Измена. Не удобная жена

Глава 15

Виолетта

После стрижки всегда чувствовала себя обновлённой, но такую длину — по плечи, давно не носила. Непривычно, но мне очень нравится. Дочки тоже оценили, Тома подмигнула, сказала:

— Новая причёска — новая жизнь, да, мама?

Может, так и есть, хотя пока далеко не заглядываю. Завтра у меня свидание с Владом, сегодня вечером заедет свекровь за девчонками. Пережить бы её атаку… Она больше ничего о наших отношениях с Костей не говорила, когда звонит, избегает эту тему, как будто, если молчать, всё будет по-прежнему.

Тома умотала в магазин, Настя только через час вернётся с гимнастики, и Полина Михайловна отлично это знала, но всё равно приехала раньше. Тяжело вздыхаю про себя, провожу на кухню, потому что как иначе, без «попить чайку»? Пока завариваю, она рассказывает новости своего подъезда: иногда я чувствую, что знаю о жизни всех её соседок больше, чем о своей. Но, как только чай разлит и пирожные разложены, она обрывает саму себя на полуслове и пристально смотрит на меня.

— У тебя новая стрижка.

— Да, нравится? Мне — очень.

— Тебе идёт, — кивает, делает крохотный глоток и выдаёт: — Нового мужика нашла?

Для обычно деликатной, мягкой свекрови вопрос звучит хлёстко и в чём-то грубо. Волна возмущения глушится с усилием, в конце концов, мы не чужие люди, думаю, она имеет право спрашивать, но не таким же тоном!

— Нет, пока не нашла, — отвечаю спокойно.

— Значит, в планах он есть. При том, что вы до сих пор не развелись. Я не могу понять, Вита, чего ты хочешь? И развод не даёшь, и жить не живёшь с Костей. Ещё и детей на него повесила. Это такая месть?

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. Откуда такие выводы? При чём тут месть? Я просто хочу жить спокойно, почему она не понимает, как мне сейчас тяжело?!

— Если бы я хотела отомстить, то не только уже бы развелась, но и отсудила у него всё, до копейки, что положено мне и детям, Полина Михайловна. Мы решили расстаться цивилизованно, развестись всегда успеем.

— Ты всегда была благоразумной девочкой. Понимаю, что разводиться трудно, отпускать сложно, но тебе не кажется, что в глубине души ты хочешь его простить?

Ну, нет. Ничего подобного нет ни в глубине души, ни на поверхности. Я даже думать о нём не хочу, каждый раз в груди тянет. Причина, по которой стал изменять, до сих пор воспринимается слишком болезненно.

— Это только ваши выводы.

— Не только мои. Кому ни скажу, все говорят, что вы помиритесь.

— Скажите, а вы бы простили? — смотрю прямо в глаза. Она, даже не моргнув, отвечает:

— Конечно. Жизнь прожить — не поле перейти, всякое может случиться. А сила жены в умении прощать. Она — хранительница семейного очага. Мужик погуляет-погуляет, но домой вернётся.

— Ну, да, а ломать — не строить, — криво усмехаюсь. Не сомневалась, что она начнёт транслировать прописные истины прошлых веков.

— Именно. Так что, Виточка, хватит уже играть в самостоятельность, возвращайся в семью.

Коробит от покровительственного тона. Как будто она давно всё и за меня, и за Костю решила.

— А Костю вы туда вернуть не хотите? Или думаете, что он сидит у окошка и грустит в одиночестве, когда дочки у меня? Серьёзно? Да он с той девицей развлекается вовсю!

— А что ему ещё остаётся делать? — искренне удивляется свекровь. Не зря говорят: простота хуже воровства. Меня аж в жар бросает. И эту женщину я уважала, поддерживала, переживала за неё?!

— У мужчин есть определённые потребности, — продолжает она невозмутимо, попивая чай. — Ты не рядом, он молодой, полный сил. Это просто физиология.

Она буквально повторяет слова Кости! И самое страшное — верит в это.

— То есть, если бы я заболела и слегла, а он тут же отправился удовлетворять потребности, вы бы сочли это нормой?

— Не передёргивай, это другое.

— Почему же? Я ведь не смогла бы с ним спать, а у бедного мальчика титирка дымится! Вот уж от кого не ожидала это услышать, так от вас! Я не жду, что вы встанете на мою сторону, но поддерживать измену, прикрывая блядство потребностью, это уже за гранью…

Редко позволяю себе материться, но тут уже ни в какие рамки не лезет! Меня аж потряхивать начало. Чувствую, наговорю сейчас того, о чём потом жалеть буду… Спасает вовремя вернувшаяся Тома, которая радостно повисает на бабушке и целует её в щёку. Как будто не было этого разговора — она преображается и снова становится заботливой и доброй наседкой. Такое ощущение, что именно сейчас я увидела её истинное лицо. Что она вообще обо мне говорит, как обсуждает со своими заклятыми подружками? Хочется отмыться, как будто помоями облили. Когда они наконец уезжают, ещё долго не могу успокоиться. Расхаживаю по квартире, вспоминаю всё хорошее, и понимаю — звоночки были, но я не хотела замечать, что свекровь далеко не тот ангел, которым хочет выглядеть в чужих глазах. Наверное, я наивная, но всегда верила в хороших людей. Розовые очки окончательно слетели.

На свидание собираюсь, как на самую важную битву. Пол ночи думала. О Косте, его отношении ко мне, его выборе, а потом — о свекрови. Ворочалась, путалась в одеяле и простыне, с каждой минутой понимая, что так и не стала родной ни для Полины Михайловны, ни для Кости. Пусть так, проглочу, переварю, естественным путём выйдет. Но теперь буду жить только для себя и делать то, что удобно прежде всего для меня.

Погода сегодня радует отсутствием дождя, на этом её подарки кончаются: пасмурно, ветер холодный, а у воды и подавно. Плотнее запахиваю ворот пальто, хорошо, что додумалась надеть шарф. Его длинные тёмно синие концы развиваются за спиной, наверное, со стороны выглядит красиво. Я пришла раньше, а Влад появляется ровно в три. У него упругая походка человека, который привык брать от жизни всё. Интересно, кем работает?

— Давно ждёшь? — спрашивает с улыбкой.

— Нет, пять минут назад приехала.

Успела забыть, какой он привлекательный. А глаза, оказывается, серые. Ветер растрепал волосы, пряди задевают длинные ресницы.

— Ты сняла кольцо.

Надо же, сразу заметил. Я сняла его вчера. Хотелось зашвырнуть куда подальше, но стало жалко, поэтому просто убрала в шкатулку.

— Не хочу сегодня никаких напоминаний о браке.

— Выходит, ругать мужа не будешь? — он склоняет голову набок. — Даже не расскажешь, какой он подонок и мерзавец?

— Нет, не расскажу. Он — отец моих детей, и за его спиной не собираюсь говорить гадости.

— Выходит, у тебя есть дети.

— Да, две дочки. Это проблема?

— Нет, — усмехнувшись, Влад вдруг притягивает к себе одной рукой, проникновенно смотрит в глаза. — У них очень красивая мама, так и передай.

Неожиданный комплимент смущает, сердце вздрагивает и начинает биться быстрее. У Влада терпкий парфюм, напоминает запах песка, раскалённого под солнцем. В прошлый раз я была на каблуках, а сейчас в ботинках, и оказывается, он почти на голову меня выше. Пауза затягивается. Неловко отодвигаюсь от него, смотрю на барашки пены, бегущие по воде.

— Мы так и будем тут стоять? Я начинаю замерзать.

— Здесь должно быть обещание обязательно тебя согреть, — небрежно замечает он, пряча руки в карманах. — Идём, здесь недалеко.

Идти и правда недалеко — в нескольких метрах от нас причал, где на волнах покачивается яхта. Серьёзно? Решил блеснуть деньгами?! Так пошло…

— Это не моя, — отвечает он со смехом. — У тебя на лице всё написано. Арендовал, не думал, что будет такая мерзкая погода. Но деньги уже заплачены, так что нам обоим придётся превозмогать.

На яхте, помимо нас, ещё три человека команды, в каюте накрыт стол и очень тепло. Позволяю помочь мне снять пальто, пошатываюсь, когда заводится мотор и яхта плавно трогается с места. Влад тут же подхватывает, задерживает руки на плечах, прежде чем отпустить. Сам твёрдо стоит на ногах, несмотря на лёгкую, но ощутимую качку.

— Присаживайся. Вино или шампанское? Может, что-то покрепче?

— А можно просто воду, и желательно, в закрытой бутылке?

— Думаешь, я подсыплю тебе что-то в бокал? — снисходительно улыбается Влад. — Поверь, в женщине, которую одурманили, нет ничего привлекательного, а мужчины, которые прибегают к таким способам, заслуживают кастрации.

Почему-то от его слов, вроде бы шутливых, проходит мороз по коже. Охотно верится, что он самолично кого-то кастрировал.

— Тогда вина. От шампанского у меня всегда болит голова. Только немного. Белого, — выпаливаю на одном дыхании и прикусываю язык. Он же не подумает, что у меня проблемы с алкоголем, правда?

Эффектно вытащив пробку, Влад наполняет два бокала, протягивает мне и наконец садится на диван, огибающий круглый стол, заставленный тарелками под металлическими клошами. Под первым оказывается рыба, под вторым — пара стейков, дальше овощи. Множество канапе с сыром, маслинами, прозрачно нарезанным мясом.

— Я пока не знаю, что ты любишь, но если вдруг вегитарианка, можем попросить повара приготовить что-то, кроме салата.

— Я ем всё, не переживай.

— Фух! — картинно выдыхает Влад и поднимает бокал. — Тогда за встречу.

— Расскажешь о себе? — спрашивает, кладя себе стейк. — Кем работаешь?

— А ты не хочешь узнать, сколько мне лет? — повторяю за ним, соскучилась по хорошей говядине. — Кстати, а сколько тебе?

— Тридцать восемь. А у женщин про возраст спрашивать невежливо.

— Тридцать пять. Кем работаешь?

— Кажется, кто-то перехватил мой допрос. — Влад отрезает кусочек, иронично смотрит, приподняв бровь. — У меня своя охранная организация.

— Не похоже, что ты содержишь штат охранников, которые сидят в магазинах.

— И это есть, — кивает и добавляет: — Но в основном мы предлагаем услуги телохранителей.

— Ого. — А это уже интересно. — Ты тоже стрелять умеешь?

— Приходилось, — слишком уклончиво, давая понять, что тему лучше закрыть. — Так что на счёт тебя?

Наш разговор подобен пинг-понгу, мячик то на одной, то на другой стороне. Три часа пролетают незаметно, когда причаливаем, с удивлением понимаю, что уже темнеет.

— Я тебя подвезу, — говорит Влад, мягко лаская взглядом. От них у меня внутри теплеет, неторопливо прогревается предвкушение.

— Ты пил, — напоминаю, хотя мы выпили чуть больше бутылки на двоих.

— Кто сказал, что я буду за рулём? Вызову такси.

Не сразу доходит, что теперь он знает, где я живу, хотя бы приблизительно. На заднем сиденье достаточно просторно, но Влад сидит близко, касаясь коленом моего колена. Иногда чувствую, что смотрит, но сама почему-то не решаюсь. Его мизинец в темноте находит мой, и кожа покрывается мурашками. Склонившись к уху, Влад еле слышно шепчет:

— Жаль, что я сегодня не увижу твою спальню.

Сглатываю. Морально приготовилась к тому, что он попросит зайти, пол дороги подбирала причины для отказа, пока не поняла, что их нет. Поэтому поворачиваюсь и почти касаюсь носом носа.

— Почему? — выдыхаю, застывая в ожидании ответа.

— Потому что пока слишком рано. — Его дыхание оседает на моих губах. Машина останавливается, Влад выходит, открывает мою дверь и просит водителя подождать. Молча подходим к подъезду, встаю на ступеньку, чтобы быть вровень с ним.

— Я могу тебя поцеловать? — спрашивает серьёзно. Медленно киваю, сердце колотится в горле, но вместо того, чтобы подойти и поцеловать, он берёт за руку. Удерживая мой взгляд своим, подносит её к губам и чувственно обхватывает костяшку указательного пальца. Почти целомудренный поцелуй вызывает бурю внутри. Завороженно слежу, как его губы обхватывают одну костяшку за другой и, кажется, получаю крохотный сердечный приступ, чувствуя прикосновение его языка. Едва обозначив его, Влад отпускает руку.

— Я позвоню, — говорит тихо и идёт к такси.