Измена. Не удобная жена

Глава 22

Костя

Что заставило везти Лику в Питер? Да хуй его знает. Последние дни прошли в раздрае, сам не мог понять, что внутри творится. Вита с другим… Логично, нормально, должен принять, принял вроде бы, если бы не одно «но». Не получается отпустить. К Лике никаких претензий, вижу же, как относится, не слепой и не железный. Потому, наверное, и потащил в Питер, но только когда увидел Виту понял — не зря чуйка тащила.

Красивая. Сука, какая же красивая! Стрижка ей идёт, глаза полыхают, улыбка эта ещё… И ёбарь новый. Не имею права возбухать, а остановиться не могу. Смотрел на неё с другим, внутри всё переворачивалось. Разлюбил? Хуй там! Ревную, как щенок малолетний, смотрю на чужую руку на талии моей жены, и внутри всё ходуном ходит. Взгляд у неё уверенный и слишком спокойный. Ей вообще похуй?!

— Привет, — говорит, глядя прямо на меня. И держит за руку его, другого. А он так снисходительно смотрит, что кулаки чешутся ебало набить.

— Привет, — отвечаю, обнимая Лику одной рукой. Хотя, честно, хотел бы быть сейчас один. Чтобы испытала чувство вины — она с другим, а я одинок. Гордый, блядь, орёл. Кстати, о птичках… — А где дочки?

— Тома на сборах, Настя у подруги на дне рождения до завтрашнего вечера.

Она даже звучит по-новому: гордо как-то. Смотрю и не могу глаз отвести, как чужая. Новая женщина. Склоняет голову набок, улыбается насмешливо и смотрит на Лику.

— Здравствуйте. Я — Виолетта, жена Кости. Это же вы прислали ему фотографию?

Не думал, что станет эту тему поднимать. Да я вообще нихуя не думал о нашей встрече! Неприятные мурашки по спине маршем пляшут. В глаза Вите смотреть стыдно. Да, макнула в дерьмо, причём, с улыбочкой. Вспоминаю, как в отпуске обо всём узнала, сука, как же хуёво становится!

— Я, — отвечает Лика холодно. Кошусь на неё: гордо смотрит, не отводит глаза. Конечно, ей стыдиться толком нечего — никому не изменяла. — Лика, тоже очень приятно познакомиться.

— Разве я говорила, что мне приятно? — Вита усмехается, а её хахаль обнимает сильнее. Кожа на костяшках натягивается добела. Вита смотрит прямо в мои глаза, дрожь пробирает — вижу, что больно. Кожей и нервами чувствую, как неприятно, но внешне всё по красоте. Хочется рухнуть на колени и кричать: Прости! Но я стою и молчу, нет слов. Именно сейчас понимаю, почему люди голову пеплом посыпали. Так хуево, что выть хочется

— Где вы остановились? — спрашиваю, чтобы просто что-то сказать.

— Это важно? Не там, где жили мы.

— Понятно.

Тупо. Тупо-тупо-тупо. Я не идиот, но для нас с Ликой снял номер далеко от места, где прошёл медовый месяц. Может, подспудно не хотел связанных воспоминаний, может… Не знаю.

— На Садовой, — встревает ёбарь и вдруг протягивает руку. — Влад. Мне, как раз, очень приятно познакомиться.

— Аналогично, — бурчу. Рукопожатие крепкое, уверенное. И на ебло смазливый, не думал, что Вита на таких падкая. Как представлю, что он её…

— Не думал, что мы тут встретимся. Пригласил Виту в отпуск, ей надо было развеяться, а вы пригласили свою девушку, да? Вита про неё рассказывала.

Не представляю, что она могла сказать, яда в Вите никогда не было. Лика едва заметно пожимает моё локоть, это отрезвляет. Натягиваю улыбку, смотрю на жену. Жену ли?..

— Надеюсь, вы хорошо отдохнёте.

— Не волнуйся, отдыхаем отлично. Да, Влад?

Она смотрит на него так, как когда-то на меня смотрела. С нежностью. Бесит. Улыбаюсь сильнее, обнимаю Лику и тяну в сторону:

— Не будем вам мешать. Надеюсь, на пирсе наши пути разойдутся.

— Они уже разошлись, — говорит Вита и, глядя на Лику, ехидно добавляет: — Котик.

Никогда так меня не называла, припомнила сообщение. Скриплю зубами, тащу Лику к противоположному борту, но чувствую — смотрит. И почему-то именно это вызывает желание улыбаться искренне и сильно.

— Неприятная ситуация, — тянет Лика, обнимая себя за плечи. Я бы хотел обнять в ответ, но, думая, что Вита смотрит, не могу себя пересилить. Не хочу. Да, она уже увидела, она давно знает, но при ней с любовницей обжиматься… Оборачиваюсь: а ей явно похер. Обнимается, прижимается, про меня забыла. Так смотрит на него…

— Неприятная… — тяну, глядя на жену. Глаз не отвести. Она же всегда такая была, а я не видел. Неужели потерял?

— Ой, смотри, Зимний дворец! — Лика явно пытается отвлечь, и я делаю вид, что интересно, но мы оба понимаем — это не так. У неё в глазах слёзы, у меня на сердце кошки скребут и срут одновременно. Хуево.

— А давай потом сразу в номер, — предлагаю, понимая, что не смогу дальше изображать счастье. Лика вдруг стала чужой, вмиг, враз. Чужая и всё тут. Хорошая, нежная, добрая, но я домой хочу! Я хочу ту женщину, что на другой стороне трамвайчика стоит, с другим обнимается.

В номере мы молчим. Напряжение слишком густое, чтобы игнорировать, и взрыв неминуем. Лика первой наступает.

— Ты ревнуешь.

Не обвиняет — констатирует факт, и мне даже крыть нечем. Молчу. Виноват перед ней не меньше, чем перед Витой.

— Да, — говорю честно.

— Ты её до сих пор любишь?

— Нет, — а тут, пожалуй, вру. Но сейчас это единственно верный ответ. Хватит, я уже Вите правду сказал в своё время. Правда, Лику уже не вижу в будущем. Никак не вижу — вернёмся, будем кончать.

— А я? — Лика так жалобно улыбается… Бля, не могу не обнять. И слёзы эти в глазах…

— Малыш, ты — чудо, — это уже искренне. Ничего плохого не сделала, не сказала. Но родной не стала, а Вита — родная душа, не отпустить. Как подступиться?..

— Я люблю тебя, — всхлипывает. Что в ответ сказать?

— Ты мне дорога, — отвечаю привычно.

Сутки проходят на нервяках. Оба делаем вид, что всё в порядке, но отношения натянутые. Секс — тоже. Каждый раз думаю о Вите в процессе, как её этот тип ебёт. Прямо сейчас, пока я с Ликой. Отвожу её домой, сам в дом. В наш дом, к дочкам. Я не хочу налево, я хочу сюда, к родным. И даже Тома, которая ершится, уже не раздражает. Обнимаю от души, спрашиваю про сборы, про спорт, про школу и понимаю, что моё место здесь.

Звоню Вите через три дня — выдерживаю паузу.

— Если тебе интересно, я был на собрании у Томы. Её ругают за поведение.

— За что? — слышу её улыбку, и на душе хорошо.

— За то, что мальчику нахамила. Он к ней приставал.

— А ты?

— Я маме сказал, чтобы следила за сыном. Но там у мамы «яжмать» головного мозга, мой сыночка не мог приставать, все дела… В общем, с Кирсановыми мы больше не общаемся.

Вита молчит долго. А потом внезапно с чувством говорит:

— Спасибо. Горжусь тобой.

Я не бог, не царь, но сейчас чувствую себя всемогущим.