Карилла

Глава 29: Разбор полётов

— Ну что же, приступим, — с явной неохотой, словно произнося приговор, начал свою речь ректор, раздражённо глядя на нечаянных свидетелей. Его взгляд был тяжёлым, а голос — холодным, как зимний ветер. — Так с чего начался ваш конфликт, Уоррен, Лиана?

Первым заговорил Римс, его голос дрожал от напряжения. Обвиняя меня в причинах случившегося, он с опаской поглядывал на дядюшку, словно ища в его глазах поддержку. Уоррен рассказывал какие-то нелепые подробности, оправдывая свой поступок моим неожиданным нападением. Его слова звучали как эхо лжи, искажая истину до неузнаваемости.

Кор хмурился, его брови сошлись на переносице, когда он пытался уловить главную нить в бессвязном монологе Уоррена. В воздухе повисла тишина, тяжёлая и гнетущая, словно предвестие чего-то неизбежного.

Первой не выдержала бабушка Зака. Ариана резко оборвала моего недруга, подняв руку в предостерегающем жесте. В глазах женщины читалось с трудом скрываемое презрение.

— Достаточно! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Мальчишка, ты думаешь, что мы собрались здесь ради твоих лживых оправданий? Ты забыл, кто перед тобой? Я — Ариана Риль, наследница древней крови, и я вижу твою душу насквозь. Всё, что ты пытаешься сказать, — это жалкая попытка скрыть правду. Ты же, Арман, когда устанешь ото лжи и пожелаешь узнать о том, что случилось на самом деле — спроси об этом у нас: у меня, моего мужа или декана Академии. Только мы трое способны узреть истину, а потому можем тебе поведать всё в мельчайших подробностях, считав необходимую информацию с участников неравного боя и с тех курсантов, что их окружали в опасный момент.

— Но я сам видел, как Артман ударила Римса! — повторил ректор, словно пытаясь убедить в своей правоте.

Аран Риль задумчиво посмотрел на Армана. Его лицо оставалось непроницаемым, а голос звучал спокойно, и твердо:

— И что? Ты видел только окончание конфликта, а не начало. Так как ты можешь судить, что произошло до этого? Может быть, Римс первым начал драку, а Артман лишь защищалась?

Ректор нахмурился, однако не стал возражать. Кор понимал, что собеседник прав. Ему не было известно, что происходило до того момента, когда он вошёл в аудиторию и увидел, как я нанесла удар.

— Это всего лишь предположение, — наконец сказал Арман, стараясь скрыть неподдельное раздражение. — Но я уверен, что Артман не должна оставаться безнаказанной. Она нарушила правила Академии и напала на другого курсанта.

— Возможно, стоит провести расследование, прежде чем делать выводы? — предложил Аран. — Мы должны выяснить все обстоятельства произошедшего, а не полагаться на чьи-то слова. Тем более тут мы не сходимся… Ты склонен верить Уоррену, а мы, — кивнул Риль на супругу и Ториона, — Лиане Артман.

— Лиана, — вклинился в разговор Торион Лекс. — Ты поступила правильно, приняв боевую форму. Уоррен был настроен серьезно и не пощадил бы тебя, если бы ты не была готова защищаться. Этот, подлец, мог нанести увечье тебе или твоим верным друзьям, готовым ввязаться в драку не раздумывая. Так что, не склоняй голову, девочка. Я целиком и полностью на твоей стороне. Ты проявила смелость и тебе нечего опасаться. Своими действиями ты, Лиана, доказала, что действительно готова к испытаниям, которые ждут впереди.

— Да, кстати, я слышал, что Уоррена отстранили от занятий на целый месяц, — продолжил Аран Риль, привлекая к себе внимание собравшихся. — И я хотел бы уточнить, на каком основании этот юноша вообще находился в аудитории, где смог снова напасть на свою сокурсницу? Арман, неужели, случай произошедший с космолётом курсантов Риль и Артман, тебя ничему не научил? Ты ведь понимаешь, что это уже не первый инцидент с участием твоего родственника?

Арман Кор, сидевший за столом с каменным лицом, поднял взгляд на Арана, но не ответил. Его молчание только подлило масла в огонь.

— Уоррен Римс представляет серьёзную угрозу для всех сокурсников, — продолжил Аран, повышая голос. — Мы с женой, как члены дисциплинарной комиссии Военной академии, настаиваем на его немедленном исключении. Этот юноша уже доказал свою нестабильность и склонность к насилию. Мы не можем позволить ему продолжать обучение среди других курсантов.

В помещении воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к Арану, который продолжал говорить, не скрывая своей решимости.

— Мы больше не можем закрывать глаза на его действия, — добавил он. — Это не просто дисциплинарный проступок, это угроза безопасности. Мы должны действовать решительно.

Арман всё ещё молчал, но его глаза выдавали внутреннюю борьбу. Он понимал, что старший Риль прав, но, казалось, не мог найти слов, чтобы защитить своего подопечного.

— Я надеюсь, что данное решение поддержат оставшиеся члены комиссии, — заключил дедушка Зака. — Мы не можем позволить этому инциденту повториться вновь. Безопасность наших курсантов — превыше всего.

— Мальчишка всего лишь оступился, — попытался защитить племянника Кор, стараясь придать своему голосу уверенность и спокойствие, чтобы смягчить ситуацию. — Все мы иногда совершаем ошибки. Главное — учиться на них и двигаться дальше. А исключать его из Академии — это крайняя мера, к которой, надеюсь, мы всё же не прибегнем.

— Оступился? — в голосе Арианы звенела сталь, глаза метали молнии. — А если из-за твоей беспечности этот сумасбродный мальчишка покалечит девочку, ты снова закроешь глаза и сделаешь вид, что ничего не произошло? Я не позволю тебе так рисковать её жизнью! Если бы за спиной Лианы стояла влиятельная и уважаемая семья, ты бы дважды подумал, прежде чем обвинять её, выгораживая кровного родственника!

Женщина тяжело вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями.

— С этого дня семья Риль берёт на себя ответственность за курсантку Артман. Все вопросы, касающиеся её безопасности, успеваемости и любых инцидентов, будут решаться только через нас. То есть через меня и моего мужа. Надеюсь, Арман, ты понимаешь, что это не обсуждается?

Ариана повернулась к мужу, ожидая его поддержки. Тот согласно кивнул, хотя его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты приняла верное решение, Ариана, — одобрил Аран. — Я и сам подумал о том, что мы должны взять под свою опеку этого несчастного ребёнка.

— Постойте, но это ведь невозможно! У Артман есть отец, опекун, который не передавал вам своих прав! Почему ты молчишь, Тадеуш?

— За этим дело не встанет, — вышел из-за спины Ториона мой папа, голос которого дрожал от едва сдерживаемой боли. — К сожалению, я не могу поселиться на лиловой планете, чтобы следить за каждым шагом дочери, а потому… Благодарю чету Риль за их благородство и, несомненно, принимаю их дельное предложение. Сегодня же мы оформим и заверим документы о передаче опеки. Иначе моя девочка так и будет подвергаться нападкам тех, кто считает себя выше других, полагая, что их богатство и влияние могут оправдать любую низость.

— Разумное решение, — наконец, произнёс Лекс, его голос прозвучал твёрдо, но без вызова. — Я же, в свою очередь, беру на себя ответственность за курсантку Артман, соизмеримую с той, что возложил на себя род Риль. И в случае возникновения последующих конфликтов, клан Лекс будет отстаивать её честь и достоинство.

Кор медленно обвёл взглядом присутствующих, его лицо стало ещё более суровым. Я же почувствовала, как мои щёки заливает румянец, а сердце колотится в груди, словно птица в клетке.

— И по какому праву, позволь поинтересоваться? — прищурился Кор, воззрев на куратора, словно пытался прожечь его насквозь.

Лекс сделал шаг вперёд, с усмешкой взглянув на ректора.

— Лиана Артман — девушка, с которой однажды я желаю связать себя узами брака, — произнёс он, каждое слово звучало как клятва. — И потому, отстаивать её честь — моя прямая обязанность.

Кор замер, словно поражённый молнией. Его глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Я видела, как он борется с собой, пытаясь найти слова, которые могли бы опровергнуть заявление Лекса. Но в этот момент он понял, что проиграл, оставшись в меньшинстве. Тягаться с двумя сильными кланами Арман не желал ни при каких обстоятельствах. Он прекрасно понимал, что, провоцируя конфликт, сам рискует остаться не у дел, а его влияние может быть подорвано.

— Торион… — прошептала я, не веря своим ушам. Я не могла поверить, что Лекс сделал это. Что он так открыто во всеуслышание признался в своих чувствах. Что он готов был защищать меня, даже если это означало противостояние с императорским родом.

— Вы слишком поспешны в своих решениях, Лекс, — наконец, произнёс отец, устрашающе спокойным голосом. — Вы сами не понимаете, о чём говорите.

Декан Лекс лишь улыбнулся, только вот его улыбка вышла холодной и решительной.

— Возможно, я и не знаю всего, — ответил он. — Однако я знаю, что готов рискнуть всем ради той, кого люблю. И отныне я не позволю никому причинить боль Лиане.

— Для брака ещё не настало время, — произнесла Ариана, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Помнится, много лет назад, именно ты, Арман Кор, так же, как и декан Лекс, однажды пообещал защищать мою единственную дочь от любых напастей и несправедливости. Да только вот слово, данное на семейном совете, сдержать не сумел. Зольда была обвинена в том, чего не совершала. Так где был ты и почему не смог защитить мою бедную девочку? Ей ведь, как и Лиане, на тот момент было всего двадцать лет от роду. Она мечтала поскорее связать себя узами брака… с тобой. Потому, я против раннего супружества, твой пример, Арман, весьма поучителен. Семья — более надёжная защита для молоденькой девушки, а мужчины… Они приходят и уходят, оставляя за собой лишь боль и пустоту.

— Зачем снова ворошить прошлое? Зольды давно нет в этом мире… — потерянно ответил ректор.

— Если бы ты смог её защитить… — начала Ариана, голос женщины звучал холодно и отстраненно. — Если бы ты не отдал мою дочь тем, кто пришёл за девочкой, мы бы попытались вытащить её любой ценой. Спрятать на другой планете, сменить имя, попытаться уберечь от смерти. Но ты… Ты сказал, что защитишь её, но сам передал свою любимую в руки правосудия, не удосужившись даже узнать, насколько тяжела вменяемая Зольде вина.

Арман стиснул кулаки, его лицо исказилось от боли.

— Сейчас речь не о том! — возразил он, но его голос сорвался.

— Именно поэтому, — продолжила Ариана и тон её стал поистине ледяным. — Я настаиваю на опеке нашей семьи. Уверяю, капитан Ин, это более надёжно, чем покровительство пылкого влюблённого мужчины, который может внезапно отступить перед лицом опасности.

Взглянув на ректора, я вдруг ощутила нестерпимую жалость, словно кто-то сдавил мое сердце ледяной рукой. Его гордо расправленные плечи поникли, словно под тяжестью невидимого груза. Его взгляд, некогда полный силы и решимости, теперь блуждал по стенам, как потерянный огонёк, что едва тлел в затерянных лабиринтах памяти. Казалось, он вновь переживал безвременную утрату любимой, и боль, терзающая его душу, была подобна пламени, сжигающему изнутри, оставляя на руинах воспоминаний лишь пустоту и пепел.

— Мне искренне жаль, что с Зольдой произошло такое несчастье. Однако я не Арман, и никогда не предам Лиану. Мои чувства к ней искренни и глубоки, и я надеюсь, что они станут взаимными. Я готов приложить все усилия, чтобы сделать её счастливой и защитить от любой опасности. Пожалуйста, поверьте мне, я не способен на предательство и всегда буду верен своим словам и обещаниям, — не унимался Лекс.

— Мне думается, что не ты один, Торион, претендуешь на эту роль в жизни девочки. Наш внук, Зак, не меньше твоего беспокоится о судьбе Лианы, и я уверенна, испытывает к ней искренние чувства. Он готов на всё, чтобы защитить её и сделать счастливой, — безапелляционно заявила Ариана, дав всем понять, что непростой разговор закончен.

Я же сидела на весьма неудобном стуле и ошарашенно слушала их странные речи, которые касались моей дальнейшей судьбы. Не думала, что кто-то, кроме Тадеуша по доброй воле захочет взять на себя заботу обо мне и тем более я была не готова к откровенному признанию декана.

Да, он мне нравился как мужчина, это было очевидно. Его голос, взгляд, даже запах — всё это вызывало во мне странные чувства. Но я не могла позволить себе думать о будущем с ним. Торион же, напротив, уже всё решил за меня. Он определил мою роль, как будто я была марионеткой в его руках.

Почему-то уважаемый куратор забыл спросить моего мнения. А я терпеть не могла, когда кто-то решал за меня глобальные вопросы. Возможно, именно поэтому в груди у меня трепетало странное чувство. Оно было новым, неизведанным, но оно жгло изнутри, заставляя сгорать от волнения и смущения. Я пыталась успокоиться, но сердце билось всё быстрее, а мысли путались.

Этот разговор казался бесконечным, словно я попала в ловушку. Но я знала, что должна найти выход. Должна найти свой путь, даже если он окажется трудным и непредсказуемым. Ведь только так я смогу обрести свободу и понять, чего действительно хочу.