Каникулы в затопленном городе

Даша Дождь

— Ну вот, зарядил. Всё небо затянуло.

Я посмотрела в окно, покрутила головой в разные стороны — просвета нет.

Тучи то погромыхивали, будто кто-то наверху железные тазы переставлял, то проплывали мимо тяжёлой пеленой, свешивая до земли водяные щупальца. Не закончился дождь и на следующий день. Так бывает возле большой воды — пришла непогода и крутится, влагу в тучи, как губка, набирает, чтобы дальше отправиться. Целую неделю поливать может.

Я никак не могла сосредоточиться на чём-то одном: то принималась за чтение, то смотрела в окно, следя, как по оконному стеклу бусинами стекают прозрачные капли. Когда сидеть становилось невмоготу, помогала бабушке в домашних делах: перетряхивала вязаные коврики на веранде, протирала деревянную обувницу, даже блины пекла.

Вечером брала огромный коричневый зонт, влезала в жёлтые резиновые сапоги и шла гулять с Пыхом — бабушкиной собакой. Когда он был щенком, папа отбил его у мальчишек. Те засунули его в мешок и подбрасывали вверх. Как они сказали: «В космос запускали». Щенок жалобно скулил и после освобождения ещё долго обиженно пыхтел и сопел. Поэтому Пыхом и назвали.

Дождь шуршал по зонту и стекал стремительными ручейками вниз. Мне казалось, что я похожа на большой гриб боровик с коричневой шляпкой. Кстати, о грибах! После такого дождя наверняка должны пойти первые грибы. Как они там называются? Пальцы привычно вбили запрос в телефоне. Ага, колосовики. Дождь кончится, и можно будет съездить на разведку, походить по краю дорожки. Главное, средство от комаров не забыть взять.

Придя домой, снова садилась за книги. Но мысли скакали. «Интересно, что он сейчас делает? Может быть, пьёт чай со своим дедом? Или тоже читает книгу? Монеты разглядывает, склонившись возле лампы? Эх, даже не спросила, где он живёт!»

Вечером села рядом с бабушкой у печки. Ловкими руками, коричневыми от солнца, с чуть выступающими венами, она перебирала гречку. Раскладывая её на кухонной клеёнке с жёлтыми подсолнухами, откладывала крупинки, которые были в жёсткой скорлупке, остальные ссыпала в жестяной ковшик.

— Бабуль, расскажи что-нибудь.

— Про что ж рассказать-то?

— Ну, про то, как вы в школе, например, учились.

— Да учились, как все. А однажды, знаешь, школа-то у нас сгорела.

— Как сгорела? Целиком?

— Ну да. Она ж деревянная была. Лето в тот год жаркое и сухое выдалось. Мальчишки неподалёку траву подожгли. А ветра-то у нас здесь сама знаешь какие бывают — дунуло, и в миг до школы огонь докатился.

— Представляю, что им было за это — мальчишкам.

— Досталось знатно, верно. Ну, у нас директор хороший был, не стал бучу поднимать. Собрал всех: и учеников, и учителей. Так и так, говорит: скоро учебный год. Если всем миром не навалимся, вовремя не начнём учиться.

— И что, успели?

— Успели: и днём и ночью работали. Сложили школу лучше прежней — из кирпича. В те времена здесь ведь и свой кирпичный завод был.

— Ух ты! Не знала.

— А как же. Здесь много чего было: масло, сыр изготавливали, консервы делали, люди на лесопилке работали, на льняной станции…

— Бабуль, а в школе у тебя любимый предмет какой был?

Бабушка улыбнулась, положила руки на колени.

— Я географию любила и астрономию. У нас по ним один преподаватель был. Он нас и в походы водил. Астрономии знаешь как учил? Выведет на улицу зимой — темнело-то рано, а мы во вторую смену учились — и говорит: «А теперь по сугробам!» Мы на снег ложились, а он показывал, где какая звезда, да созвездие, да Млечный Путь. Фонарей-то мало было в ту пору, звёзды хорошо видать.

— Ничего себе, вот это уроки! Класс! А у нас теперь и астрономии нет, — вздохнула я.

— Да теперь много чего нет, другое появилось. Вон, в ваших компьютерах и телефонах обо всём узнать можно…

— А я бы лучше поизучала звёзды прямо в небе!

На третьи сутки дождь устал и затих. В воздухе остался висеть белёсый туман.

«Всё, завтра в лес!» — решительно подумала я и завела будильник на шесть утра.