История Роланда

122. Возвращение. На перроне

Люблю котяток!

Когда возвращаешься с каникул на поезде или на электричке, котятки ждут тебя на перроне, нетерпеливо мяукая и протягивая игривые лапки с выпущенными коготками.

У котяток коготки острые, как иголки.

Проводницы принимают у тебя саквояжи, а котятки прыгают, карабкаются по полам пальто, влезают на плечи, на шапку, лижут в щеки.

«Знаете, котятки — ведь только вы и знаете! — это сладкое чувство падения на четыре лапы! Когда казалось бы вы в ледяной безвыходности — но вот прыжок, изгиб, переворот! — и вы как ни в чём не бывало прогуливаетесь по июньской травке, неподвластны опасностям. Знаете, когда какие-нибудь — возомнившие невесть что! — окончательно забылись и вознамерились — какие-то там, предположим, мышки — и стращают вас санаториями, лазаретами… а вы их эдак ловко хоп! И вот они уже тёплым податливым мешочком под лапой. Понимаете? Вы — непоколебимы, вы — возвышаетесь, а они — даже не мышки, они — пылинки, ворсинки. Каждое ваше движение обрушивает на них мироздание. Низвергайте без раздумий! Ибо вы вправе, а им поделом. Понимаете?»

У котяток шершавые языки, они лижут беззвучно, щуря от удовольствия глаза.

Котятки бегут по снегу, брезгливо и зябко подёргивая лапками. Котятки пушистые и снег пушистый: снежинки касаются шёрстки, зависают.

И кстати, если вам кто-то скажет, что котятки привередливы в еде — не верьте!