Измена

Глава 11

Дина

Вхожу в пустую квартиру, состояние раздавленное. В квартире гробовая тишина. Хватаюсь за стену., прижимаюсь к ней каждым позвонком, будто меня распяли. Сил практически не осталось. Разуваюсь и прохожу в комнату, не включая свет.

Теперь Андрей знает, что у него есть сын. Знает ту правду, которую я так тщательно скрывала много лет.

Мама всегда говорила мне, что ложь — это не обман, а так называемое искажение истины. А для меня и сама истина всегда была понятием не простым. Ведь правда у каждого человека своя. И у меня была также своя правда, когда я скрыла от Андрея факт рождения нашего ребенка, потому что я родила его для себя: не для Андрея, не для родителей, а для себя. Просто пока ехала в автобусе до Владимира, смотря на сменяющиеся картинки пейзажей, в какой-то момент решила, что эта "горошинка" моя. И я ее никому не отдам. И теперь, спустя столько лет, Андрей заявляет, что заберет самое дорогое что у меня есть. Чувствую себя измотанной и потерянной. Я никогда еще не была такой слабой, никогда еще не была такой уязвимой, как сейчас. Я не хочу потерять своего ребенка. Я найду слова все объяснить сыну, он поймет меня, ведь я боялась, что его отец, скажет, что я специально все подстроила, что обманом хочу привязать к себе. Это и не ложь никакая в моем понимании, ведь я хотела уберечь себя и своего ребенка, защитить нас, это мой выбор. И я никогда ничего не просила у Андрея. Он не имеет права забирать у меня сына.

Падаю лицом в подушку, слез на сегодня нет.

Спала я в одежде, не найдя в себе силы дойти до ванной комнаты и переодеться. С первыми лучами солнышка, поднимаю тяжелую голову с подушки, не спешно поднимаюсь с дивана. Какое-то время сижу, смотрю в одну точку. Затем беру телефон и звоню Егору, который после трех гудков принят от меня звонок.

Стараюсь не волноваться, быстро и сбивчиво объясняю, что сын в больнице, я планирую туда поехать, что на работе меня не будет.

Егор выслушав меня, сообщил сразу, что что приедет, пообещал отменить несколько важных встреч.

На автомате звоню сыну, но вспоминаю, что у него разряжен телефон, сбрасываю.

Иду в душ, думая о событиях вчерашнего дня, прокручивая из раза в раз слова Андрея о том, что он заберет моего сына.

Не привычно долго стою под душем. Я хочу, чтобы вода смыла воспоминания, чтобы это был сон, и, проснувшись, я поняла, что сын со мной, мы снова живем с ним вместе, и никто не грозится лишить меня моего счастья.

Егор приезжает на удивление быстро: я еще хожу по квартире, в банном полотенце, хаотично ищу зарядку для телефона, параллельно заталкивая все те шмотки, которые вчера вытащил Андрей.

Егор нежно целует меня, а я настолько измотана психологически, что не могу ответить на поцелуй, поворачиваю голову в сторону, избегая соприкосновения. Все что я могу это обнять Егора. Слушая биение его сердца, думаю о том, как ему сказать, что отец моего сына не умер, что только вчера Андрей Серов узнал о своем отцовстве и угрожал лишить меня ребенка. В голове тысяча мыслей, и я не решаюсь озвучить ничего из того, что меня действительно волнует.

Егор первый нарушает молчание и утешает меня:

— Дина, я понимаю, что ты волнуешься, но сын уже не ребенок, он взрослый, с ним все будет хорошо, врачи позаботятся о нем, — у Егора нет собственных детей, потому ему никогда не понять как сердце матери переживает за свое дитя.

— Андрей всегда для меня останется ребенком, даже если ему будет тридцать, я не перестану волноваться за него никогда, — вздыхаю, подтягивая полотенце, хочу отойти, но Егор, держит меня в объятиях, запуская ладонь в мои волосы, целуя макушку головы.

— Дина, все образуется, вот увидишь, — и еще крепче прижимает мое безжизненное тело к себе.

В такие моменты, я не сомневаюсь, что этот человек моя поддержка и опора, он всегда будет рядом.

Егор надежный мужчина, он единственный кто обозначил свои серьезные намерения, сделав мне предложение, пообещав, при этом, полноценную семью мне и моему сыну. Для меня важно, что он не считает меня «женщиной с прицепом», неким вторым сортом, только потому что у меня есть ребенок, и неоднократно доказывал мне делами, приходя на помощь тогда когда я в ней нуждаюсь.

Господи, как я ему скажу, что изменила? Буду врать, изображая что ничего не было? А если Андрей, желая сделать больнее сам все расскажет Егору? Я не хочу, чтобы моему будущему мужу было больно, потому что уверена, что если он узнает о моем предательстве, то это сильно ударит по его самолюбию и он не сможет меня понять, а значит не простит и я потеряю не просто надежного спутника, но и работу.

Но в тоже время, если моя правда разрушит наши отношения с Егором, так кому она нужна? Ведь моя измена это не систематические акты соития с мужчинами, а просто глупость, о которой я жалею и не позволю себе такой ситуации никогда.

Давно поняла, что люди сами по себе не могут быть кристально честными с близкими, такая «честность» может ранить, не зря говорят «ложь во спасение», может моя ложь про случайную связь, будет во спасение? Спасением меня от отца моего ребенка, который теперь настроен воинственно. И потом, Егор сможет меня защитить когда Андрей начнет требовать сына себе: он известный юрист, у него много связей, он обязательно мне поможет.

А моя измена это просто случайность, о которой я сожалению.

Глаза начинают слезиться, и я тру веки. Мне точно нужен психолог, потому что я начинаю путаться, поддерживая внутри себя реальность, которую я так старательно выстраивала все эти годы в своей голове. В этой реальности нет лжи и обмана, ведь, что маленькие ошибки они у всех случаются.

Господи зачем я вру себе?

Егор отодвигая мое тело, спрашивает:

— Дина, ну что ты как маленькая, — вытирая слезы с моих мокрых щек, Егор старается улыбнуться, а я чувствуя неловкость момента иду на кухню, нажимаю кнопку чайника, стараюсь успокоиться, интересуюсь:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Егор, кофе, чай? — он проходит на кухню, расслабленно садится на стул, начинает искать контакты в телефоне, говоря, что надо отменять на сегодня все встречи, что хочет поехать со мной в больницу.

Пока мужчина на кухне, я иду в гостиную, достаю вещи, надеваю платье до колен, волосы убираю в пучок, решая, что обязательно все объясню сыну и скажу, как все было, когда он поправится Ребенок поймет меня, даже если это сейчас выглядит что я эгоистично хотела сына для себя. Захожу на кухню, вижу Егор с кем-то говорит по телефону, хмурится. Дожидаюсь, когда он повесит трубку, не решаюсь заговорить первая, не понимая, почему он смотрит в одну точку.

Егор вздыхает и поднимая на меня взгляд, не громко говорит:

— Дина, вчера наш клиент Андрей Серов был в офисе, были какие-то проблемы или, может, возражения с его стороны? — я начинаю нервничать, не понимая, что он хочет от меня услышать.

В голове моментально всплывают картинки разговора, но я не хочу говорить Егору на что именно мне намекал Андрей, что звал меня на ужин. Пусть я убегаю от проблем, но я хочу думать о себе лучше, чем я есть на самом деле. Для меня более приемлемая реальность, это та в которой я не изменяла Егору, не предавала нас, и в которой нет места отцу моего ребенка

Чуть кашляя, желая вернуть осипшему голосу нормальный тон, уточняю:

— Все было в порядке, он забрал с собой документы и уехал, даже не пытаюсь вспоминать ситуацию, когда оказалась в его машине, ничего из вчерашнего дня, я хочу все это вычеркнуть, — что-то случилось? — начинаю думать, что Андрей все рассказал моему жениху, чтобы усложнить мою «спокойную» жизнь и лишить меня единственной поддержки

— Дина он сейчас мне позвонил и сказал, что расторгает контракт и не планирует более с нами сотрудничать, — я вижу Егор расстроен, сжимает телефон в руке. А я думаю только о том, что Андрей уже начал реализовывать свои угрозы: сначала рвет все деловые связи с моим будущим мужем, чтобы затем приступить в плану «Б» — начать со мной войну за сына.

У меня словно земля стала из под ног уходить, значит, Андрей, скорее всего, пойдет в другую компанию заключит с ними договор и они будут выступать против меня в суде.

А захочет ли помочь мне Егор, если станет известно о моей измене? Ведь Андрей может запросто все в подробностях рассказать, чтобы выставить меня "гулящей" не способной воспитывать ребенка женщиной перед общественностью. Начиная себя накручивать, поток мыслей прерывает Егор, спрашивая:

— Дина может клиент озвучил какие-то дополнительные требования? — Егор пристально наблюдает за мной, а я в полнейшей растерянности, выдавливаю:

— Нет, — стараюсь прогнать свои воспоминания и намеки Андрея.

— Дина, это очень крупный клиент, мы потеряем много денег, у нас с ним много проектов, — Егор проводит рукой по волосам, смотрит на часы, спрашивая:

— Он точно не озвучивал возражения? — вопрос Егора остается висеть в воздухе, потому что в дверь звонят.

Я почти подпрыгиваю на месте

У меня замирает сердце, я не могу пошевелиться, ноги словно прилипли к полу. Я уверена, что тот человек, кто сейчас звонит в дверь — это Андрей, от того по спине пробегает холодок неизвестности. Отец моего ребенка, наверняка расскажет, что я изменила Егору, и мое падение начнется почти сразу же

— Дина мне открыть? — Егор взволнованно смотрит в мою сторону, я отрицательно качаю головой, иду открывать дверь, внутри меня ураган страстей, я никогда еще не была так напугана

Делая вдох, иду в коридор, ладони вспотели, я с замиранием сердца смотрю в глазок, и когда вижу на лестничной площадке свою пожилую соседку, выдыхаю, быстро поворачиваю ключами два оборота и пропуская старушку, принимаю из ее рук тарелку с блинами. Соседка проходит в коридор, торжественно держа в руках банку меда. Удивляюсь как она все это старательно упаковала, улыбаясь забираю прозрачный пакет с медом, слушая напутствия Аделины Серафимовны:

— Это с пылу с жару, пусть мальчик поест, больничная еда, она никуда не годится, вот мед еще, — я все забираю, благодарю:

— Спасибо вам большое, — соседка замечает Егора сидящего на кухне с чашкой чая, кивает ему, здоровается, загадочно улыбаясь, прищуривая маленькие глубоко посаженные глаза, спрашивает:

— А родственник твой, здесь остановился? — в памяти моментально воспроизводится картинка прошлого вечера, когда старушка впервые увидев отца моего ребенка, тут же приняла его за родственника.

Пусть с моей стороны, это не гостеприимно, но я продвигаюсь к проходу выпроваживаю соседку, открывая входную дверь, говорю:

— Аделина Серафимовна, я прямо сейчас уезжаю, — Егор появляется в коридоре и обнимая мои плечи уточняет:

— Какой родственник? — вместо ответа Егору, прошу соседку уйти

— Пожалуйста, Аделина Серафимовна, не хочу опоздать, — старушка шевелит пухлыми ногами более проворно, вероятно понимая, что сказала лишнего.

Захлопываю дверь, поворачиваюсь к Егору и видя в его глазах вопрос, пересказываю ему то, как Андрей помог мне собрать вещи и поскольку был на машине, то я попросила его довезти меня до больницы. Честно призналась, что ему пришлось подняться в квартиру, и соседка приняла его за родственника. Егор внимательно слушая мой рассказ не сводил с меня своего взгляда, уточнил:

— Дина ты могла мне позвонить, я бы бросил все и приехал, — он говорит спокойно, а я чувствую, что он упрекает меня, и он прав, ведь я не могу сказать, что даже не вспомнила про Егора, стоило на горизонте появиться Андрею.

— Ты был на встрече, я не хотела тебя беспокоить, — я неуверенно извиняюсь, оправдывая свои действия.

Егор несколько мгновений отмалчивается, а я понимая, что мы поедем к сыну, и скрывать факт отцовства Андрея Серова не получится, принимаю не простое решение сама рассказать про отца своего ребенка. Мы никогда не обсуждали этот вопрос: Егор по умолчанию думал, что это был «студенческий залет» и отец ребенка меня бросил.

Смотрю Егору в глаза, понизив голос, произношу:

— Андрей Серов отец моего ребенка, — Егор стоит напротив с каменным выражением лица, а я выдыхаю понимая, врать не имеет смысла, мы поедем к сыну, я буду рассказывать ему про отца, возможно отвечать на вопросы, Егор должен знать.

— Дина, что ты такое говоришь, ты беременная от Андрея Серова?! — Егор воспринял мое признание не так как я себе это представила

— Я не беременная, — говорю тихо, Егор прислоняется к стене, его грудная клетка хаотично вздымается, я же стою напротив, держа руки перед собой, до боли сжимая костяшки пальцев, продолжая, — мой сын Андрей от студенческой связи, мы с его отцом учились в одном университете, — про свою измену в Северной столице умалчиваю, я просто не могу, сейчас слишком большой пласт информации навалился на мою голову.

Егор подходит ближе, кладет одну руку мне на плечо, заглядывая в глаза говорит:

— Прости меня родная, — я несколько раз моргаю, не понимая, за что он просит прощения. Ведь это я предательница! Первое желание во всем признаться, он не заслуживает такую лицемерную женщину рядом с собой. Вместо раскаяния в измене, выдавливаю тихо:

— За что ты просишь прощения? — я по-прежнему не могу смотреть ему в глаза

— Я подумал, что ты мне изменила, это мои старые комплексы, ты помнишь, я рассказывал про свои предыдущие «токсичные» отношения, — он притягивает меня ближе, крепко прижимая к себе, ладонями поглаживая спину, — все время забываю, что у тебя другое воспитание, ты никогда не опустишься до измены, между нами не будет раскола на уровне духовности, — услышав слова Егора, я закрываю глаза, прикусывая губу и тихо плачу. Потому что я не такая. Я ему изменила. И никакое воспитание не остановило меня от того необдуманного поступка — я опустилась до измены. Теперь понимаю, что надо было сразу как вернулась из командировки покаяться, потому что врать нельзя, будет только хуже. Зачем-то оттягиваю свое «падение».

— Дина ты торопилась к сыну, а теперь плачешь, — я шмыгаю носом, а Егор старается подбодрить меня, добавляя:

— Что было, то прошло, не думал, что Андрей бросил тебя с ребенком, — наш диалог переходит в безопасное русло

— Егор, я ему не сказала о сыне, — вытираю тыльной стороной ладони мокрые щеки, теперь уже поднимая глаза, говорю правду:

— Он когда увидел сына, то все понял без слов, разозлился, угрожал отнять ребенка, — Егор хмурится, уверенно говоря:

— Ну это вряд ли, твой сын взрослый, если решит, что не захочет с отцом быть, то никакой Суд его не заставит

— Думаю Андрей отношения хочет деловые разорвать, потому что узнал, что я скрыла от него факт того, что забеременнела от него, — Егор идет на кухню и снова устало присаживается на стул

— Остынет, не думаю, что Андрей настолько мстительный, пару дней перебесится, потом отпустит, я его не первый год знаю, — слова мужчины приятным теплом оседают в сердце.

Иду в ванную, умываюсь, быстро привожу себя в порядок, собираю вещи. Егор выходит первым, а я, проверяя все ли я положила в сумку, думаю, что хочу просто затереть ту ночь в Северной Столице, просто сжечь ее из своих воспоминаний, которые напоминают о моем отвратительном поступке.

В машине попадаем в жуткую пробку, я волнуюсь, хочу быстрее приехать к сыну, Егор же делает все возможное, чтобы объехать сложный участок, постоянно прокладывает маршруты, меняет локацию.

В конечном итоге, не найдя "правильного" маршрута, мы решаем просто стоять в этом «коллапсе», не дергаясь, потому что не известно как будут обстоять дела на объездных трассах: возможно, люди сориентировались раньше нас и на том участке скопление машин превысит все немыслимые границы, и мы можем просто потерять время.

Когда молчание достигает апогея, а скопление машин лишь увеличивает часы ожидания, Егор первый прерывает молчание:

— Максимум час, Дин, потом Яндекс. Карты показывают все зеленое, — киваю, озвучивая свои опасения:

— Боюсь, что Андрей заберет сына, — Егор, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, отвечает:

— А разве это плохо? У твоего сына сейчас «колючий» возраст, его еще переходным называют, пусть переживает все это со своим биологическим отцом, с ним невозможно найти общий язык, мы родим своего ребенка, Дина, — я удивленно смотрю на мужчину за которого собралась замуж и вижу в нем, как будто, чужого человека: он никогда не говорил, что с моим сыном ему трудно, наоборот, уверял, что когда мы поженимся, он постарается найти с Андреем общий язык, уверял, что у нас будет полноценная семья

— Егор я не понимаю, мой сын получается для тебя сложный?

— Не цепляйся к словам, родная, я просто говорю, что твоему сыну будет проще со своим отцом, — и переводя взгляд в мою сторону, нежно поглаживая колено, уточняет:

— Ты же родишь мне дочку? — часто моргаю, пытаясь понять слова Егора правильно. Он просто хочет, чтобы мой сын знал своего родного отца, я тоже не против, просто я не хочу, чтобы сына настраивали против меня

Мое молчание воспринимается как согласие, Егор продолжает:

— Мне очень повезло с тобой Дина, я в тебе уверен, как в себе, я знаю, что ты никогда не предашь меня, с тобой все иначе, — я ничего не отвечаю, просто смотрю в боковое стекло автомобиля, мне противно от себя самой. Я не прерываю монолог Егора, просто слушаю его мысли, он любит по-долгу рассуждать о нашем будущем:

— С годами ты доказала свою верность и привязанность мне, — Егор снова переводит взгляд на дорогу, всматриваясь вдаль, сжимая руль, продолжая, — именно поэтому уверен, что в нашем союзе не будет измен, речь даже не о физической составляющей самого процесса, ты знаешь, больше меня угнетает банальный обман человека, — его слова словно острые иглы вонзаются мне в душу, чувствую себя самой падшей из всех женщин.

Никогда не думала, что физическая измена так меня надломит. Ну сколько пар изменяют и ничего. А я вся извелась. Знала бы, как буду себя винить, просто бы никуда не поехала, но судя по всему от судьбы не уйдешь. А может все дело в том, что у меня такое впервые? Ведь понятно, что для Андрея я на той же ступени, что его любовницы, для него это норма менять партнерш так часто, как того требуют обстоятельства.

Когда мы приехали к сыну, нас пропустили без проблем. В палате мой ребенок был хоть и замученный, но температуры высокой не было, лечащий врач рассказал о лечении, заверил, что все будет хорошо.

В самой палате, я заметила зарядку для телефона, фрукты. Застыла в проеме с пакетом меда и блинами от Аделины Серафимовны.

— Вижу, что ты уже раздобыл зарядку, я долго собиралась, сын прости, — прошла и поцеловала Андрея в щеку, он, как обычно морщился, когда я проявляла «мамские нежности», считал, что это лишнее, он и без моих объятий уверял, что знает, как сильно я его люблю

— Так называемый отец принес, — в палату заходит Егор и мой сын отводя взгляд, добавляет:

— Я вроде не на смертном одре, чтобы ко мне такое внимание, — я понимаю, что сын, возможно, хочет побыть со мной наедине, быстро говорю:

— Егор помог мне с вещами, он подождет в коридоре, — мой будущий муж ставит сумки, говорит обычный набор слов:

— Привет. Как самочувствие? — сын коротко отвечает, не сильно стараясь быть вежливым

— Вашими молитвами, — Егор ставит сумку и говорит, что подождет меня за дверью я поворачиваюсь к сыну, уточняю:

— Как ты тут? — трогаю ему лоб, поправляю одеяло, сажусь на край кровати и когда встречаюсь с глазами сына, я вижу у него много вопросов. Сглатываю, стараюсь не нервничать, говорю:

— Я знаю, что ты можешь не понять меня, ведь я обещала никогда не обманывать тебя, — сын перебивает меня задавая вопрос:

— Мужчина который зовет себя моим отцом, он нас бросил? — я не отвожу взгляда, уверенно говорю:

— Нет. Я не сказала ему о беременности, молодая была, гордая, он не знал, что ты родился — вижу сын опускает глаза, затем переводит взгляд на окно, комментируя:

— Значит, он правду сказал, я думал врет

Я понимаю, что возможно сын меня не понимает, хочу сказать тысячу слов в свое оправдание, но слова застревают в горле. Я не могу. Просто обнимаю сына. Он вначале не реагирует, а потом его ладони обхватывают мою спину. Мы всегда старались с ним быть откровенными друг с другом и я просила не врать мне, но никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда моя ложь вскроется и мне придется ее объяснять и оправдываться перед собственным сыном.

Уезжая, просила звонить, сын был хоть и не разговорчивым, но кивал в знак согласия. Я понимаю, что ему надо время.

Андрей

Голова раскалывается от количества дел, которые навалились на меня словно снежным ком, так еще Ира и бесконечные звонки в течении дня достали.

Хорошо, что с утра я успел заехать к сыну, и хоть наша встреча не была радужной, все-таки пацан взрослый уже, но я чувствовал, что между нами много общего: у него такой же как у меня упрямый характер, херова туча девок, судя по тому количеству которые стояли и перебивая друг другу что-то выкрикивали ему, когда он подходил к окну, толкались, чтобы занять выгодную позицию.

Хотя хер знает, может, это из его школы, я ведь даже не в курсе где он учиться. Надо убирать все свои пробелы. Я хочу знать про сына все: чем интересуется, что думает, кем хочет стать. И как мой отец в свое время хочу дать ему чуть больше чем все!

И в то же время понимаю, что моему сыну нужно время: когда приехал, я старался не давить, честно сказал, что не знал про его рождение, но если бы знал все могло быть по-другому. Большой вопрос, что на уровне отношений с Диной, но помогал бы точно и участвовал в его жизни.

Какой смысл врать, я реально не знаю как все могло бы сложиться? Его мама не самая простая баба с целым цирком недрессированных тараканов, которые со временем, я уверен, расплодились в ее голове и этот табун теперь мало управляем.

Оставил сыну свой номер и сказал, что если он захочет я открыт ему и буду рад общению, пойму его если он не захочет меня видеть. Последние слова дались нелегко, потому что я нихуя не приму ситуацию, если сын не захочет, более того, я намерен сделать, все, чтобы сблизиться с ним, узнать чем живет, проводить со своим ребенком все свое свободное время.

Уезжаю из офиса и прямиком еду в свое холостяцкое логово.

Похуй на Иру и ее истерики. Я хочу побыть один. По дороге набираю Максу, желая вкратце описать ситуацию.

Понимаю, что в сложившейся ситуации готов открыть его филиал в Москве за свои деньги, потому что я заебался жевать сопли с юридической конторой Утенкова.

Конечно, с моей стороны это было проявление слабости, но мне похуй, я не хочу чтобы «динамо» и ее будущий муженёк, хоть как-то участвовали в моих делах и получали от меня финансовую поддержку. Найду замену.

Лучшие в городе? Хуй там. Страна большая, а «Северная столица» в лице Акулова, готова всегда прийти на помощь.

Макс отвечает после долгой череды гудков и когда слышу в трубке его приглушенны голос, первое, что приходит на ум, что снял его только что с телки:

— «Акула» я надеюсь, не помешал насладиться моментом? — начинаю издалека, зная, что Акулов настолько избирателен что его личная жизнь всегда под "семью замками". Да и вряд ли у него много интрижек, свою личную жизнь он тщательно оберегает и сколько бы я не пытался выяснить о личном, всегда получал короткий ответ на отъебись «все в норме».

Одно время, начал подозревать что он «пидор», потому что со времен школы не видел его особо с бабами, но как — то мы были в специальном закрытом клубе по его же приглашению, лично убедился, что он традиционной направленности, просто с весьма «изощренными» способами их удовлетворения.

— Если ответил, значит не помешал, — пауза, затем уже более деловым тоном, — ближе к делу, — Макс как обычно съезжает с темы, и я кратко пересказываю ему ситуацию.

Надо сказать, он слушает внимательно, и когда я заканчивая повествование, уточняет:

— То есть я правильно понял, что теперь ты матери своего ребенка собрался «делать» мозг? — подтверждаю его догадки:

— Макс у меня пацан рос, я ничего о нем не знал, как я должен себя вести?

— Точно не ломать мать своего ребенка, — его голос ровный и уверенный

— А с хуя ли я должен думать про нее, если она не подумала обо мне, — я хоть и на взводе, но слова Макса меня отрезвляют

— Сломив женщину, ты сломаешь себя, я знаю о чем говорю, советую не идти по такому «скользкому» пути, который не будет иметь успеха, как мы не рвали одно место на британских флаг

— Блядь, «Акула», я на тебя рассчитывал, и ты несешь мне эту хуету?!

— Мое дело предупредить, и ты знаешь любой каприз за деньги клиента, если хочешь сделать по-своему, забудь что я тебе сказал минутой ранее, решать все равно тебе

— Макс мне очень хуево, мне нужно чтобы ты приехал, у меня дохрена дел подвисло, «юрики» передадут все бумаги на этой неделе, приезжай в пятницу, плачу по двойному тарифу, плюс с меня пропуск в закрытый клуб, все как ты любишь, — я буквально ощущаю, как Акулов губами улыбается, комментируя

— Серов, ловлю на слове, в пятницу буду, — кладу трубку, сразу же пишу администратору клуба на оформление членства на две персоны. В такие заведения, чтобы попасть нужно заблаговременно заявить о своих намерениях.

Ира звонит немереное количество раз. Сбрасываю. Ее истерики я хочу слышать в последнюю очередь. Но ей каким-то образом удалось достать меня, проникнув в подъезд моей холостяцкой квартиры.

Поскольку ключей у нее нет, она сидит на ступеньках перед тамбурной дверью.

Я так заебался, что у меня единственное желание послать ее нахуй, насовсем. Чувствую что близок к такому повороту событий как никогда и если сейчас настало время, и Ира пришла с заявлением о разводе, то я точно стану самым счастливым мужиком на свете.

Когда жена поднимает лицо, и я вижу на ее губе пластырь и расцарапанную часть щеки, удивленно приподнимаю бровь — выглядит как будто стала жертвой нападения диких кошек. И ее вид не дает мне осуществить задуманное и в первые секунды не послать ее очень далеко.

Ира молчит, нет привычной мне истерики, и я в полнейшей растерянности от того, как мне себя вести с собственной женой. Обычно, она, изображая оскорбленную невинность, через какое-то время скандалит так, что у меня закладывает уши.

Я блядь точно рехнусь! И так полно геморроя, а тут Ира решила в «обиженку» поиграть. Начинаю первый:

— Либо рассказывай что произошло, либо пошла нахуй отсюда, — параллельно открываю дверь квартиры, захожу, включая свет в коридоре. Ира поднимается со ступенек и заходит следом, закрывая за собой дверь.

Пока я разуваюсь и снимаю верхнюю одежду, прохожу на кухню, нажимая на кнопку кофе машины, Ира, словно разведчик, заходя на новую для нее территорию, озирается, стараясь найти следы присутствия женщины в моем холостяцком логове. Почему-то уверен, что мне понадобится ударная доза кофеина, чтобы выдержать повествование жены.

Жена, не найдя ничего подозрительного, проходит более уверенным шагом на кухню следом, говоря:

— Мне пришлось выяснить отношения со Старковой, мне сказали, что ты с изменял с ней тоже, — ее лицо покрывается пятнами от той злости, которая руководит в данный момент ею, изливая на меня весь свой негатив:

— Поздравляю, Андрей, у меня теперь и подруги нет лучшей, ты и ее трахнул!

У меня внутри ничего не дергается, потому что это очень в стиле моей жены, найти виноватого и спихнуть все свои неудачи на меня, обвиняя во всех смертных грехах. Ее со Старковой послушать, так я всю Москву "перетрахал".

Ира начинает истерику в своем стиле, в которой обвиняет меня что я специально завел роман со Старковой, чтобы у нее не осталось больше человека который ее понимает и поддерживает, потом началась "песня" об одиночестве, о каких-то ее собственных загонах. Бля.

Как же мне хочется сказать, что Старкова нихуя не подруга и кто бы не говорил моей жене про меня, это только попытки "расшатать" лодку, хотя это не имеет значения. Отчетливо понимаю, что в жизни каждого мужика рано и поздно наступает момент переоценки ценностей. Помню об этом говорили на каких то тренингах личностного роста которые я благополучно послал нахуй после первой лекции, которые Ира нахваливала и рекомендовала к посещению и развитию. Сейчас у меня как раз такая переоценка — я измотан и опустошен, я точно понимаю, что я не хочу жить с Ирой. Вообще. У меня теперь есть сын.

Ира продолжает истерику, а я беру кофе, делаю глоток, веду внутренний диалог с самим собой: «Я реально жил тринадцать лет с этой женщиной? Столько лет? Да ну?! И мне нравилось?»

Словесный поток из обвинений льется словно из дырявого ведра и я уже не разбираю слов, Ира начинает выдавливать слезы:

— Посмотри, что она со мной сделала? — делаю еще один глоток кофе, даже не стараюсь ничего разглядывать, в то время как жена тычет пальцами в царапины на ее щеке, а потом неожиданно замолкает, в коем-то веке понимая: я не реагирую на ее вопли, мне до пизды ее истерика. Хотя раньше, я взрывался и давал не плохую «ответку» на ее обвинения, сейчас просто ровно.

Я заебался жить с истеричкой.

— Андрей ты меня даже не слушаешь?! — Ира начинает рыдать, закрывая лицо ладонями, сквозь рыдания слышу, — неужели ты не понимаешь, что теперь ни один косметолог не сможет скрыть следы ее царапин, мне потребуется хирургическое вмешательство!

Делаю вдох, стараюсь сохранить самообладание говорю:

— Ир, завтра проверишь карту я перечислю деньги, пойдешь и сделаешь что нужно, — я прикидываю в уме что завтра переведу ей сумму, которая удовлетворит ее ожиданиям и снимет стресс от психоза Старковой, а также заодно от последующего нашего расставания с обязательной постановкой ебучего штампа о разводе.

С меня хватит. Все. Достаточно.

— Андрей я не понимаю, — Ира хлопает глазами, — ты странный, — естественно, теперь в ее глазах я выгляжу как "странный" муж, который не реагирует на истерику, а просто платит. А разве не об этом она всю жизнь мечтала?

Зачем я столько лет тратил нервы, надо было все это завершить намного раньше. Похуй на деньги и имущество, пусть забирает, заработаю, не дебил, нам с сыном хватит.

Точно теперь после моего брака с Ирой знаю — мне не подходит формат отношений — «семья».

Вообще. Ни с кем. Буду в холостяках ходить, хер два кто на меня теперь эту удавку наденет! Как, впрочем, теперь думаю, мне никакой формат отношений не подойдет и бабы мне нахуй не нужны.

— Ир прямо сейчас уйди, хорошо, я очень устал и хочу побыть один, — Ира похожа на "моргучую" куклу, потому что не перестает хлопать искусственными ресницами, не сводя с меня своего удивленного взгляда

— Родной, я хочу остаться, я знаю как снять твое напряжение, — жена встает и идет ко мне, не обращая внимания что я держу в руках чашку с кофе, расстегивает верхние пуговицы, проводя ладонью ниже пояса в районе ширинки.

Отодвигаю ее от себя, выливая остатки кофе в раковину. Иду в комнату, Ира перемещается со мной, начиная параллельно докапываться что произошло и почему я ее отталкиваю. Решаю сказать ей о сыне:

— Ир, у меня есть сын, о котором я узнал, мне нет никакого дела до тупых бабских разборок, я хочу наладить отношения с моим единственным ребенком! — снимаю рубашку, за ней следом наручные часы, оборачиваюсь, Ира застывшей фигурой стоит в проеме, держась за дверной косяк, уточняя:

— Андрей, какой сын? Теперь каждая твоя «шалашовка», которая будет заявлять, что она не справилась с последствиями, будет на тебя отцовство вешать? — с этой секунды у меня окончательно сносит крышу. Все становится на свои места, Ира нашла способ меня "выбесить", начинаю орать:

— Это ты моего ребенка «последствием» называешь?! — ярость будто качает мою кровь, а зрение сужается до точки, в которой я вижу испуганное лицо Иры

— Андрей успокойся! Я забочусь о тебе же, надо еще тест ДНК сделать, мало ли что утверждает одна из твоих любовниц! — жена скрещивает руки на груди, уточняя

— Еще не известно… — резко обрываю ее

— Для меня все очевидно, я тебе не мальчик маленький! — я начинаю уставать от всей этой херни, — просто, сделай одолжение, оставь меня, я не хочу ничего слушать, у меня "хуева" туча дел, мне надоели эти концерты!

— Андрей, ты не понимаешь, я должна защищать и оберегать нашу семью! — защитница, блядь.

— Все, Ир, нет больше нашей семьи!

— Что-о-о-о! — Ира складывает рот буквой «О» и я вижу как выпячиваются силиконовые губы

— Мы разводимся и больше никакого выноса мозга, хорошее пособие в качестве компенсации пока будешь искать нового «Буратино» я тебе обеспечу, — жена сползает вдоль стены, и начинает рыдать в голос, мне хочется «заблокировать» ее рыдания, но понимаю, что мы говорим не по телефону и моя жена тут передо мной. Включаю телек, чтобы хоть как то перебить эту волну, жена поднимается с пола, тыльной стороной вытирая потекшие дорожки туши, смотрит в пустоту, заявляя:

— Я не дам тебе развод! — кто бы сомневался, но я и к этому готов, потому что все можно купить, вопрос только в том, по какой цене мне удастся выторговать свою свободу.

В этот самый момент я понял, что разочаровался окончательно в женщинах. Не важно сколько будет истерик и скандалов со стороны Иры, главное я буду в скором времени я стану свободным мужиком, у меня появится возможность наладить отношения с сыном, и не надо будет смотреть на ценовую категорию ювелирных магазинов, заглаживая свою вину за измены.

Долгоиграющие отношения с бабами теперь не моя история. Мне будет очень хорошо со своим сыном. Уверен, пацан захочет общаться, мы слишком одинаковые, мой сын нуждается во мне также как я в нем. У меня впервые в жизни смысл появился. Не тот когда я тупо зарабатывал деньги, теперь я знаю, что есть мое продолжение, которому я могу уделять все свое свободное время, и я очень рассчитываю на взаимность.

— Андрей мы столько лет вместе, помнишь наш первый год жизни, нам всегда было хорошо вместе, мы могли всю ночь предаваться любовным утехам, а на утро продолжить с той же интенсивностью, как будто и не было бессонных ночей, — Ира в самом деле сейчас меня хочет убедить что мы отличная семья?!

— Ир, какого хуя происходит, ты мне сейчас что внушить пытаешься?! — тру виски на голове, надеясь, что это все закончится, Ира "психанет" и уйдет, потому что ели этого не произойдет, я сам покину стены этой квартиры.

Жена как ни в чем не бывало, садится на диван рядом со мной закидывает ногу на ногу, удивленно поднимает брови:

— Вот и я хочу узнать что происходит, Андрей? — делает вид, будто ничего не произошло, — Я твоя жена, все мужчины изменяют, я не обращаю внимание на это, иногда разнообразие всяких шалав только укрепляет брак, — Ира пожимает плечами, изображая святую Терезу, великодушно делает вид, что прощает все мои измены, завершая свой монолог, разглядывая безупречный маникюр на руках — быстрее родим нашего первенца.

— Ир мы разводимся, никаких общих детей! — не собираюсь играть и дальше в «образцовую» семью.

— Андрей, я тебя люблю и ты меня любишь, у нас кризис, это нормально, все семьи проходят через это дерьмо, мы справимся, уверена, наш совместный ребенок укрепит наш брак

Блядь, типичный набор «бабских» шаблонов, наивные предположения, что дети как- то влияют на разваливающуюся семейную жизнь.

Моего терпения хватает только на то, чтобы проговорить:

— Так все, "съебалась" с моих глаз, я не буду повторять и если вернусь из душа и увижу тебя здесь, то не буду нежным, ты знаешь, Ир — предпочитаю крепкое «слово» русского мата, потому что порой оно объясняет гораздо доходчивее, чем длинный литературный диалог о том, как бы я хотел остаться один, это просто не работает с моей женой.

Ире хватает ума понять меня правильно и когда я выходу из душа, понимаю, что я один и могу выдохнуть.

«Акула» охренеет от количества дел, которые ему придется вести. Думаю, его командировка тут затянется.

Оставшись наедине с собой не обманываюсь: меня самого предстоящий развод подвергает в ступор, но в тоже время чувствую себя не привычно спокойным. Хотя ранее я представлял себе этот разговор несколько иначе. Всегда хотелось, чтобы инициатором была Ира, так легче выстроить бракоразводный процесс в выгодном для себя свете, отдав ту часть нажитого имущества, с которым готов распрощаться. А это ни мало: наша большая квартира в центре, две машины, и какая-то часть денег на содержание первое время, максимум год, не больше.

Откидываюсь на диване, все к "хуям", я хочу развестись, быть свободным, никаких женщин, от которых только проблемы.

Останусь до старости холостым, словно ветер. А учитывая, что сын у меня есть уже, то мне вообще никто нихуя никто не нужен.

Буду примерять на себя роль отца, вдруг понравится?