Измена. Не удобная жена

Глава 25

Костя

Неделя после Питера сумбурная: девчонки договорились, что несколько дней проведут со мной, а несколько с Витой, и выходные тоже принадлежат ей, хотя должны были достаться мне. Задевает. Я хотел провести это время с ними, заказать вкусняшек, поиграть в настолки. С того момента, как всё разрушилось и поменялось, заново их узнаю. Поначалу цеплялся за привычное — дети. Но они не дети уже, хотя и не взрослые. Разные, интересные, умнички. Оказывается, с ними практически на любую тему можно поговорить, а уж спорить — сплошное удовольствие. Распирает гордость, когда каждая начинает приводить аргументы, отстаивая свою позицию, даже если это просто спор про то, какой герой в сериале нравится больше, или почему зима лучше лета.

Тома постепенно превращается в девушку, даже фигура начала оформляться. Неужели у неё скоро появится мальчик? Как подумаю, кровь закипает. Мою девочку кто-то целовать будет, за руку держать?! Большее даже представлять не хочется, сразу появляется желание охрану к ней приставить, чтобы с дубинками отгоняли. Рано ей ещё.

Девчонки уже дома, отвёз и вернулся в офис — надо подписать несколько актов, Андрей уехал, так что всё на мне. На улице армагеддон — настоящая буря с ледяным дождём. Дворники непрерывно работают, еле ползу в потоке. Хорошо, что уже домой. На трасе разгонюсь, пока непрерывно смотрю на часы и мечтаю о горячем душе, чашке тёплого чая, который только Вита умела заваривать… В последнее время слишком часто думаю о ней.

Не хочу верить, что она больше никогда мне не улыбнётся, не возьмёт за руку, не посмотрит так, как на этого Влада смотрела. Да что она в нём нашла?! Андрей правильно говорит: жаба душит. Нелогичная, большая и мерзкая. Я не выбирал Лику, само собой получилось, закрутилось. Как там, в знаменитом фильме: завертелось по пьянке, и не выберешься. Хотя такую отмазку позволить себе не могу: был в здравом уме и трезвой памяти, осознанно к ней пошёл. От Виты. Зачем? Мне бы нынешние мозги тогда…

Она расцвела с другим, а раньше со мной такой была. Кто мешал уделять ей больше времени? Расслабился. Вспоминаю наш последний отпуск, эмоции от него — хорошо же всё было! Иногда думаю, если бы Лика тогда не вмешалась, с ней бы всё после отпуска закончилось. Понимаю — да нихуя. Встряска нужна была, но даже после неё я до сих пор с Ликой. Каждый раз, открывая рот, чтобы сказать, что мы расстаёмся, натыкаюсь на её взгляд, и слова в глотке в комок сворачиваются. Надо решаться, но жалость мешает. Хочется, чтобы сама решилась. Выставила за дверь, сказала, что нашла другого. Так было бы проще всем. С каких пор я стал искать лёгких путей?.. Мужик, называется. Тряпка половая.

Звонок телефона перекрывает музыку в салоне. Вита. Она сегодня уже писала, сказала, надо увидеться и обсудить раздел имущества. Надо, наверное, но это забьёт последние гвозди в крышку нашего брака, а я не готов его хоронить. Был бы малейший шанс её вернуть!

— Не отвлекаю? — спрашивает деловито. Холод из её голоса давно исчез, она разговаривает, как будто мы приятели. Не друзья, а именно так — знаем друг друга, поверхностно и скупо. А у меня сердце быстрее стучать начинает, как услышу.

— Я за рулём, но в пробке.

Так привычно — её звонок по пути домой. Просьба что-то купить домой по дороге, предвкушение вечера… Но дома она не ждёт, и звонит точно не с просьбой купить хлеба и молока.

— Ты можешь в магазин по дороге заехать?

Я едва по тормозам посреди дороги не даю. Перед глазами наши вечера, моё раздражение на просьбы, в последнее время слишком частое. Ведь несложно было привезти что-то, о семье позаботиться. Сейчас те простые просьбы роскошью кажутся.

— Что надо купить?

— Прокладки.

А вот теперь я точно бью по тормозам. Сзади истошно сигналят, хорошо, что скорость черепашья. Снова трогаюсь с места, осторожно спрашиваю, вдруг послышалось:

— Прокладки? Зачем?

— Тебе объяснить, зачем они нужны? — усмехается. — Для Томы, у неё закончились, а по такой погоде нечего ей в магазин идти.

Чувствую, как кровь приливает к щека, уши полыхают. Дожили. Нет, я Вите, порой, покупал, не вижу в этом ничего криминального, но дочке… Протяжно выдыхаю, машинально слежу за работой дворников на лобовом.

— Что, сложно? — участливо и как-то жалостливо спрашивает Вита.

— Нет. Только фотку пришли, какие именно.

— Хорошо. Когда ты сможешь приехать, чтобы всё обсудить?

— Давай на следующей неделе, на этой никак.

Буду оттягивать, как могу, хотя, если Вита что-то решила, переубедить будет сложно. Да и какие у меня могут быть аргументы? Давай не будем разводиться? Надо уже с Ликой решать, у этих отношений никакого будущего не предвидится, с самого начала его не было. Просто секс… Три раза ха! Виту как увидел, понял: с любимой женщиной секс никогда не был просто механикой. Чувства, эмоции — да. То, чего Лика никогда не давала, а я от неё не ждал.

Паркуюсь у супермаркета, уверенно иду в нужный отдел, а вот на кассе как-то неловко, кажется, что все смотрят, хоть это не так, конечно. Убираю несколько пачек в пакет, бросаю на пассажирское сиденье, а дома молча протягиваю Томе. Выхватив, она убегает к себе, я улыбаюсь. Девчонки.

Первый день без них провожу один. Знаю, Лика ждёт, чувствует — между нами всё уже не так и не то. Стала меньше писать, звонить, а мне от этой тишины легче стало. Было ощущение давления, раздражение на него. Желание постепенно стало сходить на нет, а просто так у неё ночевать смысла не вижу.

Оказывается, разрывать отношения, даже такие, непросто. Хочется, чтобы было как у взрослых людей, но понимаю: с Ликой так не будет. Это Вита гордо ушла, а она… На следующий день долго сижу в машине под её домом, собираюсь с духом. Решаюсь, выхожу, невольно поднимаю глаза — смотрит. Стоит у окна, ждёт. Плотнее запахиваю ворот пальто, пока иду до подъезда. Холодно, тоскливо.

Не обнимает с порога, терпеливо ждёт, пока разденусь, садится в кресло, не на диван, как обычно. Я — напротив, сцепляю руки в замок на коленях.

— Ты хоть когда-нибудь меня любил? — спрашивает тихо. Нет. Думаю, даже влюблённости не было, так, симпатия. Мужику же этого достаточно? Выходит, нет. Не мне.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я видела, как ты на неё смотрел, Кость. — Она плачет беззвучно, не всхлипывая. Только слёзы катятся по щекам. Прижимает ребро ладони ко рту, выдыхает. — Я… Когда ты был женат, я ни на что не надеялась, ничего не ждала. Но вы расстались, а у нас ничего не изменилось.

— Лика, я…

— Да, знаю, ты ничего не обещал, я ничего не просила. Но я ждала, Кость! — срывается, подскакивает, обнимает себя руками и начинает расхаживать передо мной. Не двигаюсь с места, просто слушаю. Ни разу не задумался, чего на самом деле она хочет. — Я… — застывает передо мной, качает головой, — я не хочу так. Не могу больше. Не могу её заменить, как бы ни пыталась.

Нервы не выдерживают. Встаю, беру за локти, машинально поглаживаю большими пальцами. Лика смотрит усталым, больным взглядом.

— Ты только брал, — почти шепчет. — Никогда ничего не давал взамен, но теперь мне этого мало. Скажи, ты можешь дать больше? Всего себя? Молчишь.

Стряхнув мои руки, Лика отходит, на меня больше не смотрит. Каждое её слово хуже пощёчины, ещё хуже, что каждое — правда. Мне нечего было ей предложить, всё уже Вите отдал, до капли. Только понял слишком поздно. Заигрался.

— Я собрала твои вещи.

Замечаю небольшую сумку в коридоре. Слишком мало, только самое необходимое. Даже видимость того, что мы будем жить вместе, создать не пытался.

— Уходи, я не держу. Или оставайся, но только навсегда. Не хочу быть твоей наполовину. Нет, на треть даже, ты же ещё на дочек себя делишь.

Здесь нечего возвращаться и не за что держаться. Дергаюсь к ней, чтобы поцеловать в лоб, но в последний момент останавливаю себя. Ухожу с тяжестью на груди. Оставлять её не тяжело, тяжело понимать, каким подонком выгляжу в её глазах, как повёл себя с ней. Считал пустышкой, развлечением на стороне, не принимая в учёт, что Лика — живой человек со своими желаниями и мечтами. Сколько планов она строила на наше будущее, о чём мечтала?.. Ничего не знал, не пытался узнать.

А Вита? Сумка летит на заднее сиденье, падаю за руль, пальцы мелко подрагивают. Я знаю, чего хотела Вита, какими нас видела через десять, двадцать лет. Улыбался, слушая её планы, соглашался — так и будет. Уже не будет ничего.

У Томы снова сборы, на этот раз на десять дней, поэтому приходится брать справку у тренера, чтобы передать учителю. Настя с классом на три дня едет на экскурсию по Золотому кольцу. Как объяснила классная руководительница, первая четверть — самое время для таких длительных экскурсий, потом втянутся в учебный процесс, не до этого станет.

— А где ваша мама? В этом году ни разу не пришла.

— Мы решили, что папе тоже иногда не помешает побывать в школе, — криво улыбаюсь.

— Отличное решение! Все бы так делали!

Да уж. Я не знал, что девочки так загружены, такие деловые. Как же хочется обсудить с Витой их учёбу, тренировки! От её рассказов отмахивался, слушал в пол-уха, понимаю теперь эту гордость и желание поделиться.

С адвокатом долго обсуждали, как лучше безболезненно поделить имущество, но просто разрезать пополам, как торт, не получится. В любом случае, надо начинать раздел, раз он неизбежен. С папкой документов еду к Вите, мысленно обдумывая разговор. Но все слова улетучиваются, как только вижу её. Какая же домашняя и уютная! Знакомый свитер крупной вязки, на плечо съехавший, волосы, завязанные в низкий хвост, свежее лицо… Лет на десять моложе выглядит, если не больше. Почти такая, как была в самом начале, и сейчас сердце так же ёкает.

— Я чай заварила, будешь?

Смотрю на ноги в вязанных гольфах, мы их у какой-то бабульки в Севастополе купили. За ней на кухню, сажусь за стол, кладу папку. Жду. Каждое её движение выверено до мелочей, каждое знакомо до малейшего движения. Ставит передо мной чашку, сама не садится — прислоняется к столешнице.

— Это документы? — косится на папку.

— Да. Изучи, внеси свои пожелания, потом начнём обсуждать.

— Разве мы не должны были сегодня всё обсудить?

— Не всё так просто. Сейчас мы можем только поделить дом. Или, если не передумала его оставлять, оценить его и разделить счёт. Но наш счёт общий, так что тут тоже будут сложности.

— Уверена, ты найдёшь деньги, чтобы выплатить мою долю, — отпивает чай и пожимает плечами.

— Найду, — говорю тихо. Горло горит изнутри.

— Пока это единственное, что мне необходимо. Хочу квартиру побольше, здесь втроём тесно.

— А когда станет четверо, вообще места не останется, — сарказм так и рвётся наружу.

— Ну, в нашем доме для четверых места достаточно. Даже для пятерых, если общего ребёнка захотите.

— А ты думала об общем ребёнке? С ним? — чай вдруг начинает горчить. Вижу её беременной, с мягкой улыбкой, и его, рядом.

— Это тебя не касается, — отвечает холодно.

— Почему? Почему ты думаешь, что меня не должна волновать твоя судьба? Как долго ты его знаешь? Уверена, что он надёжный человек?

— Прекрати. — Вита отставляет кружку, скрещивает руки на груди. — Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь. В мою нынешнюю жизнь.

— Я не могу перестать, — опираясь на стол ладонью, поднимаюсь. — Что ты в нём нашла? Почему он?!

— Почему она, Кость?! Чем я была хуже?! — Вита тоже повышает голос. Делает шаг, теперь между нами только стол. — Ах, да, у тебя на меня вставать перестал! Так я нашла того, у кого встаёт, ещё как встаёт! Знаешь, — она наклоняется, щурится и шипит: — Меня никто никогда так не трахал. Ты даже рядом не стоял.

А это уже удар ниже пояса. Не думаю о последствиях — хватаю за затылок, тяну на себя и целую, глуша любые возражения.