Князь Целитель 6

Глава 21

Я вышел на середину зала и окинул взглядом лабораторию. По сравнению с тем, что у нас было, это просто настоящая алхимическая фабрика. Химические шкафы, столы, конструкции, установки. Везде всё кипело, булькало, переливалось, шипело. Работали мощные вытяжки, в воздухе не чувствовалось никаких посторонних запахов, ничего не разъедало глаза, не першило в горле. А судя по размерам всех этих колб, реторт и теплообменников, количество производимой продукции вырастет теперь не в разы, а на порядки.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — сказала Женя и без стеснения взяла меня за руку.

Сначала мне показалось, как будто меня слегка ударило током, возможно, просто искра от статического электричества. Это прикосновение было настолько неожиданным, оно было совершенно другим. Создавалось впечатление, что между нами нет той дистанции, которая была до этого. Хоть и раньше общались почти по-дружески, но всё равно чувствовался барьер. Теперь он словно исчез.

Мне казалось, что я знаю её очень давно и что она в доску свой человек. Вот только Женя просто взяла меня за руку, как берёт сестра брата или девушка своего парня, и повела к установке, производящей капсулы.

Здесь уже был большой контейнер с заготовками капсул, ещё пустых. В них предстояло поместить соответствующие эликсиры и запечатать, тогда капсула будет готова к применению.

— Как тебе это? — с довольным видом спросила Евгения.

— Я же так понимаю, это как раз Костик с Арсением сделали? — спросил я, повернувшись к парню. — Правильно я говорю?

— Так точно, — отрапортовал Костик, козырнув. — Это всё мы сделали.

— Вполне неплохо, — сказала девушка, взяв горсть заготовок капсул и высыпав их обратно в контейнер. — Выглядит вполне приемлемо, посмотрим теперь, как это поведёт себя в действии.

— И это ещё не всё, — сказал Костик, буквально светясь от распирающей его гордости. — Мы уже и расфасовали немного вчера.

— Даже так? — удивлённо вскинула брови Евгения. — А я ещё даже не видела.

— Идите, покажу, — сказал Костик, и мы направились к станку, который занимается наполнением и расфасовкой капсул по блистерам. — Тут совсем немного, мы просто решили попробовать и показать. А то вдруг что-то не так, и мы испортим много продукта.

Я взял в руки блистер с капсулами, практически ничем не отличающийся от того, что можно купить в аптеке. Какое-нибудь обезболивающее или лекарство от простуды, а может, просто витамины. Только капсулы были прозрачными, и внутри был зелёный эликсир.

— То есть это капсулы для восстановления здоровья? — решил я уточнить на всякий случай, но, не дожидаясь ответа, который и так был очевиден, продолжил: — Целительный — это хорошо, но мне кажется, в первую очередь сделайте наркозный. Это будет удобнее всего, чтобы не было недобора или перебора при обезболивании. Дал бойцу капсулу эликсира и спокойно занимайся ранами и переломами. Так же можно сделать и очищающий, чтобы организм очищался от негативной энергии, пока пациент ждёт помощи или пока мы заживляем его раны. А сами капсулы и упаковка выглядят отлично, — сказал я и обернулся к Евгении. — Пойдём готовить препараты из новых образцов. Скоро придёт Анатолий Фёдорович и начнёт задавать неудобные вопросы.

— Так, подождёт немного Анатолий Федорович со всеми этими препаратами, — довольно строго и неожиданно холодно произнесла Евгения, сразу став серьезной. — У нас есть очень важная и первостепенная задача. Если мы сейчас не обработаем Пещерник, то все наши старания просто насмарку. Все эти веники можно будет просто выбросить.

— Хорошо, — сказал я, уже представляя себе недовольство наставника, когда он поймет, что мы не подготовились. — Ты права, давай займемся Пещерником. Надеюсь, наставник нас поймёт.

— Вот возьми, я подготовила специальные перчатки, чтобы не исколоть все пальцы об острые шипы, — сказала Женя и протянула мне пару плотных прорезиненных перчаток для работ с техникой.

— Может, я Костю усажу за перебор Пещерника, а сам пока подготовлю препараты? — предложил я менее муторный вариант.

— Нет уж, — Евгения уже более спокойно покачала головой, продолжая старательно отрывать листочки. — Пусть парень наблюдает за установками, он уже неплохо с этим справляется. А здесь он начнёт торопиться и только все испортит.

Костя с облегчением вздохнул, посмотрев на большую кучу колючих веников, которые мы собирались перебирать, и пошел заниматься порученными ему делами.

— Я тут поинтересовалась на досуге, для чего нужно это растение, — сказала Евгения, осторожно и скрупулезно складывая в контейнер листочек за листочком. — В основном из измельченных в пудру листьев делают особую, очень редкую специю для приготовления блюд для высших аристократических кругов. По сравнению с Пещерником, шафран — просто копеечный ширпотреб, ненамного дороже банальной лаврушки. Так что у нас в руках сейчас целое состояние. Я нашла рецепт, где используется такая специя, количество нужно совсем мизерное, а стоимость блюда в глазах гурманов вырастает в разы. Так что здесь сложен, пожалуй, годовой запас для всех элитных ресторанов Москвы и Питера. И даже для всех личных поваров высшей аристократии и двора императора.

— Очень впечатляет, — сказал я, снова посмотрев на большую кучу слегка подвявшей листвы и проникшись её ценностью. — Ни за что бы не подумал, что ничем особо не приметный кустик из Аномалии может цениться настолько высоко. Еще и в таком ключе.

— Я тоже этого не совсем понимаю, если честно, — сказала девушка, загадочно улыбаясь. — Даже понятия не имела об этом буквально вчера. Вообще, я раньше читала, что он нужен совсем для другого, правда, тоже не слышала, чтобы его для этого использовали, но, думаю, что тебе понравится.

— И для чего же? — спросил я уже более заинтересованно.

Женя на мгновение оторвалась от своего увлекательного занятия и посмотрела на меня. Девушка уже открыла рот, чтобы сообщить мне шокирующую новость, но вдруг замерла с испуганным лицом.

В это время откуда-то из середины лаборатории послышалось зловещее шипение. Потом быстрые приближающиеся шаги нашего юного ассистента. Прямо возле нас застыл Костик с вытаращенными глазами, жадно хватая ртом воздух.

— Костя, ты чего это? Подавился чем? — спросил я.

— Нет, не подавился, — выдавил парень наконец первые слова. — Кажется, у нас серьезные проблемы. Там что-то пошло не так, — показал он себе за спину.

Мы с Женей побросали ветки на пол и побежали вслед за Костей. В установке синтеза очищающего эликсира буквально все жидкости внезапно поменяли свои цвета на совершенно нетипичные для этого процесса. Кипение и бурление стало более интенсивным, каким-то более зловещим. В одном месте лопнула пароотводящая резиновая трубка, и оттуда свистела тонкая струя горячего пара. Даже вытяжка не справлялась с неприятным едким запахом.

Женя схватилась руками за голову и смотрела на установку так, словно там вместо жидкостей ползал клубок ядовитых змей.

— Всё, это конец, — невнятно пролепетала девушка, потом повернулась ко мне, глядя расширенными от ужаса глазами. — Надо срочно бежать отсюда, сейчас разнесет всю лабораторию! Рассказывай, давай, что ты не так сделал⁈ — последние слова были обращены к замершему рядом со мной Косте.

— Да вроде все правильно, все по списку, — неуверенно сказал парень и начал вслух зачитывать, что было написано в лежавшем на столе списке ингредиентов.

Дойдя до пятого пункта, парень резко остановился.

— Ой!

— Что «ой»⁈ — резко спросила у него Евгения, делая шаг навстречу парню.

И в этот момент я был как никогда рад, что это не я был причиной смены ее настроения. Жуть просто.

— Кажется, я вот это перепутал, — ответил Костя, ткнув пальцем в пятый пункт и на всякий случай отходя назад.

— Да как ты мог это перепутать⁈ — уже не сдерживая эмоций, вскрикнула девушка. — Как это можно вообще хоть с чем-нибудь перепутать? Тут же все четко и ясно написано!

— Прости, Женя, — пролепетал не своим голосом резко побледневший Константин. — Я, наверное, отвлёкся, задумался о чем-то и подумал не про то. Вроде начало названия похожее.

— Только начало! — продолжала разъяряться Евгения. — Только первые три буквы! Дальше ничего общего! Ты понимаешь, что вместо очищающего эликсира здесь сейчас изготавливаешь магическую взрывчатку? Только ещё некоторые ингредиенты надо было поменять и теплообменники в два раза больше поставить. Сейчас всё это взлетит на воздух к Лешему!

Я тем временем смотрел, как усиливаются процессы бурления в колбах и ретортах. И правда, уже становилось совсем не по себе, ситуация реально становилась угрожающей. Я положил девушке руку на плечо, мягко повернул ее к себе и посмотрел в глаза.

— Так, подожди, стоп! — сказал я достаточно громко и уверенно, но без грубости. — Хватит паниковать! Скажи, что нужно делать, чтобы изменить ситуацию, наверняка есть способ.

— Что? — спросила уже растерянно девушка, посмотрела на меня, потом на лежащую у нее на плече мою руку. — Да, ты, пожалуй, прав, надо что-то делать. Так, а что именно делать? — спросила она уже у самой себя. Потом начала быстро уменьшать интенсивность пламени практически во всех горелках.

— Так, ребята, быстро тащите лёд из морозилки! — начала раздавать задания Евгения. — Костя, принеси сюда тазик с холодной водой!

Я, не медля ни секунды, побежал в сторону морозилки, Костик заметался на месте, потом резко побежал в сторону санузла. Буквально через минуту мы оба вернулись обратно. Женя опустила пару нижних реторт в таз с холодной водой. Пакет со льдом замотала в полотенце и прижала к одному из теплообменников.

— Ваня, принеси мне срочно ровно двадцать листочков пещерника, — быстро протараторила девушка и посмотрела на меня взволнованно. — Срочно! Пока будешь бежать обратно, постарайся максимально размять между ладонями.

Последнее я услышал, когда уже метнулся к контейнеру, где лежали оборванные мной листочки, отсчитал ровно двадцать и принялся усиленно растирать их в ладонях, пока бежал обратно через всю лабораторию.

Женя осторожно взяла скомканные и уже пустившие сок листочки с моей ладони и забросила их в одну из промежуточных колб. Она сделала это так уверенно, словно поступает так далеко не в первый раз. Кажется, я на пороге разоблачения какой-то тайны и она это поняла, но теперь махнула рукой.

— Костя, — обратилась Женя к парню, снова задумавшись, потом опять зачастила: — Принеси мне быстро контейнер номер пятнадцать со второй полки четвёртого стеллажа. Шустрее!

Парень побежал и буквально через десять секунд уже стоял с контейнером в руках рядом с девушкой. Кроме номера и аббревиатуры на контейнере больше ничего не было написано. Я даже не помню, чтобы мы такое делали, там был какой-то странный тёмно-коричневый порошок.

Женя взяла из ящика стола мерную ложечку и три таких ложечки положила в стартовую колбу, где ещё докипала первоначальная смесь. Постепенно жидкость во всех стеклянных магистралях начала темнеть ещё сильнее, почти до черноты. Женя убавила все горелки на полный минимум.

— Несите ещё лёд, лучше весь, — скомандовала девушка, и мы побежали к морозилке вдвоём.

Вернулись обратно со всеми имевшимися там пакетами с кубиками льда.

— Прижимайте сюда и сюда, — Евгения указала на два теплообменника.

Мы с Костей быстро повиновались. Я поискал глазами какую-нибудь тряпку или полотенце, чтобы не отморозить руки, потом плюнул и прижал пакет рукой, одетой в защитную перчатку, которая от мороза особо не защищала. Ну ничего, потом сам себя же и подлечу.

Медленно, но верно жидкость во всех колбах и стеклянных трубках начинала светлеть и из практически чёрной стала насыщенной тёмно-синей.

— Вроде всё, успокоилась, — уже гораздо более спокойным голосом произнесла Евгения. — Теперь просто ждём и наблюдаем.

Мы так и застыли втроём, удерживая лёд возле теплообменников и наблюдая за медленно перетекающей, булькающей и капающей в финишную колбу тёмно-синей жидкостью. Цвет уже не выглядел так устрашающе, как раньше, даже немного успокаивал.

Так мы простояли ещё минут пятнадцать. Руки уже замёрзли, онемели и практически отваливались. Ладонь, удерживающая лёд на теплообменнике, отмёрзла окончательно. Хотя к этому моменту лёд уже практически весь растаял.

Наконец процесс завершился.

— Лёд можно убирать, — сказала Женя.

Мы побросали пакеты со льдом, точнее, с остатками льда, в таз с водой и убрали таз на пол. В финишной колбе теперь находилось около литра густой синей жидкости. Казалось, что она словно состоит из крупинок или икринок, которые теперь надо особым способом высушить.

Женя принесла из холодильника подходящий лоток, тонким слоем выложила на него эти синие икринки и мы с особой осторожностью установили всё это в холодильник.

— Ну вот, — сказала Евгения, с облегчением вздохнув и символично отряхивая руки. — Всё закончилось, теперь никто никуда не взлетит. Только не трогайте пока эти гранулы без меня. К вечеру они должны будут полностью высохнуть. Тогда останется только испытать.

Мы с Женей снова вернулись к обработке веточек Пещерника, когда в лабораторию наконец пришёл Герасимов. Он подошёл к своему рабочему месту, осмотрел совершенно пустой стол, на котором не было ни единой заготовки, потом перевёл вопросительный взгляд на нас.

— Так, я что-то не понял, — сказал заведующий довольно резким и раздражённым тоном. — А где всё? Вы что это, ребята, решили начать меня игнорировать?

— Анатолий Фёдорович, — решил я взять слово, принимая удар на себя. — У нас очень уважительная причина, позвольте мне объяснить.

Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. Наставник нахмурившись посмотрел на меня, потом кивнул, мол, объясняй.

— Дело в том, — продолжил я, — что если мы сейчас не обработаем вот эти дико дорогие веточки, то выбросим на помойку почти половину госпиталя, если не больше. Это если по стоимости рассматривать.

— Да ладно! — удивлённо произнёс Герасимов, подходя ближе. — Это что, тот самый пресловутый Пещерник, что ли?

— Именно он, — сказала Евгения, удивлённо покосившись на начальника, видимо, не ожидала от него таких познаний.

— Тогда с вами всё ясно, — понимающе кивнул Герасимов и с показательно обречённым видом поплёлся к своему рабочему месту. — Позанимаюсь пока один, работайте.

Анатолий Фёдорович подошёл к холодильнику и стал оттуда выгружать на пластиковый лоток контейнеры, которые мы составляли туда накануне поздно вечером. Какое-то время он работал в гордом одиночестве, методично и самозабвенно обрабатывая каждый следующий препарат, заливая его парафином и нарезая тонкие срезы микротомом. Рассматривал сначала под обычным, потом под электронным микроскопом. Периодически он качал головой, иногда подпирал кулаком подбородок, задумчиво глядя куда-то вдаль. Потом снова припадал глазами к окулярам микроскопа.

В общем, был занят делом. Мы с Евгенией присоединились к нему только через час.

— Что, соизволили снизойти до бедного старика и помочь? — тоном умирающего от голода нищего спросил Анатолий Фёдорович.

По мне, слегка переигрывал, но я к этому уже давно привык. Тут все, как мне кажется, были со своими причудами.

— Ну, Анатолий Фёдорович, какой же вы старик? — елейным голоском начала говорить Евгения. — Вы же ещё в самом расцвете сил!

— Ты, правда, так считаешь? — спросил мой наставник, хитро, но в то же время довольно улыбаясь.

— Ну конечно! — воскликнула девушка, сделав лицо максимально честным и прижав руку к сердцу для достоверности.

— Ладно, прощаю, мелюзга, — махнул рукой Герасимов, улыбаясь уже до ушей. — Идите сюда, я вам кое-что покажу.

С одной стороны, резало по ушам такое обращение со стороны наставника, но я давал себе отчёт, что это просто особенность его характера, да и говорит это не со зла, не с целью оскорбить, даже я бы сказал, наоборот, это у него такой странный способ сплочения команды. Мы подошли к новёхонькому бинокулярному микроскопу, я пропустил девушку вперёд, но Евгения настояла, чтобы я посмотрел первым.

Я сел в удобное рабочее кресло и припал к окулярам. Сначала никак не мог понять, на что же я смотрю, настолько нетипичным было строение тканей. Лишь подвигав предметный столик и просмотрев все части среза, я смог догадаться, что это кусочек кожи той самой Каменной мартышки.

— Да ладно, не может такого быть! — воскликнул я, продолжая рассматривать верхние слои эпидермиса.

— Я тоже так считал, Ваня, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — А оно вон, видишь, как бывает.

— А что там такого? — не выдержала томимая жаждой открытий Евгения.

— Клетки ороговевшего слоя эпидермиса буквально набиты каменной крошкой, — сказал я, плавно смещая предметный столик, чтобы хоть примерно представлять себе толщину каменно-рогового слоя. — Садись и посмотри.

Я уступил место девушке, а она впорхнула в кресло, как канарейка в гнездо, сразу прижавшись к окулярам. Сначала Женя молча, как и я, двигала предметный столик, внимательно рассматривая каждый фрагмент препарата, потом медленно отстранилась и задумалась.