Измена

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 23

Дина

Захожу в квартиру, включаю свет в коридоре, хочу крикнуть по привычке сыну, что я дома, но меня останавливает то, что я вижу мужские ботинки, понимая, что Андрей еще тут и никуда не ушел. Прохожу в комнату, вижу, что мужчины играют в приставку, очень увлеченно проходят какие — то препятствия, оба настолько увлечены, что не сразу замечают мое появление.

Идеальная картина моего мира: у моего сына есть отец, у нас полная семья, все как я хотела в нашем совместном будущим с Егором, только теперь на картинке настоящий отец, который без проблем нашел со своим сыном общий язык, так что не так? Ведь я хотела семью, «тихую гавань» или уже нет? Или с Андреем никаких тихой гавани не получится? А может дело в том, что я трусиха? Что боюсь кинуться в омут с головой как тогда в гостинице?

— Ма, привет, — сын замечает меня в проеме двери, поясняя, — это последний раунд, я выиграл, — вижу Андрей поднимается, кладет джойстик от игровой приставки, заявляя:

— Это потому, сопляк, что у меня нет должной подготовки, в следующий раз будет реванш, проигравшая сторона будешь ты, — сын парирует

— Никакого реванша, я тебя обыграл со счетом четыре один в мою пользу, у тебя нет шансов, — сын скручивает провода джойстика, отсоединяет от приставки. Андрей в это время надевает свитер, собирается уходить, через плечо настаивает на своей версии:

— Я бы на твоем месте не был так уверен, — упрямый нрав Андрея старшего как всегда дает о себе знать, стараюсь быть вежливой говорю:

— Андрей, ты, наверное, не ужинал, если не торопишься, то можешь остаться, поужинать с нами? — почти уверена, что он откажется, но отец моего ребенка с минуту думает, потом снимает свитер, оставаясь снова в футболке с короткими рукавами, заявляет:

— Ну, вообще, не отказался бы, — стараюсь улыбнуться, иду на кухню, слышу Андрей говорит сыну:

— Покажи, что ты там сделал из того задания, которое надо выполнить до конца недели? — они идут в комнату, а я следую на кухню.

По сути, у меня все готово, я всегда заранее делаю полуфабрикаты и замораживаю, а потом просто разогреваю, все получается быстро, а главное вкусно, нам с сыном нравится.

Достаю замороженные котлеты, наливая масло, кладу на сковороду, быстро ставлю варить макароны. У нас простая домашняя еда, может Андрею и не понравится такой ужин, так как его запросы выше, но ничем не могу помочь, значит рестораны ему в помощь.

Пока готовлю, думаю о самой возможности быть с Андреем, даже если предположить, что он не женат, все равно не могу его рассматривать как спутника для жизни: мне рядом с ним тревожно, его взрывной характер кого хочешь сведет с ума.

Пытаюсь вспомнить нас прошлых, тогда в университете, когда мое сердце дрожало от предвкушения встречи с ним, как внутри все переворачивалось едва я слышала его голос в столовой. А теперь нечему болеть, нечему любить, мне просто ровно, во мне ничего не ёкает. А может после пережитого мне нужно восстановиться, чтобы во мне появилось желание снова жить и чувствовать. Пусть я не любила Егора, но у меня была к нему эмоциональная привязанность, я зависела от его мнения, мне важно было с ним советоваться, а теперь я просто все потеряла. Только Макс прав, нужно сделать выводы и идти дальше. Разбитую вазу не склеишь идеально, всегда будут видны сколы и трещины. Отчетливо понимаю, что не хочу ничего склеивать, возврата в прошлое нет.

Стала думать о том, что я забыла, что такое радоваться тому, что я родилась женщиной. Почему я не заметила, как «тихая гавань» превратилась в «размеренную рутину», где я, избегая стрессов, постоянно что-то решала сама, стараясь при этом параллельно быть для сына не только матерью, но и отцом.

Куда я растеряла свою женственность?! Хотя после разговора с Максом думаю, что не растеряла, а просто спрятала ее в глубинах своей души, заморозила за ненадобностью.

А зачем одинокой матери эта женственность?

Сейчас все так странно, я вижу Андрея с сыном, он помогает ему, общается и поддерживает, нашел сразу же общие точки соприкосновения. Теперь мое материнство не такое как было до появления Андрея в нашей с сыном жизни. Теперь я понимаю разницу родного отца и Егора. Почему-то только сейчас уверена, что мой сын просто не принял мой выбор, а Егор не старался сближаться, потому что парень не самый простой подросток из всех имеющихся. В голове воспоминания, будто молнией пронзают, как Егор ревниво относился к моей инициативе проявления нежности по отношению к сыну. Скорее всего это оттого что у него не было своих детей, он не видел разницы между женщиной и матерью для ребенка. И я ни в чем не виню Егора, потому что я тоже не могла дать ему той любви, которую он заслуживает, потому что не смогла подарить настоящие чувства, которые во мне так и не родились. Как я не могла понять очевидного?! Ведь выйди я за Егора замуж, то мы бы мучились оба: я радовалась, что кто-то сделал мне предложение и у нас "тихая гавань", сам же Егор думал, что такая «серая мышь» как я подарит ему любовь. Боже я такая дура!

Раскладываю еду по тарелкам, зову мужчин. Они не сразу откликаются, иду за ними в комнату. С порога наблюдаю картину маслом где Андрей старший объясняет сыну какие-то моменты в программном коде, пишет ему на компьютере иностранные слова, набирает команды, показывает результат.

Как бы мне не хотелось прерывать эту идиллию, говорю:

— Ужин готов, предлагаю прерваться, — отец и сын встают и идут следом за мной, проходят сначала в ванну моют руки, затем садятся за стол, где я уже разложила по тарелкам всем порцию еды.

Сын жует и продолжает задавать вопросы, Андрей отвечает. Нет никакого напряжения, как в те вечера, когда Егор ужинал с нами, а сын молчал, слова не вытянешь, а я щебетала про все что угодно, лишь бы сбить гробовое молчание Егора и сына.

Сейчас все по-другому. Весь ужин проходит в разговорах, в которых я не понимаю ровным счетом ничего, но и не мешаю и не комментирую. Мне нравится, что сын узнает что-то новое, а его отец к нему искренне тянется. Они совершенно точно на одной волне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Убирая тарелки предлагаю чай, Андрей ни от чего не отказывается и мне странно даже, что не говорит какие-то слова относительно простоты поданной еды, наоборот, хвалит. Хотя, с его стороны это может быть элементарная вежливость.

У сына звонит телефон, он бежит в комнату.

Остаемся с Андреем вдвоем, я убираю посуду, стараюсь не нервничать, поворачиваюсь к нему спиной, не хочу, чтобы он видел, как я выгляжу, изображаю активную деятельность, переставляю предметы.

Андрей

Оставшись вдвоем с Диной на кухне, вижу нервничает.

Стоит ко мне спиной, включает воду, начинает мыть посуду. Встаю со своего места, подхожу ближе, не касаясь, настолько близко, чтобы она могла почувствовать мое дыхание. Хочется обнять ее, но вместо этого осторожно спрашиваю:

— У тебя все нормально, Дин? — она поворачивается, я не теряюсь, ставлю руки по обе стороны от нее, не отхожу, предпочитаю общаться в таком формате, так ей труднее будет врать

Вижу Дина нервничает, смотрит на меня глаза красные, взгляд тревожный, затем опускает глаза.

Я же нихуя не могу понять что происходит: или это моя близость выводит ее из равновесия, либо она опять придумала в своей голове всякую хуйню и будет оказывать сопротивление.

Ну а хули, я готов, в первый раз что ли беру эту крепость?

Когда наши взгляды вновь встречаются, вижу что смотрит на меня с мольбой на грани отчаяния, явно сдерживаясь, глаза увлажнились.

Блядь.

Отступаю, сажусь обратно, выдыхаю, стараюсь говорить спокойно:

— Дин, поговори со мной, — она смотрит в одну точку перед собой, закусила губу, жмурится, как будто ищет резервные силы

— Андрей я не знаю что в таких случаях надо говорить, — отвечает не громко, голос дрожит

— Просто не заморачивайся и скажи, как есть, нам надо обсудить эту "ебучую" ситуацию, которая никак не может разрешиться, и я очень хочу, чтобы ты назвала мне эти причины, — стараюсь не давить, хотя плохо выходит, остается надеяться, что Дина не исказит сейчас в своей голове мои слова и ее тараканы не подскажут ей какое-нибудь "хуевое" решение

— Я чувствую себя виноватой, — Дина говорит не громко

— Ты сказала о нас? — уточняю чтобы понять ее состояние, вполне вероятно что этот "соплежуй" ее послал куда подальше, это вполне объяснит ее вид и заплаканные глаза

— Сказала что прошлой ночью ничего не было, — вижу как первая слеза течет по щеке, встаю, хочу подойти, но Дина вытягивает руку:

— Андрей, пожалуйста, — остаюсь стоять на месте, и она продолжает:

— Только Егор не поверил, ведь он знает про гостиницу, — Дина закрывает глаза, ее мокрые ресницы не сдерживают крупные потоки слез, капли которых струйками стекают по ее коже, и почти совсем шепотом продолжает последнюю фразу, — а я хочу семью, Андрей, понимаешь, я не хочу быть одна, мы ведь столько планировали, у нас свадьба, — мне конечно нихуя не приятно слушать всю эту муть, но теперь я хотя бы понимаю, чего она так мечется.

Становится понятно, что уговаривать ее быть со мной не имеет смысла, я уже предлагал начать сначала и не нашел отклика. Давить и подталкивать тоже, так себе, вариант. В идеале она должна сделать выбор сама, только судя по ее рассуждениям, «соплежуй» в приоритете.

Как же хуево что она про него думает, переживает про этого "адвокатишку". Между нами будто стена из- за этого мудака выстаивается.

— Ты хочешь чтобы я оставил тебя в покое, ушел, так? — спрашиваю это, а у самого башню рвет в клочья, первый порыв бросить все к хуям и уйти. Нужен ей этот мудак, хуй с ним, я отойду в сторону.

Смотрю на Дину, жду ответа, вижу губы дрожат, на меня не смотрит часто моргает, понимаю, что сдерживается, чтобы не плакать передо мной, чтобы я не видел ее слез, хватаю за руку, не даю покинуть помещение кухни.

Дина дергается словно птица угодившая в ловушку, прячет глаза, я же держу ее крепко, прижимая ближе, давая тем самым понять, что ей не вырваться

— Нет уж, тогда уже при мне плачь, — ее всхлипы пугают не только меня, моментально в проеме возникает сын, делаю ему знак, чтобы не мешал, показывая глазами, чтобы не волновался, все будет в порядке. Пацан строго смотрит, я прижимаю содрогающееся тело Дины от рыданий, ладонью глажу спину, показывая своими действиями, что не обижу его маму. Дина стоит спиной и не видит, как сын уходит обратно не сказав ни слова, а я прикрываю дверь сажусь на стул, усаживая свою женщину к себе на колени. От раздражения и злости не остается и следа, это полная хуйня по сравнению с тем отчаянием исходящем от Дины. Чтобы там ни было, уже не имеет значения, я просто знаю, что не отпущу ее от себя, даю ей выплакаться, говорю даже что-то успокаивающее, вроде «тсс, Дин, все нормально, я рядом», чего вообще никогда не говорил женщинам, а тут хуй знает что на меня нашло.

Дождавшись когда эмоциональный взрыв подошел к концу, убираю волосы с ее лица, спрашиваю:

— Говорить можешь? — Дина кивает в знак согласия

Я прекрасно понимаю, что со всей этой хуйней надо однозначно что-то делать: сама она не справляется и не справится, как я понял и что выйти из всей этой ситуации с достоинством у нее вряд ли получится, если я не возьму на себя ведущую роль. Я ведь чувствовал как она вжималась в меня будто безмолвно просила о помощи, будем считать что я понял ее мольбу по своему.

— Просто скажи мне, ты хочешь быть со мной? — целую макушку ее головы, мне нравится что она в моих объятиях свернулась клубком словно котенок, понимаю что даже если прогонит, я не готов ее никому отдавать. Моя она и все тут. Хорошо мне с ней, будто камень с души свалился.

Молчание затягивается, придерживаю за плечи, чуть отстраняя от себя, жду ответа, она чуть слышно произносит:

— Я не могу…, - смотрю на нее в упор, глаза закрывает.

Блядь, что это это за ответ, хуй знает, не может она, почему? Что ей мешает? Делаю вдох, аккуратно вытираю ей слезы с щеки тыльной стороной ладони, хочу конечно встряхнуть ее хорошенько, стараюсь не давить, жду пока успокоится.

Я не знаю сколько мы так сидим, только Дина сама зашевелилась, ловко выбравшись из моих объятий. Я нехотя ослабляю хватку, отпускаю ее от себя. Дина отходит и встает напротив окна, говорит виновато:

— Андрей, прости, это эмоции, мне правда, тяжело в себе все держать, — чуть улыбаюсь, все таки вообще Динка не изменилась

— Ну так ведь наверняка легче стало?

— Стало, — выдавливает улыбку

— Ставь чайник, будем чай пить, — стараюсь переключиться, а то мы тут свихнемся от упаднических мыслей недрессированных тараканов, которые явно сегодня устроили «цыганочку с выходом».

Дина нажимает кнопку на электрическом чайнике, суетится, я же внимательно слежу за ней. Точно что-то у них случилось с «соплежуем», наверняка характер показал, поссорились.

Разливая нам в чайки кипяток, Дина достает пакетики, предупреждая:

— У нас только такой, заварочного нет, — мне если честно похер, на автомате отвечаю ей

— Нормально все, Дин, сойдет, — мы сидим друг напротив друга, Дина смотрит в одну точку, избегая смотреть мне в глаза, а я не отрываю свой взгляд от нее

— А Андрей где? — начинает волноваться за сына, поясняю:

— Он там задание делает, все нормально, — решаю что вряд ли вообще от Дины можно чего то вразумительно добиться сейчас, начинаю сам разговор:

— Дин я думаю самое правильно сейчас это побыть одной и отпустить в себе это все, — она поднимает на меня свои глаза, смотрит так как будто я предложил ей на луну полететь

— Я и так всю жизнь одна, Андрей, если бы не сын я не знаю что я делала бы, — протягиваю руку и беру ее холодные ладони

— Я сейчас не про одиночество, а про уединение, Дин, услышь меня, — вижу с горечью смотрит в одну точку, спрашивая:

— А разве есть разница?

— Конечно, есть!

— Я не знаю, Андрей, вроде и хорошо мне с тобой, только ведь это пока все так, ты своего не добился, а потом стану не интересна, я ведь не девочка уже, не могу так, понимаешь? Я извела себя за ту слабость в гостинице, виню за измену, Егор он не заслуживает этого, он всегда помогал мне, поддерживал, — блядь как же обидно слушать слова ее, я ведь повода ей не давал, еще тогда в университете, это она уехала, я от нее не уходил и не бросал ее.

Одновременно с тем понимаю, что она такие выводы делает потому что Ирка всем наверняка растрепала какой я кобель и перетрахал все что движется. Они со Старковой на пару очень любят придумывать всякую хуйню.

Пока она мечется у меня возрастают риски что «соплежуй» одумается, и она будет с ним. Собственный капкан не дает ей вылезти на поверхность и взглянуть на все, с другой стороны. И из этого дерьма надо точно выбираться. Встаю и иду к ней ближе.

— Дин, значит так, — говорю твердо, потому что пора прекращать лить слезы и причитать, заебало, — ответь мне на два вопроса честно, тогда я постараюсь понять тебя и помочь, — она кивает и я продолжаю

— Первый вопрос, — набираю в легкие воздух, и как бы мне было не приятно его задавать, но я делаю это, спрашивая, — ты хочешь, чтобы он вернулся? — смотрит на меня взглядом человека ожидающего наказания, вижу мечется, но все же отрицательно качает головой, отлично, блядь, хоть не хочет, уже легче. А я думал тараканы там ёбнулись окончательно.

— Дин на меня смотри, — поднимет глаза все красные от слез, но безумно красивые, блядь с ума сойти можно.

— Просто внимательно послушай что я скажу, — понимаю что ей сложно, но придется как-то это разруливать, — доверься мне, услышь что я хочу сказать тебе, — кивает, а я продолжаю:

— Не надо бояться уединения, а также путать это состояние с одиночеством, я не знаю как объяснить, но в личной жизни без внутренней гармонии с самой собой тебе не разобраться, и только ты сможешь выбрать того человека с которым тебе действительно хорошо, отбрось все свои «но», — подхожу ближе, беру ее подбородок, хочу чтобы она смотрела на меня, чтобы лучше запоминала слова, а не стояла смотря в пол в своих мыслях, пропуская важную часть разговора, добавляю:

— Понимаешь, когда ты соглашаешься на любой удобный вариант, который замуж зовет, ты "свое" не найдешь, и даже, если предположить, что найдешь, то не оценишь, — поскольку я держу ее подбородок, Дина смотрит на меня, продолжаю:

— В отпуске давно была? — и не дожидаясь ее ответа, сразу продолжаю, — можешь не отвечать, я предлагаю уехать на пару дней, финансовая сторона вопроса на мне, пацан со мной будет, у меня с ним полный коннект, мы за время твоего отсутствия не плохо проведем время, — вижу сомневается, говорю:

— Дин, ты нужна мне, — смотрит на меня своими глазищами, в которых утонуть можно, отхожу на некоторое расстояние готовлюсь выслушать очередной бред, но вместо этого Дина спрашивает:

— Нужна?

— Правда нужна, Дин.