Каникулы в затопленном городе

Саша Весьегонск

— Сань, ну хватит уже мечтать! Ты чего сегодня такой задумчивый? Пойдём, дрова перенесём в сарай.

— Да, конечно, дед!

Я встряхнул головой, отгоняя мысли о девчонке в джинсовой кепке, и пошёл помогать деду.

Мы живём с ним на берегу большой реки в маленьком городке. Вроде бы город, ага, но всё здесь как-то по-деревенски. Даже газа нет. Поэтому дом отапливаем берёзовыми дровами. Мне нравится. Сядешь зимой перед стеклянной дверцей, смотришь на рыжее пламя, что лижет поленья, будто дракон. От потрескивания уютно становится. А у неё, кстати, веснушки рыжие, а волосы тёмные, каштановые. Да что это я опять про неё?! Никак из головы не выходит!

Когда перетаскали с дедом оставшиеся дрова, которые привёз грузовик на прошлой неделе, я глянул на часы и понял, что пришло время для скайпа. У нас девять часов вечера, у родителей шесть утра. Это я с ними так общаюсь — через день на связи по скайпу. Они у меня археологи, на Камчатке собирают артефакты о переселении народов на север. А ведь могли бы и здесь собирать. История у Весьегонска — ого-го какая! Аж от ледникового периода начинается. Потом финно-угорские племена тут селились по берегам реки. Затем новгородцы пришли, земли, как говорят, ославянили. Монголо-татары по лесам рыскали. У нас даже названия деревень сохранились старинные: Баскаки там, Косодавль, Батеевка, Пленишник или вот — Орда. После монголо-татар курганы остались. Находки оттуда даже в музеи крупных городов отправляли — в Москву, Санкт-Петербург.

А ещё наш город затопленный. Не совсем, конечно, иначе бы мы здесь не жили. В прошлом веке затопили, когда гидроэлектростанцию строили. Чтобы пароходы могли спокойно проходить, здания и храмы взорвали. Дома разобрали и по брёвнышку на телегах лошадьми на высокое место перевезли, туда, где мы сейчас и живём.

Осенью, когда водохранилище воду скидывает, берег старого города обнажается, и там находят предметы разные: пуговицы, подвески, кресты и монеты старинные. Вот и мы с дедом на раскопки ходим. Ну, да это отдельная история, как-нибудь расскажу.

— Мам, привет! — на экране появилась мамина кудрявая голова, за ней папина, с высоким лбом. — Пап, салют!

— Привет, сыночек.

Они уселись рядом и стали двухголовыми родителями.

— Как раскопки? — я всегда успевал их спросить что-нибудь первым.

— Да ничего, продвигаются потихоньку. Как вы? Как дед себя чувствует?

— Всё нормально, дрова сегодня таскали.

— Ой, да не надо бы ему, — забеспокоилась мама.

— Мы потихоньку. Я на тележке возил, а он в поленницу укладывал, — успокоил я её.

— А, ну хорошо тогда. Где он сейчас-то?

— Отдыхает. Привет вам передавал, — ритуал соблюдён.

Дед не одобряет, что родители надолго уезжают, меня оставляют, поэтому не часто присоединяется к нашим виртуальным сеансам. Но я понимаю родителей. Вот вырасту, тоже стану каким-нибудь геологом-археологом, и сам буду везде ездить. Но пока мне надо за дедом присматривать, у него, бывает, сердце шалит. А я уже почти взрослый, восьмой класс окончил. Да мне и самому с дедом интересно, он столько всего знает! А как рассказывать начнёт, я рот от удивления открываю. И не только я.

Дед у меня — краевед. Он и в местной библиотеке выступает, и в газете печатается, и даже книжки издаёт со своими рассказами. Когда дед говорит, тихо становится — слышно, как муха пролетает. Я раньше дедовы истории запоминал, мог на уроках ввернуть что-нибудь, к слову. Заметил, что и меня начали слушать внимательно. В этом году по истории у меня «отлично» вышло. Теперь я серьёзно увлёкся артефактами. Мне даже с одноклассниками неинтересно стало общаться, у них какая-то ерунда на уме — музыка, девчонки. Да, девчонка. Интересно, надолго она к нам приехала? Что-то я раньше её здесь не видел.

Мы ещё немного поболтали с родителями. Они сказали, что недели две связи не будет, они куда-то удаляются с раскопками. Просили беречь себя и деда, пожелали хорошенько отдохнуть за лето. Мне почему-то так захотелось их обнять — прямо вот вместе эти две родные головы. Я и обнял — ноутбук.

— Далеко не плавай, — добавил папа на прощанье.

Мог бы и не говорить.

— Спокойной ночи! Ой, то есть хорошего дня вам. Вы тоже осторожнее там.