Измена. Не удобная жена

Глава 29

Виолетта

В первый раз уезжать из дома было гораздо проще, тогда была уверена, что поступаю правильно. Собираю тёплые вещи — уже значительно похолодало — обувь, а в голове молоточки стучат: остановись-остановись. Словно сама себя в сторону от семьи задвигаю, не в новую жизнь ухожу — насильно из старой выдёргиваю.

— Когда окончательно выздоровею, девочек на две недели заберу. Так будет честно.

Костя не делает попыток остановить, уговорить остаться, хотя в глубине души я ждала этого и боялась. Что со мной происходит? Доверие к Косте уже не вернуть, никакие чувства, если они ещё остались, этого не изменят. Перед дочками слабость не показываю, у нас впереди несколько дней на моей территории. На моей. Смешно. Съёмная квартира так и не стала домом, хотя это, наверное, логично. Мыслями постоянно возвращаюсь к Косте, как он там, один? Надо отключать синдром наседки, хватит уже.

Костя не обманул — забирает девочек, как только выходит с больничного. Переезд к Владу, пусть и временный, приблизился вплотную. Нервничаю больше, чем перед нашим первым свиданием, а Влад спокоен, как слон. Даже больше — забрав у меня сумку с вещами, радостно говорит, что уже освободил две полки в шкафу и в ванной, купил новые полотенца, постельное бельё… Он словно гнездо вить начал, в которое обязательно надо будет вывести птенцов.

— Знаешь, я же особо никогда ни с кем не жил. Так что, — смущённо улыбается, — считай, что лишила меня девственности в этом плане.

— Никогда не было девственников, — хмыкаю. С Владом это определение вообще не ассоциируется. Особенно когда вижу его не в привычном костюме и рубашке, а домашним, в штанах и майке, обтягивающей каждую мышцу. В Питере как-то не рассматривала, там других впечатлений хватало, а тут глаз не оторвать. Хотя Влад привлекает не внешностью, с этим и у Кости проблем нет. Он притягивает уверенностью в завтрашнем дне, которой я резко лишилась.

— Может, представим, что сегодня у меня во всём первый раз, м? — Влад притягивает к себе одной рукой, вторую кладёт на шею. Проникновенно смотрит в глаза, растягивает губы в улыбке. — Девушка, откроете для меня мир чувственных наслаждений?

— Как же вы, такой привлекательный мужчина, до сих пор невинным ходили? — подхватываю игру.

— Хранил себя для единственной, — улыбка обольстительная, в глазах черти. — До любимой женщины мужчину должен ласкать только ветерок.

Не выдержав, фыркаю и заливаюсь смехом. Пытаюсь взять себя в руки, но не могу — он принимает обиженный вид, тяжело вздыхает.

— Вот вы смеётесь, а у меня реальная проблема. Боюсь опозориться в первый раз.

— С такими внешними данными на позор я закрою глаза.

Кладу руку на его пах, поглаживаю приятную твёрдость через штаны и задумчиво тяну:

— И здесь у вас тоже полный порядок.

— Приятно это слышать. — Притянув сильнее, почти вплотную, Влад зажимает мою руку между наших тел. Целует за ухом, шепчет интимно: — Постараюсь не разочаровать.

От этого тона по коже привычно бегут мурашки. Он неторопливо целует шею, перебирает волосы. Прикрываю глаза и мурлычу:

— Хм, не так уж плохо для новичка.

— Это интуитивно, — выдыхает, завладевая губами.

Не так страшен чёрт, как его малюют. Первый вечер и ночь проходят в привычном ритме: секс, ужин, снова секс, сон. А вот на следующий я возвращаюсь выжатая, как лимон, едва могу шевелить языком от усталости. Освободилась раньше, да толку. Надо готовить? Не хочу, холодильник не пустой, что-нибудь найдём. Падаю на диван, вытягиваю ноги и откидываю голову на спинку. Влада ещё нет, тишина окутывает, не замечаю, как задремала. Просыпаюсь от аромата куриного бульона, такого, что рот слюной наполняется. Сквозь сон улыбаюсь, представляю Влада в профессиональном фартуке. Не открывая глаза, говорю:

— Надеюсь, что ты в поварском фартуке. И надеюсь, под ним ничего нет.

Громко звякает тарелка, резко подскакиваю от неожиданности, поворачиваюсь, смотрю на женщину лет сорока, она — на меня.

— Вы кто?! — спрашиваем одновременно. Во сне я сползла и легла на диван, а она меня, видимо, просто не заметила.

— Я — Калерия, домработница. А вы?..

Влад упоминал, что обычно ему готовит домработница, она же убирает раз в неделю, чаще нет необходимости.

— Я — Виолетта.

Что добавить дальше? Девушка Влада? Сожительница, невеста? Калерия обаятельно улыбается, тепло так, по-домашнему.

— Владислав решил остепениться? Давно пора. Я тут лапшу варю, вы не против? Может, хотите обсудить меню на следующую неделю? Хотите, я вам чай заварю?

Она хлопочет, суетится, а мне неловко. Это, конечно, удобно, но чужую женщину на своей кухне видеть не привыкла. К нам тоже домработница приходит, но только убирает, потому что я физически не могу одна убраться в большом доме, даже с посильной помощью дочек.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь, встаю. — Уверена, вы уже составили прекрасное меню, не буду вмешиваться. Устала после работы, вот, уснула.

Не знаю, почему оправдываюсь. Словно воришка, пробравшаяся на чужую территорию. Поговорить с Владом и попросить отказаться от её услуг? Но зачем?! Он привык, я не должна вмешиваться. Сбегаю в спальню, присутствие постороннего человека дико напрягает. Прислушиваюсь к звукам, понимаю, что вечно так сидеть не смогу. Приходится выйти, поддерживать какой-то разговор. Калерия приятная, а разговор неловкий. Вроде говорим ни о чём, но чувствую её любопытство, меня как будто под микроскопом разглядывают. Когда приходит Влад, с облегчением выдыхаю.

— Ты уже дома? — целует в лоб, здоровается с домработницей. — Надо было тебя предупредить, что Калерия придёт.

— Я уже ухожу, — тут же суетливо начинает собираться. — Не буду вам мешать.

— М, а чем так вкусно пахнет? Вы, что, ещё и пирожки испекли? Ну, Калерия, я же просил с этим аккуратнее, а то в зале придётся прописаться!

— Вашу фигуру, Владислав, ничего не испортит. Тем более, — она подмигивает и смотрит на меня, — у вас теперь такая красавица рядом! Она точно не даст себя запустить.

Меня бросает в жар. Кровь приливает к щекам от прозрачного намёка. Влад бросает извиняющийся взгляд, незаметно пожимает плечами. Дождавшись, когда Калерия уйдёт, садится рядом со мной на диван, берёт за руки.

— Она прямолинейная, но очень хорошая женщина. Уже пять лет работает со мной. Не злись, хорошо?

— На что? Она права, — щиплю его за плоский живот, — я не дам тебе расслабиться.

За ужином предлагаю посмотреть фильм, Влад отвечает удивлённо:

— Просто сесть и смотреть? Слушай, я последний раз что-то смотрел лет пятнадцать назад, когда на свидании в кинотеатре был.

— Что, вообще ничего не смотрел всё это время?

Дико это слышать. Мы постоянно находили время на совместные просмотры фильмов или сериалов, обсуждали их потом всей семьёй. Или с Костей вдвоём устраивали романтический ужин за просмотром мелодрамы. Он хоть и фыркал на мой выбор, но часто к финалу тайком пускал слезу.

— Ну, да, не до этого было. — Влад трёт затылок, растерянно улыбается. — Хорошо, фильм так фильм.

Ключ от квартиры он преподнёс в первый же день. Торжественно встал на одно колено, у меня тогда чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Хорошо, что в бархатной коробочке не оказалось кольца. Я прихожу всегда раньше, и каждый раз ощущаю себя тут чужой. Хотя зубная щётка поселилась в ванной, а мои вещи — в его шкафу, быть гостьей тут было гораздо легче. Парадокс.

Похолодало сразу на десять градусов, срывается снег. Поднимаю воротник пальто выше, спеша скорее скрыться в здании суда. Костя уже ждёт, расхаживает по коридору, полному людей. Я думала, всё будет… торжественно, что ли. Но нас приглашают в порядке очереди, где уставшая судья вздыхает, просматривая наши бумаги. Протокольная речь, стандартные вопросы. Её брови удивлённо приподнимаются, когда зачитывает о совместной опеке над детьми.

— Значит, на алименты вы подавать не будете? — уточняет, глядя поверх очков в тонкой роговой оправе.

— Нет, — отвечаю.

— И дети будут находиться с отцом ровно половину месяца?

— Да, Ваша честь, — за меня отвечает Костя. Смотрю на его твёрдый профиль, на линию челюсти, замечаю синяки под глазами.

— Удивительно, — бормочет судья.

Ещё полчаса, и нас просят выйти, чтобы дождаться решения суда. Не самого даже решения — готовой бумаги, с которой надо будет сходить в ЗАГС и поставить штамп в паспорте.

— Вот и всё, — криво улыбается Костя, аккуратно забирая решение у пристава. Переглядываемся.

— Да, — киваю.

— Отметим?

— Думаешь, это стоит отмечать?

— Не знаю, — разводит руками. Смотрит на меня и вдруг проводит по щеке. — Мне жаль, что так вышло.

Вокруг полно людей, таких же, пришедших разорвать брак. Не хочу знать их причины, своих достаточно, но чувствую, что каждая наша точка превращалась в запятую, и только здесь, в казённом сером коридоре она обрела реальность.