Измена

Глава 37

Дина

В палате очень яркий свет. Я помню только обрывки. Особенно ярко, то что я отчаянно хотела говорить с маленькой девочкой. Мне что-то мешало. Я не видела никого, но знаю что малышка кричала, но ее никто не слышал. Я нашла возможность читать по ее губам.

Белые вспышки мешают, ослепляя, но я всматриваюсь. Девочка как будто за плотным стеклом, отделяющим нас друг от друга, интуитивно понимаю, она хочет чтобы я ее поняла и я снова вслушиваюсь. Ощущение что крошка мне знакома, я могла ее видеть. Может это моя девочка, моя «бусинка»? Потом все становится тихо, темно. Я слышу малышка говорит:

«Мама я люблю твой голос. И ты знаешь, биение твоего сердца моя любимая колыбельная песенка. В твоем домике мне было уютно, пока врач не сказал тебе, что меня нет»

Я стараюсь в темноте отыскать хоть каплю света, но ничего, только голос, который продолжает говорить, слова вонзаются в сердце острыми стрелами:

«Мама он тебя обманул, я есть, я могу думать и чувствовать!»

Белые вспышки, я стараюсь рассмотреть, но света так мало.

«Мама не подпускай его ко мне, он вторгается в мой домик, врач говорит, что это просто игла, но мне так холодно, он хочет сделать мне больно и причинить вред. Этот врач расчетливый и бессердечный! Мне больно, мама скажи, чтобы он перестал! Скажи ему! Я не могу спрятаться от него, помоги мне!»

Иду к маленькой девочке, света достаточно, я тяну к ней ладони она улыбается мне, но я не могу взять ее за руку, обнять, лишь слышу ее звонкий, словно колокольчик голос, звук как будто удаляется, она не кричит и не плачет. Стала такая легкая, как облачко невесомая, парит где-то выше. Я поднимаю глаза к потолку. Моя девочка. Все же хорошо? Я почти рядом.

Вспышка и вокруг мрак, он окутал собой все вокруг, он повсюду, я спотыкаюсь, падаю. Осталось немного, но вокруг снова нет света, только черные дыры кругом. Мне кажется я не выберусь.

Потом на минуту снова яркое пятнышко, приближается, становится слишком ярко, меня ослепляет свет, я не могу видеть, только слышу:

«Мама я в порядке, тут хорошо. Ты знаешь, мне не нравится, что ты плачешь. Не плачь. Я ведь тоже грущу и плачу вместе с тобой, хоть ты меня и не видишь»

Закрываю ладонями лицо, я знаю, о чем она спросит сейчас, я ведь это знаю. Она часто смотрела на меня с мольбой во взгляде. Только не говорила, я просыпалась. А сейчас, сейчас ведь я не проснусь.

И следом ее вопрос, который всегда висел в воздухе:

«Почему ты отказалась от меня мама?»

Резко открываю глаза. Хватаю ртом воздух. После промывания желудка, мне положили на покой в палату, я кажется проспала не более часа, а может больше.

Рядом Егор. Перепугался, вскочил, подошел ближе, обнял меня. Мне так не хватало его поддержки! Как хорошо что он приехал и со мной тут. Я даже не спрашиваю где Андрей, ничего не имеет значения. Я очень хочу уехать домой

В стационаре ни души, поздно. Егор поднимается и устало протягивает мне пальто. Помогает надеть, затем везет меня домой

До дома едем молча. Только у самого подъезда, Егор просит:

— Дина пригласи меня к себе, — киваю, мне трудно говорить, но я знаю, что сегодня у нас будет длинный диалог, не самый простой, наверное, ведь он назревал давно.

Странно, что едва оказавшись в квартире, мы не говорим, старательно избегая смотреть друг другу в глаза

В квартире все также: разбросанные таблетки, привычная тишина, знакомый запах привычных вещей. Почему — то вся обстановка навеяла мне о какой то нелепой атмосфере моей неудавшейся жизни.

Егор проходит в комнату, садится на диван, я сажусь рядом. Он сжимает руки передо собой в замок.

Я рассматриваю комнату и вижу беспорядочно разбросанные таблетки, которые Андрей смахнул одним движением. Отгоняю воспоминания.

— Извини за бардак, я сейчас уберу, — говорю и быстро собираю разбросанные упаковки, стараюсь не думать о том, что всего несколько часов назад я была в какой-то жуткой эйфории от бесконтрольного приема таблеток "счастья"

Егор сидит неподвижно в синей наглаженной рубашке.

Начать всегда трудно.

— Можно остаться у тебя на ночь? — странный вопрос, мы еще ничего не обсудили, я теряюсь, не так просто вычеркнуть человека с которым я шла об руку три последних года из жизни, скорее проще забыть собственное имя.

— Сына не будет, можешь остаться, — кладу собранные таблетки на тумбочку, присаживаясь рядом. Мысль о том, что я буду спать одна в квартире для меня невыносима.

Понимаю, что мне не так просто перелистнуть очередную страницу нашей истории после стольких лет, зная что на следующей уже нет продолжения нас.

— Хочешь чай? — заполняю пустоту словами

— Мне бы тебя, Дин, — Егор подвигается ближе, притягивая к себе, гладит волосы, пропуская между пальцами пряди.

Кладу голову ему на плечо: мне уютно и спокойно, в нашем молчании я слышу как бьется его сердце.

Егор начинает говорить отдельными словами, затем предложениями, сбивчиво, потом уже более детально:

— Для меня ничего не закончилось, Дина, я хотел бы, чтобы мы не замыкались, ведь жизнь не трагедия, просто мы с тобой оптом сразу за всю жизнь получили все те жизненные уроки, которые ранее, получается, усердно прогуливали, — вздыхает, добавляя, — пока не усвоим их, жизнь будет преподносить их снова и снова, — я слышу как стучит его сердце

Затем Егор делает паузу, аккуратно касаясь моей ладони, чуть надавливая на кожу, продолжает:

— Такое состояние, как будто я долго спал, а потом проснулся и пытаюсь понять что вообще от меня самого осталось, так ли на самом деле, что я уже мертв и внутри у меня уже камень вместо сердца…., - я не думаю что у него нет сердца, оно есть и очень большое, не перебиваю, когда он говорит:

— Когда ты сказала, что у нас будет ребенок, я как дурак так радовался, уже представлял, когда дочка родится, подрастет, с утра будет приходить сонная к нам в кровать, волоча за собой любимую мягкую игрушку, будет будить ранним утром не давая выспаться, ложась на нас сверху, обнимать маленькими ладошками, — я слушаю и смотрю в одну точку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Егор тоже ждал ее. Никто невиноват, что так вышло. Жаль, что ничего нельзя изменить, откинуть эмоции и только тогда принимать решения. Внутри все сжимается. Все еще чувствую себя уязвимой, когда затрагиваем тему ребенка.

— И ты знаешь, я верю, что мы обязательно пройдем это дерьмо, — усмехается, с грустью добавляя, — будем не раз вспоминать, что были когда-то слабыми, главное надо понять, что для нас важно, готовы ли мы двигаться дальше, — Егор делает паузу, поворачивает голову и я вижу, его уставший взгляд, влажные ресницы, уточняет:

— Скажи ты готова начать все заново? — разве многого нужно женщине для того чтобы чувствовать надежду на завтра. Собираюсь с силами, спрашиваю:

— Ты сможешь меня простить? — Егор сильнее прижимает меня к себе, берет ладонь и целует каждый палец

— А ты сама себе простишь? — отвечая мне вопросом на вопрос мы смотрим друг на друга

— Я не знаю, — Егор набирая в легкие воздух, на выдохе, обнимает мои плечи, говорит:

— Не попробуем не узнаем, — мы снова молчим в пустоту. Каждый из нас в этот самый момент, возможно, принимает самое трудное решение в своей жизни.

Мы ведь хотели расстаться, были настроены на такой исход. И что теперь?

В наших отношениях я переступила грань, поддавшись искушению, а образовавшиеся трещины не заделать одними лишь обещаниями. Как будто стоишь перед выбором на краю обрыва, где сделай лишь шаг вперед в неизвестность и там снова одиночество, можно разбиться. Но в то же время можно отступить назад и сохранить себя. Может с Егором, я сохраню себя и не разобьюсь вдребезги?

В нашем союзе, я ведь ничего никогда не требовала. Принимала как должное все что Егор давал мне по доброй воле, меня это более чем устраивало. В глубине души, я всегда считала себя идеальной женой для него. Егор и сам часто говорил, что именно такую женщину хотел видеть в качестве жены. А я старалась соответствовать его представлениям. Я была для него "готовый продукт", который не нужно перевоспитывать под себя: у меня покладистый характер, не скандальный.

Для Егора же всегда в приоритете были уверенность и комфорт. В чем мы были солидарны так это в том что на чувства мы все-таки насмотрелись, придя к выводу, что они слишком эфемерны, неправдоподобны, имеют свойство заканчиваться, уступив место безысходности и пустоте.

Мы сделали ставку на стабильность, заключив некую форму социальной договоренности, когда восприятие происходит сквозь призму партнёрства, помогающее друг другу преодолевать жизненные препятствия.

Отношения без пылкой страсти можно и нужно строить при наличии симпатии, уважения, когда физический контакт не вызывает отвращения. Да и возраст у нас такой, стараешься ценить то, что имеешь.

Мы никогда не говорили друг другу о любви, потому что взрослые люди с раненными душами не ведут себя как школьники… Ведь слова сами по себе ничего не значат, ценятся поступки. Егор многое для меня именно сделал, потому что всегда держал слово.

Возможно я ошибаюсь, но именно сейчас мне нужна чья-то поддержка, нужно ощущение, что все стабильно, просто и понятно. В объятиях Егора так было всегда — просто и понятно.

Я знаю, что мир совсем не идеален, а жизнь, подчас, это далеко не подарок на день рождение. Испытаний порой выпадает столько, что думаешь, будто рассвета в душе не случится. Но проходит ночь…а затем непременно наступает новый день, новое завтра. Даже когда думаешь, что у нас не может быть общего завтра, все равно хочется чтобы в минутах когда тебе хорошо, застыла вечность.

Только почему — то эта вечность говорит, что все это время я жила одной сплошной изменой себе. Егор прерывает мой поток мыслей, говоря:

— Мы еще родим дочку, — он произносит это чуть слышно, — только немного позже, когда будет можно, у нас будет наше продолжение, Дина, я в это верю. Мне просто нужно, чтобы ты помогла мне тоже. Чтобы мы попытались.

Егор

Что бы ни говорили мне мои родители, которым Дина не понравилась сразу, всегда знал, что если я встретил ту самую женщину, с которой приятно молчать, которая понимает тебя, то нужно беречь свое счастье, не оглядываясь на чье-либо мнение.

Дина нежная, красивая, добрая, настоящая, не капризная, одним словом не такая, как моя предыдущая девушка, которой я не просто отдал свое сердце, я с ума сходил от нее, растворялся в ней, она была идеальным сочетанием греха и похоти.

Первое время после токсичных отношений, которые я старался забыть, я часто встречал на светских мероприятиях бывшую. Помню как было больно просто ее видеть, но я всегда делал вид, что мне все равно. Хотя я подыхал без нее. Но всегда знал- лучше сдохну, чем дам слабину и прощу. Я очень отчетливо запомнил тот день, когда собственными глазами увидел, как она целовалась с другим, выходя с утра из подъезда не своей квартиры. Тогда я сразу понимал — не прощу никогда, потому что бывшая просто выжгла все внутри меня.

С Диной так не было. Вернее было, первое мгновение просто хотел убить. А потом мысли, что она же сама призналась, пусть не сразу, но ведь призналась, не могла молчать и обманывать. Это и подкупило. Глупо отрицать, что эти противоречия разрывают меня изнутри, но я принял решение дать нам шанс.

Мы многое прошли, были и ссоры и затем перемирия, но она всегда была со мной честна. Даже в том что призналась, я вижу плюсы, для меня лучше знать, чем быть обманутым, как в моем прошлом.

Дина обнимает мою шею, запуская пальцы в волосы, прижимаясь ближе, и я готов любить ее всю ночь, засыпать и просыпаться каждый день вместе, нас многое связывает друг с другом. Мне кроме нее никто не нужен. Мы почти три года вместе, и я всегда ощущаю, что мой уют возможен только с ней. Отношения это ведь не только удовольствие, но и колоссальная работа, особенно когда вы вместе знаете к чему идете, что для вас важно. Но я не хочу торопить события, я хочу просто жить сегодняшним днем.

Так просто сказать женщине: «Иди к черту!» и свалить в туман, начав поиски другой идеальной для себя спутницы. Только я кое-что понял: сначала будет кайфово, интересно, волнительно. Затем ты понимаешь, что интересов общих нет, одни инстинкты, в твоей постели чужая и не родная тебе красотка. А свою ты бросил, потому что не вытянул, прогнулся под тяжестью обстоятельств. Я не хочу прогибаться, мы можем постараться забыть все эту жесть нашей жизни. Должны попробовать.

Не зря же в Дине я нашел в ней отражение себя, она моя поддержка что бы ни случилось.

Счастье это же так просто, главное не загоняться, научиться прощать, когда рядом находится та самая женщина которая смотрит на мир в том же направлении, что и ты.

Обнимаю Дину за плечи сильнее притягиваю, целую в макушку. Жмурится.

В ней нет дешевой синтетики, да, она немного сумасшедшая, но не настолько, чтобы перестать адекватно воспринимать жизнь. Я ведь обещал ей быть опорой и надежным плечом и я буду. У нас получится.

— Дина обещай что мы всегда будем говорить друг другу правду, чтобы не случилось, не врать, не скрывать ничего, — она поднимает на меня глаза, тихо говорит:

— Обещаю, — беру в ладони ее лицо, впервые ничего не планирую, не думаю, целую ее нос, опять обнимаю. Недосказанность всегда все портит, мы справимся, будем учиться заново помнить хорошее, будем мечтать о ребенке снова, только чуть позже, когда не будет так больно.

Мы ведь заслужили эту чертову любовь и счастье! Потому что давно поняли, что любовь это ни разу не про вздохи на скамейке под луной.

Для меня любовь — это тепло, забота, понимание. Все это у нас есть. У нас точно не пресловутая влюбленность, когда химические процессы затуманивают голову, испаряясь мгновенно при первых трудностях. Мы это что-то глубже. На уровне подсознания понимаю, я не хочу терять эту женщину.

— Я ведь только сейчас понял, когда мы потеряли ребенка, насколько ты дорога мне, я не хочу одиночества, Дина — говорю ей почти шепотом, жмется ко мне, я знаю, ей хочется не думать обо всем что случилось. Хоть она мне ничего и не отвечает, но я знаю, что чувствует то же самое ко мне.

Всегда думал, что отношения с женщинами — это тяжелая такая история, сначала привыкаешь к человеку, потом получается какая-то дичь и снова расставание, нужно отвыкать. Так было в моих предыдущих токсичных отношениях и я откровенно устал каждый раз строить все заново. Сейчас с Диной, даже зная, что у нас не все идеально, чувствую, что она моя вторая половина. Мать моих будущих детей, не меньше. И я не хочу забывать нас. В конце концов, если бы не прерывание беременности, нас было бы трое, плюс сын Дины, который рано или поздно создаст свою семью, упорхнет из под ее материнского крыла.

— Дин, — выдерживаю паузу, она поднимает глаза, а я провожу пальцем по ее носу, от нахлынувшей нежности вспоминаю, что один в квартире все то время что не видел, очень скучал, мечтал вот так обнять, а ресурсов внутренних приехать не мог найти, теперь жалею, добавляя:

— Прости, что сломался, что меня не было рядом, когда тебе требовалась поддержка, просто знай, что все слова что наговорил тебе, это с горяча, только потому что я не ведал что творю, — хочу подобрать слова оправданий собственным поступкам, Дина тянет меня за ворот рубашки, цепляясь пальцами, не дает говорить, поддаюсь, мы целуемся. Робко, словно подростки. Нас очень вымотали последние события.

Я знаю, что Дина не злопамятная, знаю, что никогда не напомнит мне о моих промахах, каких-то грубых словах и выражениях.

А я постараюсь простить, что когда-то она была с другим мужчиной. Забыть не смогу, но простить постараюсь. Я тоже не святой. Никто не говорил, что будет просто, но так решил, потому что хочется просто жить, хочется стать для этой женщины настоящим мужчиной, а не "ссыкливой копией", хочется жить без вранья и сплетен. И я сделаю все, чтобы мы с Диной были счастливы, ведь от ее каждодневной улыбки зависит наше с ней одно маленькое счастье на двоих.