Каникулы в затопленном городе

Саша Монеты из «колбасы»

— Дед, я на речку!

— Что-то ты зачастил туда, — дед прищурился.

— У меня там дело, я тебе потом объясню.

— А, ну если дело, тогда конечно, — потупился дед, пряча улыбку в усы.

Я не удержался, подошёл и обнял его. Мировой у меня всё-таки дед Женя.

— Ладно, ладно, иди — дела ждать не будут.

Погода не подкачала. Было всё так же знойно и парко, правда, на горизонте начали собираться ворчливые тёмные тучи. Вода прогрелась, как в конце лета. Сегодня выходной день, народу на берегу прибавилось. А мальчишек не было. Но тут я увидел, что Даша выходит из воды. Сердце стукнуло, и я застыл как замороженный. Пока думал, что предпринять, она подхватила голубое полотенце и сама подошла:

— Привет! Ну и парилка сегодня. Купаться пойдёшь?

— Нет, я попозже. Привет.

Оцепенение отпустило, и я, наконец, смог улыбнуться.

— Не видела вчерашних ребят?

Даша отрицательно покачала головой.

— Эх! Не заинтересовал, — с досады я хлопнул ладонью по велосипедному сиденью.

— А мне интересно! Ты же и мне обещал показать, — она чуть наклонила голову, и мокрый завиток упал ей на плечо.

— Да, конечно.

Я прислонил велосипед к берёзе и достал из рюкзака небольшую жестяную коробку рябинового цвета с потёртыми буквами. Подошёл к Даше и сел на траву, нагретую солнцем. Даша примостилась рядом, обернувшись полотенцем. Её тёмные волосы завились от воды и блестели на солнце.

— Эй, нас подождите! — раздались позади нас голоса. — Так нечестно!

Мальчишки выскочили, как из-под земли, и расселись вокруг. Даша придвинулась чуть ближе, и у меня перехватило дыхание.

— «Монпансье. Фабрика Бабаева», — прочитала Даша полустёртую надпись на коробке.

— Точно, только конфет здесь давно уже нет, — выдохнул я. — Вот, смотрите, тут наши с дедом сокровища.

Я открыл коробку и один за другим стал доставать предметы — находки с моложского дна: резной кран от самовара, кусок металлической ложки, погнутое кольцо с печатью, медную подвеску с выпавшим камнем, гимназическую пряжку от ремня с выдавленными буквами ГУ.

— А это что — пуговицы, что ли?

— Да. Раньше ведь пластмассы не было. Пуговицы тоже из меди отливали.

Ребята с интересом рассматривают, осторожно передают друг другу старинные вещицы. Когда всё достали, на дне коробки остались монеты разных размеров — одни блестящие, другие тёмные.

Протягиваю лупу:

— Держите! Смотрите по очереди.

Достаю четыре маленьких и узких металлических кусочка, держу их на ладони.

— Что это? — мальчишки вытягивают шеи.

— Серебряные монеты времён Бориса Годунова и Ивана Грозного. Чешуйки называются.

— Странные какие-то монеты, — покачал головой вихрастый светлоголовый парнишка, складывая губы трубочкой. — Можно?

Киваю ему, и он осторожно берёт двумя пальцами поблёскивающий кусочек серебра.

— Смотри, с одной стороны — надпись на старославянском языке, с другой — всадник на коне скачет.

Все склоняют головы, торопят друг друга, чтобы тоже получить лупу.

— Ух ты!

— Круто!

Рассказываю:

— По положению всадника можно определить год чеканки монеты. Их выпускали несколько веков, с середины четырнадцатого до начала восемнадцатого. И делали из «кол басы».

Все замирают. Несколько пар глаз недоумённо смотрят. Кто-то недоверчиво улыбается.

Хохочу!

— Ну, так назывался процесс изготовления монет. Сначала серебро собирали в толстую проволоку, а потом рубили её на маленькие кусочки, словно колбасу резали. А дальше эти кусочки расплющивали и чеканили монеты — ставили на них оттиск с надписью и рисунком. Такие монеты печатали в Москве, Новгороде, Пскове, Твери.

— В Твери тоже? Здорово! — отзывается Даша.

До неё только дошла очередь, и теперь она разглядывает через лупу всадника на коне.

— А чешуйками назвали, потому что на рыбью чешую похожи?

— Точно!

— А мне вот интересно, как все эти монеты сохранились? — задумывается загорелый почти до черноты мальчик.

— В земле. Она всё хранит. Деньги эти, чешуйки, хоть и маленькие, но из серебра, служили долго. Главное было — не потерять. Их держали в специальных полотняных мешочках, которые крепили к поясу. Я поэтому вчера и сказал вам про банки. Иначе что мы оставим после себя?

— Да поняли мы, поняли, — отвечает за всех тот, кто постарше. — Не будем больше.

— Лёгкая какая, — замечает вихрастый мальчишка, всё ещё разглядывая монетку.

— Всего один грамм, — подтверждаю я.

Убираю серебряные чешуйки в коробку и достаю круглые монеты, уже больше похожие на настоящие деньги, только намного крупнее современных.

Ребята ещё долго разглядывают тяжёлые медные копейки, полкопейки и четверть копейки, я перечисляю российских царей, императоров, в чьё правление эти деньги были в ходу: Павел I, Елизавета Петровна, Александр II, Николай I и Николай II.

— Откуда ты столько всего знаешь? — улыбается Даша.

— От деда. Он у меня краевед. Я и сам не заметил, как влюбился в эту старину.

— Влюбился? — восклицает самый младший из ребят, и глаза его озорно сверкают.

Тот, что постарше, тут же отвесил ему, шутя, подзатыльник. Все засмеялись.

— Трудно не влюбиться в это место.

Я показал на реку.

— Здесь столько всего происходило. Представляете, в огромном городском саду можно было прогуливаться по булыжной мостовой. Ночью горели керосиновые фонари, и фонарщик вручную тушил их утром. На высоком берегу два раза в год проходили миллионные ярмарки. Купцы съезжались со всех областей.

— Ого! Прямо здесь?

— Нет, в старом городе.

— Где Соколова гора?

— Чуть дальше. Там, где теперь вода. Там мы и монеты отыскали, когда водохранилище воду скидывало. А ты на Рене была? — повернулся я к Даше.

— Конечно! Я туда за грибами и земляникой езжу.

— А где Матрёна жила, знаешь?

— Матрёна? Это про которую сегодня в библиотеке рассказывали? Нет, не знаю.

— Да. Это как раз мой дед Женя и рассказывал. Про это место все рыбаки знают.

— Но я не рыбак, — засмеялась Даша, откинув голову, и я увидел ямочку на её щеке. — Я ведь только летом сюда приезжаю, к бабушке. Больше люблю купаться и книжки читать. А в лес нечасто хожу.

— Понятно. А то бы я показал то место.

— Может быть, как-нибудь, — улыбнулась Даша. — Только сейчас жарко для леса.

Она взмахнула высоко забранным хвостом и побежала купаться.

Кто-то из мальчишек рванул вслед за Дашей. Другие остались со мной, рассматривать монеты.

«Эх, поплыть бы сейчас рядом с ней!»