Каникулы в затопленном городе

Саша Водяной

Вокруг печки витал пар. Всё виделось как в тумане. В нос ударил крепкий пряный аромат трав. Матрёна ещё что-то шептала, переливала и перекладывала из одного чугуна в другой, орудуя поварёшкой на короткой ручке.

— Бабушка, а что нам дальше-то делать? — звонко спросила Даша.

— Тс-с, потерпите ещё немного, — Матрёна обернулась к нам, прижав палец к губам.

Мы послушно сели на лавку. После дня в сосновом лесу и сытной ухи хотелось лечь и забыться под шуршание и шёпот…

— Эй, ты чего, — в бок воткнулся острый локоть, — засыпаешь, что ли? Нагулялся на свежем воздухе?

Даша хихикнула.

Я тряхнул головой, отгоняя дрёму. Подошла Матрёна.

— Вот что, милые, спать не время. Слушайте внимательно, что я скажу, и отправляйтесь в город, к реке.

— Туда, где подкову потеряли? — схватила мысль Даша.

— Туда, — кивнула Матрёна.

— Этот отвар выпейте на дорожку. Он придаст вам сил и храбрости.

Я почувствовал, как по спине противными гусеницами поползли холодные мурашки.

— А этот, — Матрёна потрясла перед нашим носом небольшой стеклянной бутылкой с мутной зеленоватой жидкостью, — дам вам с собой. Угостите им Водяного.

Она улыбнулась.

— Водяного? Вы что, серьёзно отправляете нас к Водяному? В ночи? И он реально есть? — по Даше было непонятно, радуется она или ужасается.

— Конечно есть. А вы как думали? Сказки кончились, — серьёзно ответила Матрёна.

Даша схватила меня за руку и крепко сжала. Думаю, всё-таки она восприняла это как забавное приключение.

— Вот вам корзинка. На дне шишки…

— Шишки. А зачем они нам? — Даша всё больше веселилась.

— Как придёте на берег, начинайте кидать их в воду. Водяной вас услышит и приплывёт, — продолжала Матрёна. — Раньше это была их любимая с Лешим забава — шишками кидаться. А потом они ими самовар растапливали и чаи гоняли. Да что-то давно я не слышала, чтобы Леший с Водяным чаёвничали. Говорят, рассорились. Так вот, подумает Водяной, что Леший пришёл, выплывет, ну, тут уж вы не подкачайте, умасливайте его речами, просите подкову назад.

— И это всё? — мне казалось, Матрёна чего-то недоговаривает.

— Не всё. Возможно, придётся вам к Водяному в гости идти, чай пить.

— Что это значит? Как это? — паника явилась во всей красе: в руки впились ледяные иголки, выдохнуть после вдоха не получалось, уши словно заложило ватой.

Дашина ладонь вернула меня в землянку, но Матрёнины слова всё ещё доносились словно издалека:

— Главное, не забудьте Водяному моего гостинца дать. Ну, ступайте, ступайте с богом.

Я поднялся и пошёл вперёд, как во сне. Над лесом уже разливалась яркая, чуть красноватая полная луна. Она ясно освещала путь. Оглянувшись, заметил, как Матрёна подняла руку, перекрещивая нас на дорожку.

Какое-то время шли в тишине, только хвоя шуршала под ногами, да иногда хрустела попадавшаяся ветка.

— Боишься? — вдруг спросила чуть хрипловатым голосом Даша.

Я промолчал. Что сказать? «Конечно, боюсь» прозвучало бы совсем не мужественно. Но ведь я и вправду боюсь. Наверное, у каждого есть что-то, чего он боится, независимо от того, парень ты или девчонка. Даша говорила, что пауков боится, но я особо не заметил этого в лесу. Наверное, по сравнению с тем, что с нами произошло, пауки были ерундой. А вот вода… А вдруг это мой шанс преодолеть давнишний страх? Окунуться в него и выплыть!

— Что бы ни случилось, я буду рядом, — ответил я и взял её за руку.

Она пожала мою в знак благодарности.

— Я тоже.

Вскоре лес закончился, и мы спустились к реке. На ней виднелись огоньки от барж. Ярмарка разъехалась. При лунном свете каждый предмет виделся чётко и явно, лишь река оставалась тёмной.

Дойдя до кромки воды, Даша спросила:

— Ну что, будем шишки кидать?

Я кивнул.

— Раз, два, три, четыре, пять…

После пятой шишки по водной глади пошла рябь, потом на берег выплеснулась волна, и тут из глубины вынырнуло что-то большое и тёмное.

Водяной лежал наполовину в воде, наполовину на берегу. С круглого лица на нас смотрели выпученные глаза, блестевшие от лунного света. Водяной повертел головой вправо, влево, потом шлёпнул сомовьими губами:

— Кто вы?

— Э-э-э, здравствуйте, уважаемый Водяной, — затараторила сорокой Даша.

«Как же хорошо, что девчонки могут болтать в любой ситуации!» — подумал я.

— Мы тут у вас вчера днём проходили и нужную вещицу уронили. Может, вы её видели?

— Вещицу? Что за вещица? Я люблю вещицы, — он сжал и разжал кулаки, загребая мокрый песок и подползая к нам.

— Подковка такая маленькая, кругленькая…

Даша присела на корточки и начала изображать подкову руками.

— Кажется, есть такая. Но я свои вещицы не отдаю — что упало, то пропало.

— На самом деле, она не совсем упала, — от возмущения у меня прорезался голос. Но Даша тут же вскочила и толкнула меня в бок.

— Миленький Водяной, а если мы обменяем на что-нибудь вашу подкову, а?

— А что у вас есть? — глаза Водяного ещё больше выпучились от любопытства.

— У нас есть ещё пять шишек для самовара, — не задумываясь, ответила Даша. — Можно растопить его и вкусный чай попить.

Водяной плеснул хвостом по воде так, что брызги долетели до нас. Видно, волновался. Но молчал.

— Ещё у нас есть вкусный отвар на лесных травах, — уже не так уверенно сказала Даша. Она достала бутылочку и поводила ею в воздухе.

Водяной поморщился:

— У меня своей травы на дне хватает.

И тут он указал на Дашу корявым пальцем.

— Что? — воскликнула она.

Я выступил вперёд.

— Что это у тебя там? — спросил Водяной, не опуская зелёной руки со скрюченными толстыми пальцами.

Мы в недоумении посмотрели друг на друга. Я заглянул за спину Даши и увидел зайца с разноцветными ушами. Всё наше путешествие он так и проболтался на рюкзаке.

— Это? — удивлённо спросила Даша.

Водяной утвердительно кивнул.

— Это мой брелок, мамин подарок… Просто игрушка.

— Годится. Такого в моей коллекции нет, — хрюкнул Водяной.

Даша сжала губы и нахмурилась. Вокруг всё притихло, даже луна смотрела вопросительно.

— Хорошо. Я согласна. Несите подкову.

— Э, не-е-ет! — протянул Водяной. — За ней вам придётся пойти самим. У меня этих подков знаете сколько? Что ж я буду туда-сюда плавать? Идите и сами ищите. Только игрушку сперва давайте.

— Так не пойдёт! — воскликнула Даша. — Надо по-человечески: зови нас к себе в гости, чаем угощай. Что мы, зря шишки несли? А там и поменяемся.

Я застыл ни жив ни мёртв: какие гости, какой чай? Она в своём уме?

Водяной вдруг нырнул и пропал.

— Ну всё, ничего не вышло! — Даша с размаху плюхнулась на песок и уткнулась носом в колени.

Я понял, что ничего не сделал для нашего возвращения из-за своего дурацкого страха, и даже не поддержал Дашу. Теперь всё пропало, и мы навсегда останемся здесь, не увидим больше родителей, дедушку… От стыда я не мог даже подойти и утешить Дашу.

Но тут вода вздрогнула и начала отходить от берега. Мы смотрели на уходящую воду и ничего не понимали.

— Саша, идём! — вдруг произнесла Даша.

— Т-туда?

— Он согласился. Пошли. Мы это сделаем.

Я решился. Стиснул зубы, и мы шагнули вслед за водой, ступая по упругому дну. Странно, но чем дальше я шёл, тем становилось легче и теплее, будто где-то глубоко внутри меня рассасывался комок, который не давал раньше нормально дышать при встрече с водой. Потом мы побежали и, кажется, оказались на середине реки. Здесь вода вздыбилась выше нашего роста, словно её сдерживали вожжами, как разгорячённого бегом коня. Лишь пена стекала вниз.

В водопаде на илистой коряге в форме широкого стула с высокой спинкой восседал Водяной. Его хвост прочно упёрся в песок, а руки — в бока. Рядом возвышалась гора всевозможных предметов. Какие-то были совсем тёмные, другие поблёскивали в свете луны, всё ещё с интересом поглядывающей на нас, хотя она и начала спускаться с небосклона.

— Ну что ж, чай так чай. Давайте сюда ваши шишки! Давненько я не растапливал ими самовар.

И правда, неподалёку уже пыхтел начищенный медный самовар. Сегодня такой можно увидеть лишь в музеях или у дедушки на чердаке. Вокруг самовара ползали раки — большущие, зелёные и усатые. Они и потащили шишки к самовару.

Водяной пялился на Дашу.

— И где же нам искать подкову? — решил я его отвлечь.

— А вот в этой куче и посмотри.

— Мы вместе посмотрим, пока ваш самовар закипает, — сказала Даша и решительно двинулась за мной.

Чего тут только не было: старые утюги и сковородки, кочерга и глиняные кувшины, лапти и сапоги, корзины и миски, кольца и браслеты, а уж монет — видимо-невидимо. Я вдруг забыл, зачем я здесь, и с интересом стал рассматривать их. Даже для сравнения достал дирхем, найденный на берегу.

— Эй, ты чего, Саш? — зашептала рядом Даша. — Ты забыл, зачем мы здесь?

Она стояла рядом, опустив руки, и пристально смотрела на меня.

— Ой, прости! Кажется, я и правда забылся, как увидел любимую старину.

— Любимую старину, — проворчала Даша. — Смотри, вон там, на самом верху…

Я потянулся и достал маленькую подковку. Мы впились в неё глазами и стали рассматривать, поворачивая во все стороны.

— Как думаешь, наша? — с надеждой спросила Даша.

— Похожа. По крайней мере, таких маленьких я здесь больше не вижу.

Оставалось обнюхать её и попробовать на зуб. А ещё надеяться на удачу.

Мы подошли к Водяному. Он уже потягивал дымящийся напиток из большой пиалы.

— Ну что, — пришлёпнул он губами, — нашли вещицу?

— Нашли. Наверное. Спасибо вам, — ответил я.

— Ну и славно. Только, сдаётся мне, вы лишнее прихватили. А ну, клади мою монету назад! — закричал он громовым голосом.

— Да это не ваша. Я её на берегу…

— Ничего не знаю, всё моё! Или считаю до трёх, — он поднял руку, и тут же вода за его спиной вздыбилась ещё выше.

— Ладно, ладно, забирай! — я кинул монету в кучу.

— Теперь твоя очередь, — он медленно перевёл взгляд на Дашу. — Отдавай обещанное.

И он протянул к ней корявые руки.

— Эй-эй, спокойно! — загородил я Дашу. — Мы же цивилизованные лю…

И осёкся.

Даша вышла из-за моей спины.

— Вообще-то, кто-то хотел нас чаем угостить.

— Да? Кто же это? — Водяной оглянулся, но потом всё же коряво улыбнулся. — Ладно, так и быть, наливайте. Вон кружки.

Видимо, слово нечисти тоже что-то значит.

Он указал пальцем на посуду в своей драгоценной куче добра. Мы взяли эмалированные кружки и пошли к самовару. Чай пах тиной. Хорошо, что мы не видели его цвет.

— Что дальше будем делать? Может, побежим к берегу? — шепнул я.

— Далеко, — пробормотала Даша.

Она вдруг развернулась и танцующей походкой направилась к Водяному.

— Уважаемый хозяин, разрешите подлить вам горяченького? Ваш чай великолепен!

Она улыбнулась так, что мне стало не по себе.

Водяной маслено растёкся по своей коряге и протянул ей пиалу. Даша вернулась ко мне и наклонилась к самовару.

— Прикрой меня.

— Что?

— Загороди и отвлеки.

Я встал сзади Даши и повернулся к Водяному.

— Красота-то какая! — воскликнул я. — Не луна, а лунища.

Поднял руку к небу и потряс ею. Водяной недоверчиво проследил за моей рукой.

Не вода, а водища, — понесло меня, и я показал за спину Водяного на вздыбленную воду.

Водяной довольно ухмыльнулся.

— Ну, хватит уже. Несите сюда мой чай и мою вещицу.

Он потёр руки.

— Всё готово, — вышла из-за моей спины Даша.

Она поднесла Водяному пиалу и даже чуть поклонилась.

— Прошу вас!

Водяной отпил глоток. Крякнул. Понюхал чай и опрокинул в себя всё остальное. Потом кинул пиалу через себя — она тут же скрылась в волне.

— Ну что ж. Я жду. А не то… — и поднял одну руку.

Вода тут же забурлила.

— Да, вот, пожалуйста! И спасибо за угощение, — Даша отстегнула зайца и протянула его Водяному.

Но он, вместо того чтобы взять игрушку, вцепился в Дашино запястье и засмеялся.

— Игрушка, ха-ха! Да зачем мне твоя игрушка? Я хочу, чтобы ты осталась у меня навсегда. Да!

Он затрясся от смеха, и живот его заходил из стороны в сторону, как холодец.

— А ты, так и быть, беги! — кивнул он мне. — Если успеешь. Сейчас я досчитаю до трёх и…

Он не договорил. Я кинулся на него со сжатыми кулаками. Но не успел добежать, как он обмяк, захрапел и растёкся по коряге со счастливой улыбкой. Вода нависла над ним в удивлении. Даша вырвала руку с зайцем из его лапищи.

— Бежим! — закричала она.

Мы понеслись в сторону берега. Сердце стучало. Сзади гудело. Шум нарастал. Мы задыхались и спотыкались, но не останавливались. Тут луна спряталась, и стало темно, как в погребе. На нас дохнуло холодом. Но впереди мелькнул огонёк.

— Туда!

Мы рванули из последних сил и почти врезались в камень-валун на берегу.