводе вводилась сдельная оплата труда. За перевыполнение норм рабочие получали дополнительную оплату. Все это оздоровило обстановку. 27 апреля Онежский завод выпустил из ремонта первый паровоз. По этому случаю онежцы направили председателю Совнаркома В. И. Ленину телеграмму: «Рабочие Онежского металлургического и механического завода, выпуская из ремонта первый паровоз, приветствуют Совнарком и клянутся, что за первым паровозом последуют другие. Красная армия на фронте, рабочие у паровозов в тылу — вот лозунг дня, и победа за нами». Но в начале мая работы по ремонту паровозов прекратились. В связи с обострением обстановки на фронте и угрозой сдачи Петрозаводска завод начал эвакуацию оборудования и сырья в глубь страны. Значительная часть рабочих ушла на фронт. Во второй половине 1919 г. на заводе осталось около 600 рабочих, выполнявших в основном заказы по ремонту судов Онежской военной флотилии, бронированию паровозов и платформ с установкой на них орудий и пулеметов.

После разгрома противника под Петрозаводском положение на заводе стабилизировалось, удалось открыть ремесленную школу и курсы слесарей. В рабочий коллектив вернулись из советских учреждений квалифицированные рабочие. Вместо коллективного управления было введено единоначалие, директором завода стал А. М. Пригоровский, а его помощником по технической части — инженер М. И. Карнаухов, впоследствии видный ученый. После гибели на фронте в августе 1919 г. А. М. Калинина место политического комиссара занял Х. Г. Дорошин. С начала 1920 г. рабочие стали получать повышенный продовольственный паек, вводилась 10-процентная фронтовая надбавка к зарплате за выполнение и перевыполнение норм. Рабочие активно участвовали в сверхурочных работах, воскресниках и субботниках, трудовых неделях, что способствовало росту производства. Если в 1919 г. завод выпустил из ремонта 6 паровозов и произвел 11 тыс. пудов чугунного и медного литья, то в 1920 г. удалось отремонтировать 26 паровозов и около сотни товарных вагонов, выплавить свыше 20 тыс. пудов чугунных и медных запасных частей. За успехи, достигнутые в ремонте подвижного состава, Совет труда и обороны 27 октября 1920 г. включил Онежский завод в число 106 ударных предприятий Советской России.

Из 10 обследованных в 1918 г. лесопильных заводов вначале удалось наладить производство лишь на 5 (Парижского, Пименова, «Олония» в Петрозаводске, Сунского и Уницкого). Пуск лесозаводов осложнялся военной обстановкой, нехваткой рабочей силы и оборудования. Пришлось ограничиться использованием имеющегося сырья и материалов. В октябре 1918 г. губревисполком утвердил «Инструкцию для служащих и рабочих на лесозаводах». Активная роль в налаживании производственной жизни на заводах отводилась рабочим комитетам и старостам, избираемым профсоюзными организациями. Завкомы получили право контроля за действиями администрации, цеховые старосты следили за соблюдением внутреннего распорядка на производстве. Вопросы укрепления дисциплины активно обсуждались на партийных собраниях и заседаниях фабрично-заводских комитетов.

К весне 1919 г. удалось подготовить к пуску все 10 лесопильных заводов, но в связи с наступлением противника пришлось эвакуировать оборудование Кумсинского лесозавода в Вытегру, Уницкого в Соломенное. Началась подготовка к эвакуации заводов «Олония», Сунского, Падасского, Соломенского и Лососинского (бывший Пименова). Лишь в сентябре 1919 г. было восстановлено производство на Сунском, Соломенском и Падасском лесозаводах. В конце года удалось пустить Шальский лесозавод. Начали работать также лесозаводы «Олония» и Лососинский, а в феврале 1920 г. — Муромский лесозавод в Пудожском уезде. Лесозаводы обеспечивали потребности фронта в военном снаряжении, выпуская лыжи, сани, повозки, деревянную посуду, ящики и т. п. Чтобы справиться с возросшими заданиями, приходилось нередко прибегать к сверхурочным работам. С 1 октября 1919 г. по 1 июля 1920 г. лесозаводы Карелии произвели по заказам военных частей до 100 тыс. куб. футов досок, 50 тыс. куб. футов брусьев, тысячи бочек, ящиков под патроны и снаряды. Рабочие лесозаводов Петрозаводска изготовили несколько тысяч пар лыж и санитарных саней.

В мае 1920 г. произошла реорганизация управления лесной промышленностью. Все лесозаводы в зависимости от их состояния и производительности были разделены на две группы. Первая включала предприятия с лучшим оборудованием, способные выполнять государственные задания и производить экспортную продукцию (Соломенский, Сунский, Шальский, Рубежский, Ужесельгский). Финансирование их осуществлялось через Главлеском. Остальные (Лососинский, Падасский, Муромский, Уницкий и «Олония») предназначались для обеспечения местных нужд и оставались в ведении Олонецкого губсовнархоза. Благодаря усилиям губсовнархоза в течение всей гражданской войны работала спичечная фабрика «Огонек» в Петрозаводске. В 1920 г. она выпустила спичек в 7 раз больше, чем в 1919 г. и удовлетворяла местные потребности.

Острая нужда военного времени заставляла местные органы использовать все более или менее приспособленные к производственной деятельности предприятия и кустарные мастерские. Примером тому служит пуск Куйтежского железоделательного завода, брошенного владельцем Куттиевым. После освобождения Олонецкого уезда рабочие завода избрали завком и в конце мая приступили к работе. Губсовнархоз выделил предприятию необходимый кредит, а завком организовал поставку металла. Рабочие трудились в две смены и успешно выполняли заказы губсовнархоза. За год предприятие произвело свыше 16 тыс. пудов различных изделий для крестьян (наковальни, топоры, косы, лопаты, лемеха, шинное железо для оковки колес и саней и т. п.).

В условиях военного времени особое значение для советской республики имела заготовка дров, необходимых для заводов, железных дорог и городов страны. Карелия являлась важным поставщиком дровяного топлива в промышленные центры, а также местному населению. Трудящиеся поддержали новую форму организации труда на лесозаготовках — трудовые артели. Зимой 1918/19 г. в лесу работало 270 таких артелей, включавших 45 тыс. рабочих-лесозаготовителей. Заготовка и доставка дров к местам сплава и железнодорожным станциям производилась только членами артелей. Все вопросы внутренней жизни и работы артели решались общим собранием и избираемым им правлением.

Катастрофическое положение с топливом в стране заставило правительство в феврале 1919 г. объявить трудовую мобилизацию населения в возрасте от 18 до 50 лет в 25 верстах по ту и другую сторону Мурманской железной дороги. В соответствии с телеграммой Ленина Олонецкий губисполком ввел с 20 марта трудовую повинность в Петрозаводском и Повенецком уездах. Губисполком и губком партии обратились с воззванием к местным советам и партийным организациям, находящимся в районе 25-верстной полосы железной дороги, «приложить максимум энергии для проведения в жизнь декрета о трудовой повинности, разъяснив товарищам крестьянам смысл и значение этой чрезвычайной меры». В течение зимы 1918/19 г. крестьяне Олонецкой губернии заготовили 138 тыс. куб. сажен дров, свыше 300 тыс. бревен и 15 тыс. шпал. По сравнению с 1917/18 г. заготовка дров увеличилась на 173%, а бревен — на 134%.

Чрезвычайно сложной задачей оказалась доставка заготовленной древесины потребителям, ибо Мурманская железная дорога находилась в зоне боевых действий и едва справлялась с военными перевозками. Водный транспорт тоже не мог обеспечить планируемый объем перевозок. 8 марта 1919 г. Олонецкий губисполком телеграфировал В. И. Ленину о том, что в губернии недостаточно средств для предполагаемой вывозки дров и просил двинуть суда в район Ладожского и Онежского озер. Ленин дал указание всемерно содействовать вывозке древесины из Карелии. Летом 1919 г. было построено дополнительно 76 судов речного и озерного типа для перевозки дров. И все же из-за нехватки буксирных пароходов и барж в навигацию 1919 г. удалось доставить водным путем в центр только часть заготовленных дров и бревен.

В сезон 1919/20 г. в Олонецкой губернии намечалось заготовить 275 тыс. куб. сажен дров, 200 тыс. бревен, 1 млн пудов древесного угля. Выполнение такого задания в обстановке активных боевых действий требовало большого напряжения сил. В декабре 1919 г. вводится трудовая и гужевая повинность по заготовке древесины, а в марте 1920 г. Совет обороны обязал центральные и местные органы мобилизовать в пределах Олонецкой и Череповецкой губерний всех рабочих и специалистов по судостроению для подготовки барж и судов к вывозке леса. В результате принятых мер правительственное задание было выполнено. Удалось полностью удовлетворить потребности в топливе Мурманской железной дороги и водного транспорта, в Петроград отправлено 100 тыс. куб. сажен дров и 100 тыс. бревен.

Особенно большие трудности переживало население Карелии в годы Гражданской войны из-за постоянной угрозы голода. Урожай 1918 г. в Олонецкой губернии составлял всего 2,5 млн пудов, тогда как для обеспечения населения хлебом до нового урожая требовалось 9 млн пудов. Недостающий хлеб взять было неоткуда. Поэтому продразверстка в Карелии вводилась позже, чем в других районах страны. В тех условиях введение ее практически исключалось. Не имея продуктов и промышленных товаров, местное население прибегало к незаконному черному рынку и мешочничеству. Поставки продовольствия из центральных и южных губерний свелись до голодного минимума. В конце 1918 г. вместо занаряженных по плану 30 вагонов хлеба ежедневно поступало не более 3, а с 23 декабря поступление хлеба полностью прекратилось. В связи с этим собравшийся в Петрозаводске съезд представителей продовольственных комитетов губернии 28 декабря телеграфировал правительству: «Население поголовно голодает, участились случаи смертности, повальных заболеваний, громадные толпы голодного народа ежедневно являются в продорганы с требованием хлеба, грозя самосудом. Престиж власти среди населения все более подрывается. В некоторых волостях на почве голода невозможно провести мобилизацию, голодные граждане отказываются идти в ряды армии, участились случаи перехода голодных граждан в стан наших врагов англо-французов, финно-белогвардейцев. Положение становится угрожающим».

Пытаясь выйти из такого положения, местные органы ввели с 1 марта 1919 г. твердые нормы выдачи хлеба для населения: 20 фунтов хлеба в месяц для лиц, занятых тяжелым физическим трудом, и по 15 фунтов — для всех остальных. 24 февраля Совет обороны удовлетворил просьбу Наркомата путей сообщения о предоставлении красноармейского пайка 38 тыс. рабочих и служащих Мурманской железной дороги и членам их семей. Наркомпроду предлагалось принять экстренные меры к снабжению Карелии продовольствием. В марте-апреле и июле Совет обороны вновь и вновь обращался к вопросу об улучшении снабжения продовольствием трудящихся северных губерний, Мурманской железной дороги и бойцов 6-й армии. Правительство выделяло керосин, хлопчатобумажные ткани и другие товары для товарообменных операций, чтобы удовлетворить нуждающихся питанием по установленным нормам. В мае Петроградский комитет обороны направил в распоряжение Олонецкого губпродкома 5 тыс. пудов хлеба. С января по сентябрь 1919 г. губерния получила из центральных губерний всего 1,4 млн пудов хлеба.

Весной 1919 г. остро встал вопрос о вспашке и засеве полей. Повсеместно ощущалась нехватка рабочего скота, сельскохозяйственных орудий, семян. Правительство направило в губернию семена овса и ячменя, а также картофеля и овощных культур. Но развернувшиеся на территории Карелии боевые операции не позволили завершить в срок весенние полевые работы. Противник захватил южную Карелию, Заонежье и часть Пудожского уезда. Сенокос и посев озимых не удалось провести, так как мужчины ушли на фронт.

В те дни предметом особой заботы стали семьи красноармейцев. В период весеннего сева им в первую очередь оказывалась помощь семенами. Создаваемые в волостях комиссии заботились об обеспечении семей красноармейцев тягловой силой и инвентарем. Потребность в семенах удовлетворялась за счет перераспределения запасов других хозяйств, а все работы на полях выполнялись сообща в порядке взаимопомощи. Из Повенца сообщали в ЦК партии большевиков: «До настоящего времени ни одна семья красноармейца, которая фактически нуждалась, не была обойдена». Семьи красноармейцев получали также государственную помощь деньгами и продовольствием. На каждого нетрудоспособного члена семьи, находившегося на иждивении красноармейца, выдавались продовольственный паек и ежемесячное денежное пособие. По данным на 1 октября 1919 г., такое пособие в Олонецкой губернии получали 48,3 тыс. семей красноармейцев.

Семьям красноармейцев выдавались также единовременные ссуды на поддержание хозяйства, скот и сельскохозяйственные орудия. В первой половине 1920 г. на покупку инвентаря и обеспечение красноармейских семей было израсходовано 29 млн руб. Только в Олонецком, Лодейнопольском и Петрозаводском уездах красноармейские семьи получили 13,3 тыс. пудов семян ржи, овса и ячменя, тысячи кос, серпов, мотыг, лопат и т. п. Забота о семьях красноармейцев способствовала поддержанию в воинских частях боеспособности и уверенности в победе.

С осени 1919 г. в губернии начала вводиться продразверстка. Размер ее по уездам и волостям определялся на основе учета посевных площадей и собранного урожая. К этой работе широко привлекался деревенский актив. В октябре 1919 г. Олонецкий губисполком решил сдать для Красной армии 500 голов скота. Кроме того, крестьяне губернии поставили красноармейским частям 80 тыс. пудов сена, 17 тыс. пудов рыбы, тысячи пудов грибов и ягод. Завышенные размеры поставок в ряде волостей вызывали недовольство крестьян, однако они вынуждены были мириться с этим как с жестокой необходимостью, поскольку на территории края шли боевые действия.

На 1920 г. губерния получила новое задание по продразверстке: 50 тыс. пудов хлеба, 8,6 тыс. пудов масличных семян льна и конопли, 1120 голов крупного рогатого скота, 600 тыс. пудов сена. На местах задание восприняли сдержанно. 5 января нарком продовольствия А. Д. Цюрупа потребовал от Олонецкого губисполкома и губпродкома проявить настойчивость и добиться «получения максимума», подчеркивая, что «для такого нажима губпродкомам даны все возможности». К середине октября крестьяне Олонецкого уезда поставили 2 тыс. пудов мяса, 35 тыс. пудов сена, Петрозаводского — 118 голов крупного рогатого скота, 90 пудов масла, 20 тыс. пудов сена, Пудожского — 585 голов крупного рогатого скота, 1078 голов мелкого скота, около 15 тыс. штук яиц, 12 пудов масла, более 30 тыс. пудов сена.

К этому времени кризис сельского хозяйства Карелии, вызванный войной и политикой военного коммунизма, достиг особой остроты. В северо-западных карельских волостях, только что освобожденных от белофиннов, продразверстка не проводилась, а в Олонецком, Петрозаводском, Повенецком и Пудожском уездах было немало случаев отказа выполнять заданные размеры разверстки. С мест шли тревожные сигналы о растущем недовольстве и сопротивлении крестьян. В Авдеевской и Нигижемской волостях Пудожского уезда начались аресты уклонявшихся от разверстки. Крестьяне Пудожского уезда жаловались председателю ВЦИК М. И. Калинину: «Разверстки у нас производятся бессистемно, иначе говоря, что бог на душу положит. Ни о каком учете урожая не было и помину. И даже когда крестьяне просили освидетельствовать хлеб на корню, в особенности, пропавшие от засухи яровые, то почему-то и это не было уважено, а когда пришла разверстка, то не считались с наличностью хлеба. При наличии такой неразберихи крестьяне, не зная, сколько каждому из них сдать хлеба государству, в борьбе за существование частью прятали иногда последние пуды, за что их порицают, называя врагами республики и т. п.» При таком отношении крестьян к продразверстке никакая агитация не действовала. Изъятие излишков продовольствия у крестьян производилось волисполкомами и сельсоветами с помощью милиции, а наиболее строптивые попадали в тюрьму.

Наряду с натуральными изъятиями крестьяне обязаны были выплачивать установленный 30 октября 1918 г. единовременный 10-миллиардный чрезвычайный налог. По замыслу властей он преследовал цель ограничить экономическую мощь имущих слоев города и деревни, а на практике повсюду взимался по уравнительному принципу — по семьям и дворам, по наличным душам, без учета платежеспособности облагаемых. Карельская деревня находилась в состоянии постоянного напряжения, которое иногда выливалось в открытые выступления. Чрезвычайный налог на жителей Олонецкой губернии был установлен в сумме 15 млн руб., но затем был уменьшен до 12,5 млн руб. (в связи с отделением Каргопольского уезда в состав Вологодской губернии). В 1919 г. налог не собирался из-за военных действий, а в первой половине 1920 г. с крестьян взыскали 3,6 млн руб. Кроме того, они выплатили в 1919 г. немалый единовременный налог. В результате платежеспособность населения края полностью иссякла. В июне 1920 г. губисполком обратился в правительство с просьбой списать 8,5 млн руб. чрезвычайного налога «как сумму, безнадежную к поступлению».

Помимо разверстки и денежных налогов тяжелым бременем на крестьян ложились трудовая и гужевая повинности, которые выполнялись в любое время года. Общий убыток от всех крестьянских платежей и трудгужповинности достиг в 1920/21 г. не менее 1/4 условно-чистого дохода.

Принудительное вмешательство в область мелкого крестьянского производства обернулось деградацией деревни, сокращением посевных площадей, ухудшением качества обработки полей, застоем в животноводстве и падением традиционных крестьянских промыслов. На общем фоне некоторого сокращения беспосевных и многосеющих хозяйств выявилось нежелание тружеников деревни обрабатывать полученные в ходе аграрной реформы пахотные угодья. В 1920 г. пашня в губернии сократилась до 47,2 тыс. десятин против 77,4 тыс. десятин в 1917 г., а плодородие земли упало за это время на 1/3. Одновременно увеличилось число безлошадных хозяйств. В 1920 г. около половины крестьян края имели в своем хозяйстве одну лошадь, 45% — одну корову. Число хозяйств с двумя лошадьми, тремя и более коровами составляло незначительный процент. Зажиточные крестьяне почти исчезли. Все это свидетельствовало о тяжелых социально-политических последствиях революции и Гражданской войны в Карелии, где, по признанию местных советских органов, «все более состоятельные граждане... пришли в положение настоящих пролетариев». Обеднение и безысходность вели к формированию потребительского, не связанного с рынком крестьянского хозяйства, обеспечивающего нищенский прожиточный минимум.

В начале 1919 г. советское правительство предприняло попытку производственного кооперирования крестьян. Декретом ВЦИК от 14 февраля предусматривалось «для окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основах социализма» осуществить «переход от единоличных форм землепользования к товариществам». Однако усилия властей натолкнулись на сопротивление крестьян. За год в Олонецкой губернии удалось создать 19 коммун, 40 сельскохозяйственных артелей, 7 совхозов и 10 товариществ по совместной обработке земли. Это были маломощные, ориентированные на помощь государства хозяйства. Характеризуя деятельность первых совхозов в Карелии, губернский земельный отдел отмечал: «Образование совхозов в Олонецкой губернии было чисто случайным, не считаясь ни с расстоянием от населенных пунктов и центров, ни с целесообразностью устройства хозяйства в данном районе, и, главное, без всякого задания в направлении хозяйства. Заведующие назначались совершенно случайно, из неподготовленных к сознательной общественной деятельности людей. В большинстве своем совхозы ставили целью запахать и засеять возможно большую площадь земли, не считаясь с наличием сельскохозяйственного инвентаря и необходимой рабочей силы». Понятно, что такие хозяйства были обречены на неудачи и не могли служить примером и стимулом для крестьян.

В целом политика коммунистической партии, стремившейся обеспечить смычку города и деревни, в 1918-1920 гг. неоднократно корректировалась. От «красногвардейской атаки на капитал» и «вооруженного похода в деревню», направленных на обострение политической борьбы и установление диктатуры пролетариата в городе и деревне, с осени 1918 г. партия перешла к радикальному пересмотру своей политики, прежде всего в отношении крестьянства. Попытки с ходу «взять крепость» путем национализации и экспроприации, введения продовольственной диктатуры не удались., Поиски соглашения с крестьянством завершились выработкой и принятием на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. курса на союз с середняком. Смена курса благотворно отразилась на социально-политической ситуации в России.

Однако после освобождения европейского Севера и Карелии от интервентов и белогвардейцев трудящиеся вновь почувствовали на себе ужесточение государственного принуждения, связанного с милитаризацией труда в промышленности и на транспорте, с изъятием по разверстке всех «излишков» продовольствия у крестьян. Все это не могло не вызывать недовольства и сопротивления со стороны крестьянства, слившегося с массовыми крестьянскими волнениями и восстаниями в центральных и южных губерниях страны.

В проведении своей политической линии партия опиралась на местный партийно-советский аппарат и чрезвычайные органы. Она присвоила себе право действовать от имени пролетариата и трудового крестьянства во имя торжества коммунизма, будучи убежденной, что монополия на власть и идеологию должна принадлежать только ей. В обстановке гражданской войны вся жизнь и деятельность людей все больше попадали под контроль и опеку коммунистической партии.

На проходивших в тот период губернских и уездных съездах советов, партийных конференциях многими с тревогой говорилось о едва ли не полной подмене местных исполнительных органов партийными комитетами. Решения Олонецкого губкома и уездных комитетов РКП(б) подлежали обязательному выполнению не только советскими, но и общественными организациями. Требования вышестоящих партийных инстанций не смешивать функции губкомов и укомов партии с функциями советов мало что значили, ибо практически не выполнялись. Типичную для того времени характеристику взаимоотношений партийных и советских органов на местах дает отчет Олонецкого губкома в ЦК РКП(б) о своей деятельности за 1919 г. В нем отмечалось, что в результате принимаемых мер «по всей губернии власть прочно перешла в руки РКП(б)». Далее говорилось: «Жалкие остатки меньшевиков и левых эсеров, где они еще пробовали высунуть головы перед массами, окончательно разбиты... Революционное настроение в деревнях настолько поднялось против буржуазии, стремление наладить новую светлую жизнь настолько созрело, что в деревне стал возможен такой инцидент, как расстрелы в Винницкой волости пяти буржуев в отместку германской буржуазии за смерть Карла Либкнехта и Розы Люксембург». Причем в расстреле «принимали участие, кто хотел».

Губвоенревком стал командировать в уезды своих представителей «для переорганизации» уездных и волостных исполкомов с предоставлением им широких прав «смещать с должностей ответственных работников, замеченных в нежелании работать; распускать местные исполкомы, замеченные в бездействии, создавая взамен их военревкомы, кооптировать работников на ответственные должности». Тем самым создавались условия для произвола, который коснулся и самих «товарищей по партии» (многие из них пострадали от «чистки партийных рядов» под предлогом борьбы с примазавшимися, карьеристами и бюрократами), а также рабочих, страдавших от обвинений в шкурничестве, крестьян, преследуемых за уклонение от разверстки, интеллигенции. В стране формировалась военно-приказная система в управлении, допускались «крайности» в проведении тех или иных мероприятий, когда чрезвычайные органы (ревтрибуналы, продкомы, военкоматы, местные ЧК) производили обыски и изъятие имущества, аресты ни в чем не повинных людей.

Примером такого беззакония и произвола могут служить события осени 1918 г. в Александро-Свирском монастыре. Губернская чрезвычайная комиссия самовольно изъяла 40 пудов чистого серебра в виде старинных монет, церковной утвари и другого имущества, а затем, по согласованию с губисполкомом, передала часть серебра нуждающимся, а остальное переплавила в слитки и сдала в народный банк. Сотрудники Олонецкой уездной ЧК вынули из раки мощи святого Александра Свирского Чудотворца, арестовали и расстреляли четырех священнослужителей во главе с настоятелем монастыря архимандритом Евгением и гражданина В. Стальбовского. Факт произвола получил огласку. В марте 1919 г. действия ЧК по поручению Совнаркома рассматривались на заседании Олонецкого губисполкома. Однако все удовлетворились отпиской председателя губернской ЧК О. Кантера в Совнарком. Никто заслуженного наказания за преступление не понес. Это было началом кампании по ликвидации святых мощей и разграблению обителей Русской Православной Церкви.

Подобные факты беззакония и произвола являлись следствием ожесточенности Гражданской войны, падения авторитета и ослабления местных органов власти в результате массовых мобилизаций работников на фронт. Летом 1919 г. уездные и волостные советы почти замерли, а сельские партийные ячейки наполовину распались. В этих условиях приобрели силу различные чрезвычайные репрессивные органы, действовавшие по своему усмотрению. Гражданская война и иностранная интервенция наложили свой отпечаток на общественное сознание, порождая жестокость, бескомпромиссность, веру в чрезвычайные методы решения неотложных задач.

О фактической деятельности и роли местных советов можно судить по отчету члена Олонецкого губкома РКП(б) Я. К. Берзтыса, ответственного за работу в деревне, о его поездке в сентябре 1919 г. в Олонецкий и Лодейнопольский уезды: «В действиях волисполкомов, — писал Берзтыс, — нет самостоятельности, нет решительности. Они далеки в этом отношении от органов пролетарской диктатуры. Они даже не усвоили того, что на территории волости высшая власть — волисполкомы. Вот почему много находится командующих над головами волисполкома. Являются в волость господа из уезда по каким-либо делам, не обращаясь в исполком, начинают орудовать в обществах, а когда там нагадят, нагрозят всем вдоволь, потом только являются в волисполком, чтобы тот помогал выкарабкаться из заваренной каши». Ответственный партийный руководитель с сожалением отмечал, что «таких случаев много», что «повсеместно начинают выбирать в советы в наказание» малограмотных или совсем неграмотных «старичков», от которых «нельзя много требовать, и их не приучить на старости лет к революционным действиям». Трудящиеся крестьяне старались избегать работы в советских органах.

Большевики хорошо понимали важность привлечения на свою сторону молодежи и профсоюзов. 30 марта 1919 г. на собрании молодежи Петрозаводска возникла городская комсомольская организация. Ее возглавили Иван Горбачев, Александр Иванов и Евгений Ланев. Комсомольцы развернули активную работу среди молодежи, вовлекая ее в общественно-политическую жизнь. Весной и летом все комсомольцы ушли на фронт. Однако начатая работа продолжалась. Осенью 1919 г. комсомольские ячейки появились в Олонце, Пудоже и ряде сел (Видлица, Тулмозеро, Ведлозеро, Мегрега, Винница и др.). Они проводили политико-воспитательную работу, создавали кружки политической грамоты и т. д. В декабре возобновила деятельность Петрозаводская комсомольская организация, которая избрала комитет, взявший на себя функции губернского бюро РКСМ. В состав его вошли А. В. Иванов, И. С. Горбачев, А. Г. Ринк, З. С. Тушовская. В феврале 1920 г. в Петрозаводске состоялось губернское совещание первых организаций РКСМ, а в конце июня — начале июля прошел I губернский съезд РКСМ, завершивший организационное оформление губернской комсомольской организации.

Роль профсоюзных организаций Карелии возросла с образованием в сентябре 1918 г. Олонецкого губернского совета профессиональных союзов, объединившего все существовавшие тогда профсоюзы: металлистов, строительных рабочих, работников лесного дела, железнодорожников, водников, учителей, служащих и других (около 5 тыс. человек). Исполком совета профсоюзов вначале возглавил Б. И. Цветаев, а с февраля 1919 г. — Гулельми. Губернский профсовет направлял деятельность отраслевых профсоюзов на выполнение постановлений вышестоящих органов, на участие в хозяйственной жизни края. Однако с усилением военной опасности и проведением массовой мобилизации рабочих на фронт «вся работа по профессиональному движению замирала до сентября месяца». По возвращении с фронта исполком возобновил работу, обращая главное внимание на организацию производства и развитие культурно-просветительной деятельности, а также «объединение в союзы неорганизованного пролетариата губернии». В январе 1920 г. в Петрозаводске состоялась I губернская конференция профсоюзов. Общая численность членов профсоюзов к этому времени достигла 21 тыс. человек.

В годы войны все активнее вовлекались в общественную жизнь женщины. Организацией работы среди женщин руководил женотдел Олонецкого губкома РКП(б), в котором имелись специальные комиссии (организационная, культурно-просветительная, литературная, агитационно-пропагандистская). Из среды женщин выдвинулись умелые организаторы-общественницы Е. А. Горш, А. Д. Игошкина, О. А. Егорова, Е. К. Смоликова, Е. Н. Лядинская. Женщины занимались устройством детских учреждений, столовых, приютов для престарелых, оказывали помощь госпиталям, открывали мастерские по пошиву и ремонту одежды и обуви для красноармейцев.

Благодаря неимоверному напряжению сил всего населения удалось разгромить интервентов и белогвардейцев. Трудящиеся массы, сравнивая большевистскую власть с режимом белых и выбирая меньшее из двух зол, поддержали большевиков. Несмотря на все недостатки, промахи и жестокость советской власти, она была им ближе, так как действовала от лица народа и пыталась защитить его интересы. Социальная база большевиков в Карелии оказалась значительно шире, чем у белых. Рабочие и крестьяне видели в советской власти опору и надежду на спасение от возврата к прошлому бесправию. К тому же в конце Гражданской войны Ленин и его окружение поняли несостоятельность политики военного коммунизма. Столкнувшись с социально-экономическим кризисом всей системы, большевики заменили ее провозглашенной на X съезде РКП(б) новой экономической политикой.

5. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПРОТИВ ИНОСТРАННЫХ ИНТЕРВЕНТОВ И БЕЛЫХ В КАРЕЛИИ В 1919-1920 гг.

Неудачи начала северной экспедиции вызвали в руководстве Антанты и правительстве Северной области оживленный обмен мнениями о перспективах ее продолжения. 26 сентября 1918 г. государственный секретарь США Р. Лансинг подготовил правительственный меморандум о политике на русском Севере, в котором выражалось сомнение в возможности создания там белой армии и предлагалось отказаться от военных усилий союзных держав на европейском Севере России, «кроме охраны самих портов и такой территории вокруг них, где может создаться угрожающая обстановка». Правительства Великобритании и Франции считали, что необходимо продолжать войну с большевиками. Генерал Ф. Пуль по-прежнему настаивал на развитии активного наступления против красных. Его поддерживали американский посол Д. Фрэнсис и французский — Ж. Нуланс. Северное белогвардейское правительство призывало союзников оставить свои войска в России для борьбы с большевиками.

Союзники вовсе не собирались уходить, ибо преследовали как политические, так и экономические цели — грабеж природных ресурсов Севера. Уже 14 ноября 1918 г. правительство Великобритании приняло решение о сохранении войск в России и поддержке антисоветских правительств в интересах империи. На Мурман и в Архангельск прибывали дополнительные контингенты войск. В ноябре генерала Ф. Пуля на посту главнокомандующего сменил энергичный и хорошо подготовленный генерал У. Э. Айронсайд. Для активизации формирования белогвардейских частей из Франции в Архангельск прибыли боевые генералы старой русской армии В. В. Марушевский и Е. К. Миллер. Они сразу же включились в работу. 15 января 1919 г. Миллер стал генерал-губернатором, а Марушевский — командующим русскими войсками Северной области. В это время белогвардейские части на Севере насчитывали всего 6-7 тыс. человек. К весне 1919 г. их численность возросла до 15 тыс. Зато союзники имели к началу 1919 г. в составе мурманской группировки до 10 тыс. и архангельской — более 13 тыс. солдат и офицеров. Это была внушительная сила, если учесть, что численность советских войск на архангельском и мурманском направлениях составляла всего 15-18 тыс. человек.

В то же время боеспособность союзных войск вызывала большие опасения у военно-политического руководства держав Антанты. Иностранные солдаты не понимали, зачем они ведут войну с русскими. В войсках союзников широко распространялись большевистские листовки под такими названиями: «Зачем вы пришли в Мурманск?»; «Почему вы не возвращаетесь домой?»; «Понимаете ли вы, что делаете?» и др. По признанию генерала Айронсайда, эти листовки находили повсюду, и они разлагающе влияли на союзные войска. Многие солдаты, особенно французы и сербы, требовали отправки домой.

Не меньшее беспокойство вызывало и состояние белогвардейских войск, где служило немало сторонников советской власти. 11 декабря 1918 г. произошло первое крупное восстание в архангельском гарнизоне, в ходе подавления которого интервенты расстреляли 13 солдат. Оно положило начало длинному ряду потрясений в белой армии на разных участках Северного фронта.

Оборону против белых и интервентов на архангельском, северодвинском, пинежском и печорском направлениях держала 6-я отдельная армия (командующий бывший генерал А. А. Самойло, политкомиссар Н. Н. Кузьмин). На мурманском направлении сражались части 1-й дивизии 7-й армии общей численностью около 5,3 тыс. человек. Советское командование рассчитывало использовать зимний период для нанесения удара по войскам противника на архангельском и северодвинском направлениях. В конце 1918 г. главком И. И. Вацетис дал директиву 6-й армии развить наступление на Архангельск и овладеть им. Такая задача, как показали дальнейшие события, не соответствовала реальному соотношению сил и складывающейся обстановке. Однако, в соответствии с указанием главкома, 12 января 1919 г. советские войска завязали бои за Шенкурск и 25 января овладели им. Шенкурский выступ, угрожавший нашим тылам, удалось ликвидировать. Но дальнейшее наступление вдоль р. Ваги и по Северной Двине не получило развития. Попытки организовать прорыв на Северной железной дороге в направлении Архангельска тоже закончились безрезультатно. В течение февраля и марта здесь шли упорные бои, которые с наступлением весенней оттепели пришлось прекратить. Войска отошли на прежние позиции, сохранив в своих руках Шенкурск.

Особенно неблагоприятно складывалась военная обстановка на флангах — в Карелии и Коми крае. В начале 1919 г. колчаковцы стали просачиваться в верховья Печоры и Вычегды. Одновременно усилилось давление белых с Урала, а также по рекам Мезени и Пинеге. Небольшие красноармейские силы, разбросанные в этом районе, не смогли противостоять натиску белогвардейцев. Из них были сформированы Кай-Чердынский, Ижмо-Печорский и Вашко-Мезенский полки, объединенные в марте 1919 г. в войска Пинего-Печорского района, которые сдержали натиск колчаковцев в бассейне р. Вычегды. Однако район р. Печоры пришлось оставить.

Одновременно интервенты и белогвардейцы предприняли наступление на Мурманском направлении в полосе железной дороги, а также в направлении к Пудожу. Советские части в этом районе были малочисленны и разбросаны на большом расстоянии. Непосредственно на передовых позициях находился лишь 41-й полк железнодорожной охраны под командованием И. Д. Спиридонова, рассредоточенный на расстоянии более 100 километров. В связи с угрозой вторжения белофиннов в южную Карелию 164-й финский полк А. П. Вастена пришлось отвести в Петрозаводск. Воспользовавшись этим, интервенты в январе 1919 г. захватили д. Луза (в 70 км к северу от Пудожа) и создали угрозу выхода в район Водлозера и на восточное побережье Онежского озера. Поднятые по тревоге коммунисты Пудожа создали отряд в составе 50 человек. Отряд и караульная рота под командованием уездного военного комиссара Ф. С. Колотихина вышли навстречу противнику и задержали его на границе Водлозерской волости.

Продвижение интервентов в зоне Мурманской железной дороги, начатое в середине февраля 1919 г., встретило упорное сопротивление 41-го железнодорожного полка. За каждый населенный пункт шли ожесточенные бои. На помощь красноармейцам пришли небольшие отряды из рабочих и крестьян Сегежи, Уросозера, Надвоиц. Особенно самоотверженно сражались защитники Сегежи. Оборону станции возглавили прибывший из Петрозаводска политический комиссар Онежского завода В. П. Солунин и руководители местной партийной ячейки Н. Е. Авдеев и А. С. Степанов. 19 февраля весь день шел жаркий бой. Атаки врага следовали одна за другой. Силы защитников станции таяли. Видя безнадежность обороны, остатки отряда пытались пробиться на юг, но безуспешно. Тогда часть отряда во главе с Солуниным выехала на паровозе на север. Противник не ожидал такого маневра. В перестрелке трое бойцов и кочегар были убиты, а остальные вырвались к Майгубе и пытались в обход пробиться к своим. Интервенты устроили облаву, схватили и перебили оставшихся в живых. 20 февраля им удалось овладеть станцией Сегежа. Опасаясь флангового удара, советские войска отошли в район станций Масельгская-Уросозеро и там закрепились. Более двух месяцев истекавший кровью 41-й полк сдерживал во много раз превосходящие силы интервентов и белых в районе Уросозера, за что был награжден почетным Красным Знаменем ВЦИК и получил название Уросозерского.

Отряды добровольцев из местных крестьян отбивали атаки врага на флангах. На Паданском боевом участке стойко держались бойцы под командованием Н. Поплавко. Им помогали партизаны Падан и Сельги во главе с крестьянином С. Т. Гурьевым. Около Петровского Яма дорогу противнику преградила рота красноармейцев под командованием С. Н. Медведюка. В неравном бою почти вся рота погибла вместе со своим командиром и политкомиссаром Г. В. Захаровым, но не оставила занимаемых позиций.

Развитию зимнего наступления интервентов и белогвардейцев на мурманском направлении во многом помешало движение сопротивления в тылу интервентов на Мурмане и в Карельском Поморье. В канун второй годовщины Февральской революции в Мурманске, Кандалакше и ряде других пунктов прошли митинги и демонстрации «с большевистской ориентацией». Железнодорожники провели забастовку, парализовав движение на дороге. Помощник генерал-губернатора В. В. Ермолов приказал применять самые суровые меры к «бунтовщикам», а командующий войсками интервентов на Мурмане генерал Ч. Мейнард обратился в британский генштаб с просьбой о присылке дополнительных войск и рабочих, чтобы обеспечить сообщение на участке дороги Мурманск-Сорока. В марте-апреле в этот район прибыло 500 британских солдат и 720 американских военных железнодорожников.

Объявленная 20 февраля мобилизация ряда возрастов в белую армию полностью провалилась. Несмотря на уговоры и обещания поморы встретили ее с негодованием. В ряде сел крестьяне заявляли: «Не дадим сыновей империалистическим акулам». В селе Нюхче дело дошло до расстрела мобилизованных. Большевистские агитаторы С. А. Божик, И. В. Попов и Е. Г. Шумилов были убиты. Накануне этой мобилизации белогвардейская контрразведка раскрыла заговор революционно настроенных солдат во 2-м Северном полку, стоявшем на мурманском направлении. Заговорщики договорились поднять восстание в тылу белых и открыть фронт. Организаторы заговора солдаты Нестеров, Юнгин, Кузнецов и другие были расстреляны в Сороке.

Особенно большую опасность для интервентов и белого движения представляли распропагандированные большевиками Мурманский легион в районе Кандалакши и Карельский — в Кеми. Интервенты создавали их в противовес белофиннам и немцам. После разгрома Германии положение изменилось, и англичане решили использовать эти части в борьбе с большевиками. Однако, как выяснилось, красные финны и карелы не только не хотели воевать с Советской Россией, но и представляли определенную угрозу для самих англичан. В феврале-марте 1919 г. в этих формированиях шла подготовка совместного выступления. Чтобы избежать неприятностей, Мейнард и Ермолов обратились к карелам и красным финнам с воззванием, в котором строго предупредили об ответственности за выступление.

Одновременно англичане высказали заинтересованность в создании на занятой территории Карелии некоего буферного государства между Финляндией и Россией в виде Ухтинской республики. С согласия Мейнарда 16-18 февраля в Кеми состоялся съезд представителей 12 карельских волостей Архангельской губернии. Собравшиеся добивались провозглашения Карелии «самостоятельной страной» в форме демократической республики, выразив тем самым свое стремление уйти от опеки белогвардейского правительства Северной области. Вопросы организации власти и управления, а также отношения этой республики к России и Финляндии решено было отложить до предстоящего Учредительного собрания. Чтобы успокоить белое правительство, присутствовавший на съезде в качестве представителя союзников командир 237-й бригады генерал Прайс зачитал телеграмму Мейнарда, в которой подчеркивалось, что союзное командование не поддержит никакого предложения об отделении этой территории от России. Участники съезда постановили послать своих представителей на Парижскую мирную конференцию с тем, чтобы добиться признания великими державами права Карелии на самостоятельное и суверенное развитие. Для подготовки и созыва Учредительного собрания карельского народа съезд избрал Народный комитет в составе И. Ахава (председатель), Г. Лежеева, А. Маскиевича, С. Епифанова, И. Гаврилова.

Как только члены Народного комитета приступили к работе, Мейнард отказался считать их «выразителями голоса карельских выборщиков», а Кемское уездное земское собрание осудило решения карельского съезда, расценив их как поспешные действия безответственных лиц, выполняющих намерения известных кругов Финляндии. Командир карельского батальона член Народного комитета И. Ахава был схвачен и убит интервентами, около 400 служивших в нем карелов подверглись аресту, многие дезертировали, не желая выполнять приказ английского командования об отправке батальона на фронт. В мае Мейнард расформировал уже фактически не существовавший Карельский легион и объявил о создании ряда новых карельских формирований.

В это время в Мурманском легионе возникли разногласия по поводу восстания против интервентов. Один из руководителей красных финнов социал-демократ Оскар Токой, служивший в разведотделе союзников, уговаривал соотечественников вернуться на родину. Многие из них имели семьи, и открытое выступление в глубоком тылу противника могло принести немало жертв. Наиболее радикально настроенные финны (В. Лехтимяки, К. Ийвонен, В. Вихури, А. Кауппинен, Г. Ковалайнен, Ю. Вяйнеля, М. Пиккувирта и др.) требовали решительной схватки с интервентами. В район дислокации легиона англичане стянули надежные войска. Мейнард вел переговоры с легионерами о разоружении, а военное ведомство Великобритании договаривалось с Финляндией и Канадой об их интернировании. В результате восстание удалось предотвратить. В июле 1919 г. Финляндия согласилась на репатриацию части легионеров, не участвовавших в гражданской войне, и в сентябре они отбыли на родину. Часть уехала в Канаду, а около 30 красных финнов включились в партизанское движение вместе с поморами на Мурмане.

Стремясь обезопасить свой тыл и выявить революционно настроенных рабочих и солдат, белые власти опубликовали в начале 1919 г. извещение о том, что всем сторонникам советской власти будет разрешено выехать в «Совдепию». Несмотря на явно провокационный характер объявления, желающих покинуть Мурман оказалось не мало. На имя Ермолова поступило около 9 тыс. заявлений, что вызвало беспокойство администрации Северной области. Помощник генерал-губернатора в своем приказе 10 апреля 1919 г. пояснил, что вопрос о выезде будет решаться индивидуально. Каждый желающий уехать должен будет подать письменное заявление о том, что «он приверженец большевизма и желает перейти к большевикам». Дальше следовали угрозы: «Этот преступный элемент будет в кратчайший срок выброшен за фронт». Но и после этого «разъяснения» люди подавали заявления о желании «выехать за линию фронта к большевикам», мотивируя это тем, что они «сторонники советской власти и большевиков». Тогда поступил приказ Ермолова о том, что все признавшие себя сочувствующими большевикам «подлежат преданию особому военному суду». Многие были арестованы и убиты, а около 8-10 тыс. рабочих и крестьян перебрались различными путями в Советскую Россию.

С весны 1919 г. военная обстановка в Карелии начала резко обостряться. Правительство Великобритании решило использовать летний период для нанесения мощных ударов по советским войскам в направлении Петрозаводска, Вологды и Котласа. Лондон договорился с Парижем и Вашингтоном об отправке на Север дополнительных контингентов войск. Одновременно сюда направляется большая группа британских кораблей для Северодвинской и Онежской военных флотилий. 4 мая британское военное министерство с санкции главы правительства Ллойд Джорджа поручило генералу Айронсайду начать наступление по Северной Двине для соединения с Колчаком. Накануне правительство Северной области признало Омское правительство и адмирала Колчака верховным правителем, оговорив, что сохраняет за собой «требуемую обстоятельствами самостоятельность в области практических действий впредь до непосредственного нашего соединения».

В связи с предполагаемым захватом Карелии генералу В. В. Ермолову поручалось приступить к формированию администрации Олонецкой губернии. Военное ведомство Британии отдало приказ командующему мурманской группировки генералу Мейнарду еще до подхода подкреплений принять энергичные меры к активизации боевых действий. 11 апреля 1919 г. интервенты и белогвардейцы овладели важной железнодорожной станцией Уросозеро, а через несколько дней противник взял под свой контроль район Выгозера. Советские части не смогли сдержать превосходящие силы интервентов и начали отступать к Петрозаводску.

Одновременно и белофинны предприняли усилия по захвату южной Карелии. Используя тяжелое положение Советской республики, Финляндия решила осуществить «Олонецкую экспедицию». Для проведения ее военное командование требовало 4-5 тыс. регулярных войск. Однако регент К. Маннергейм и начальник генштаба генерал X. Игнатиус опасались за успех операции, учитывая, что Антанта не одобряла замыслы оккупации Карелии без согласования с русской эмиграцией и Колчаком. Захватнические планы правящих кругов Финляндии поддерживались сепаратистским движением в Карелии. Часть бежавших в Финляндию зажиточных карелов вела агитацию в поддержку «восточного похода». Созданный в январе 1919 г. на карельском съезде в Гельсингфорсе Карельский комитет разработал программу проведения в Восточной Карелии референдума по вопросу об управлении этой территорией, а затем обратился к международным организациям за поддержкой «пожеланий карелов» об объединении с Финляндией и выразил сожаление, что английская военная экспедиция на Мурмане не содействует этому. Премьер Финляндии Л. Ингман не одобрял эту затею, опасаясь конфликта с Россией. Он также учитывал возможность противодействия со стороны белой эмиграции и держав Антанты, поэтому запретил подготовку военной акции.

Тем не менее 2 апреля 1919 г. правительство Финляндии вернулось к рассмотрению этого вопроса и решило все же осуществить «Олонецкую экспедицию» с целью захвата Олонца и южной Карелии. Еще до этого решения шла активная вербовка в так называемую Олонецкую добровольческую армию под командованием полковника А. Сихво. 17 апреля правительство Ингмана ушло в отставку. Новый кабинет возглавил лидер прогрессивной партии К. Кастрен, который санкционировал «Олонецкую экспедицию», мотивируя это тем, что Карелия может оказаться в руках наступающих с севера англичан. Протест левых партий в сейме не встретил поддержки у депутатов.

В ночь на 21 апреля «карельские добровольцы» (около 2 тыс. чел.) вторглись в пределы Олонецкого уезда. Упорное сопротивление им оказали защитники села Видлицы во главе с председателем волостного коллектива РКП(б) М. Е. Розенштейном. Они два дня оборонялись, скрываясь за стенами местной церкви. Не желая сдаваться, Розенштейн застрелился, а оставшихся в живых захватчики расстреляли. В числе погибших были местные крестьяне В. И. Волков, М. С. Гаврилов, В. И. Дяшаев, А. М. Некрасов, А. Н. Онниев, В. И. Яшков, учитель П. Н. Соловьев, агитаторы В. М. Аронов, В. Н. Трофимов, служащие Т. П. Поташев, И. А. Ромоев, красноармейцы А. К. Делкоев, А. П. Туриков, Н. П. Шляхтин.

Первоначально наступление белокарельских отрядов развивалось успешно. 23 апреля они захватили Олонец (где расстреляли 27 раненых красноармейцев), 28 апреля взяли Александро-Свирский монастырь, после чего повели наступление на Лодейное Поле и достигли р. Свири. Однако отступавшие из Олонца советские активисты и пограничники вместе с подоспевшим из Петрозаводска, Лодейного Поля и Вытегры подкреплением остановили напор Олонецкой добровольческой армии. Взять Лодейное Поле она не смогла. На петрозаводском направлении прорвавшиеся в районе Тулмозера «добровольцы», не встречая серьезного сопротивления, в апреле овладели Ведлозером и Пряжей, однако для взятия Петрозаводска у них не хватило сил, и они вынуждены были остановиться.

Вместе с оккупантами в Олонце появилось заранее подобранное из финнов так называемое «Олонецкое правительство», возглавляемое судьей О. Окессоном. Оно заявило о своих правах на легитимность и пыталось сформировать на занятой территории воинские части. Однако карелы не откликнулись на зов «соплеменников» и карельскую армию в Олонецком уезде создать не удалось, как и заставить карелов служить оккупационному режиму, истребившему за один месяц 286 невинных людей.

Вторжение финских наемников из числа карельских беженцев вызвало беспокойство в Москве. 27 апреля Совнарком обратился к Финляндии с нотой протеста, которая осталась без ответа. 2 мая в Кремле получили известие из Парижа о посланном будто бы финляндским правительством ультиматуме советскому правительству, содержащем требование прекратить войну с Олонецкой добровольческой армией. Наступление добровольческой армии в Карелии Москва ошибочно расценила как скоординированную с державами Антанты и направленную на захват Петрограда акцию. Учитывая возможность совместных действий Финляндии и Юденича, Совет обороны республики 2 мая объявил Петроград, Петроградскую, Олонецкую и Череповецкую губернии на осадном положении. В северо-западных губерниях началась активная мобилизация сил для отпора захватчикам. В апреле-мае 1919 г. Олонецкая губерния дала на пополнение рядов Красной Армии 9,2 тыс. человек. В мае были мобилизованы на фронт «все коммунисты, не исключая губернского комитета». Между тем обстановка на Междуозерном участке оставалась тяжелой. 21 мая председатель Олонецкого губвоенревкома сообщал в Москву: «Положение остается серьезным, угрожающим. Части устали, резервов нет. Противник усиливается».

20-21 июня бои шли в непосредственной близости Петрозаводска, под Сулажгорой. На защиту города вышли рабочие Онежского завода, железнодорожники, служащие, моряки военной флотилии. Под ружье встали все коммунисты и комсомольцы. Героически сражались бойцы и командиры 164-го и 52-го полков, прибывшие защищать Петрозаводск. И город выстоял.

Одной из причин успеха красных явилась несогласованность в действиях Финляндии и держав Антанты. Начав «Олонецкую экспедицию», Финляндия столкнулась с противодействием англичан и французов. Еще 29 апреля командующий союзными войсками на Мурмане Мейнард был предупрежден британским военным ведомством о том, что Лондон не имеет пока ясных заверений Финляндии об отсутствии у нее аннексионистских планов в этой части территории. 6 мая Великобритания и Франция потребовали от финнов подтвердить, что захват южной Карелии производится лишь в целях оказания помощи населению в борьбе с большевиками, и что они не собираются военным путем добиваться решения карельского вопроса. Финское правительство вынуждено было оправдываться и обещать странам Согласия, что подчинится любым решениям Парижской мирной конференции относительно новой границы страны.

По указанию Лондона генерал Мейнард вступил в контакт с командующим Олонецкой добровольческой армией полковником Сихво в целях координации совместных усилий по захвату Петрозаводска, но при этом потребовал письменных обязательств, что аннексия Карелии не входит в планы Финляндии. Он выдвинул в качестве обязательного условия — признание за союзниками верховного командования и передачу Петрозаводска, в случае взятия его белофиннами, русской администрации; финны же должны будут покинуть пределы Олонецкой губернии. В ответ Сихво заявил, что предпосылкой совместных действий может быть только отвод русских белых войск из районов, где они могли войти в соприкосновение с финнами. Мейнард не согласился, и переговоры прекратились.

Чтобы урегулировать разногласия и получить военную поддержку Финляндии, в июне в Хельсинки выехал командующий белыми войсками генерал В. Марушевский, получивший указания Е. Миллера и А. Колчака не уступать финнам в территориальном вопросе и снять вообще проблему присоединения Восточной Карелии к Финляндии. Белых генералов интересовало другое — участие финнов в наступлении Юденича на Петроград. Они хотели объединить усилия союзников, Финляндии, восточной, северной и северо-западной контрреволюции для разгрома Красной армии. Из бесед в Хельсинки Марушевский выяснил, что финны будут отстаивать признание независимости Финляндии, уступку Печенги и «согласие на плебисцит в некоторых уездах Олонецкой губернии, прилегающих к финляндской границе, дабы дать возможность населению свободно присоединиться к Финляндии».

По возвращении в Архангельск Марушевский просил правительство Северной области заключить с Финляндией военный договор, «заранее согласившись на все условия, которые она предложит». Миллер и правительство поддержали эту идею, но при согласовании ее с Колчаком последний назвал требования Финляндии чрезмерными, и соглашение не состоялось. При общей заинтересованности в совместной борьбе против Советской России между Финляндией и странами Антанты существовали острые разногласия по ряду вопросов, что во многом предопределило исход войны на Северо-Западе России и, в частности, в Карелии.

Тем временем обстановка под Петроградом изменилась. Войска 7-й армии отбросили армию Юденича от города, что дало возможность приступить к более решительным действиям в Междуозерном районе. Численность советских войск здесь стала увеличиваться и скоро достигла 3,2 тыс. Части 1-й стрелковой дивизии (командир М. П. Гусаров, политкомиссар А. М. Миничев) сосредоточились на двух участках. На петрозаводском направлении действовала группа в составе 40, 41 и 52-го стрелковых полков, 1-го пограничного полка, 164-го финского полка, Череповецкого отряда и местных формирований из рабочих и моряков Онежской флотилии. Олонецкий участок обороняли 47, 50 и 82-й стрелковые полки, 1-й финский полк, три роты курсантов.

Располагая такими силами, командующий 7-й армией А. В. Ремезов принял решение о наступлении войск Междуозерного участка для разгрома Олонецкой добровольческой армии. В начале мая завязались упорные бои за Олонец, город трижды переходил из рук в руки и 13 мая был, наконец, освобожден. «Олонецкое правительство» бежало в Видлицу, где для видимости провело реорганизацию управления южной Карелией и стало называться Директорией. Возглавил ее предприниматель Г. В. Куттиев. Фактически же все управление осталось в руках прежнего правительства. В конце мая делегация этого правительства побывала в Хельсинки у регента Финляндии К. Маннергейма с просьбой о присоединении Олонии к Финляндии. Маннергейм опасался объявления открытой агрессии против Советской России, и встреча завершилась добрыми пожеланиями удачи в делах.

В начале июня формируется новый состав этого правительства во главе с премьером П. Супиненом, известным финским предпринимателем. Теперь оно состояло исключительно из финнов и выражало интересы финляндского капитала. 7 июня в деревне Погранкондуши собрались представители ряда пограничных волостей, которые решили объявить всеобщую мобилизацию мужчин от 18 до 35 лет, избрали делегатов на Парижскую мирную конференцию и высказались в пользу присоединения к Финляндии. Однако из этой затеи ничего не вышло. Карельское население не поддержало правительство Супинена, объявленная мобилизация провалилась. Финляндия не рискнула направить в Карелию регулярные войска и ограничилась лишь предоставлением убежища несостоявшимся политикам из Карелии.

В 20-х числах июня командование 1-й стрелковой дивизии Красной армии разработало план полного очищения карельской территории от белофиннов. Основным звеном его стало проведение Видлицкой боевой операции с целью разгрома опорной базы белофиннов. Операция осуществлялась в ночь на 27 июня кораблями Онежской военной флотилии (командующий Э. С. Панцержанский) и войсками Междуозерного района. Корабли флотилии при поддержке прибывших с Балтики эсминцев «Уссуриец» и «Амурец» подошли к устью р. Видлицы и своим огнем подавили батареи финнов, затем корабли высадили десант. Одновременно была проведена вспомогательная операция под Тулоксой, где отряд судов Онежской флотилии тоже высадил десант, занявший ряд деревень и соединившийся с десантом у Видлицы. 30 июня Главком И. И. Вацетис и член Реввоенсовета С. И. Гусев просили Э. С. Панцержанского «передать командам судов и десанту благодарность за лихое дело у Видлицы и Тулоксы».

После завершения Видлицкой операции части Красной армии развернули общее наступление против белофиннов и к началу июля вышли на государственную границу. Также успешно шло освобождение карельских сел на петрозаводско-тулмозерском направлении. В течение июля и первой половины августа войска Междуозерного участка фронта полностью освободили от противника южную Карелию. Не желая обострять отношения с Финляндией, Главком 30 июня дал командованию 7-й армии директиву, согласованную с Реввоенсоветом и членами ЦК партии Г. Е. Зиновьевым и И. В. Сталиным, отвечавшим за оборону Петрограда и Карелии, границы Финляндии не переходить.

Боевые операции в этом районе, таким образом, не вышли за рамки локального конфликта. Финляндия еще раз убедилась в том, что Российская Федерация не намерена отступать от курса на установление добрососедских отношений со своим соседом.

Пока шли бои в Междуозерье, войска генерала Мейнарда, наступавшие с севера, ценой больших потерь 18 мая заняли Повенец, а 21 мая — станцию Медвежья Гора и вышли на побережье Онежского озера. Здесь они создали военную флотилию и стали угрожать Заонежью и Пудожу.

Наступление интервентов и белогвардейцев в этом районе совпало с крупным крестьянским восстанием в Заонежье. Причиной его послужила мобилизация ряда возрастов на Восточный фронт, объявленная в апреле-мае 1919 г. Волостные военкоматы, используя репрессивные меры, решили отправить мобилизованных на сборные пункты в Повенец и Кяппесельгу. К тому же белых активно поддержали местные кулаки. Среди населения распространялись белогвардейские листовки, велась агитация с призывами переходить на сторону белых. В мае-июне в Римской, Шунгской и Толвуйской волостях вспыхнул мятеж, который охватил почти все Заонежье. Восставшие убили в Шуньге волостного военного комиссара А. П. Коленова и нескольких коммунистов, арестовали работников Толвуйского волисполкома и призвали на помощь белогвардейцев. Регулярных частей Красной армии в Заонежье не было и белым удалось 25 мая занять Шуньгу, а 29 июня — Толвую. Белогвардейцы сформировали 11-й Северный полк, который по приказу генерала Мейнарда начал продвигаться вдоль восточного побережья Онежского озера к Пудожу, заняв Чёлмужи и Пудожгору.

В то же время интервенты беспрестанно атаковали позиции красных на мурманском направлении, пытаясь овладеть Петрозаводском. В конце июня — начале июля части Красной армии оставили станцию Лижма. В августе враг занял станцию Кивач (в 50 км от Петрозаводска). Ослабленные в боях красноармейские части едва сдерживали напор интервентов и белых. Активную поддержку им оказывал партизанский отряд из активистов Повенецкого уезда под командованием М. Г. Романова и В. Т. Гурьева. За мужество и отвагу в боях с интервентами на территории Повенецкого уезда бойцы отряда С. Г. Леонтьев, С. К. Локкин, Е. М. Пашков, П. М. Пашков, С. Н. Савин, Я. Г. Цыкарев были награждены орденами Красного Знамени. Реальная опасность Петрозаводску стала ослабевать, когда советское командование после разгрома Олонецкой добровольческой армии начало переброску сил из Междуозерного района на железнодорожный участок. В начале августа 50-й полк в районе Кавгоры, а 2-й полк в районе Уницы перешли в наступление и остановили врага в районе станции Кяппесельга, деревень Койкары-Уссуна-Сямозеро.

Хуже обстояли дела в Заонежье и на Пудожском участке. В Заонежье с мая атаки белых отбивал отряд особого назначения под командой М. С. Антонова, состоявший из петрозаводских и вытегорских коммунистов. В отряде, насчитывавшем до 200 бойцов, сражались ответственные работники губернии — члены Олонецкого губкома РКП(б) Я. Ф. Игошкин, П. В. Кулагин, члены Олонецкого губисполкома А. М. Калинин, М. К. Смоликов, председатель губчека О. К. Кантер и другие. Отряд начал операции 27 мая в районе Толвуи при поддержке кораблей Онежской флотилии. 31 мая была занята д. Шунгский Бор, Антонов пытался выйти на соединение с регулярными частями Красной армии, действовавшими под Пижмой и Уницей. Но противник подтянул подкрепления и отряду Антонова пришлось занять оборону. В течение всего лета в Заонежье шли упорные позиционные бои, в ходе которых силы красных таяли и им пришлось в конце концов оставить Заонежский полуостров. Основная причина неудач заключалась в том, что отряд Антонова не нашел поддержки среди местного населения. Поголовными реквизициями скота, продовольствия, имущества, не считаясь с семейным положением, отряд восстановил против себя большинство крестьян. Ввиду полнейшего хаоса и грубого произвола они сознательно бежали к белым. В сентябре белогвардейцы высадили десант и овладели Климецким островом, а на Мегострове, закрывавшем вход в Повенецкий залив, установили батареи. В Великой Губе они создали промежуточную базу для своей военной флотилии.

Тяжелая обстановка складывалась и на Пудожском участке, где белогвардейцы вели наступление вдоль побережья Онежского озера и просачивались в район Водлозера. Для отражения врага в спешном порядке был сформирован отряд из рабочих Онежского завода и служащих в количестве 195 человек под командованием члена губисполкома Н. Н. Дорофеева. 19 мая отряд высадился в устье р. Водлы и повел наступление на Купецкое-Пудожгору. К концу мая онежцы освободили деревни Римское, Пудожгору и подошли к Чёлмужам, где встретили отчаянное сопротивление белогвардейцев. Отряд потерял 29 человек, в боях погибли коммунисты К. Н. Боровский, И. И. Васильев, П. И. Одинцов, А. Т. Суханов. Н. Дорофеев получил тяжелое ранение. В конце июля онежцев сменила пудожская караульная рота под командованием уездного военкома Ф. С. Колотихина. На некоторое время противника удалось задержать. Но в июле белогвардейцы при поддержке судов своей флотилии захватили село Пудожгору, а в августе — село Римское, затем глубоко вклинились в советскую оборону и вышли почти к устью р. Водлы. В результате возникла опасность захвата белыми Пудожа и дальнейшего продвижения к Вытегре. В конце сентября в помощь местным формированиям прибыл 9-й стрелковый полк (бывший 41-й Уросозерский) под командованием И. Д. Спиридонова.

В ходе летней кампании советские войска проявили геройство и отвагу, приобрели боевой опыт и показали стойкость в защите родины. Многие бойцы и командиры, отличившиеся в боях, получили поощрения и награды. Орденом Красного Знамени были награждены командиры стрелковых частей М. П. Гусаров, Е. Н. Линовский, С. А. Завьялов, А. Н. Ефремов, А. И. Севастьянов, Н. П. Сливов, командующий Онежской флотилией Э. С. Панцержанский, начальник штаба флотилии Г. А. Степанов, командиры судов С. П. Алфеев, А. Е. Коваленко и другие.

Летнее наступление англо-франко-американских войск и белогвардейцев на Северном фронте явилось последней попыткой углубиться в центральную Россию. С весны 1919 г. в белогвардейских войсках росло дезертирство, множились факты открытого сопротивления и перехода на сторону красных. Солдат 2-го Северного полка В. Ушаков 28 июня писал родителям: «Хотим все сдаться, так как у нас в ротах все большевики». Как только представилась возможность, батальон этого полка перешел на сторону красных на Мурманском участке в районе Викши и Михеевой Сельги. Наиболее значительным было восстание 21 июля в 5-м Северном полку на Онежском участке фронта, в ходе которого на сторону Красной армии перешло около 4 тыс. солдат, открыв путь на Онегу. Командующий белогвардейскими войсками на Севере генерал В. В. Марушевский назвал восстание катастрофой, которая поразила остатки его надежд «на возможность сопротивления после ухода союзников». Командующий войсками союзников генерал У. Айронсайд 22 июля телеграфировал британскому военному министерству: «Состояние русских войск таково, что все мои усилия по укреплению русской национальной армии обречены на неудачу». Руководство держав Согласия убедилось, наконец, в бесперспективности военной интервенции на Севере России и приняло решение об эвакуации своих войск. Эта мера вызывалась также широким недовольством трудящихся западных стран, развернувших движение под лозунгом «Руки прочь от Советской России». В сентябре 1919 г. начался уход союзников с европейского Севера.

В это время за линией фронта на мурманском направлении ширилось движение сопротивления интервентам и белогвардейцам. Люди не мирились с режимом насилия и террора. В поморских селах, на железнодорожных станциях, в белогвардейских частях активисты вели среди населения разъяснительную работу, распространяли листовки, призывали рабочих и крестьян на борьбу за освобождение. За выражение приверженности к советской власти и пропаганду своих взглядов белые немедленно сажали в тюрьму и даже расстреливали. За короткий срок хозяйничания на занятой территории Карелии интервенты и белогвардейцы уничтожили сотни людей. Однако это не могло остановить сопротивления белому режиму.

По данным белой агентуры, в Ковде «рабочие враждебно относятся к настоящей власти и ждут момента захвата власти в свои руки», в д. Летняя Река «даже в настоящее время есть ярые большевики, которые вовсе не признают никакого правительства и публично высказываются, что вот уже будет время, когда большевики победят и придут сюда, то мы перевернем все по-своему», в Кеми и на Поповом Острове идет подготовка к выступлению против англичан. Беженцы из-за линии фронта единодушно утверждали: «Все ждут с нетерпением, когда придет конец царству жандармов. И смеем вас уверить, что испытавшие белогвардейскую власть, лучше всякой пропаганды знают, какая власть лучше». Крестьяне и рабочие отказывались выполнять повинности и платить налоги. Железнодорожники срывали движение поездов, портили путевое хозяйство, выводили из строя паровозы и вагоны.

В борьбе с большевиками интервенты и белые стремились заручиться поддержкой населения северной Карелии. Они пытались играть на национальных чувствах карелов, оказывали давление, угрожая прекратить поставки хлеба. Со своей стороны Финляндия добивалась присоединения северокарельских волостей к своей территории. На заключительном этапе гражданской войны оккупированная часть Карелии стала предметом торга между Финляндией и Северной областью.

Карельское население твердо отстаивало право на самостоятельность и самоопределение. Когда в северокарельских волостях стало известно о поездке генерала Марушевского через Ребольскую волость в Хельсинки и планах белогвардейского правительства по вовлечению карелов в войну на стороне белых, там усилилась тенденция сопротивления белым. Эти настроения поддержало финляндское руководство, рассчитывавшее удовлетворить свои территориальные притязания. Стремясь привлечь на свою сторону местное население, Финляндия начала поставлять продовольствие в северокарельские волости, сняв тем самым зависимость карелов от белой администрации Мурманского края. Местные лидеры почувствовали свою независимость от Северного правительства и возможность противостоять его нажиму.

21 июля в Ухте собрался национальный комитет во главе с Г. Лежеевым, избранный в марте на кемском съезде. В его работе участвовали представители Вокнаволокской, Кестеньгской, Контокской, Ухтинской и Тихтозерской волостей. Собравшиеся образовали Временное правительство Архангельской Карелии (Тоймикунта). Председателем его стал С. А. Тихонов (Антти Виерма). Правительство заявило о стремлении к самоопределению карельского населения, живущего к западу от Мурманской железной дороги. Решение карелов встретило резкий протест правительства Северной области, которое направило в карельские волости карательную экспедицию во главе с бароном Э. П. Тизенгаузеном. Каратели были разоружены отрядами самообороны в Кестеньгской волости, а Тизенгаузен арестован. С тех пор белогвардейские карательные отряды не смели появляться в северокарельских волостях, а Тоймикунта развернула подготовку к проведению съезда карелов, назначенному на начало 1920 г.

Осенью 1919 г. интервенты и белогвардейцы предприняли совместное наступление на архангельском, северодвинском и мурманском направлениях с целью прикрытия эвакуации союзных войск и укрепления занимаемых белыми позиций. В то время архангельская группировка союзников и белых располагала 32 тыс. солдат и офицеров, а мурманская — 14 тыс. Наши силы на Северном фронте, включая мурманское направление, имели всего 22,7 тыс. бойцов. Наступление противника в полосе Мурманской железной дороги началось по приказу Мейнарда 14 сентября. Интервенты применили химические отравляющие вещества и на время захватили станцию Лижму, оттеснив красноармейцев к станции Кивач и озеру Сандал. Но командир 1-й дивизии И. Е. Борзаковский принял ответные меры: в середине сентября советский десант при поддержке Онежской флотилии полностью очистил Климецкий остров, а 25 сентября флотилия высадила в северной части Лижемской губы Онежского озера батальон 3-го полка под командованием Е. Н. Линовского. Десантникам удалось вернуть станцию Лижму. Для развития операции 27 сентября сюда прибыли подкрепления 6-го финского полка во главе с Э. Г. Матсоном и отряд петрозаводчан под командованием Г. В. Зуева. В результате Лижемской операции интервенты и белогвардейцы в районе станции Кивач оказались отрезанными от своих баз. Красноармейцы отбросили белых на исходные позиции к Кяппесельге. Видя безнадежность положения, интервенты начали отвод своих войск в Мурманск. 8 октября туда прибыл последний железнодорожный состав с сербскими солдатами. 12 октября англичане и сербы покинули Мурманск. Военная интервенция на Севере завершилась. По данным военного ведомства Великобритании с июня 1919 г. было эвакуировано из Северной области 42,2 тыс. военнослужащих, включая солдат Мурманского финского легиона. Сотни англичан, американцев, французов, сербов, итальянцев погибли на русской земле.

Оставшись без поддержки иностранных войск, белогвардейцы оказались в сложном положении, поскольку не имели сил для серьезного сопротивления Красной армии. Продвижение красных в зоне железной дороги сопровождалось активными действиями и на других участках фронта. 9 октября Онежская флотилия высадила десант в составе двух батальонов 6-го финского полка в районе Кузаранды в Заонежье. В течение недели десант освободил большую часть полуострова, включая Шуньгу и Великую Губу. 11 октября, подавив батареи противника, десантники освободили остров Мег. На Пудожском участке перешел в наступление 9-й стрелковый полк и с 12 по 25 октября очистил от белых все восточное побережье Онежского озера и район Водлозера. Ему активно помогали моряки Онежской флотилии и отряды партизан из местного населения. 12 октября десант моряков флотилии захватил д. Челмужи, 17 октября высадился десант в д. Оровгуба (близ Повенца) и занял д. Габсельгу.

На освобожденной территории восстанавливалась советская власть. Однако белые переходили к бандитизму, терроризировали местное население, совершали вылазки и убивали активистов. Как только красные войска ушли из района Водлозера, туда нагрянули белобандиты. Они убили волостного военкома С. Н. Этерлея, до революции отбывавшего ссылку в Пудожском уезде, и увезли с собой председателя волисполкома В. Ф. Ермилина, которого расстреляли за д. Лузой. Подобные акции совершались и в других местах.

В конце октября — начале ноября 6-й и 9-й стрелковые полки при поддержке кораблей Онежской флотилии завязали бои за овладение Повенцом и Медвежьей Горой, которые окончились неудачей. Командование не располагало точными данными о противнике и недооценило его силы и возможности. К тому же боевые операции проходили в необычайно трудных условиях поздней осени, наступивших заморозков, снежной пурги и штормов. Командование вынуждено было в ноябре вывести 6-й финский полк в Петрозаводск. 9-й стрелковый полк в декабре отошел на свои позиции в район Чёлмужей.

Несмотря на эту частную неудачу советских войск положение белогвардейских частей становилось все более безнадежным. Северное правительство металось в поисках спасения. В конце 1919 г. оно начало переговоры с Финляндией в надежде заключить с ней военный союз против большевиков. Главным препятствием на пути к согласию по-прежнему оставался отказ руководителей белого движения признать независимость Финляндии и разрешить карельский вопрос. Доверенные лица белых в Финляндии сообщали Е. К. Миллеру, что соглашение с финнами возможно только на основе удовлетворения их требований.

В декабре 1919 г. состоялись переговоры о сотрудничестве между начальником штаба войск Мурманского района полковником М. Н. Архиповым и начальником генерального штаба финской армии генералом Энкелем, а также министром иностранных дел Холсти. Речь шла о пропуске остатков войск Юденича в Северную область. Стороны не пришли к согласию. Правительство Финляндии не разрешило переход русских военнослужащих на белый Север через свою территорию и отказалось от совместного выступления с белогвардейцами против большевиков в Карелии. Однако белогвардейское правительство Северной области поручило русскому военному агенту в Финляндии К. Гулькевичу продолжить переговоры с находившимся там главой Олонецкого правительства Г. Куттиевым, который в декабре 1919 г. выразил согласие сотрудничать с белыми властями.

В конце января 1920 г. на переговоры в Финляндию отбыл специальный уполномоченный Северного правительства генерал Е. Ю. Бем с наказом добиваться образования в 1920 г. единого антибольшевистского фронта от Черного моря до Крайнего Севера. Бем должен был склонить Финляндию к проведению совместных военных акций против большевиков вдоль границы, найти благоприятное для Северной области решение карельского вопроса, достичь согласия на свободный проезд через Финляндию в Северную область частей армии Юденича и добровольцев. В качестве компенсации белогвардейское правительство пообещало продолжение борьбы на Мурманском фронте, предоставление самоуправления Карелии под протекторатом Финляндии. Пока Северное правительство вырабатывало условия белогвардейско-финляндского соглашения, финны перешли границу и 9 февраля 1920 г. заняли Печенгу. Разгром северной контрреволюции прервал переговоры Бема с финскими представителями.

Одновременно Миллер поручил генералу Н. Клюеву начать переговоры с карельскими сепаратистами, прежде всего с ухтинским правительством. Речь шла о статусе Архангельской Карелии. Карелы открыто выразили недоверие белым властям, настаивали на предоставлении им самостоятельности. Обстановка заставляла белых быть более сговорчивыми, и Клюев пообещал ухтинскому правительству предоставить карельским волостям автономию, дать Карелии выход к Белому морю и океану, финансировать строительство дорог и железнодорожного пути через карельские волости к Мурманской железной дороге, обеспечить завоз хлеба в кредит и т. п. Он заверил, что Северное правительство будет приветствовать соглашение автономной Карелии с Финляндией. Опасаясь очередного обмана со стороны белогвардейцев, ухтинское правительство потребовало немедленно вывести белые войска с территории к западу от Мурманской железной дороги с оставлением лишь небольшой железнодорожной охраны, а также не чинить препятствий объединению Карелии и предоставить ей право пользоваться Мурманской железной дорогой.

Пока шли эти переговоры, удары, наносимые Красной армией, окончательно похоронили планы контрреволюции. Поражение белых на главных фронтах и распад военного союза со странами Антанты предопределили крушение белого режима в северном регионе. В начале 1920 г. он переживал агонию. Попытки укрепить военную диктатуру Миллера, навести порядок в тылу, сомкнуть разваливающийся фронт и тыл не принесли желанных результатов. Недовольство и брожение в тылу и на фронте с каждым днем усиливалось. Резко осложнилась проблема снабжения населения и войск из-за рубежа. Если в начале интервенции поставки продовольствия и оружия осуществлялись в счет государственного долга России или краткосрочных кредитов, то с осени 1919 г. положение изменилось. Союзники требовали рассчитываться сырьем или валютой. Проводимая белыми властями политика «затягивания поясов», расширения принуждения и репрессий вызывала растущее недовольство широких слоев населения.

В этих условиях большевистская пропаганда на фронте и в тылу, направленная на прекращение Гражданской войны, находила все больше сторонников восстановления советской власти. Кризис правящего на Севере режима, критикуемого справа и слева, достиг своего пика в феврале 1920 г., когда уполномоченный верховным правителем Колчаком на роль главнокомандующего и главного начальника Северного края генерал Миллер не смог создать дееспособного правительства.

18 февраля это попыталась сделать группа профсоюзных деятелей Архангельска. Генерал Миллер со своим штабом и ближайшим окружением 19 февраля погрузились на ледокол «Козьма Минин» и отбыли за границу, а уже 20 февраля на плечах разгромленных белогвардейцев в Архангельск вошли части Красной армии. На следующий день восставшие солдаты и рабочие Мурманска взяли власть в свои руки, арестовали помощника генерал-губернатора В. В. Ермолова и начали продвигаться на юг.

23 февраля 1920 г. 1-я стрелковая дивизия (командир И. Е. Борзаковский, политкомиссар М. Пеньков) перешла в наступление в полосе железной дороги и на восточном берегу Онежского озера. Деморализованные войска белых уже не оказывали сопротивления, а расходились по домам. 24 февраля была освобождена станция Кяппесельга, на следующий день — Медвежья Гора. В тылу белых, в Сороке и на станции Сегежа, рабочие подняли восстание и перекрыли пути отступления белых. В Сороке они арестовали значительную группу отступавших из Архангельска и Онеги белогвардейцев. 29 февраля части Красной армии вступили в Сороку, а через несколько дней соединились с отрядом мурманских рабочих, наступавших с севера. Многие белогвардейские части сдавались советским войскам или дезертировали. 23 февраля находившиеся в Повенце мобилизованные белыми крестьяне восстали и создали ревком. Через несколько дней на пудожском участке перешел на сторону красных 11-й белогвардейский полк. В начале марта советские войска вытеснили белофинские части из района Печенги (Петсамо). Мурманская группировка противника, полтора года угрожавшая выходом к Петрозаводску и Петрограду, прекратила сопротивление. Остатки разгромленных частей белых отступали в сторону советско-финляндской границы. Всего с мурманского и архангельского направлений ушло в Финляндию 377 офицеров и около 500 солдат.

Только приграничные волости Карелии оставались еще в руках белофиннов и местных отрядов самообороны ухтинского правительства, которое добивалось своего признания в качестве правительства суверенного государства. Чтобы придать видимость легитимности существования «Ухтинской республики», это правительство провело 21-29 марта 1920 г. в Ухте съезд делегатов от 9 волостей, находившихся под его властью. В работе съезда участвовали также представители Кемского уездного совета И. П. Сонников и Михайлов, которые просили собравшихся принять решение о создании на местах советов, но им ответили, что «Карелия снабжается продовольствием самостоятельно и ничего от Советской России не получает, а поэтому и советы Карелии не нужны». В постановлении съезда заявлялось, что «Карелия сама должна править своими делами». Съезд настаивал на выводе советских войск с карельской земли, чтобы «карельский народ мог свободным голосованием определить образ правления и государственный строй Карелии».

Непопулярный среди населения лозунг присоединения Карелии к Финляндии был снят, как и требование вхождения в состав Российской Федерации. Устроители съезда хотели заручиться хотя бы видимостью согласия карелов на образование некоей «самостоятельной Карелии» под лозунгом «Карелия — для карелов». Съезд претендовал на выражение воли всего карельского народа (хотя представлял менее трети всех карельских волостей). Главной целью устроителей съезда на самом деле было принятие решения об отделении Карелии от Советской России, чтобы затем, пользуясь этим постановлением, прибегнуть к помощи Финляндии и других европейских стран. 27 марта съезд «от имени всего карельского народа» заявил о желании «завоевать себе самостоятельное существование, взять судьбу карельского народа в свои руки».

Временное Ухтинское правительство было переименовано в Карельское временное правительство, что свидетельствовало о его претензии объявить себя правительством всей Карелии. Съезд вынес ряд постановлений, касающихся местного самоуправления, развития экономики и культуры, отношения к церкви. В частности, по земельному вопросу была принята программа Карельского просветительного общества, обнародованная еще в 1917 г., согласно которой половина всей земли передавалась для распределения между крестьянами, а вторая половина — в ведение волостных самоуправлений и карельского правительства. Финляндия сразу же выразила полную поддержку этому правительству.

Еще накануне Советское правительство предложило Финляндии начать переговоры об установлении мирных и добрососедских отношений между двумя странами. Но 18 марта 1920 г. правительство Финляндии выдвинуло неприемлемые для Советской России условия, не позволившие это сделать. Финны требовали признать юридическое право Финляндии на Поросозерскую и Ребольскую волости, район Печенги, ранее оккупированные финскими войсками, а также не вводить советские войска в приходы «Олонецкой и Архангельской губерний, расположенные на запад от Мурманской железной дороги, где население финляндского происхождения». В ответной ноте от 19 марта нарком иностранных дел Г. В. Чичерин заявил, что «западная часть Архангельской и Олонецкой губерний не имеет никакого отношения к финляндскому правительству», а Финляндия не вправе вмешиваться в дела Карелии. По настоятельной просьбе советского руководства в середине апреля 1920 г. в Раяйоки все же удалось начать советско-финляндские переговоры о перемирии. Финляндия по-прежнему выдвигала неприемлемые для Советской России требования. В связи с этим советское правительство сочло необходимым заявить: «Опыт переговоров в Раяйоки ясно доказал, что лишь при заключении мирного договора разногласия между Россией и Финляндией можно будет устранить и установить между обоими государствами длительное согласие». Москва предложила Хельсинки начать переговоры о заключении мирного договора.

В это время карелы ряда деревень (Каменное Озеро, Войница и др.) создали партизанские отряды под командованием Г. Х. Богданова, Г. И. Лежеева и начали сами освобождать приграничные волости от отрядов самообороны Ухтинского правительства. Советское командование решило оказать им помощь и тем ускорить освобождение северо-западной Карелии. Прибывший из Олонца в Кемь 6-й финский полк с 25 апреля 1920 г. стал вытеснять белофиннов из карельских волостей. Для проведения политико-просветительной деятельности в этом регионе было создано специальное агитационное Карело-Мурманское бюро РКП(б) во главе с финном Я. Т. Мяки. Продвижение красноармейцев шло успешно, 18 мая они достигли Ухты. Временное правительство бежало в Вокнаволок, а затем в Хельсинки, где объединилось с Олонецким правительством. Еще до прихода красноармейцев в Ухту местные жители на многолюдном собрании, состоявшемся 10 мая 1920 г., постановили: «Выносим свое порицание и проклятие всем угнетателям рабочего класса и их клеврету — временному правительству, которое довело Ухтинскую волость до разрухи и голода. Также обещаем всецело поддерживать наше правительство трудящихся. Да здравствует пролетарская Карелия!»

22 мая в Ухте был образован ревком под председательством И. П. Сонникова, который приступил к организации советской власти. С помощью партизан 6-й финский полк к августу 1920 г. освободил все пограничные волости, кроме Поросозерской и Ребольской (возвращены России по Тартускому договору 1920 г.).

Так завершился двухлетний период иностранной интервенции и гражданской войны в Карелии. Без вооруженного вмешательства извне противостояние в этом регионе вряд ли вылилось бы в форму гражданской войны. Избранный в 1917 г. советский путь развития поддерживался широкими слоями местного населения. К сожалению, Карелия оказалась в центре противоборства воюющих коалиций и отдельных стран. Державы Антанты стремились вернуть Россию в мировую войну, использовать северные морские порты как плацдармы для восстановления Восточного фронта, а Германия при поддержке Финляндии имела целью парализовать действия союзников. Большевистское руководство неофициально одобрило участие бывших союзников в обороне Мурманска и Карелии в связи с угрозой немецко-финского вторжения, стремясь к взаимной нейтрализации борющихся группировок в этом регионе. Расширение англо-франко-американского присутствия на Мурмане создало прецедент для военного вмешательства в русские дела «по приглашению» или «с согласия» местных советов и правительства, а переход союзников к боевым действиям стал началом крупномасштабного поворота в политике, имевшей в основе антисоветскую направленность.

Иностранная интервенция спровоцировала переход антисоветских сил в Карелии в наступление. Однако, встав на сторону иностранных захватчиков, противники советской власти лишились широкой социальной опоры в массах. В этих условиях большевики выступили единственной мобилизующей силой в борьбе за власть трудового народа и в защиту отечества. Народ сплачивался под знамена большевиков и отказывал в доверии их противникам, установившим на захваченной территории кровавый антинародный режим. Население видело в лице англо-франко-американских интервентов, белофиннов, белогвардейцев своих врагов, не верило им и поднималось на борьбу с ними. В условиях военного противоборства великих держав маленький карельский народ пытался выжить и сохранить свою самобытность, применяя тактику нейтралитета, компромиссов, уступок, поддерживая порой противостоящие стороны, пока подавляющее большинство карелов не осознало, что их судьба в конечном итоге зависит от России, что только в союзе и дружбе с русским народом они смогут сохранить национальные традиции и добиться государственного самоуправления. Путь к пониманию этой истины оказался нелегким и непростым. Карелам пришлось испытать трагедию Гражданской войны, прежде чем родилась Карельская автономия.

6. ОБРАЗОВАНИЕ КАРЕЛЬСКОЙ ТРУДОВОЙ КОММУНЫ

Проходивший в январе 1918 г. III Всероссийский съезд Советов принял «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа» и одобрил федеративный принцип государственного устройства страны. Россия объявлялась Российской Федеративной Социалистической Республикой.

После революции 1917 г. во взаимоотношениях народов бывшей Российской империи складывалось два основных типа федеративных связей: договорная федерация независимых советских республик и федерация, построенная на автономии и вхождении в РСФСР. На территории Российской Федерации стали появляться разные формы автономии. В октябре 1918 г. возникла Трудовая коммуна немцев Поволжья, весной 1919 г. — Башкирская автономная республика. В 1920-1921 гг. постановлениями ВЦИК были созданы Чувашская, Вотская (Удмуртская), Марийская, Кабардинская, Калмыцкая, Коми автономные области; Татарская, Дагестанская, Горская, Крымская автономные республики.

С освобождением территории Карелии от иностранных интервентов и белогвардейцев встал вопрос и о национальном самоопределении карелов, о путях национального строительства в крае. По данному вопросу выявились разные точки зрения: олонецкие карелы не мыслили своей жизни вне России, тогда как на крестьянских сходах ухтинских карелов подчас высказывались пожелания о присоединении к Финляндии либо о создании своего независимого государственного образования.

Состоявшийся 21-29 марта 1920 г. в с. Ухте съезд представителей северных карельских волостей избрал делегацию для ведения переговоров с Советским правительством. В апреле 1920 г. делегация выехала через Хельсинки на пограничную станцию Раяйоки, где в это время шли переговоры о перемирии между Финляндией и РСФСР и вручила советской делегации решения ухтинского съезда.

Опубликованная в печати информация о данных событиях вызвала негативную реакцию среди населения южной Карелии. Создание самопровозглашенной «Ухтинской республики» и демарш ее представителей на российско-финляндских переговорах здесь воспринимались как шаги на пути к образованию «буферного» карельского государства, которое впоследствии должно войти в состав Финляндии. И действительно, правящие круги Финляндии в своей карельской политике делали тогда ставку на такой вариант развития событий, о чем финский премьер-министр Р. Эрих откровенно говорил послу Великобритании во время доверительной беседы 3 мая 1920 г.

В конце апреля-начале мая в волостях Олонецкого уезда прошли крестьянские собрания и сходы, участники которых выразили протест против действий Ухтинского правительства. Так, в резолюции общего собрания крестьян Верхневидлицкого и Княщинского сельских обществ Видлицкой волости говорилось: «Мы, граждане, проживающие близ финляндской границы, озабочены тем, что в связи с переговорами о мире Финляндия требует в своем предложении освобождения Карелии и присоединения к Финляндии. Мы... категорически заявляем, что не хотим присоединиться к Финляндии и обращаемся с просьбой, то есть со своим вопросом к центральной власти, чтобы она глубже смотрела бы на свободную Карелию».

Олонецкий уездный исполнительный комитет 28 апреля 1920 г. принял специальное постановление, в котором выдвинул идею созыва съезда представителей трудящихся карелов для выявления их подлинного волеизъявления по вопросу национального самоопределения. Для подготовки съезда было избрано оргбюро в следующем составе: председатель уездисполкома, бывший учитель И. А. Никитин (председатель оргбюро), руководитель уездной продовольственной коллегии П. И. Кунжин (секретарь), уездный военком Ф. И. Егоров. По просьбе Олонецкого уездисполкома губернский исполком 27 мая постановил созвать Всекарельский съезд трудящихся карелов 1 июля 1920 г. в Петрозаводске.

Одновременно Олонецким уездисполкомом было принято обращение в Наркомат иностранных дел РСФСР, в котором на основании протестов, поступающих с мест, выражалось «решительное осуждение дерзости людей, имеющих смелость говорить от имени всей Карелии, в то время как сорокатысячное население карел Олонецкого уезда не принимало никакого участия в упомянутом съезде и стоит на противоположной точке зрения». Олонецкий уездисполком подтвердил постановления всех уездных съездов советов и крестьянских сходов, подлинники которых (38 документов) еще в ноябре 1918 г. были посланы им в Наркомат иностранных дел, а также вновь заявил от имени населения края, что оно никогда не примирится с «решением, откуда бы оно ни исходило, о передаче Карелии к Финляндии» и будет «реагировать имеющимися силами и средствами».

Советское правительство на мирных переговорах с Финляндией в Раяйоки отказалось признать временное Карельское (Ухтинское) правительство, склоняясь к решению о создании автономии Карелии в составе России с возможным участием финляндских коммунистов-эмигрантов, покинувших свою страну в результате поражения революции 1918 г.

Еще осенью 1919 г. один из видных деятелей компартии Финляндии Э. А. Гюллинг, находившийся тогда в Швеции, направил в Москву подготовленное им «Предложение о Карельской коммуне». Суть «Предложения» сводилась к тому, чтобы посредством образования Карельской коммуны на пространстве от р. Свири до Северного Ледовитого океана решить три проблемы: удовлетворить национальные интересы карельского населения, лишить Финляндию оснований претендовать на Восточную Карелию и создать плацдарм для подготовки революции в Финляндии и Скандинавских странах. В соответствии с этими «Предложениями» Карельская коммуна должна была стать своего рода социалистической альтернативой буржуазному финляндскому государству. В середине мая 1920 г. в Кремле состоялась беседа В. И. Ленина с Э. А. Гюллингом и другим финским коммунистом эмигрантом, бывшим членом Финляндского революционного правительства Ю. К. Сирола «по делам о создании Карельской автономной республики». Гюллинг предложил предоставить экономическую и вообще относительно широкую автономию Карелии и заручился поддержкой В. И. Ленина.

Вопрос о национально-государственном устройстве Карелии весной 1920 г. неоднократно рассматривался руководством РСФСР. В конце марта — начале апреля глава Советского правительства В. И. Ленин беседовал об этом с делегатами IX съезда РКП(б) от Олонецкой губернской партийной организации.

18 мая Политбюро ЦК РКП(б), обсудив вопрос о Карелии, решило «признать в принципе желательным организацию Карельской Коммуны», поручив провести это в жизнь специальной комиссии, в состав которой вошли представители наркоматов внутренних и иностранных дел РСФСР М. Ф. Владимирский и Л. М. Карахан, а такжепредставители финских коммунистических организаций и Трудовой Коммуны немцев Поволжья. Им поручалось подготовить проект постановления ВЦИК об образовании Карельской Трудовой Коммуны. 1 июня 1920 г. Политбюро с участием В. И. Ленина обсудило представленный комиссией проект декрета об образовании КТК и предложило внести его на утверждение ВЦИК.

8 июня 1920 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял постановление об образовании в составе РСФСР Карельской Трудовой Коммуны, что и явилось началом национальной государственности края. В тот же день газета «Известия» опубликовала данный декрет ВЦИК за подписью его председателя М. И. Калинина и секретаря А. С. Енукидзе, где провозглашалось: «В целях борьбы за социальное освобождение трудящихся Карелии Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановляет:

1. Образовать в населенных карелами местностях Олонецкой и Архангельской губерний в порядке ст. 11 Конституции РСФСР областное объединение — Карельскую Трудовую Коммуну.

2. Поручить Карельскому Комитету приступить немедленно к подготовке съезда Советов Карельской Трудовой Коммуны, который определит организацию органов власти в Карельской Трудовой Коммуне».

На основании декрета ВЦИК создавался Карельский революционный комитет как временный высший орган государственной власти Карельской Трудовой Коммуны, которому предоставлялись права губернского исполнительного комитета и поручалось проведение подготовительной работы по созыву областного съезда и избранию постоянных органов власти КТК. В состав комитета вошли Э. А. Гюллинг (председатель), Я. Т. Мяки и В. М. Куджиев.

В начале июня Э. Гюллинг с группой экспертов из числа финских коммунистов выехал в Карелию. В Петрозаводске к ним присоединился В. М. Куджиев, и уже в полном составе ревком добрался до Кеми, предполагаемой столицы КТК.

Как вспоминал В. М. Куджиев, «руководящие работники Олонецкого губисполкома советовали Карельскому ревкому избрать административным центром Кемь. Свои соображения они мотивировали тем, что Петрозаводск — исконно русский город и нецелесообразно включать его в новую нерусскую область, что к Кеми прилегает большое количество карельских волостей, откуда будет ближе управлять ими». Однако члены ревкома в конечном счете пришли к выводу, что более подходящим для размещения правительственных учреждений является город Петрозаводск, удачно расположенный и промышленно развитый. Таким образом Петрозаводск, оставаясь центром еще не упраздненной Олонецкой губернии, стал одновременно центром КТК.

Между тем в Карелии продолжалась подготовка к созыву съезда представителей трудящихся карелов. 2 июня 1920 г. организационное бюро при Олонецком уездном исполкоме направило во все уезды с карельским населением телеграмму с просьбой принять участие в съезде для того, чтобы выяснить их мнение «в связи с притязаниями Финляндии на территорию карелов», а также для противодействия «сепаратным действиям» карельских беженцев в Финляндии, говорящих от имени карелов. Всем уездным исполкомам предлагалось провести выборы делегатов на съезд по норме представительства: 1 делегат от 500 человек. К открывающемуся 1 июля в Петрозаводске съезду делегаты должны были доставить протоколы собраний, указывающих на отношение населения к Финляндии, к России и к вопросу о независимости Карелии. Карельский ревком, приступив к работе в середине июня 1920 г., поддержал решение

Олонецкого уездного исполкома о созыве съезда трудящихся карелов «как подготовительного» к предстоящему в дальнейшем Всекарельскому съезду Советов. Он предложил организационному бюро по созыву съезда и уездным исполкомам продолжать выборы делегатов и подготовку к съезду.

Съезд проходил в Петрозаводске 1-3 июля 1920 г. в здании кинотеатра «Триумф». На него съехались 142 делегата от 24 карельских волостей Олонецкой и Архангельской губерний, в их числе были и делегаты от только что занятых частями Красной армии волостей Кемского уезда, за исключением пограничных Олангской, Тихтозерской и Вокнаволокской, на территории которых только что закончились военные действия. Не смогли присутствовать на съезде и представители от оккупированных финнами Поросозерской и Ребольской волостей. Делегаты съезда, представлявшие 105 тыс. карелов, заслушали доклады организационного бюро по созыву съезда, Карельского ревкома об образовании КТК, ее структуре и задачах, наказы с мест и доклады представителей волостей об отношении трудящихся карелов к буржуазной Финляндии, Советской России и КТК, доклады о международном положении и по карельскому вопросу.

В постановлениях и наказах крестьянских собраний и сходов, привезенных представителями из сел и деревень Олонецкого, Петрозаводского и Повенецкого уездов, содержалось требование сохранить Карелию в составе Советской России. Так, в наказе делегату от Повенецкого уезда И. А. Карпову говорилось: «Выразить протест против притязаний буржуазной Финляндии о присоединении Карелии к Финляндии, а выделение Карелии в особую административную единицу (трудовую коммуну) признать нецелесообразным и нежелательным». Нецелесообразной считали «организацию особой карельской областной единицы» и делегаты прошедшего в конце июня IV Повенецкого уездного съезда Советов, исходившие из того, что «национальные границы Карелии не сходятся с границами экономического тяготения», а «бытовые условия жизни карелов не расходятся с бытовыми условиями русского населения ближайших местностей». Граждане д. Ондозеро Ругозерской волости высказали пожелание «выделения в Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику».

Наказ делегатов от Ведлозерской волости Олонецкого уезда провозглашал «нераздельное братское объединение и тесную связь трудового населения Карелии с Советской Россией», составляющих «одно целое». Граждане Куйтежского сельского общества заверяли собравшихся на съезд в том, что «трудовое карельское население войдет как самостоятельная единица в общую семью Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» и приветствовали образование КТК. За создание коммуны высказались участники общего собрания жителей г. Олонца и красноармейцев местной караульной роты.

В постановлении съезда советов Тулмозерской волости, принятом 27 июня 1920 г., шла речь о том, что ее жители не желают присоединяться к Финляндии и вместе с тем было записано: «Не хотим также и автономии, а хотим быть неотъемлемой частью Советской России и работать рука об руку с ней...»

Участники съезда, представлявшие северных карелов, подтвердили, что Беломорская Карелия останется в составе России, но при условии предоставления ей автономии. Неоднократно звучали заявления, что население Кемского уезда устало и хочет, чтобы его оставили в покое.

Помнившие о прежних, весьма болезненных для крестьянской среды мобилизациях на фронт, жители с. Панозеро выражали просьбу, чтобы «в случае мобилизации в Красную армию» призванных не отправляли далеко, а оставляли служить в Карелии. О том же говорилось и в наказе общего собрания граждан с. Юшкозеро: «В случае же надобности держать армию желательно было бы, чтобы карелы стояли в пределах Карелии». Не случайно именно в конце июня 1920 г. органам советского управления в Александровском уезде Архангельской губернии поступило предписание наркома по иностранным делам Г. В. Чичерина. Нарком обращал внимание уездных органов власти на необходимость учитывать то обстоятельство, что Карелия является одним из объектов начавшихся 10 июня российско-финляндских переговоров в эстонском городе Юрьеве (Тарту): «Мы отводим вопрос о Карелии, считая, что вопрос внутренне русский», «поэтому представляется нежелательным сейчас подымать в Карелии страсти», а следовательно, «не надо трогать карел» и распространять на них принудительную мобилизацию в Красную армию, ограничившись привлечением их к трудовой повинности, «благо они согласны ее нести».

Большинство делегатов Всекарельского съезда не имели опыта практической государственной работы. Недавние подданные Российской империи, ставшие гражданами Советской России, впервые получили возможность решать судьбы своего народа. Некоторые из участников съезда разделяли мнение делегировавших их односельчан о том, что в создании собственной автономии нет необходимости или что с этим надо повременить.

И все же в ходе подготовки к съезду волостные и другие народные собрания карелов выявили мнение населения по главным вопросам о формах автономии края, которые оргбюро просило обсудить:

1. Желает ли карельское население остаться в составе РСФСР?

2. Хочет ли оно создания независимого Карельского государства и отделения Карелии от РСФСР?

3. Желает ли оно, чтобы карельские волости вошли в состав Финляндии?

В результате проведенного опроса населения за сохранение Карелии в составе РСФСР высказалось 88,3% всех опрошенных, за создание самостоятельного государства 10,8%, за присоединение к Финляндии 0,9%. Таким образом, преобладающее большинство жителей Карелии высказалось за сохранение ее в составе России. Одному из делегатов съезда от каждой волости в обязательном порядке предоставлялось слово для изложения решения волостного собрания по вопросу самоопределения Карелии.

Всекарельский съезд представителей трудящихся карелов, решавший основной вопрос об «отношении населения края к Финляндии, России и к независимости», приветствовавший образование КТК в составе РСФСР, стал крупным политическим событием в истории Карелии.

Однако в силу своего общественного характера съезд представителей трудящихся карелов не мог выступить в роли органа власти и не компетентен был решать практические вопросы национально-государственного строительства в Карелии. Вот почему он явился съездом учредительного характера, «подготовительного» к предстоящему «намеченному съезду Советов Карельской Трудовой Коммуны». Съезд принял также наказ Карельскому ревкому о первоочередных задачах по развитию экономики и культуры края. В качестве таких задач он поручил Карревкому принять срочные меры по борьбе с голодом, приступить к восстановлению сельского хозяйства, рыбных промыслов и лесной промышленности, к строительству дорог и развитию народного образования.

Не ставя перед собой задачу выработки практических мер по осуществлению постановления ВЦИК об образовании КТК, съезд лишь в общих чертах наметил проблемы, решением которых должен был в первую очередь заняться Карельский ревком. В состав этого временного органа власти Карельской коммуны на съезде дополнительно избрали представителей карелов от Олонецкого уезда И. А. Никитина, от Повенецкого -В. Т. Гурьева, уроженца с. Паданы, и Ф. Е. Поттоева из с. Реболы. Позднее, в 1921 г., в ревком КТК был выдвинут член Олонецкого губкома партии большевиков и Олонецкого губисполкома петрозаводчанин И. А. Данилов, а от карельских волостей Кемского уезда избран Г. Х. Богданов, организатор партизанского отряда, сформированного во время Гражданской войны из крестьян Вокнаволокской и Тихтозерской волостей.

Таким образом, в полном составе Карельского ревкома было пять карелов ( В. М. Куджиев, В. Т. Гурьев, И. А. Никитин, Ф. Е. Поттоев, Г. Х. Богданов, два финна (Э. А. Гюллинг, Я. Т. Мяки) и один русский (И. А. Данилов), Э. А. Гюллинг занимался общим руководством, его помощником по хозяйственным вопросам был назначен В. Т. Гурьев. Сельским хозяйством руководил Я. Т. Мяки, В. М. Куджиев ведал агитацией и пропагандой, народным образованием, а также был председателем революционного трибунала и представителем КТК в Наркомате по делам национальностей. И. А. Никитин, Ф. Е. Поттоев и Г. Х. Богданов работали на местах в своих уездах — Олонецком, Повенецком и Кемском.

С июля 1920 по февраль 1921 г. Карельская Трудовая Коммуна переживала сложный этап организационного становления, отмеченный разногласиями между ревкомом КТК и губернскими властями, которые считали Карельскую автономию временным образованием, своего рода дипломатическим шагом Советской России в ходе Тартуских мирных переговоров с Финляндией.

Одной из первоочередных задач организационного оформления Карельской Трудовой Коммуны стало определение ее административных границ. При решении вопроса о территориальном устройстве КТК встретились не только объективные трудности (необходимость взвешенного учета национальных, экономических, географических и других факторов), но и сложности субъективного характера.

16 июля 1920 г. был сформирован комитет из представителей Карревкома и Олонецкого губисполкома для выяснения вопроса о границах. В этот комитет от ревкома вошли Э. А. Гюллинг и В. М. Куджиев, а от губисполкома — его председатель П. Ф. Анохин, первоначально выступавший против создания КТК, и секретарь исполкома И. Н. Кузнецов. При подготовке проекта размежевания Олонецкой губернии и создаваемой на ее территории автономной области обнаружились принципиальные разногласия. Большинство членов Олонецкого губисполкома настаивали на включении в состав коммуны только части губернии, населенной карелами, и предлагали провести восточную границу КТК в строгом соответствии с этнической, игнорируя другие важные моменты для развития автономной области. Конкретно предложение губисполкома сводилось к тому, чтобы граница между губернией и коммуной проходила западнее Мурманской железной дороги, а г. Кемь был объявлен административным центром КТК.

Такое решение, которое отрезало бы Карелию от железной дороги, побережий Онежского озера и Белого моря, было трудно осуществимым даже в силу исторически сложившегося в ряде мест чересполосного расселения карелов и русских. В состав карельской автономной области отошли бы наименее экономически развитые и не имеющие дорог западные районы, область лишилась бы жизненно важных для ее дальнейшего развития районов, промышленных и культурных центров.

Карревком предлагал провести границу по линии Белое море — р. Свирь — Онежское озеро, считая необходимым при установлении административных границ наряду с национальными моментами учитывать исторически устоявшиеся хозяйственные и культурные связи между карельскими и русскими районами. По мнению ревкома, в состав Карельской коммуны должны были войти и некоторые русские районы с тем, чтобы создаваемая национальная область была экономически и политически жизнеспособной. Э. Гюллинг и его сторонники добивались объявления столицей КТК Петрозаводска и убеждали руководство Российской Федерации в том, что, лишь став экономически самостоятельной и развитой территорией, Карелия сможет выполнить и свою политическую роль — превратиться в форпост социализма на Севере Европы.

Поскольку смешанный комитет не достиг согласия в вопросе о границах, Карревком обратился во ВЦИК с просьбой помочь в его решении, представив в Президиум ВЦИК свой проект границ Карельской Трудовой Коммуны. В нем предлагалось установить восточную границу между Олонецкой губернией и коммуной по западному побережью Онежского озера до северной оконечности Уницкой губы и далее по границе Шунгской волости на Повенец, к озеру Выг. Карельский ревком считал необходимым также включение в состав Коммуны полностью Кемского и Александровского (современная Мурманская область) уездов Архангельской губернии. Мотивировалось это предложение экономико-географической общностью и проживанием на Кольском полуострове карелов, финнов и родственных им саамов. Однако по характеру экономики, занятиям и быту населения Александровский уезд значительно отличался от остальных местностей Карелии. Русские, прежде всего поморы, занимавшиеся морскими рыбными и звериными промыслами, составляли почти три четверти его жителей. Карелов было лишь немногим более 1 процента населения уезда, финнов — 7,75 процента, саамы, древнейшие обитатели края, вели кочевой образ жизни, занимались оленеводством и охотой, составляя 9 процентов населения уезда. Основные районы расселения карелов имели слабые экономико-географические связи с территорией Кольского полуострова.

28 июля 1920 г. вопрос о территориальном устройстве коммуны обсуждался на межведомственном совещании при Наркомате внутренних дел РСФСР. Совещание, на котором от Карельского ревкома присутствовали Э. А. Гюллинг и В. Т. Гурьев, в основном согласилось с представленным ревкомом проектом границ КТК, оставив открытым вопрос о включении Александровского уезда Архангельской губернии в состав коммуны.

Подготовленный совещанием проект был представлен на рассмотрение Совнаркома. На заседании советского правительства под председательством В. И. Ленина 3 августа 1920 г. присутствовали сторонники обеих точек зрения на территориальное устройство Карельской Трудовой Коммуны — В. М. Куджиев от Карельского ревкома и С. А. Соболев от Олонецкого губисполкома. После кратких выступлений каждого из представителей Карелии им сообщили, что принята точка зрения Карревкома.

По постановлению ВЦИК и СНК от 4 августа 1920 г. об определении границ КТК в состав нового национально-государственного образования вошли: большая часть Олонецкого уезда, западные волости Петрозаводского (с г. Петрозаводском) и Повенецкого уездов Олонецкой губернии и основная часть Кемского уезда Архангельской губернии, то есть местности, населенные преимущественно карелами.

В административном отношении коммуна первоначально состояла из трех уездов: Кемского, Олонецкого и Петрозаводского, общая ее площадь составила 115 186 квадратных километров, а население 147,3 тыс. человек, из них около 60% карелов и 37% русских. Наряду с карельскими волостями в коммуну вошли экономически тесно связанные с ними местности с русским населением. Такое определение территории автономии с учетом национальных, экономико-географических и социальных условий создало возможности для успешного хозяйственного развития Карелии в 1920-е гг. Административным центром автономной области стал Петрозаводск. Территория коммуны включала в себя естественные водные пути, лесозаводы и некоторые другие промышленные предприятия, также значительную часть Мурманской железной дороги. Временным высшим органом власти КТК продолжал оставаться Карельский ревком.

Поскольку в структуре политической системы страны партия большевиков оставалась единственной, то вскоре она стала подменять собой государственные органы. 17 августа состоялось экстренное заседание пленума Олонецкого губкома РКП(б), созванное для рассмотрения организационных вопросов в целях практического проведения в жизнь декрета СНК РСФСР от 8 июня 1920 г. Участники пленума пришли к заключению о целесообразности присоединения к соседним губерниям оставшейся не включенной в состав коммуны части Олонецкой губернии. Одновременно было решено, пока существует губерния, не разъединять партийные организации Олонецкой губернии и коммуны, а сохранить имеющиеся структуры, возложив на Олонецкий губком руководство деятельностью партийных организаций и на территории коммуны. В состав губкома были введены Э. А. Гюллинг и Я. Т. Мяки, а в состав президиума губкома — В. М. Куджиев. В тот же день Олонецкий губисполком и Карревком приняли совместное постановление, согласно которому все местные органы советской власти на территории, отошедшей к КТК, продолжали работу на прежних основаниях, а для разрешения общих вопросов по управлению коммуной и Олонецкой губернией создавался объединенный президиум Карельского ревкома и Олонецкого губисполкома.

Однако и после принятия постановления ВЦИК и СНК в решении вопроса о территориальном устройстве коммуны продолжали встречаться сложности. Причиной тому были оставшиеся вне КТК местности Олонецкой губернии, географически и экономически тяготевшие к коммуне и ее административному центру — Петрозаводску. Прежде всего это относилось к оставшимся за пределами коммуны соседними местностями Петрозаводского и Повенецкого уездов.

Административная комиссия президиума губисполкома, 17-19 августа обстоятельно обсудив варианты территориального устройства различных частей губернии, предложила включить в состав коммуны оставшиеся за ее пределами все волости Повенецкого и Петрозаводского уездов, а также западную часть Пудожского уезда, а остальные районы губернии присоединить к соседним Архангельской, Вологодской и Петроградской губерниям. Губисполком поддержал это предложение, дополнительно высказавшись за передачу коммуне почти всей оставшейся части Олонецкой губернии — Лодейнопольского уезда и большей части Пудожского и Вытегорского уездов. Однако если для Повенецкого и Пудожского уездов такое решение имело достаточные основания (из-за бездорожья они были отрезаны от территорий соседних губерний и не смогли бы развиваться вне Карелии), то в отношении Лодейнопольского, тяготевшего в своем развитии к Петроградской губернии, и Вытегорского, издавна связанного с Вологодчиной, являлось, скорее всего, недостаточно обоснованным.

30 августа межведомственная комиссия при Наркомате внутренних дел РСФСР при участии представителей Наркомата земледелия, Главлескома и Олонецкого губисполкома рассмотрела проекты административного устройства оставшейся части Олонецкой губернии. Комиссия не согласилась с мнением Олонецкого губисполкома об упразднении губернии и присоединении всех ее уездов к КТК. 10 сентября 1920 г. сложившаяся ситуация рассматривалась на заседании Совнаркома, а 11 сентября ВЦИК и СНК РСФСР приняли совместное постановление, подписанное В. И. Лениным и М. И. Калининым. В нем указывалось на необходимость сохранить губернию и общие для нее и коммуны органы управления экономикой — совнархоз, земельный и продовольственный отделы.

Несмотря на то, что границы КТК были как будто бы определены и упорядочены основополагающие нормы существования ее автономии, Карельский ревком осенью 1920 г. испытывал многочисленные затруднения, вызванные неразграниченностью сфер влияния в хозяйственных и организационных вопросах между вновь создававшимися органами Карельской коммуны и действовавшими структурами Олонецкой губернии. До сентября 1922 г., то есть до упразднения Олонецкой губернии, Петрозаводск оставался административным центром обоих образований. Ряд хозяйственных учреждений находился в двойном подчинении, не говоря о том, что прежние кадры доминировали в аппарате ревкома. Еще в конце августа 1920 г. в соответствии с постановлением Карревкома и Олонецкого губисполкома об управлении территорией КТК в состав объединенного президиума губисполкома и ревкома вошли П. Ф. Анохин, В. Т. Гурьев, Э. А. Гюллинг, О. К. Кантер, В. М. Куджиев. Председателем президиума был избран П. Ф. Анохин.

Постановлением Оргбюро ЦК РКП(б) в сентябре 1920 г. был образован объединенный Карело-Олонецкий комитет РКП(б) на правах губкома партии. В сентябре 1921 г. объединенный Карело-Олонецкий комитет партии разделился на два временных комитета: Карельский областной и Олонецкий губернский.

Размещение в Петрозаводске органов управления как коммуны, так и губернии вызывало трения между ними, которые оказывали заметное влияние на ход событий в Карелии, поскольку два однородных, равных по статуту органа преследовали разные задачи. Работники аппарата управления в Петрозаводске делились на две группы, получившие условное название «русских» и «карелов». Но и «карелы» не были едины в вопросах национальной политики. Они, в свою очередь, делились на «русских карелов» и «финнов». К началу 1921 г. оформились две противостоящие друг другу группировки — сторонников Гюллинга и сторонников Куджиева (так называемая «русско-карельская оппозиция»).

Процесс становления карельской автономии характеризовался разными подходами к целям ее создания и перспективам развития. Куджиев соглашался с внешнеполитической целесообразностью и экономической возможностью существования КТК как административно-территориального образования. Однако он и его сторонники, в отличие от поддержавших Гюллинга, рассматривали созданную КТК как временное образование. Гюллинг положительно оценивал создание Карельской Трудовой Коммуны, имея в виду решение национального вопроса с точки зрения как внутриполитических, так и внешнеполитических задач. Исходя из перспектив строительства КТК, намеченных им в докладе Всекарельскому съезду представителей трудящихся карелов, коммуна призвана была осуществить «социальное освобождение трудящихся масс Карелии», претворить в жизнь «право самоопределения карельского народа, в противовес завоевательным стремлениям финнов стать охраной западной границы РСФСР», способствовать подъему «экономического благосостояния Карелии», ее хозяйственной жизни и производительных сил и, наконец, содействовать революционной пропаганде в Финляндии и Скандинавии: «Трудовой народ Карелии, образуя трудовую коммуну, должен бросить клич в соседние страны Запада: Финляндию, Швецию и Норвегию о присоединении и их трудового народа к нашим стремлениям освободиться от ига капиталистов».

Осенью 1920 г. ситуация в Карелии во многом зависела от исхода длившихся уже около полугода мирных переговоров между Советской Россией и Финляндией. В ходе переговоров в Тарту финская делегация поначалу предлагала провести границу между двумя государствами по линии Ладога — Свирь — Онежское озеро — Белое море, а также предоставить карельскому населению возможность определить свою судьбу путем референдума. Советская сторона настаивала на границе, существовавшей в 1914 г. накануне Первой мировой войны. Что же касается неоднократно поднимавшегося финляндской делегацией вопроса о праве жителей Восточной Карелии на самоопределение, то советские участники переговоров заявляли, что такое право населению этой территории уже предоставлено фактом образования Карельской Трудовой Коммуны, и отказались внести пункт о самоопределении в мирный договор, считая это внутренним делом России. Вокруг карельского вопроса, ставшего козырной картой в игре и Финляндии, и карельских сепаратистов, сложилась напряженная обстановка. ВЦИК стремился выбить у них из рук этот козырь и в то же время не обострять чрезмерно отношения с Финляндией в преддверии подписания мирного договора. Финны вскоре удовлетворились минимальной программой, согласно которой Восточная Карелия оставалась автономной территорией в составе России, но население Поросозера и Ребол должно было получить возможность решить вопрос о присоединении к Финляндии путем народного голосования. Однако советская сторона с этим не согласилась и готова была отказаться от Печенги (Петсамо) на Мурманском побережье в обмен на Поросозеро и Реболы, а также пойти на некоторые другие варианты территориальных уступок. Финляндский президент К. М. Столберг, во многом определявший позицию финской делегации на переговорах, счел возможным вернуть России Ребольскую и Поросозерскую волости, получив взамен выход к Ледовитому океану в районе Печенги. Переговоры в Тарту были доведены до конца именно с учетом этой программы, и Финляндия отказалась от каких бы то ни было территориальных притязаний на Восточную Карелию.

14 октября 1920 г. РСФСР и Финляндская республика заключили Тартуский мирный договор, который, помимо прочего, определял новую границу между соседними государствами. В достигнутом соглашении говорилось, что карельскому населению Архангельской и Олонецкой губерний были предоставлены: право образования автономной во внутренних делах области, входящей в состав Российского государства; дела, касающиеся этой области, подлежат решению органа народного представительства, который будет избран местным населением, карельский язык признается языком административного законодательства и народного просвещения. Соглашением предусматривалось право Восточной Карелии устраивать свою экономическую жизнь в соответствии с местными потребностями; вводилась милиционная система для нужд местной обороны.

При подписании мирного договора в протокол были включены заявления советской делегации о беженцах, о Ребольской и Поросозерской волостях и др. О беженцах было сказано, в частности, что бежавшим с родины карелам из Олонецкой и Архангельской губерний даруется полная политическая амнистия и предоставляется право возвратиться на родину. В заявлении относительно Ребольской и Поросозерской волостей говорилось, что «если на финляндской стороне у границ этой области не будут сосредоточиваться войска и если этот район не будет находиться под угрозой военной опасности, Россия не будет содержать в пределах этих волостей в течение следующих двух лет войск или иных вооруженных отрядов, за исключением небольшой стражи, необходимой для несения пограничной и таможенной службы».

Мирный договор учитывал, что Карелия уже получила автономию. Статья 10 гласила: «Ребольская и Поросозерская волости в течение 45 дней со дня вступления в силу мирного договора очищаются Финляндией от ее войск, возвращаются в состав Российского государства и присоединяются к Восточно-Карельской автономной области, образованной карельским населением Архангельской и Олонецкой губерний и имеющим право национального самоопределения». Таким образом, финны должны были покинуть Реболы и Поросозеро до 14 февраля 1921 г. Статья И предусматривала полную амнистию жителям обеих волостей, поддержание порядка в них в течение двух лет милицией, учрежденной местным населением; гарантировалось право собственности на все принадлежащее населению движимое имущество, свободное пользование и распоряжение принадлежащими жителям или возделываемыми ими угодьями или прочим находящимся в их пользовании недвижимым имуществом. Примечательно признание за желающими права в течение года свободно выселяться из России с вывозом движимого имущества и сохранением прав на оставленную недвижимость, что, очевидно, означало косвенное признание тяготения части населения к Финляндии.

Выработкой детальной программы развития Карелии предстояло заняться I Всекарельскому съезду Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Его подготовку ревком начал в конце 1920 г.

Съезд открылся 11 февраля 1921 г., на него прибыли делегаты от всех волостей коммуны, за исключением Ребольской и Поросозерской, еще не освобожденных от финских войск. На съезде присутствовало 144 делегата, из них 100 человек с правом решающего голоса (45 коммунистов и 55 беспартийных) и 44 человека с правом совещательного голоса (40 коммунистов, 1 социал-демократ, 3 беспартийных). Съезд заслушал и обсудил доклады о текущем моменте, о работе VIII Всероссийского съезда Советов, об организации и задачах КТК, сообщения с мест, отчет Карревкома и его отделов.

I Всекарельский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов стал первым конституционным высшим органом государственной власти Карельской Трудовой Коммуны. Карревком, созданный постановлением ВЦИК от 8 июня 1920 г. как временный высший орган коммуны, выполнив свою задачу, сложил полномочия и прекратил свою деятельность. Съезд избрал первый состав Кароблисполкома из 25 человек во главе с Э. А. Гюллингом. Дополнительное место зарезервировали для представителей Ребольской, Поросозерской, Ругозерской волостей. Как избираемый съездом и подотчетный ему орган, облисполком должен был проводить в жизнь решения съезда и предписания центральных органов РСФСР, руководствуясь действующим законодательством.

I Всекарельский съезд Советов подвел итоги проделанной Карревкомом работы по организации КТК, созданию органов советской власти, обсудил состояние и перспективы развития экономической и культурной жизни края, определил меры по восстановлению и развитию сельского хозяйства, рассмотрел вопросы здравоохранения, организации и деятельности исполнительно-распорядительных органов: юстиции, управления, связи, продовольственного комитета, военного комиссариата.

Большое внимание съезд уделил проблемам народного образования, он принял решение о введении на территории Карелии русского и финского языков как двух равноправных и официальных. Съезд обязал учреждения народного образования и местные советы охватить ликвидацией безграмотности и «тесно связанной с ней политической безграмотности» всех жителей от 8 до 50 лет, проживавших в волостях, «население которых говорит по-фински» (имелся в виду северный диалект карельского языка).

Решения съезда по языковому вопросу в значительной степени определила позиция В. М. Куджиева. Формально съезд признал равноправие русского и финского литературных языков, однако финский язык определялся как язык «национального меньшинства среди карелов коммуны, преимущественно в западной части Кемского уезда». Русский язык признавался для большинства карелов «родным культурным языком».

Таким образом, I Всекарельским съездом Советов в основном завершился организационный этап создания Карельской Трудовой Коммуны.