Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная

Глава 46

Мне всё меньше и меньше нравилось в столице. Круг драконьих козлов, необходимость испытывать свои нервы знакомством с правителем, встреча с семейкой, от которой я надеялась избавиться уже навсегда.

Как-то я упустила из виду то, что они тоже худо-бедно аристократы. И тоже могут посещать приёмы подобного типа. Правда, непонятно на какие шиши.

У Ирмы новое платье явно по столичной моде. И на шее сапфиры неплохого размера. Допустим, украшения она из фамильных надела. Но остальное нужно было оплачивать.

А главное, смотрят на меня так, что становится понятно: дело дрянь. Что-нибудь испортят, просто чтобы мне подгадить.

Как удержаться и не показать неприличный жест? Очень хотелось. Но воспитание оказалось сильнее.

А может быть, дело было в том, что вид на семейство Кальдер мне заслонил незнакомый мужчина.

Тёмные волосы, алые глаза, такого же цвета ногти.

С таким набором характеристик он был похож на Дракулу из старого фильма. Карикатурного такого, с плохим гримом.

— Брат, — поприветствовал мужчину Кас. — Вот ты где! А я думал, снова напился и спишь где-то в подвале.

— А ты всё никак не поймёшь, где твоё место, — процедил его собеседник. — Зря ты вернулся.

Ох, какие шикарные семейные отношения. В этом мире так принято или это только мне «везёт»?

— Хочешь сказать мне что-то конкретное, Эрик? Почему сейчас? Тебе не хватило времени на то, чтобы сделать это в моём замке? Или ты просто любишь публичные сцены?

Эрик был похож на человека, который сейчас совершит убийство в состоянии аффекта. Как же его накрыло-то! А главное, из-за чего? Подумаешь, двоюродного брата увидел. Это не повод слюной брызгать.

Ещё и на меня посмотрел так, словно это я во всём виновата. Псих какой-то. Надеюсь, это у них не семейное.

— Из-за тебя умер отец! — Выплюнул этот ненормальный. — А ты имел наглость заявиться на его похороны и распоряжаться там всем, словно ты хозяин!

Кас хмыкнул. Кажется, от того, чтобы не рассмеяться в голос, его удержал только этикет и присутствие короля.

— Эрик, ты ведёшь себя некультурно, — раздался спокойный, мелодичный женский голос.

Обернувшись, я уставилась на знакомое лицо.

— Вы?!

Я видела эту женщину. Очень хорошо запомнила её. Впрочем, её сложно было не запомнить. Ко мне нечасто заходили настолько красивые и элегантные посетители.

— Да, простите, что не представилась тогда. Элоиза Пайронд, а это мой супруг Дамьен.

Девушка кивнула на мужчину рядом с собой. Красив, но суров. Именно так хотелось сказать о нём.

И кстати, у него такой же набор из алых глаз и ногтей смотрелся не комично, как у Эрика, а благородно.

— А вы…

— А это ещё одна моя родственница, — ответил за неё Кас.

По тому, как напряглись его мышцы под моими пальцами, я поняла, что Элоизу он любит едва ли больше Эрика.

Тот, кстати, смерив сестру взглядом, отошёл в сторону, начав заливать в себя напитки с такой скоростью, что стало понятно — трезвым он останется недолго.

— И мне было бы очень интересно узнать, когда ты успела познакомиться с Вивьен, сестра.

— Мне стало любопытно, — улыбнулась женщина. — Ты так прятал свою истинную пару. Даже заставил её браслет носить, чтобы никто не догадался.

Я поджала губы. Неловко как.

И не скажешь ведь, что я просто в местных традициях не смыслю ничего.

— Счастье любит тишину, — патетично ответил Кас.

Уже от меня нахватался, гад. Надо будет его познакомить с другими ужасающими цитатами из соцсетей. Пусть идёт шокировать окружающих фразами про волка, который в цирке не выступает.

— Интересная мысль, — кивнула Элоиза.

Мужчина рядом с ней молчал. Казалось, он вообще не заинтересован ни в знакомстве с её утерянными родственниками, ни в чём-то ещё.

— Дорогой, ты уже разговаривал с Его Величеством?

Дамьен недовольно поморщился, словно ему было ненавистно общение с собственной женой. Да и взгляды, которые он бросал на неё, были далеки от восхищения. Скорее это застарелое раздражение и даже нотка ненависти.

То есть у драконов и так бывает?

— Ещё нет, — буркнул супруг Элоизы, после чего коротко кивнул нам с Касом и ушёл в другую часть зала.

— Какие интересные у вас отношения, — протянул Кас.

— Могу то же самое сказать и о вашей паре.

Произнеся это, Элоиза подняла левую руку, начав поправлять причёску. И делала она это очень демонстративно, чтобы показать свою татуировку. Она была не настолько шипастой, как у нас с Касом. Больше растительных узоров, но в целом симпатично.

Желание покрасоваться сыграло с ней злую шутку. Неловко взмахнув рукой, она задела официанта, которой в этот момент как раз был за ней.

Получив ни за что в нос сильной драконьей рукой, парень сбился с шага, споткнулся и полетел прямо на Элоизу.

Грохот, звон разбитой посуды, капли крови на мраморном полу.

— Простите, пожалуйста. Госпожа, прошу! Я сейчас всё исправлю. Вам нужно вызвать лекаря!

Я сразу поняла, что передо мной коллега по цеху. Пол почти мгновенно очистился до идеального состояния, бокалы стали целыми и вернулись на своё место, платье Элоизы тоже избавилось от пятен. И всё это за то время, когда он рассыпался в извинениях.

Но проблема была в другом. Бедный парнишка, который даже не был виноват в этой ситуации, выглядел так, словно сейчас расплачется.

А всё потому, что запястье Элоизы рассекал внушительный порез. Он шёл от косточки и почти до середины предплечья, разрывая татуировку на две части.

Женщина поморщилась и почти сразу залечила рану, проведя по ней пальцем. Но у меня в груди что-то сжалось, когда я это увидела.

Татуировка не должна была прерваться. Я это точно знала. Проверила опытным путём.

Когда-то обожгла руку до волдырей. Так, что пришлось снять браслет и несколько дней ходить с бинтами, невзирая на шикарные свойства магической регенерирующей мази.

И вот тогда стало понятно, что татуировка останется на руке, даже если кожу снять. Она проступала на волдырях, на сухих корках, и сквозь порезы тоже шла.

А у неё разомкнулась.

Я сделала себе пометку в голове, спросить об этом потом Каса. Но когда подняла глаза от запястья Элоизы и столкнулась с ней взглядом, поняла, что слишком долго думала.

Она уже всё поняла.

И вряд ли я смогу кому-то рассказать о своих наблюдениях. Потому что моё тело мне больше не подчинялось.