Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3

Глава 73 Логово врага и возвращение домой

А вот и норка нашего северного гостя. Ну что же, посмотрим, что там у него есть вкусного и интересного.

Помещение, где свил гнездо колдун, было нормальной такой «берлогой холостяка».

В комнате царил жуткий беспорядок, все вещи были перемешаны. Рабочий стол завален грудами документов, каких-то устройств, проводов, сломанных коннекторов или пустых накопителей. Предметы гардероба валялись на всех свободных поверхностях. Чашка с остатками чего-то липкого и коричневого стояла прямо на кипе бумаг. Проще говоря, я наблюдал перед собой помесь лавки старьевщика и филиала городской свалки.

Помесь лавки старьевщика и филиала городской свалки

Я перелистнул лежащие сверху документы. Крючок, палка, руна райдо, стилизованная виселица, оочень интересно…

Кай!

«Прошу прощения, мой господин. Но я не могу перевести эти записи. Этот язык отсутствует в моей базе данных. Предположу, что это не язык, а шифр».

Так. Я начал перебирать все документы, сохраняя образы в архив. Пригодится. В какой-то момент я наткнулся на сложенный в несколько раз лист, сильно потёртый на сгибах.

Развернув его, я присвистнул. Ну, во-первых, это оказался не один лист, а несколько. Во-вторых, это была подробная техническая схема «нашего» этажа башни, испещрённая какими-то пометками. Остальные листы тоже были план-схемами, но относились к более высоким этажам, чем тридцать третий, на котором сейчас находились мы. Там мелькали такие названия, как «лаборатория кибернетики», «чистая зона», «опытный цех» и тому подобные надписи. И все тоже с пометками ордынца.

Недолго думая и в целом не страдая от мук совести, я убрал карты под бронежилет. Параллельно, уже привычно, отдал Каю приказ сгенерировать запись с моей камеры, на которой я ничего подобного не находил. «Чуйка» вещала, что находка эта крайне ценная, хотя прямо сейчас я и не понимал, чем конкретно.

После этого я продолжил копировать документы в память нейро, уже не пытаясь даже вникнуть в содержание. Попадались бумаги и на русском языке, с официальными печатями. Но листал я документы так быстро, что даже при желании не мог понять, о чём они.

Наконец бумажки кончились, и я приступил к изучению предметов, находящихся на столе и в комнате. Несколько вполне привычных носителей информации просто слил в нейро, опять же не утруждаясь сортировкой. Фонящие дрянью безделушки скинул в поясную сумку, отнятую у колдуна. Судя по тому, как они там исчезали, у меня в руках оказалась сумка с пространственным карманом. Роясь в металлических шкафах, стоящих по периметру комнаты, я нашёл коллекцию кристаллов, структурой напоминающих леденец, только огромных. Их я тоже не глядя отправил в сумку.

Обчистив кабинет, я переместился в комнату штурмовиков. Здесь вещей был минимум. Несколько очень хороших наборов для чистки и ремонта оружия, станок для абразивных кругов, части доспехов и несколько знакомо выглядящих имплантов, лежащих в отдельных коробках. Боеприпасы, имперские сухпайки, несколько комплектов нижнего белья.

И всё. Никаких личных вещей, фотографий жены-мутантки и детишек-мутантиков. Ничего не могло бы свидетельствовать, что я попал в место проживания пяти живых человек, а не просто на вещевой склад. Нет, жрать они жрали, и сортир местный загадили капитально. Но и всё. Настолько всё безлико. Это даже на казарму было не слишком похоже. Всё отсняв и зафиксировав, я вышел в общие помещения. Теперь можно и производство осмотреть. Хотя, что я в этом понимаю?

Насладиться видом булькающих автоклавов и чанов с протоплазмой мне не дали. В помещение вломились мои сослуживцы с базы, под командованием какого-то младшего следователя из управления. Этот типчик сразу же отправил меня к остальной группе, запретив здесь что-либо трогать или снимать. Он даже попробовал отобрать у меня накопитель с камеры, но здесь нашла коса на камень. Я сослался на Устав и командира группы, заявил, что накопитель сдам только по прибытии на место дислокации, или по прямому приказу начальника, которым этот хмырь для меня не являлся. Спор грозил затянуться, поэтому я просто встал и вышел из цеха, прямо посередине фразы следака, проигнорировав его истерические выкрики мне в спину. На приказ: «Немедленно схватить, держать и не пущать», — кто-то из сопровождающих ликвидаторов ответил:

— Мы тут, чтобы охрану ценностей обеспечить и эвакуацию пострадавших. А не чтобы психов вроде Боярина крутить. Хочешь без руки остаться, сам задерживай.

«Эй! Я тоже пострадавший, между прочим!», — подумалось мне.

Ничего себе, у меня на базе репутация сложилась! Нет, если подумать, понятно почему и откуда. Но всё равно неожиданно. Почему сразу «псих», а не «решительный и умелый боец»? А? Я вас спрашиваю! Ладно, псих так псих, тоже неплохо.

Сразу заболели все места ушибов, полученных в бою, раны от магии и мышцы по всему телу. Вот так геройствуешь во славу империи, ходишь во всякие стремные места. Бьёшься с супостатом, не щадя живота и прочих частей тела. А тебе «псих» или, ещё хлеще, «задержать». Ладно, разберёмся. Багровую звезду уже назад не заберут. Думаю, и за колдуна нас наградят как-нибудь.

Найденная карта, вкупе со странно маленьким объёмом «основной» лаборатории, наталкивала на мысль о том, что диверсии и прочие испытания мутагенов были для нашего колдуна побочной деятельностью. Не дымовой завесой, но чем-то не главным. А что главное? Не думаю, что Волков нам изложит свои выводы после изучения документов. Так что придётся заняться найденными материалами самому. Зачем? Мне кажется, я сегодня увидел краешек истории, которая затрагивает судьбы множества людей. В том числе и мою. «Нити» до сих пор дрожали, не переставая. Наша группа без меня не дошла бы до этого места. Не победила бы в бою. Реальность перекраивалась, подстраиваясь под результаты наших действий. Ну или я так чувствовал. Но сейчас размышлять на эту тему не хотелось, да и не моглось.

В коридоре кипела суета. Наших раненых грузили на носилки с колёсиками. Ну, правильно, летающая платформа вполне может по дороге дать дуба из-за дряни в эфире. Печати парения — довольно тонкое волшебство. Так что здесь уместны эти примитивные устройства. К бойцам подключали мобильные мониторы, ставили на каталки держатели для банок с алхимическими препаратами. Собственно, на своих двоих место боя были готовы покинуть я, Серна, которой вообще здесь быть не должно, и Кабан, который к моему приходу уже оклемался и упрямо отказывался занимать место на каталке. Пленных тоже пытались погрузить на каталки, но если с колдуном никаких проблем не возникло, то штурмовик просто сломал хлипкую конструкцию своим весом.

Пока мы шли по коридорам башни, до нас донеслась отдалённая перестрелка. Отчётливо бахнула МОНка, а Кабан начал счастливо лыбиться. Но когда мы достигли импровизированного входа в башню, всё стихло.

Оказалось, что организованный здесь пост ликвидаторов попытались с наскоку взять местные синицинские аборигены. Получив по мордасам, они откатились обратно.

Идти дальше по лабиринту технических переходов, а потом кататься по третьему не пришлось. Подъём на четвёртый уровень был организован прямо здесь, возле башни. Здесь же нас ждал транспорт, чтобы доставить пострадавших и трофеи до базы.

Обычно, ну, как обычно, когда я был здесь в прошлый раз, всё на базе подчинялось заведённому раз и навсегда укладу. Даже выходы на зачистку были рутинными и неторопливыми. База была похожа на сонное царство, где ничего не предусмотренного планом и правилами внутреннего распорядка не происходит. Даже прилёт «Донского» и визит начальства прошёл в расслабленном режиме. Теперь же база походила на разорённый муравейник. Люди сновали по территории, машины и бронетранспортёры, рыча двигателями и изрыгая клубы копоти, въезжали и выезжали за ворота. Даже автоматические орудия по периметру, кажется, начали ворочаться в своих башнях чуть живее.

С неба упали четыре «реанимации». Две наши ведомственные и две частные, в этот раз «Мечниковские». У «Министерства ликвидации» с клиниками Мечникова был подписан долгосрочный контракт. Моих товарищей принялись паковать по машинам. Понятно. Здешним лекарям решили не оставлять, повезли сразу в Центральный военный госпиталь. Красавчика, Ветра, Гору и Свирель вместе с подключёнными устройствами и капельницами загрузили по машинам.

Заноза за время пути к базе пришла в себя после атаки печатью и молча сидела, схватившись за виски. Кабан тоже отказался эвакуироваться, заявив:

— Отлежусь, и всё нормально будет. Надо за вещами из лагеря присмотреть. Не дай бох, эти криворукие из отряда Горы чего забудут или сломают… — и Кабан сжал свой кулачище размером с небольшую спелую дыню.

— А че было-то, Боярин? — очнулась Заноза. — Я ниче не помню. Вот я стреляю в башню уроду, и вот очнулась в броневике. Башка трещит.

— А ты проверь амулет ментальной защиты, — посоветовал я.

— Твою мать, — Заноза полезла ощупывать цепочку, на которой висел амулет. — Треснул, ска. Так что было-то?

— Колдун тебя под контроль взял, — ответил я. — Серне пришлось тебя вырубить. Если бы не она, мне пришлось бы сделать то же самое, но не факт, что я был бы столь же аккуратен, как она. Так, всё потом, я Волкову звоню.

Я действительно набрал нашего прямого начальника, благо связь на базе была отличная. Когда толстяк появился на экране в ВС, кратко доложил о результатах вылазки и попросил дальнейших указаний.

Волков пожевал толстыми губами и произнёс:

— Отлично, Алексей Григорьевич. Я в вас и не сомневался. Вероятность успеха этой миссии я оценивал в шестьдесят пять процентов, но при этом понимал, что полностью просчитать ваш потенциал я не могу.

Мне нестерпимо захотелось заехать по жирной харе. Шестьдесят пять процентов? Серьёзно? Он рискнул жизнью сотрудников двух не самых плохих оперативных групп Управления при таких, прямо скажем, дурацких шансах? Впрочем, чего я хочу от ментата. Там эмоциональная сфера с гулькин хер. Волков — такая злая карикатура на типичного боярина. Но по морде ему дать не расхотелось.

— Я здесь ни при чём, командовал Ветер, которого, кстати, в госпиталь увезли.

Волков отмахнулся от моей ремарки про госпиталь, как от жужжания надоедливой мухи:

— Увезли — значит, выживет. Я вообще планировал потери в двадцать пять процентов минимум. А вы обошлись и вовсе без них. Что делает честь и вам, и командиру вашей группы. Господь всемогущий, у вас на лице написано желание меня придушить, Орлов. Это нерационально. Значит так. Три недели отдыха всем. На лечение, чистку, реабилитацию. Вам, Алексей, на открытие стихии. Что касается текущих дел. Проконтролируйте, чтобы сегодня с базы вывезли всё оборудование, выданное на операцию. Инфо-карты с шлемов обеих групп сдайте моему помощнику, Резниченко, под роспись. Люди Горы временно переходят под ваше командование, им придут уведомления на служебные профили. Остальные приказы доведёте до них самостоятельно. Вывоз находок, ценностей и пленных не ваша задача. Благодарю за службу, Алексей Григорьевич.

— Служу империи, — только и осталось ответить на этот начальственный монолог. Другого ответа он не предполагал.

Но я сделал в уме ещё одну пометку напротив Волкова. Этот человек никогда не станет другом или хотя бы соратником. Он смотрит на всех окружающих, как на удобные инструменты. Или как на элементы в его логических умопостроениях. Его самого нужно использовать как инструмент, если придёт нужда. Ни больше, ни меньше.

Дальнейший день пролетел в технических хлопотах.

Мы сдали инфо-пластины с видеозаписями и записями переговоров тому самому младшему следователю, Резниченко. Отбились от его попыток припахать нас к погрузке ценностей. Вернее, я, как старший, отбился, сославшись на чёткий приказ. Резниченко багровел лицом, кусал тонкие усики, топорщащиеся над верхней губой, но сделать ничего не мог. Я, кажется, нажил себе недоброжелателя в отделе Волкова, но мне было сугубо наплевать. Слишком мелкого полёта птичка. Как-то серьёзно подгадить этот Резниченко мне не мог. А я не серебряный империал, чтобы всем нравиться.

Ребята Горы действительно кое-что забыли на месте временного лагеря, так что пришлось гонять броневик на третий уровень ещё раз. Отправил с ними Кабана, а сам остался выслушивать нытьё Христофора Бонифатьевича, нашего гражданского специалиста. Мол, он на такое не подписывался, и вообще хочет домой. К маме. А что? Такие мужички могут и до пятидесяти лет с мамой жить, говорят. Я услал его от греха подальше, пока Заноза не засветила ему в глаз, в местное подобие кафе, платную столовую для персонала. Заедать горе пирожками и заливать пакетированным эрзац-кофе. А на его нытьё по поводу возвращения посоветовал вызвать такси. Ритуалист заткнулся и сбежал в буфет.

Кай настойчиво напоминал мне, что он уже приготовил все возможные новые модули на скачивание, и мне осталось только оплатить его виртуальные обновки. Я лениво скользнул взглядом по списку обновлений и остановился на цифре после слова «Итого:». Быдыщ, бдыщ, стописят тыщ. Сперва я хотел вежливо поинтересоваться у нейро, а не охренел ли он в край? Затем я проглядел список ещё раз. Я в этом не разбираюсь совершенно, так что толку от такого разглядывания особого не было. Однако на память я не жалуюсь. В списке было в основном то, что он выпрашивал уже несколько дней. Для верности я потребовал дать мне цены этих модулей у официальных продавцов. Ещё раз бдыщ, бдыщ, пятьсот тыщ. Нет, ну так-то можно. Снижение цены почти в пять раз сделало сто пятьдесят тысяч рублей за обновление ПО суммой приемлемой. Так что я заплатил и дал Каю команду на закачку и установку обновок.

Пока суть да дело, снова прикатили наши «охотники-собиратели». На этот раз Кабан собрал всё, до последнего винтика. Поскольку все наши дела на базе были сделаны, я отдал приказ возвращаться на ППД. А моё заявление об отпуске произвело среди бойцов подлинный фурор. Даже страдающая от головной боли Заноза оживилась:

— Круто. Я как раз приживлением займусь, а то всё недосуг было, — заявила она. — Хорошо, что начальство расщедрилось на отпуск. Ещё бы башка так не болела, мать её.

Я молча посмотрел на Серну, но та, мстительно поджав губы, отрицательно мотнула головой. Лезть во взаимоотношения алхимика и снайпера я не собирался, но вот водитель, которого не отвлекает головная боль, был мне необходим.

— Серна! — сказал я спокойно. — Ты же можешь помочь Занозе с головной болью. Это твоя печать её вызвала. Сделай так, чтобы нашим броневиком управлял адекватный водитель.

— Мои печати безопасны, — огрызнулась она. — Башка у неё болит из-за ментального воздействия. Как её вообще инсульт не хватил, не знаю. Ладно, злючка, иди сюда, попробую помочь горю.

Заноза молча (вот это сенсация!) наклонила голову. Серна начертила ей на лбу и активировала печать. Минуту обе молчали, а потом Заноза слегка качнула головой в стороны.

— Кажется, отпускает. Спасибо, лепила. Хоть ты и сучка, а дело своё знаешь туго.

— Так, потом комплиментами обменяетесь, девочки, — прервал я намечающуюся «дружескую» беседу. — По машинам. Давайте. Сперва ППД, сдаём оборудование под роспись и по домам.

Сам я инстинктивно ощупал спрятанные за пазухой карты. Пора. Пора по домам. Мне есть чем загрузить обновлённого Кая. Есть о чём подумать. Да и остальные трофеи, особенно магические предметы, следовало опознать, отсортировать и оценить.

Если Красавчик выживет, думаю, эта короткая экспедиция вполне может быть признана успешной.