Измена

Глава 36

Дина

Меня выписывают раньше положенного срока.

Пока лежала в палате вошла в личный кабинет и перевела с банковской карты Андрею стоимость путевки. Сумму я видела в документах что он мне передал.

Я просто так хочу.

Мне так легче.

Едва я перевела сумму, как тут же получаю входящий вызов от отца своего ребенка.

Сбрасываю, быстро пишу сообщение: «Прости, я так решила»

Следом получаю ответ: «Хуево решила».

Не стала отвечать, Андрей звонит еще пару раз, сбрасываю, а затем выключаю телефон. Я не хочу никаких разговоров и объяснений, мне самой до себя.

С Егором мы не общаемся, после прерывания беременности, я не хочу его видеть, о чем написала сразу, попросив в своем послании его уехать

Хорошо, что не стал настаивать и больше не звонит.

Только пишет каждый день обезличенные сообщения, как будто ведет внутренний диалог сам с собой.

Он тоже хочет отыскать новое решение и найти код ошибки нашей истории. Сейчас очень больно, врачи говорят, что потом будет легче.

Я почти привыкла к новым сообщениям от Егора. Читаю их на автомате. Отвечаю первое что приходит в голову. Наверное, ему, как и мне трудно в этот период быть собранным, в его посланиях мне прослеживаются какие-то не связанные между собой вещи, хорошо, что воспоминания всегда хорошие.

А я молча сделала то, что все от меня ждали.

Я понимаю, что нам с Егором нужно прекратить общение, не возводить новых мостов, не пытаться объяснить, нам лучше просто разойтись в молчании, оставив в памяти друг о друге лучшее воспоминания, чтобы было легче. Но мы все равно переписываемся, словно одержимые, боясь нарушить созданное нами "правило переписок".

Так странно, но в очередной раз у меня не получилось создать семью. За мою измену общество меня приколотило в едином порыве и распяло на кресте. И как результат в наказание небеса забирают "бусинку" не оставляя ей шансов жить.

Я себя не оправдываю, Егор ведь тоже человек, и мы просто не справились. Я все это порицание заслужила, но сейчас уже плевать на все.

У меня полнейшая апатия, после аборта врачи выписали мне антидепрессанты, за которые я ухватилась словно за спасительную соломинку.

Оказавшись дома, выдыхаю. Родные стены лечат лучше и первое время мне хорошо. Пью антидепрессанты, готовлю сыну ужин. Так жду его со школы, что, когда он появляется на пороге, обнимаю так, как будто, в последний раз его вижу.

Кажется, что вырос. Стал такой рассудительный, много про Андрея говорит. Это и естественно, он его оформил к себе в компанию, назвал это словом «практика», платит сыну деньги за выполненные работы, мой ребенок впервые в жизни чувствует себя таким счастливым, у него появились деньги на карманные расходы.

Все-таки мать не заменит отца, как бы я не старалась, но появился Андрей и сын тянется к нему, старается во все вникать, они часто и много обсуждают что-то по телефону, я уже не говорю о том, что дедушка звонит почти каждый час.

Из-за таблеток я стала рассеянная, это и сын замечает, волнуется, но я его успокаиваю, говорю это временно. Сама понимаю, что во время разговора могу задуматься и пропустить половину повествования сына, но это так влияют антидепрессанты. Когда прекращу их пить, все вернется на круги своя. Все будет хорошо.

Почти каждый день ловлю себя на мысли, что на уровне подсознания хочу, чтобы сын был рядом, мне нужно слышать его голос, знать что он со мной.

Прошу, как обычно, чтобы домой приезжал ночевать, потому что я скучаю, готовлю для него, отвлекаюсь.

Среди недели сын звонит когда слышу, как он рассказывает, что дед приедет за ним к отцу на работу и хочет забрать к себе, понимаю, что ехать хочет, отпрашивается, проглатываю ком, говорю, что, конечно, может.

Потому что не могу сказать иначе, эгоистично привязывать к себе в попытках найти утешение в обществе своего ребенка, чтобы не выть в подушку от утраты не рожденного.

Я все понимаю, у сына сейчас новый этап — он познакомился с любящими его бабушкой и дедушкой, уверена, что Андрей тоже уделяет ему много своего внимания. Отца ему всегда не хватало, судя по тому сколько он стал проводить с ним времени. Сын будто хвастается мне каждый раз, когда получается сделать что-то новое из того, что ранее он не знал. Моя похвала ему тоже важна, наверное.

Только все чаще вспоминаю, что в последнее время много говорит именно про мнение отца, ждет от него одобрения, которое получает не так часто. Как оказалось, дед чаще хвалит, со слов сына.

Дни проходят быстро, я дома, у меня больничный. Я не оставляю желания уволиться от Егора, только он этого не хочет. А у меня пока нет внутренних сил, чтобы настоять на своем.

Меня самой — то нет.

К концу недели начинаю понимать, что сын две ночи к ряду ночует у отца, пытаюсь напрячь память и вспоминаю, что не могу вспомнить какое сегодня число.

Сын, как будто, стал отдаляться, хотя звонит, как и прежде, после школы каждый раз докладывая обстановку. Вроде ничего не изменилось, но изменилась я.

Может ему со мной плохо? А может вечно уставшая мать не вызывает желание возвращаться домой?

Открываю таблетки антидепрессантов просто закидываю в рот на автомате пилюли, дышу носом, запивая бутилированной водой.

Брожу по квартире из угла в угол, боюсь смотреть на часы. Пытаюсь вспомнить какое число, надеясь втайне, что до нового года осталось немного.

Надо думать про праздник, про то, как мы с сыном будем наряжать елку, мы ведь каждый год так делаем.

Тревожные мысли не уходят и я выпиваю еще одну таблетку. Еще одну можно. Мне будет легче. Делаю глоток воды, проглатываю.

Тягучие волны растекаются по телу. Все хорошо. Я просто себя накручиваю. Жизнь хороша.

С тех пор как меня выписали из больницы, мы хоть и избегаем прямого общения с Егором, но постоянно обмениваемся сообщениями. Он пишет, я отвечаю. Это не всегда связанные беседы, это как будто попытка найти какие-то общие точки соприкосновений, получить ответы на вопросы обращенных к самим себе, обсудить с кем-то свою боль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В сообщениях мы очень понимаем друг друга. Он пишет, как ему одиноко, я пишу, что одиночество — это бич современного человечества. Он задает вопросы философского характера, я пищу свое мнение.

Как ни странно, не испытываю потребности именно в разговорах, стало трудно говорить. Писать легче. Мы с Егором как будто хотим сохранить нас, только нас нет. Я жду, когда ему надоест писать, а он скорее всего ждет, когда я перестану отвечать.

Во мне пусто, ведь вместе с «бусинкой», которая умерла, я чувствую открытую рану, которая долго не заживает и постоянно болит, напоминая про прошлое. Ведь я крови своего не рожденного ребенка, таблетки в обычной дозировке не помогают и теперь их действие быстро проходит.

Поразительно тихо. Наверное скоро новый год. Я очень хочу, чтобы завершился текущий год, не принесший мне ничего, кроме страданий.

Дни для меня стали одинаковыми. В очередные выходные я знаю, что сын останется у бабушки и дедушки, накануне он подробно пояснял мне, что едет с дедом в новое "рыбное место", где планируется большой улов, обещает, что будет присылать фотографии.

Я, кажется, несколько раз его переспросила когда он вернется.

Я вижу, что сын волнуется, успокаиваю, говорю, что это моя рассеянность, следствие успокоительных, которые пока нужно принимать.

Выпиваю еще две таблетки, я немного посплю, я не пропущу от сына сообщения, просто я больше не хочу думать о моей «бусинке», придумывая себе оправдания, почему мне пришлось ее убить.

Таблетки помогают, я чувствую себя хорошо, увеличила дозу приема. Так быстрее чувствую приятную расслабленность.

Егор писал с утра, днем, но мне нет до него дела. Я решила, что сегодня я перестану отвечать. Поставим точку. Может быть сегодня настал тот день, когда нам нужно прекратить это бессмысленное общение через мессенджеры?

Очень странное ощущение как будто я потеряла счет времени, поразительно тихо и спокойно в душе, я ничего не чувствую, я хочу спать

Поворот ключей в квартире кажется неестественным, как будто фоном мимо сознания. Мне хорошо, я лежу на диване таблетки уносят меня в параллельную реальность, где все хорошо. Я укутываюсь в мягкие края одеяла, только не думать, что есть девочка, которая смотрит на меня с немым вопросом, на который я не могу ей ответить. Я ведь знаю, о чем она хочет меня спросить.

Не ожидая ничего от своей жизни, я такое ощущение, вздрагиваю уже не от каждого шороха, а от надежды, что этот шорох появится и я буду не одна.

И потому, когда слышу шаги в прихожей, жмурюсь. Никто не придет. Сын уехал к бабушке и дедушке, я знаю, что ему там хорошо, эти люди его любят, я за него спокойна.

Со мной тоже все будет хорошо, рано или поздно. Эта тревожность уйдет.

Почему-то часто думаю, что не боюсь уйти из жизни именно сейчас, когда сын не одинок, когда у него есть бабушка и дедушка, любящие его, да и Андрей не бросит никогда сына.

Только моя «бусинка» одна, она не заслуживала такого, она ведь со мной и никуда не уходит. Я ее убила. Но в то же время я чувствую ее присутствие.

ННе обращаю внимание на то, что мне кажется, что я вижу перед собой человека, похожего на отца моего ребенка, на автомате нащупываю упаковку, надавливаю фольгу, беру таблетку, кладу в рот, запиваю водой. Мне сейчас точно не хочется думать. Мне тревожно, что Андрей Серов, стоит передо мной словно живой, я знаю, что мне это кажется. Обман зрения, как с "бусинкой", он не может быть здесь и говорить очень громко одно и тоже несколько раз:

— Дина, ты совсем охуела?! — так правдоподобно ругаться, может только Андрей.

Хочется ответить ему, чтобы не думал, что я поверю что это он стоит, но только слова застревают в горле.

Я как будто окунаюсь в мягкий свет, наверное, на моем лице счастливая улыбка.

И только когда человек похожий на Андрея трясет меня за плечи, уже не уверена, что действительно нахожусь одна в квартире.

Не понимая, что ему от меня нужно, отчаянно хватаю ртом воздух. Я хочу отключиться, но шлепки по щекам не дают погрузиться в сон. Я вижу, что он выкидывает все таблетки, одним движением, смахивая рукой все то, что лежит на тумбочке, уверенно вливая в меня воду.

Я стараюсь его оттолкнуть, сказать чтобы не делал этого, мне нужны эти лекарства. Но снова слышу ругательства, я ведь не хочу пить, но кажется, жидкость в меня все же попадает. Затем туалет, рвота, я точно больше не усну, мне холодно, трясет так, что я слышу, как стучат зубы.

Я еще здесь или все — таки отключилась?

Андрей

Едва подъехал к дому. Как чувствовал, что будет какая- то хуйня. Еще по окнам понял везде свет включен, странно как-то.

Захожу в квартиру и точно: Дина одной ногой где-то в параллельных мирах.

Блядь.

Приходится действовать быстро. Вспомнил курс школьной программы по ОБЖ, когда в первую очередь надо промыть желудок, вызвать рвотный рефлекс. Затем делаю звонок в скорую, и только потом соплежую. Только пусть попробует, сука, не поднять трубку.

Гудок, второй, и где-то на десятом слышу:

— Да, — так и хочется сказать «манда, блядь», но сдерживаюсь

— Значит так, если тебя сейчас, — смотрю на часы прикидываю сколько ему из центра до Можайки по времени добираться, — через тридцать минут не будет, забудь о Дине, понял, я свои слова обратно заберу

— Серов ты там с катушек слетел? — голос прорезался, наконец-то, а то я думал, «соплежуй» там тоже как и Дина в параллельных мирах существует

— Я вызвал скорую…, - перебивает меня

— Говори адрес больницы, и засунь свои указания куда подальше, — так ввалить ему хочется, надоело ему слушать, а сопли дома жевать не надоело, даже не знает, что его баба чуть на тот свет не отправилась.

Такое ощущения, что эти оба ебанулись на пустом месте. Что блядь случилось то я не пойму?!

Никто же не мешает, рожайте, совокупляйтесь, живите счастливой жизнью, нет, сопли развели: одна таблетки глотает, а второй хуйню несет.

Утенков приезжает в больницу, отдаю ему ключи от квартиры Дины, даю телефон психиатра, мать написала самого сильного, должен помочь прикрепить голову на место. Тупо еду домой. Сыну написал, что мать завтра позвонит ему, умалчиваю про больницу, не хочу чтобы сопляк волновался.

Моя миссия выполнена. В больнице промоют желудок, выпишут часа через два, «соплежуй» сказал дождется, значит порядок.

До появления Дины, все было четко и под контролем, у меня была налаженная и вполне устраивающая меня жизнь.

Такое ощущение, будто внутри меня сработала бомба замедленного действия, которая разнесла мои внутренности на кучу не понятных осколков. Вроде все просто, есть я и есть Дина, у нас общий ребенок, но в тоже время вся эта ситуация напоминает мне сюжет тупого американского кино, который неожиданно завершился нелепой пустотой в титрах.

Абсолютно уверен, что если сейчас у меня в жизни лютое дерьмо, то моя игра только начинается, в первый раз, что ли, я в который раз нарушил все возможные правила?

Мы ведь с Диной уже много лет назад все скомкали и поломали. И зачем то снова встретились, чтобы повторить на бис, не пытаясь создать нас, снова похоронили наше будущее в руинах. Сегодня увидел ее беспомощную и мои демоны внутри так и подначивали:

"Напоюй на все, просто забери ее".

Хорошо что я помню, что Дина не самая простая женщина, имеющая сложную систему кодировки и кардинальные методы вряд ли сработают. Выбрала соплежуя этого, похер, я принял такой вот ее хуевый выбор. Я ведь вовсе не планировал эту встречу в гостинице. Как всегда у всех нормальных людей это бывает: увидели друг друга и что-то внутри перевернулось, закипело. Только у нас ничего не закипело когда я увидел ее на форуме в Питере.

У нас все было до банального: она как все женщины сопротивлялась, я же ломал все выстроенные барьеры. И то что она не сдалась сразу, меня завело, надоели эти сами собой "раздвигающиеся ноги", эти надутые утиные губы, которые выпячиваются напрашиваясь на поцелуй.

Ровно как достали идеальные тела, когда пропадает азарт развернуть их словно подарок.

А с Диной я почувствовал впервые за долгое время невероятную тягу и азарт. Никогда не было интересно брать, что идет к тебе само.

Все таки ген завоевателя никто не отменял, и Дина в полной мере дала мне насладиться моментом когда пыталась показать нрав свободолюбивой женщины.

Да, возможно, я в глазах Дины тот еще мудак из породы грубиянов и матершинников и далеко не святой, только она для меня совершенно особенная, не похожая ни на одну женщину в моей жизни, прежде всего потому, что я никогда не знаю точно что мне ожидать от нее.

Уверен только в том, что я точно знаю одно — в ней столько намешано оттенков. В порыве страсти она бывает чокнутая и дурная только в моих руках, отдавая себя полностью. Дина единственная, кто действительно сломала мои представления о женщинах, сделав меня именно счастливым, но автоматом убив после себя всех других женщин.