Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3

Глава 58 Изжога от бесплатного сыра

В дверном проеме стоял «Кузнецов», который Владимиров. Собственно, я его и ждал, угадал правильно. Это мог быть кто угодно, но я почему-то был уверен, что за мной следит этот лощеный опричник. И план был рассчитан в первую очередь на него. Он огневик, значит, нетерпелив, порывист, склонен поддаваться эмоциям. Явиться лично в ресторан за отравителем, было проявлением гипертрофированной самоуверенности, смешанной с презрением к присутствующим, мол: «А что вы мне сделаете?».

Когда не прокатила его попытка обмануть, он полез в драку, ни на секунду не задумавшись. С таким характером он просто обязан был лично прийти, чтобы завладеть «имуществом» бывшего боярина. Раз интересовался этой темой. Он же видел в прошлый раз, на что я способен и точно не впечатлился. Просто на восемь противников, из которых семь физиков и один стихийник, даже его самоуверенности тогда не хватило.

Еще произнося свою пафосную речь, которая звучала как в каком-нибудь индийском фильме или комиксе, на фразе: «Жаль тебя разочаровывать», — я активировал печать, которую прилепил к притолоке, заходя в кабинет.

Владимиров застыл, даже глаза перестали двигаться. Начавшая было разгораться огненная аура, погасла. Запаниковал, подонок!

Я размазался в пространстве и заканчивал свою «геройскую речь», вбивая ему в солнечное сплетение вторую печать, которая блокировала гармониум. Боюсь, последние фразы вышли неразборчивыми.

А что не так? Я «герой», он «злодей». По классике жанра у нас должна была, конечно, состояться жестокая и бескомпромиссная схватка. Вот только длительное время получать по мордасам, чтобы потом из последних сил скинуть негодяя в пропасть или в чан с расплавленным металлом, я не собирался. Мне с ним еще поговорить нужно. А лицо не казеное. И нужной пропасти рядом нет.

Чуть промедли я, и он мог активировать артефакты, как в прошлый раз. Такое кино мне точно не нужно.

«Второй! Осмотр закончил?» — раздался в наушнике голос Ветра. «Мы здесь такое нашли, охренеешь. Заканчивай там, сейчас уже Волков с экспертами приедет-на».

«Заканчиваю. Буду через три минуты». Ответил я. И сразу же отдал приказ Каю:

«Видео осмотра помещений подделай. Чтобы никаких следов сейфа и Владимирова!»

«Будет исполнено, властитель».

Сам я, пока говорил с сержантом и формировал запрос нейро, метнулся к окну и открыл пластиковую створку настежь. Посветил фонарем в проем, после чего также быстро переместился к Владимирову, который так и застыл в проходе на раскорячку. Взвалив на себя опричника, я вернулся к окну и вышвырнул парализованное тело наружу, вперед ногами. Внизу мелькнула тень. Кэт подхватила клиента, взвалила его на себя и бросилась к ограде, за которой смутно виднелись очертания фургона. Там она избавит самоуверенного огневика от артефактов, в том числе и от тех, что вшиты в тело, если такие есть. Ну и доставит засранца по адресу.

Пока что все шло, как задумывалось. Из трех целей поражены три. Такое мне тоже с раннего возраста вбивали в голову. Твои действия должны иметь несколько возможных позитивных для тебя исходов. Если достигнут хотя бы один, ты все сделал правильно. Если остался ни с чем, ты серьезно просчитался, и вообще: «Лох и баба», — некоторые поговорки Валуева просто так из головы не выкинешь.

Я захлопнул створку окна и опустошил сейф, не глядя, скинув все, что там было в подсумок. Защелкнул дверцу и приладил на место планку стенной панели. Сверился с интерфейсом. Минута тридцать секунд, с момента сообщения сержанта.

Вниз! ребята заждались уже.

Слетев на первый этаж, я увидел в раззявленный дверной проем, как за нашим броневиком приземляется два аэрофургона Управления. Быстро сработали ребята. Все же из Центрального сюда лететь минут двадцать-тридцать. Значит, экспертов Волков вызвал сразу после поступления «звонка».

Не став дожидаться тех, кто выгрузится из фургонов, во втором, очевидно, находился спецназ, который должен был обеспечить охрану периметра, — я спустился по лестнице в подвал.

Подвал был больше, чем здание, находящееся сверху. Здесь находилась не просто лаборатория. Скорее мини-завод. Автоматы по выдуванию пэт пузырьков, ряды автоклавов, автоматическая линия разлива. Все ржавое, соединенное на живую нитку, расхлябанное.

Пахло в лабе ужасно, резким химическим запахом, перемешанным с эманациями дряни. Запах вызывал рвотный рефлекс. Так что я сразу натянул респиратор. Вдоль стены стояли изъеденные коррозией баки, со сжиженной дрянью и металлические шкафы с ингредиентами. Баков было много. Больше, чем нужно было для такого производства. На порядок больше.

По центру дальней стены виднелся здоровенный технический люк, к которому вел пандус, достаточный, чтобы по нему в подвал мог заехать небольшой грузовик. Следы шин у пандуса подтверждали, что это происходило неоднократно.

Но главное было не это.

Несколько дверей, защищенных цифровыми замками, Катя не вскрывала, оставив их до прибытия группы. Слишком большой риск попасться. И ребята эти двери, конечно, открыли. За одной из них обнаружился подземный склеп, по-другому не скажешь, набитый людьми. Большая часть из них была еще жива, однако выглядели они все так, как будто умерли неделю назад. На первый взгляд здесь было около сотни человек всех возрастов и полов. Не было только маленьких детей и стариков.

Скорее всего, здесь находились работники этой подпольной фабрики, и люди, использующиеся в качестве «батареек» для алхимического оборудования. Автоклаву все равно, откуда прану выжимать, из нормально физика, или мага, или из невладеющего. Лейтенант Плахин, когда предлагал мне пойти работать на завод, имел в виду именно оператора-батарейку маго-технической производственной машины.

В общем, обитатели барака выглядели, как самые настоящие «химики» или пациенты какого-нибудь древнего лепрозория.

Второй коридор был разгорожен на клетушки, в которых люди сидели по двое — трое. Клетушки были снабжены собственными решетчатыми дверями. Здесь все было еще более запущено. Трупы, а их было много, не убирали три-четыре дня. Оставшиеся в живых имели явные следы мутаций. В одной клетушке сидело двое недоволков, один из которых перекусил горло другому и сейчас жрал получившуюся консерву. Меня замутило.

Оставшиеся в живых имели явные следы мутаций

За третьей дверью находилось что-то вроде административно-научной части. Большое рабочее пространство, комната отдыха, медицинский кабинет с огромным запасом капельниц и алхимических лекарств против отравления Дрянью.

Все это я бегло осмотрел, пока не начали прибывать бригады скорой, вызванные сюда сразу же, как группа обнаружила живых людей.

Меня, как и всю группу, и увеличивающихся в количестве спецназовцев, задействовали в переноске или выводе людей из помещения лаборатории.

Несчастные находились на последней стадии истощения, большинство из них сами идти были не в состоянии.

На лужайке перед особняком становилось тесно от прибывающих тачек, сверкающих различными ведомственными сиренами.

Кажется, сегодня сюда решили явиться все. Управление, «тяжкие», менты и даже, кажется, опричники. Мельком я увидел Евгения Соколова, который помахал мне рукой.

Из-за забора светились глазки ведущих видеозапись дронов и фигуры смельчаков, рискнувших снимать происшествие напрямую.

Вполне по-хозяйски среди людского столпотворения себя чувствовали ребята в желтых жилетках с надписью «пресса» и логотипами телеканалов полиса.

Масштаб операции превзошел все самые смелые мои ожидания. Ну что же. Таков путь.

Выводя последних пострадавших, я увидел в холле первого этажа группу сверкающих погонами чиновников различных ведомств, и примкнувшего к ним Евгения Соколова, ведущих между собой беседу на повышенных тонах. Самым старшим по званию был генерал Громов, руководитель воронежского Управления ликвидаторов. Очевидно, разговор шел о том, кому достанется «добыча» после операции, в том числе сам особняк с оборудованием и исследованиями. И генерал довольно доходчиво объяснял какому-то пожилому господину в штатском, что ликвидаторы этот нарыв вскрыли, и теперь объект остается под нашим контролем. По крайней мере, подсунутый прямо под нос штатского гигантский кукиш генерала, я расшифровал именно в этом ключе.

— Ну чего-на, группа. Поехали обратно. В оцеплении ребята из управления встали, нам пора в участок. Но какая же гребаная хрень! — Высказался Олег. — Давно мы такие язвы не вскрывали-на. Уверен, ска, на четвертом уровне таких мест еще найти можно, ежели пошукать хорошенько. Сурьезное дело-на. Вон даже Громов прискакал. И начальник опричного воронежского приказа здесь.

— Это пожилой мужик с залысинами в штатском? — спросил я сержанта.

— Ага. Его высокородие Муравьев. Лютый мужик, на самом деле, но Громов, думаю, на своем настоит. Все. Погнали наши городских. Заводи, Заноза.

Домой я отпросился сразу по прибытии в участок. Хотя до конца смены оставалось еще целых два часа, Ветер отпустил меня, без особых возражений, и даже не обматерил напоследок. Я бегло просмотрел видеозаписи со своей камеры. Там мелькал пустой коридор и помещения третьего этажа. Моментов склейки или генерации я не заметил, так что с чистой совестью отдал чип-кристалл сержанту. Кай молодец.

Подъехав к дому, я обнаружил арку своего особняка, плотно занятую фургоном Кати. Внутри фургона ожидаемо было пусто. Я проследовал в левую часть здания, где еще только начали ремонтно-подготовительные работы, под руководством Игоря.

Игоря и кэт я обнаружил мирно пьющими чай. Оба уткнулись в планшеты и прокручивали новостные ленты с видосами с нашего недавнего мероприятия. Умилительная картинка.

— Добрый вечер, господа, — спокойно поздоровался я. — Игорь, как там наш гость? Печати не ослабнут?

— Добрый вечер, господин Орлов, — Игорь поднялся и отвесил мне церемонный поклон. — Печати, думаю, продержатся хоть до завтра, их делал неплохой специалист.

— Привет, Алекс. Что мы дальше делаем? — требовательно спросила Катя.

— Ты ничего. Собираешься и едешь домой. Твоя работа закончена. Удали все видеозаписи вчерашней и сегодняшней прогулки. Записи и журналы звонков. Ты ничего не знаешь, ни в чем не замешана, не была, не состояла, не участвовала.

— Не учи ученую. Нет, ты серьезно? Вот так меня выгонишь?

— Я серьезен, как гробовщик. Кать, твоя работа оперативника выполнена и выполнена блестяще. Но влезать в это дело еще глубже, я тебе не позволю. Во-первых, это не твой уровень компетенции. Во-вторых, это очень опасно. Ты и так подвергла себя серьезному риску, ввязавшись в эту историю. Так что возвращай фургон на место и подотри все следы, хорошо?

— Хо-ро-шо, коварный Орлов. Риск говоришь? Еще, что ли, ценник поднять? За риск? Ладно, счастливо оставаться, судари, — Катя поднялась и пошла на выход, сопровождаемая Игорем, который вовсю изображал идеального дворецкого.

Дождавшись возвращения Игоря, я то ли пошутил, то ли пожаловался ему:

— Эта алчная особа меня разорит. Уже дважды поднимала цену на услуги.

— Ты всегда можешь одолжить денег у меня. Я рублевый миллионер, — в тон мне ответил Игорь.

— Ну да. Берешь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда.

— И долго ты будешь тянуть перед допросом, — Игорь продемонстрировал легкую усмешку.

— Ты прав. Пора начинать. Давай посмотрим на клиента.

Игоря мне бы пришлось привлекать так или иначе. Этот Владимиров опричник. Черт его знает, что у него с болевым порогом, нет ли у него хитрых печатей на смерть по желанию. Насколько он подготовлен для сопротивления форсированному допросу. В общем, опытный маг в лице Игоря был для меня весьма кстати. Мне было важно выжать информацию, которой владел наш работник метлы и песьей головы до капельки.

Владимиров, раздетый догола, валялся на полу все в той же остолбеневшей позе, в которой его застала парализующая печать. Одежда, которую с него просто срезали, валялась чуть в стороне. Левая нога опричника ниже колена посинела и опухла. Видимо, сломал при падении с третьего этажа. Сочувствую мужику, но неискренне.

Я подбросил империал и уставился на державного орла, надменно взирающего на меня с оборота.

— Игорь. Помнишь печать, которой дед наказывал отца и его братьев? — спросил я своего «верного слугу».

— А ты, Алексей, откуда о ней знаешь? Гриша рассказывал?

— Меня дед как-то раз тоже «проучил». Скандал был страшный, отец тогда с ним разругался в пух и прах.

— Да, я знаю эту печать. Хотите подвесить реципиента? В принципе идея неплоха.

— Сколько в ней мои старшие родичи максимум выдерживали? Минут пятьдесят?

— Да. Рекорд — пятьдесят четыре минуты. Надо попробовать. Калечащий допрос может быть неэффективен.

— Можешь проверить его на «закладки»? У опричников может обнаружиться что-то вроде «молчи-молчи» — печати на смерть.

— Это рядовой сотрудник. Не оперативный агент. Откуда у него такое? С другой стороны, если я правильно понял подоплеку его здесь появления, его истинные работодатели могли и озаботиться. Сейчас посмотрю, Алексей.

А я отметил про себя, Игорь откуда-то знает, или думает, что знает, статус Владимирова в его конторе. Но сегодня вечер других вопросов. С Игорем придет пора разбираться позже.

Старик между тем начертил в воздухе сканирующую печать и опустил ее на реципиента. По всему телу на коже засветились различные узоры и руны.

— Ты прав, Алексей. Закладки тоже есть. Но сделано топорно, завязано на эпителий. Сейчас уберу все улучшения разом, подожди минутку.

Игорь направил еще одну печать на Владимирова, и зрачки опричника расширились, перекрыв радужку. О, болевой шок!

Узоры, выделяющиеся на теле допрашиваемого, растворились.

— Он что, видит? Спросил я.

— Веки не опущены, значит, как-то видит. Мозговая деятельность не остановлена же. Иначе он бы уже был овощем.

После этих слов Игорь занялся выведением новой печати в воздухе. Все еще парализованного работника правоохранительных органов Рязани спеленали силовые жгуты, вздернули и распяли его вниз головой.

Следующим действием Игорь снял с Владимирова свою печать парализации.

По комнате разнесся вопль боли и ярости. Ну да в это печати и так несладко, а уж со сломанной ногой, тем паче.

Игорь невозмутимо подошел к висящему в воздухе опричнику, оцарапал его длинным булавкой и капнул на царапину какую-то жидкость из пипетки. Это действие он повторил четырежды с разными участками тела пациента.

— Суки, я вас сгною, сдохните, вы на кого руку подняли, недоноски…

Как только к опричнику вернулась способность говорить, он начал выплескивать на нас поток угроз и оскорблений, и останавливаться не собирался.

— Это гнев, — повысив голос, чтобы перекричать висящего вниз головой Владимирова, сказал Игорь. — Там еще несколько стадий до «принятия», мы вполне успеем поужинать, Алексей.

— Согласен, Игорь. Правда, он голос себе так сорвет! — заметил я, направляясь к выходу из комнаты.

— Пустяки. Как сорвет, так и вылечим, — Игорь двинулся за мной.

— Извини, Владимиров, тебя на ужин не приглашаем, — все же я злопамятный человек. Это говнюк еще тогда чуть не сжег Марию, и наверняка был причастен к нападению на автозак. Ни малейшей жалости к нему я не испытывал. Тем более что эту печать я имел неосторожность испытать на собственной шкуре, и никаких физиологических повреждений организму она не наносила. — Повиси здесь, приятель. Мы скоро вернемся и поговорим по душам. Никуда не уходи!

Ужин, как обычно, был выше всяких похвал. Вкусная и хорошо пахнущая еда — моя главная слабость. В большинстве забегаловок третьего и даже четвертого уровня я есть просто не могу. От количества химикатов и ароматизаторов в еде безродных меня попросту тошнит. Те субпродукты, которые я сам готовил до прихода в дом Игоря, были весьма слабым паллиативом.

Взглянув на таймер, я, сыто отдуваясь, встал из-за стола, допив уже остывший глоток кофе.

— Кажется, пора навестить нашего друга. Пойдем порасспрашиваем, как он дошел до жизни такой?

Игорь с готовностью поднялся из-за стола и взял в руки небольшой кожаный саквояж.

— Да, пора. Камеру берем? Или пользуемся только памятью?

О том, что я подключил имплант, я, естественно, Игорю не сказал.

— Не берем, ответил я, — незачем доказательства на себя плодить.